Москва слезам не верит

Если бы кто-то сказал Лу, что веселье только начинается, она бы не поверила: ей вполне хватило приключений при перелёте. Но когда они во главе с Александром покинули территорию аэропорта и вышли на большую площадь, посреди которой одиноко стояло нечто заснеженное и устрашающее, Рид поняла, что у судьбы другие планы. — Это что? — Даниэль с ужасом ткнула пальцем в странную конструкцию болотного цвета, которую Нилов, не задумываясь, гордо именовал «комфортабельным автомобилем для большой компании». — Больше на катафалк похоже. — Йонас с опаской наблюдал, как Александр с натужным пыхтением пытался открыть примёрзшую дверь. — Я уж в труповозках разбираюсь. Нилов с неподдельным интересом повернулся в его сторону. — Эксперт? — с уважением спросил он. — Медик, — меланхолично пояснил Йонас. — У нас на похожих агрегатах жмуриков в последний путь везут. Баретти издал звук, похожий на всхлип, но промолчал. — У вас тоже есть УАЗики?! — Возглас Александра перешёл в восторженный фальцет, но его строго перебил Виктор Иванович. — Если ты сейчас не откроешь эту дверь, то тоже трупы повезёшь. Замёрзшие. Нилов намёк понял и старательно задышал на ручку, надеясь отогреть механизм. Лу с сочувствием посмотрела на Даниэль, уже пребывавшую в полуобморочном состоянии, и незаметно шевельнула рукой — дверь моментально распахнулась, больно хлопнув Александра по лбу. — Упс… — Рид с досадой поморщилась, изобразив безумную занятость созерцанием своих посиневших от холода пальцев. К счастью, на фоне всеобщей радости от случившегося её никто не услышал и вообще не понял, что произошло. Только проницательный Мартен недовольно покачал головой, из чего Лу заключила, что больше спасать своих коллег от обморожения она не будет. Гектор Баретти был почти на седьмом небе оттого, что им с Приором позволили устроиться на переднем сидении. За рулём сидел Артамонов, и у начальника охраны появилась крохотная надежда, что светлейшему месье Мартену не придётся краснеть за своих подчинённых, неопытных в дипломатических вопросах, но преуспевших в проявлении идиотизма. Остальные, под стоны пришибленного Нилова, расселись в салоне на пассажирских сиденьях. Внутри «комфортабельного автомобиля» пахло бензином, резиной и чем-то вроде влажной шерсти. Кей, чувствительный не только на эмоции, но и на запахи, побледнел. Йонас достал из кармана куртки новую горсть леденцов, не забывая первым сунуть один из них в рот. — Храни тебя Единый, Стоун, вот ты, вроде, такой крутой парень, пушка у тебя есть, а чуть псиной мокрой завоняло, так сразу в обморок хочешь грохнуться, — проворчал хилер, протягивая ему конфету. Кей спокойно взял её и улыбнулся: — А ты, я смотрю, в любой непонятной ситуации сразу что-то в рот тащишь и других угощаешь? Вас этому в больнице учат или у тебя природный талант к медицине? — Нет, я просто в душе Санта-Клаус, — огрызнулся Йонас, покосившись на сидящую рядом Даниэль, и кинул в неё конфетой. — Мадемуазель, если тошнит, ты тоже пососи. Дани закатила глаза в приступе бессильной ярости. Она явно не могла решить, что её злило больше: запах, хилер или Нилов, без всякого стеснения разглядывающий её с ног до головы. — А других медикаментов у тебя нет? — с раздражением прошипела Вейсс, но карамельку взяла. — Лучше бы мы вообще без хилера обошлись. Йонас согласно закивал. — Истину глаголешь, отвечаю. Так что, если хочешь поблагодарить Рид за мою компанию, могу дать тебе клизму или самый большой шприц. С во-о-от такой иглой. Он широко развел руки в стороны, но тут УАЗик дёрнулся, захрипел и тронулся так резко, что Йонасу пришлось схватиться за кресло перед ним, чтобы не свалиться на пол — в силу высокого роста ему пришлось сесть боком, ногами в проход, и теперь это сыграло с ним злую шутку. От неожиданности хилер громко выругался, но Нилов с изумлением перебил этот нецензурный поток: — Надо же, лингва такой красивый язык, а маты и у вас на русском! Вот это я понимаю культурное наследие! Лу, которая предпочитала не слушать про культурное наследие, а пользоваться его производными, отвлеклась от разглядывания унылого пейзажа за окном и спросила: — А нам вообще долго ехать? — Нет, примерно полчаса. Виктор Иванович предложил поселить вас у себя. У него загородный дом всё равно пустует, — с охотой пояснил Александр. — Кстати, предлагаю познакомиться в непринуждённой обстановке. Александр, можно просто Саня. Он протянул руку Стоуну, здраво опасаясь вечно недовольного Йонаса. Обменявшись рукопожатием, Кей представился сам и назвал имена всех присутствующих. После торжественного знакомства Саня изобразил обворожительную улыбку, больше похожую на оскал сплющенного пекинеса, и томно спросил, будто бы ни к кому не обращаясь конкретно: — А Лу — это по-нашему Людмила? Восхитительно. Рид кинула на него убийственный взгляд, но сдержалась, прошипев себе под нос: — Это по-вашему «Разнести бы тебе ебало». — И добавила чуть громче: — Нет, Александр, вы слегка ошиблись в своих филологических изысканиях. Кей с уважением показал девушке класс — мол, не зря читала подаренный ей Гектором «Этикет для чайников». За непринуждённой беседой дорога пролетела быстро, и вскоре делегацию провели в большой, достаточно современного вида дом Артамонова. На пороге их встретила хмурая женщина, с ходу потребовавшая разуться и не «тащить грязь в дом». — Это Лилечка, наша домоуправительница, — громогласно объявил Саня, быстро скидывая ботинки, но, стоило женщине отвернуться, шёпотом добавил: — Вы не обращайте внимания, Лиля у нас слегка… своеобразная, думает, что она — архитектор, и иногда зовёт себя то Селеной, то Светланой. В случае чего – просто улыбайтесь. Главное, если захочет вам на картах погадать — не соглашайтесь. Она обычно всем смерть предсказывает. Даниэль суеверно закивала и подтолкнула вперёд замешкавшегося Йонаса, пока Баретти в собирательном жесте пытался сгруппировать всех в одну кучу. Со стороны это напоминало, как если бы пастух собирал гусей, при этом зорко наблюдая за одним своим самым любимым подопечным. В качестве избранного, конечно, был месье Мартен, увлечённо беседующий о чём-то с Артамоновым и не обращающий на усилия начальника охраны никакого внимания. Когда все были расселены по комнатам, Лилечка объявила об ужине. Под суровым взглядом Виктора Ивановича она внесла в просторную столовую блюдо, источающее умопомрачительный аромат жареного мяса. Все присутствующие, не сговариваясь, в вежливом ожидании сложили руки на коленях, как в детском садике. Но домоуправительница, не распыляясь на пожелания приятного аппетита, молча удалилась, напоследок зыркнув на Нилова. Тот, в свою очередь, перевёл взгляд на хозяина дома, «предположительно главу русской мафии» с лицом нефора. — Друзья, прошу простить, если что-то в нашей встрече могло показаться вам необычным, — сдержанно начал Виктор Иванович. — Мы впервые встречаем столь высокопоставленных гостей… — И вообще, у нас «газелька» сломалась, а в «Волгу» бы все не влезли, — услужливо поддакнул Саня, но мигом сник под испепеляющим взором начальника. Артамонов продолжил: — Мы впервые встречаем столь высокопоставленных гостей, но свято чтим традиции русского гостеприимства. Позвольте скрасить неудобства скромным ужином. Первые мероприятия запланированы на завтра, а сейчас — приятного аппетита, прошу, не стесняйтесь. Гарантирую полнейшую безопасность, месье Баретти. Он кивнул на запотевший графин с мутной жидкостью, которую неуёмный Нилов тут же окрестил загадочным словом «самогон». Первым, в целях этой самой безопасности, опробовать напиток, не сговариваясь, предложили Йонасу, памятуя о распространённом мнении о бухающих врачах. Лу, знающая о том, что их врач не совсем вписывается в этот стандарт, пыталась протестовать, но хилер храбро принял на грудь и с удовлетворением констатировал: — Нормально. Нашему месье Приору поменьше наливайте, штука убойная, хлеще только текила в «Утконосе». Ну или пусть закусывает активнее. Баретти тихо сполз на стуле, Стоун схватился за покрасневшее лицо в приступе фейспалма. Невозмутимый Мартен понимающе моргнул и вовсе отказался от самогона, предпочтя предложенный Виктором чай. Одновременно все стучали вилками о тарелки, уплетая мясо с картофелем. Лу мельком подумала, что Москва ей уже нравится. В Нью-Пари таких вкусных продуктов не было, а тут можно было сдохнуть в гастрономическом оргазме. Но вот от предложенного дамам вина ей пришлось отказаться — не хотелось терять бдительность. Да и Баретти уже трясло от ужаса настолько, что Лу пожалела, что Йонасу наливали — кажется, скоро начальнику охраны потребуется помощь врача. А хилер теперь был настолько хорош, что из всех известных способов лечения помнил только подорожник. Правда, куда его совать и прикладывать, в таком состоянии мог и забыть. Даже всегда сдержанная Даниэль после пары бокалов игристого перестала злобно сверлить всех вокруг взглядом и неожиданно согласилась научить Саню азам произношения лингвы. Когда стало окончательно понятно, что среди всех самыми адекватными остались Лу, Кей и Мартен, Виктор Иванович деликатно предложил разойтись по комнатам и отдохнуть. Полумёртвый от стыда Баретти быстро согласился, и вскоре дом Виктора Ивановича Артамонова погрузился в восхитительную тишину, прерываемую только богатырским храпом хилера, познавшего все прелести русского самогона… Утром Йонас был похож на зомби. Хмуро пил минералку и грыз маринованный огурец. — Ебал я ваш этот самогон. Месье Мартен, не пейте никогда, как врач советую. И ты, Стоун, не пей, а то обратно в мешке повезём. — Тебя мы вообще здесь оставим, будешь русским конфеты раздавать, — фыркнул в ответ Кей, впрочем, без особой иронии. Он уже всерьёз задумывался о таком развитии событий, и останавливала его только возможная неконтролируемая реакция Лу. Баретти мстительно предложил Йонасу поискать что-то в аптечке, но хилер отказался под предлогом того, что Саня пообещал познакомить его с местным доктором, который знает очень действенные средства от похмелья. Кей наконец-то выспался и теперь снова бодро поигрывал «ультиматумом» в кобуре. С разрешения Виктора Ивановича он вместе с Лу осмотрел дом, и они нашли его максимально безопасным для пребывания в нём месье Мартена. Опасения вызывала только Лилечка, но она с упоением чертила что-то на ватмане, разложив его на огромном столе на кухне, и не обращала на гостей никакого внимания. Даниэль на завтрак не спустилась, сославшись на головную боль и необходимость отправить какие-то отчёты по интернету. Впрочем, интернет здесь ловил плохо, и Лу поняла, что секретарь Приора банально не хотела покидать тёплую постель. К обеду обстановка разрядилась. Хилеру полегчало, Баретти смирился с происходящим вокруг безобразием. Иво и Виктор скрылись в кабинете последнего, и Гектор пошёл с ними — должность требовала выполнять инструкции и хранить тело и дух начальства. Остальным велели ждать таинственных посетителей, которые должны были прибыть на званый ужин. Времени до него оставалось ещё предостаточно, поэтому Саня предложил выйти во двор для знакомства с местной фауной. То, что он подразумевал под этим, отдавало интригой, и Лу заставила Кея и Йонаса засунуть свои тушки в пуховики и выйти на мороз. Впрочем, она пожалела об этом практически сразу же. Тонкая кожаная куртка совершенно не грела, и девушка моментально продрогла, несмотря на честно отнятый у Стоуна свитер. На заднем дворе загородного дома Артамонова обнаружился большой вольер, в котором мирно разгуливал… гигантский медведь. Лу точно помнила, что зимой эти животные должны впадать в спячку, о чём сразу же спросила у Нилова. — А чё он не спит-то? — Мише Маша не даёт. Стоун поперхнулся. — Что? У него ещё и Маша есть?! Йонас с интересом прислушался, забывая о своей трясущейся печени. — Дрессировщица, Мария Борисовна. Мы её то Маша зовем, то Мэри. Мэри ей даже больше нравится. Типа оригинально, — отмахнулся Александр. — О, а вот и она. Из небольшого домика на отшибе двора вышла смуглая девушка в красивой шубке и двинулась к ним навстречу. — Добрый день, — вежливо поздоровалась она, стреляя глазками то в Кея, то в Йонаса. — Сань, когда корм привезут? Миша жрать хочет. — Не знаю. После обеда обещали. — Тогда гостей лучше уведи. Мало ли, орясина-то дикая. — Мэри предупредительно цыкнула в сторону медведя. — А то вы очень аппетитные. Кей смутился. Йонас протрезвел. Лу потребовала вернуться в дом. Саня повёл их обратно, но на крыльце затормозили — к воротам подъехал большой джип, из которого вышли трое. Высокий крепкий мужчина бережно вёл под руку хрупкую блондинку с дерзким взглядом. Чуть в стороне от них держался щуплый лохматый парень с висящим на шее фотоаппаратом. — А вот и местная братия… Вот этот бугай — директор русского цирка; мелкая — его жена, он её у Виктора Ивановича, паскуда, увёл; а дрыщ — Сёма, журналюга. Таскается за ними, сенсации ищет. Пока что главная из них — это установка общественных сортиров на набережной Москвы-реки, — быстро и едва слышно отрапортовал Нилов, тут же натягивая на морду лица доброжелательное выражение. — Максим, Соломия, Семён… рад встрече. Мы вас ждали чуть позже. Соломия очаровательно улыбнулась: — У Макса охота в местных лесах не задалась, да и Семён на хвост упал, а он у нас слабенький, простудится, не дай Бог. Надеюсь, мы вас не сильно потревожили? — Конечно, нет. Проходите, чего на холоде стоять. Максим одобрительно хмыкнул и первым протянул ладонь Александру. Мужчины пожали друг другу руки, представляя каждый своих спутников. С официальной частью было покончено, и Лу почти бегом влетела в прихожую — девушка в полной мере ощутила значение выражения «мороз за задницу укусит». Из столовой доносились сногсшибательные ароматы и заунывное песнопение Лилечки. Со второго этажа в сопровождении успокоившегося Баретти спускались Мартен и Артамонов. Впереди маячили увеселительные мероприятия, направленные на укрепление дружеских связей между Москвой и Нью-Пари.