Москва слезам не верит

Визит в Кремль был назначен на час дня, но об отбытии Виктор Иванович скомандовал уже в одиннадцать по московскому времени. Пока Баретти, важно покрякивая, осматривал салон новенькой блестящей «Волги» на предмет угрозы своему драгоценному Приору, остальные дожидались конца проверки. Даниэль страдальчески куталась в расписной платок, мечтая о тёплой постели вместо этого вашего Кремля, а сам месье Мартен подгонял слишком дотошного начальника охраны. Викваныч в этой ситуации сохранял нейтралитет, раздавая Сане последние указания. Их разговор можно было бы считать конфиденциальным, если бы Нилов не размахивал руками и не орал на полтайги: — Да нормально всё будет, просто шапку Людмиле купим, ну, может, в пирожковую сходим. Честное слово, головой ручаюсь. Лу заинтересованно встрепенулась при слове «пирожковая», а Кей скептически нахмурился на «головой ручаюсь» — пожрать, это, конечно, хорошо, но когда кто-то грозится отвечать за поездку головой, значит, есть причины для беспокойства. Йонасу же было по барабану — впереди маячила покупка новой шапки не только для Лу, но и для себя любимого, а уж ради этого можно было и Саниной головой рискнуть. Наконец Гектор удовлетворился состоянием автомобиля и храбро плюхнулся на пассажирское сиденье, убедившись, что месье Приор и Дани чинно усажены сзади. Вёл, естественно, Виктор. Даниэль грустно смотрела ему в затылок, невпопад отвечая на вопросы начальства. Александр мило улыбался ей сквозь поднятые тонированные стёкла, но быстро понял бесполезность своей любезности и отправился восвояси. Точнее, к Маше и Мише — последнего сегодня забирал Макс Фольгин для вечернего выступления, и нужно было проконтролировать погрузку медведя в специальный контейнер. Оставшаяся часть делегации с облегчением проводила «Волгу» взглядом и разбрелась кто куда: Лу и Кей отправились собираться, а Йонас бодро потопал в сторону кухни – уговаривать Лилечку поделиться оставшимися бутербродами. Лиля не сопротивлялась, но с таким недовольным видом шлёпала колбасой по батону, что даже многое повидавший хилер с восхищением наблюдал за её манипуляциями и не торопился осчастливить сварливую домоуправительницу своим уходом. — И чего вас с собой не взяли? — поинтересовалась она, размахивая острым ножом, от которого то и дело отскакивали кружки сервелата. — Другими словами, на кой чёрт вас вообще в Москву тащили? Йонас прожевал очередной бутерброд, запивая его горячим чаем, и, не забывая о необходимости держать ухо востро, пояснил: — Мартен у нас — шишка важная. Такого одного не отпустишь, мало ли, простудится, ногу подвернёт или диарея приключится — а тут ему и медик, и лекарства. А эти двое, — он многозначительно посмотрел наверх, имея ввиду Рид и Стоуна, — охрана. Они вообще по идее должны везде с ним таскаться. — Хороша охрана, если ваш усатый её даже с собой не берёт. — Значит, нет необходимости. Или ваш Кремль кто-то взорвать вместе с Мартеном хочет? — подозрительно прищурился хилер, радостно прикидывая, что в этом случае командировка закончится быстрее. Лиля едва ли не перекрестилась, но вовремя вспомнила, что она, вообще-то, атеистка: — Дурак, что ли? Кому он нужен, взрывать-то? Йонас согласно кивнул, скрывая разочарование: — Вот и я о чём. Просто Баретти просёк, что без нас спокойнее будет, вот и дал вольную. А у вас тут всегда так весело? — Чего это у нас весело? — Лилечка озадаченно покрутила в пальцах шарик из хлеба и, опомнившись, брезгливо отряхнула руки. Хилер, мимоходом удивившись болтливости всегда молчаливой женщины, решил не упускать шанса выведать что-нибудь интересное. Мало ли, пригодится. — И как у вас после шторма всё так неплохо развивается? Никакой синтетики, технологии, все дела, — Йонас запоздало вспомнил допотопный «уазик», мало подходящий под понятие «технологий», но решил не вдаваться в подробности. — Вроде как и не поменялось ничего, да? Домоуправительница загадочно хмыкнула, удобнее устраиваясь на стуле. Вытащив из кармана карандаш и смятый листок, принялась бездумно чертить на нём хаотичные линии. — Русские – как тараканы. Из любой дряни вылезут, ко всему подстроятся. Живучие, как вампиры, сильные, как оборотни, — самодовольно улыбнулась Лилечка, загадочно сверкая глазами. — Не все, конечно. Некоторые больше на паразитов похожи. — Так это везде, — Йонас согласно кивнул. — Наш вон тоже, тот ещё кровосос, бледный-бледный, а сам кого хочешь сожрёт. Лиля удивлённо приподняла брови: — Смело. А если узнает, что ты тут несёшь? — А чё мне бояться? Тут не оставят, а пока домой вернёмся — ещё что-нибудь учудим. Да и оно тебе надо, ходить сплетни разносить? Женщина явно осталась довольна последним выводом и в знак своего расположения выдала хилеру кусок пирога с капустой. «Женщины любят ушами. Главное, лапши на них побольше навешать, а там и покормят, и все тайны русского двора выдадут», — мысленно констатировал Йонас, не забывая наяривать тесто с начинкой и генерировать новые вопросы. — Компания вчера колоритная подобралась. Одна Агата Харина чего стоит, — вкрадчиво протянул он, прихлёбывая чай. — Про Бертилака вообще молчу, его рецепт опохмела — нечто. Жаль, Даниэль не согласилась опробовать. При имени местного доктора Лиля покраснела и отвернулась, но всё равно ответила: — На Агату не смотри даже. Поверь на слово – не светит. Если у тебя, конечно, нет связей где-нибудь получше, чем в мафии или пары миллионов в кармане. — Да мне-то чё, я за натуральность, — Йонас поморщился, вспоминая силиконовое декольте мадемуазель Хариной. — И миллиона точно нет. Про мафию он предусмотрительно промолчал. Лиля странно улыбнулась, и понимающе хмыкнула: — Тогда на Бертилака тоже не смотри. А то наш участковый тебе за него голову быстро продырявит. Хилер аж поперхнулся, шумно откашлявшись в кулак: — Не, тут я тоже за натуральность. И вообще, чего мне на них на всех смотреть, просто интересно, чё тут у вас как. Не каждый день же за Периметром бываю. — За Периметром? Йонас прикусил язык, не зная, можно ли выдавать подобные подробности. После утренних шуток про Инквизицию и виселицы он всё же переживал за размер своей зарплаты. — Да это я так. К слову пришлось. Лилечка что-то нечленораздельно пробурчала себе под нос и бесцеремонно отобрала у хилера опустевшую кружку, давая понять, что она не против, если он свалит куда подальше. Йонас не стал наглеть и ретировался, на ходу соображая, для чего ему информация про наличие участкового и интерес Агаты Хариной к опасным богатым мужикам. Впрочем, после вчерашних поползновений в сторону их Приора можно было подумать, что она реально нацелилась на Иво Мартена. Не мафия, конечно, но тоже ничего. «Да уж, парочка из них бы вышла специфическая», — хилер подвёл итог своим умозаключениям, честно признавая, что был бы не прочь на это посмотреть. Жаль, Баретти не допустит, скорее, собственные усы сожрёт, но Мартена русским профурсеткам не отдаст. Сытый и довольный жизнью Йонас уже забыл свои негодования по поводу внезапной поездки к чёрту на кулички в сомнительной компании. Он искренне надеялся, что Стоун и Рид будут собираться ещё хотя бы пару часов, чтобы была возможность перекемарить перед Черкизоном: в этом случае жизнь хилера из Нью-Пари грозила стать совершенно счастливой. Тем временем незабвенные Лу и Кей действительно пытались собраться, но у них это очень плохо получалось. Стоун, огорчённый отстранением от поездки в Кремль, хмуро чистил «ультиматум», каждые две минуты задумчиво разглядывая испачканную нагаром паклю. Рид же, напротив, совершенно не расстроившись, усиленно валялась на кровати, отвлекая эмпатика от его занятия. Кей на провокации не поддавался, мягко, но решительно пресекая все попытки поднять ему настроение. Лу не сдавалась — в её арсенале остался главный козырь, расписанный под хохлому и расшитый бусинами. — Не тем ультиматумом ты занят, Стоун, ох не тем, — ворчливо затянула Рид, завязывая ленты кокошника на бантик. Стоун с интересом повернулся в её сторону, забывая о пистолете, но всё ещё помня о Баретти и его воплях «уволю вас к чёртовой матери!». — Мы одни, начальство свалило, Саня с медведями развлекается, Йонас Лилечку окучивает. А ты тут не тем шомполом размахиваешь, — Лу обиженно надула губы, смешно качая головой и звеня бусинами на кокошнике. — А у тебя, я смотрю, другое предложение есть? — Кей, наконец, отложил «ультиматум», окончательно и бесповоротно признавая поражение в самое сердечко. Лу назидательно подняла вверх указательный палец: — Русские народные ролевые игры! — Только можно я шапку-ушанку надевать не буду, — взмолился Кей, на что она с видом древнегреческой богини целомудрия лишь царственно кивнула, притягивая его к себе за пряжку ремня. «Ультиматум» был забыт, уверенно проиграв бой кокошнику и оставшись одиноко валяться на прикроватной тумбочке. В пылу ярой прелюдии никто не услышал деликатного стука в дверь, и только когда из-за неё раздалось язвительное «да отцепитесь вы уже друг от друга, а то ещё и Черкизон проебёте в прямом смысле этого слова», Лу недовольно слезла с Кея и, замотавшись в простыню, высунула голову в коридор. — Чего тебе? Йонас, вполне удовлетворённый своим эффектным появлением, старательно зажмурился: — Да мне вообще ничего, но Саня там уже «приору» греет, — он приоткрыл один глаз, оценивая степень возмущения подруги. Рид с опаской нахмурилась: — Приор же в Кремль уехал. Чё он там ему греет? — «Приора» — это тачка, Лу, а не то, о чём ты подумала, — заржал хилер, размахивая курткой. — Хватит непотребностями заниматься, поехали шапку покупать. Кей, слышавший весь разговор, не удержался от комментария: — Тебе своих мало? — Шапок много не бывает, — беспечно фыркнул Йонас, — а будешь умничать, подарю тебе на Новый год шапочку для плавания. Будете как Биба и Боба — оба красивые. Не продолжая дискуссию, хилер, насвистывая, отправился на улицу. Сам он таинственную «приору» ещё не видел, но искренне надеялся, что она не настолько устрашающая, как «уазик». Ну, или хотя бы не воняет псиной… — И ради этого мы два часа тряслись в сраной труповозке? — Лу обескураженно уставилась на вход в огромный рынок, в проходах которого стояли наряженные манекены и сновали разномастные торгаши неизвестных национальностей. — Прости, Сань, это я не со зла. Саня аж задохнулся от таких крамольных мыслей, любовно поглаживая чёрный бок своей железной кобылицы с благородным именем. — Ты мою ласточку не обзывай, Людмила, — обиженно протянул он. — Ласточка у меня всю зарплату кушает, зато почти не ломается. — Почти как жена, — Йонас ободряюще хлопнул Нилова по плечу. — Нормально доехали, не обращай внимания. Лу сегодня с утра какая-то недовольная. Кей закатил глаза, в который раз поражаясь тактичности хилера. Впрочем, Сане вполне понравились его слова: он повеселел и бодро потопал в сторону рынка, заманивая заморских гостей приглашающими жестами. По пути с ним многие здоровались, из чего Стоун сделал вывод, что Нилова здесь хорошо знают и даже уважают. Даже вот этот устрашающего вида амбал, хмуро отсалютовавший Сане от белобрысой головы. — Как дела, Армен? — весело спросил Нилов, не представляя своих спутников. — Нормально, — пробасил в ответ тот, с подозрением оглядывая их с ног до головы. — Твои? — Наши, не трогай, — серьёзно кивнул Саня, пропуская Лу вперёд и следя, чтоб Стоун ненароком за ствол не схватился. — Лови свою шельму, эти со мной. — Лады, — Армен быстро потерял к делегации интерес. — Шельма нынче хитрая, но раз ручаешься… Лу было очень любопытно, что такое шельма и почему шкафоподобный Армен должен её ловить, но спрашивать она не стала. Только оглянулась один раз, рассматривая его громадную фигуру, к которой никто лишний раз, видимо, старался не приближаться. Не заметив выбоины, Рид споткнулась и больно шлёпнулась на асфальт, ободрав ладони и порвав джинсы на коленке. — Да ну твою же… — Девушка с досадой отряхнула руки, позволив Кею помочь ей подняться. — Ловкость кошки, грация картошки! — ехидно хихикнул Йонас, заботливо поправляя Лу куртку. — Ля, и шипит так же!.. Саня развёл руками, словно извиняясь за раздолбанный асфальт, о котором, судя по всему, в Выжившей России можно слагать легенды и петь песни: — Теперь ещё штаны новые покупать придётся. Стоявшая неподалеку торговка мгновенно навострила уши при словах «штаны» и «покупать», сопоставила факты и целенаправленно подплыла в их сторону. — Ай-ай, как же ты так неловко, красивая, — сладко проворковала она. — Пойдём, у Айзы есть всё, что нужно. И штаны, и джинсы, и даже шаровары. Саня, оценив масштаб проблемы и не найдя её катастрофической, извинился и ненадолго отлучился, строго-настрого наказав ребятам никуда от Айзы не уходить. — Эту я знаю, быстро не отпустит, но и не обманет. А мне надо вопросик один решить, — виновато улыбнулся он. — А потом за шапкой и в пирожковую, лады? Йонас отпустил его с богом, едва ли не перекрестив. Хилеру не терпелось перейти к части с шапками, поэтому он надеялся, что свои «вопросики» Саня решит быстро. Кей не отвлекался, бдительно осматривая палатку Айзы: за отсутствием Приора, ему нужно было охранять хоть кого-нибудь, и Лу на эту роль подходила идеально. Ну и что, что она сама кого хочешь охранит и похоронит, разве не приятно позаботиться о своей девушке, тем более что её коленки и штаны уберечь не получилось? Найдя торговое место вполне пригодным для примерки и покупки, Кей успокоился и пропустил Лу внутрь. Рид со страдальческим видом перебирала вешалки с джинсами, усеянными стразами и плевалась на каждую из них. Наконец, хоть что-то подходящее и не похожее на плод фантазии бешеного цыгана было найдено. — А где примерочная? — невинно поинтересовалась Лу, привыкшая к торговым центрам Нью-Пари. Айза расплылась в широкой улыбке счастливого шарлатана и ткнула пальцем в угол, где на ржавой трубе висела потасканная шторка. — Проходи, красивая. Вот сюда вставай, можешь не разуваться. Лу с сомнением посмотрела на грязную картонку, брошенную на голый асфальт. Отпечаток ноги явно сорок пятого размера, красующийся на её поверхности, не воодушевлял. — А может, я как-нибудь без примерки? Это всего лишь брюки. Айза улыбнулась во все тридцать два железных зуба и радушно подтолкнула Рид за шторку, огораживающую «примерочную»: — Меряй, красивая! А то потом менять придёшь, возврат оформлять… Йонас, не сдержавшись, фыркнул: — Ага, а паспорт у тебя заграничный, возврат не пройдёт, налоги, комиссия… давай, зад отморозишь – я тебя лечить не буду! Лу не совсем поняла, причём тут дырка на колене и зад, но на всякий случай огрызнулась: — А переодеваться на ветру, значит, не отморожу? — На ветру?! — возмутилась торговка, загадочным образом понимая, о чём они говорят, и чуть ли не силком застявляя Лу снять порванные штаны. — У меня тут все условия! Кей примирительно улыбнулся, стараясь говорить на русском — он полночи смотрел видеоуроки на рутубе, да и переводчик в ухе помогал: — Конечно, условия. Лучшая картонка на всём рынке! — Во-о-от! А я о чём, — Айза хоть и не сразу поняла, что над ней откровенно стебутся, но всё же смекнула, что к чему. — Не нравится — вон к Светке идите, у неё дороже и узбеки в подвале шьют. А у меня Турция! Лу не знала, кто такие узбеки и чем они хуже Турции, но Айза быстро заговорила на непонятном языке, больше похожем на цыганские заклинания, и Рид послушно юркнула за шторку. Через пару минут оттуда раздались её возмущенные причитания на чистой матерной лингве: — Чёрт бы побрал этот ваш Черкизон. Стоун, будешь меня отогревать! Кей не успел ответить – его опередил вездесущий хилер: — Бахнешь винишка в пирожковой – сразу в норме окажешься! — Вино в пирожковой не наливают, это в рюмочную, — поправил его подошедший Саня, не слышавший начала разговора. Судя по его довольному виду, свой «вопросик» он решил удачно, поэтому от рюмочной, как и от пирожковой, отказываться в любом случае не собирался. — Да пофиг, на самом деле. Пока она тут нарядится, мы все околеем, — философски заметил Йонас и быстро сунул нос за шторку. — Не ори, ты ж тут не голая. Нормальные штаны, бери давай, пока нас эта тётка не прокляла. Наконец первая обновка была куплена, и все четверо застряли в палатке с шапками: пока Йонас не мог решить, какую из трёх выбрать, Саня натянул на Лу нечто розовое с помпоном и надписью «abibas». Рид сопротивлялась, Стоун многозначительно хмурился, Йонас решил взять все три. Продавец, симпатичный загорелый мужик, больше похожий на индуса, расщедрился на оптовую скидку и подмигнул Нилову: — Ну как я своим дешевле не отдам? Все согласно закивали, стараясь поскорее от него отделаться, и когда это, наконец, удалось, Саня проворчал: — Ага, знаем мы его дешевле. С этими Бубеями надо ухо востро держать, своего не упустят. — Бубеями? — насторожился Кей, запоминая на всякий случай новую фамилию. Он уже понял, что запоминать надо всех. И пока Лу пыталась грубой силой отобрать у Йонаса обычную чёрную шапку вместо своей розовой с помпоном, отвлёк Саню на разговор. — Бубеи по всему Черкизону точки раскидали. Начинали с благовоний и сари, типа, экзотика. А когда прогорели, повезли всё, что можно. Артём вон шапки продаёт, а раньше коптильню держал, у него кликуха так и осталась — Копчёный. Но своего не упустит. Батя его, Денис, полрынка держит. — А тут все вот так по кланам торгуют? — Не, Бубеев просто много, имеют вес. С ними даже Виктор Иванович особо не связывается, себе дороже. Это Кей тоже решил запомнить. Мало ли, пригодится. С этими русскими вообще непонятно, чего ждать. — И много таких смотрящих кланов? — Да не особо, больше группировки. А Бубеи тут с самого основания, старожилы. Те, кто после пришли, прислушиваются. Только Викваныч всё равно выше по иерархии. У него даже негласное погоняло есть — Князь, — Нилов пожал плечами, беззаботно выдавая информацию. — Армена видели? Этого с Охотного ряда присылают, из Центра. Он повёрнутый немного, везде шельма мерещится — ну, это, вроде, те, кто не платит, смуту наводит, шарлатаны всякие. Ещё Шумеры есть. Кто они — хрен их знает, но главная у них заводная — Ника. Говорят, спелась со своим Николаем ещё по технарю, он у неё учителем был, сначала фаер-шоу пытались устраивать, а как не пошло, так табачные ларьки везде понаставили. А её бывший, та ещё змея крылатая, крышует. Лу и Йонас, давно решив вопрос с головными уборами — хилер всё-таки поделился с Рид своим добром под натиском силовых структур и банальных угроз — прислушивались с интересом. За неспешной беседой дошли до пирожковой. Лу с вожделением вцепилась в пирожок с картошкой, милостиво разрешая Кею откусывать с того краю, где нет начинки. Стоун взамен отдал ей свой чай, пахнущий индийскими слонами и водой из-под крана. Вечно голодный Йонас быстро приговорил свой заказ и теперь с любопытством поглядывал по сторонам. — «Адский чебуречек»? — При виде очередной вывески хилер подавился последним куском теста и с изумлением уставился на Нилова. — Боги маркетинга, чё. Мне нравится. Саня рассмеялся, рассовывая по необъятным карманам оставшиеся пирожки: — Лилечке привезу, она с луком и яйцом любит, — пояснил он и продолжил. — Да это Люцифер Степанович расстарался. Его матушка красиво назвала, так он даже чебуречную в честь преисподней назвал. Странный чел, одним словом. И жена, Вика, у него такая же. Только этому ад подавай, а той — шкаф. Лу со смешком покосилась в сторону Нилова: — И откуда ты всё это знаешь? Сам в её шкафу сидел, а? — Да в её шкафу кто только не сидел! Но на самом деле эти сплетни Агатка любила собирать. Ну и мне доносила. А я чё, мне по работе положено всё про всех знать. «А по зову души — разносить дальше», — подумала Рид про себя, но вслух благоразумно не сказала – в отсутствие Виктора Саня стал незаменимым источником информации. Лу даже ненароком прикинула, что Баретти специально их в Кремль не взял, чтобы без начальника болтливый Нилов чувствовал себя более свободно. «Шельма усатая», — Рид понравилось новое слово и теперь хотелось совать его во все сочетания. Гектору, на её скромный взгляд, оно очень даже подходило. Несмотря на горячий чай в пластиковых стаканчиках и новую шапку, Лу замёрзла как цуцик. Кей, заметив это, не стесняясь, обнял её со спины под одобрительным взглядом Нилова. Тот уже давно понял, что между этими двумя что-то есть, и не обратил особого внимания. Даже Йонас сдержал язвительное «голубки, блять» и грустно задумался о чебуреках от Люцифера Степановича и, неожиданно для самого себя, о Даниэль, наверняка до сих пор страдающей без опохмела местного фельдшера. Солнце клонилось к закату, и экскурсию по Черкизону решили свернуть, тем более что Мартен и остальные должны были вернуться в резиденцию Артамонова. Чёрная «приора» вполне резво катилась по обледенелой загородной трассе, изредка притормаживая перед особо разбитыми участками асфальта — её заниженное брюхо так и грозило зацепить очередную кочку. Йонас на переднем пассажирском от скуки разглядывал высокие ели за окном и переключал радиостанции, поражаясь богатству русского песенного фольклора — особенно его восхитила песня про мальчика-гея и творчество некоего Моргенштерна. В Нью-Пари подобное не одобрялось, и либерально настроенному хилеру понравилась местная лингвистическая фривольность. Смысл в текстах он искать даже не пытался, но матерный словарный запас пополнил изрядно. — Это ты ещё «Красную плесень» не слышал, — со знанием дела протянул Саня, ловко переключая скорость на очередном повороте. — Там где-то флэшка была… — Только не надо тут никакой плесени! — сонно проворчала Лу, удобнее устраиваясь на плече Стоуна. — У нас и так скоро филологический оргазм случится. Нилов заметно сник, но благоразумно перевёл тему. Под протяжные завывания «как бы тебе повезло, моей невесте, завтра мы идём тратить все свои, все твои деньги… вместе» Рид даже задремала. Она так и не поняла, в чём невесте повезло, ведь именно её бабки должны потратить, но в подробности решила не вдаваться. Стоун тоже закрыл глаза и попытался отдохнуть, но на очередной кочке «приора» резко подпрыгнула и, проехав ещё несколько метров, громко захрипела переключателем передач, пока окончательно не заглохла. Следом погасли все значки на приборной панели. — Вот скотина, — выругался Нилов, со злостью ударив по рулю. — Сглазил… не ломается, сука. Йонас нахохлился, доставая из кармана сигареты. За окном была непроглядная темень, и сидеть в холодной машине ему вообще не улыбалось. Впрочем, выходить на мороз – тем более. — И чё там? Радиатор сдох или ещё чего? — поинтересовался он, закуривая. — Коробка наеб… сломалась. Скорее всего. Давно скорости выбивает. — коротко пояснил Саня, но ясности хилеру это не добавило. Он и про радиатор-то ляпнул от балды, просто вспомнив знакомое выражение, которое где-то читал. Заверив всех, что попробует что-нибудь сделать, Нилов смело вышел на улицу и открыл капот, с видом заправского механика разглядывая внутренности многострадальной «приоры». В машине быстро стало холодно. Лу достала телефон, но тут же разочарованно сунула его обратно в карман — сеть в этой дыре не ловила, да и батарея садилась. — Заебись. Застряли посреди тёмного леса, да ещё и без связи, — констатировала она, ностальгически вспоминая свой байк и более тёплый климат Нью-Пари. Там даже если заглохнешь, мот тащить легче и не так холодно. Через несколько минут Нилов вернулся в салон, обречённо потирая посиневшие пальцы. — Ремень генератора, сука, лопнул. Не доедем, — изрёк он, виновато поглядывая на зарубежных делегатов. — Но есть хорошая новость: тут пешком всего лишь пару километров. Лу с ужасом воззрилась на Саню, прикидывая, не спятил ли он вконец. — А такси никак? Может, у тебя сеть ловит? Нилов грустно покачал головой. — Сеть тут только глюки ловит. Мы ж за городом, считай, в лесу, — он развёл руками, с чувством хлопнув несчастную машину по панели. Угрожающе всхлипнул пластик. Кей, как наиболее уравновешенный член компании, первым открыл дверь, запуская внутрь автомобиля колкие снежинки и протяжный вой ветра. — Быстрее выйдем — быстрей дойдём. Только свитер мой наденешь, я и так не замёрзну. Он, наспех стащив с себя куртку и свитер, протянул его Лу. Она попыталась спорить, но даже Йонас встал на сторону Стоуна: — Давай-давай, модница, блин. Тебе не говорили чё потеплее брать? Попёрлась в кожанке, одноклеточное ты наше. Рид возмущённо засопела, но всё же послушалась. Времени препираться не было. Через полчаса околели все — даже Йонас, нацепивший сразу обе оставшиеся у него шапки. Лу, стуча зубами, проклинала и Саню, и его «приору», и даже своего Приора, затащившего их в эту дурацкую Москву. Но когда на горизонте показался конь, Рид решила, что окончательно сошла с ума. Она вцепилась в ладонь Стоуна с такой силой, что он сам испугался — а с ним подобное не так уж часто случалось. — Кей, там… лошадь?! — Ты о чём? — Он пригибался от порывов ветра и вперёд почти не смотрел. Рид ткнула пальцем вперёд, всё ещё не веря своим глазам. — Да лошадь там, отвечаю! — Лу, ты зря сдаёшься, — участливо отозвался Йонас, услышав их. — Для галлюцинаций ещё рано, потерпи. О, блять, Сань, там реально лошадь! Наконец все увидели крупное животное, шагающее к ним навстречу. Нилов даже заметил маленькую повозку, запряжённую сзади, и человека в мохнатой тужурке на козлах. — Друзья, — вдруг радостно возопил Саня, размахивая руками. — Нам несказанно повезло! Лу хотела саркастично ухмыльнуться, но заиндевевшее лицо не послушалось, выдав вместо этого некое подобие постинсультной улыбки. — Это же Владю! Я его коня всегда узнаю! Хоть Викваныч не очень его любит, но он точно поможет. Кей не удержался: — Кто? Конь или Владю? Выражайся яснее, пожалуйста. Он всегда становился очень вежливым, когда хотел убивать. А в состоянии полуобморожения посреди лесной трассы Кей Стоун явно этого хотел. Просто так, чтоб теплее стало. — Да Владю же! — Нилов уже бежал в сторону конного путника, всё так же размахивая руками. — Сейчас с ним в табор поедем, а там нас Викваныч заберёт! Лу не совсем поняла, что такое табор. Йонас понял, что их откуда-то заберут. Кей понял, что грядёт какой-то тотальный пиздец и остаётся только смириться. В конце концов, кто сказал, что командировка в Выжившую Россию пройдёт гладко?