Faded rainbow

Хёнджину не спалось. Ещё с пяти утра он открыл глаза и думал, за что ему это всё. До подъёма добрых два часа, а сна уже ни в одном глазу. За окном дует ветер, ветви, рядом стоящего дерева слабо бьют о стекло, щебечут утренние пташки, а на соседней кровати мирно похрапывает Феликс. Хёнджин перевернулся на бок и смотрел на Феликса. Тот лежал в позе звёздочки, одеяло ещё посреди ночи отброшено на пол, а и без того короткие спальные шорты задрались чуть выше, открывая вид на его бледные ноги, которые, как оказалось, покрыты чем-то наподобие веснушек, вроде тех, что на лице. И плечи тоже — просторная футболка их совершенно не скрывает. А вкупе с его светлыми волосами он становится похожим на человека, родившегося из капельки солнца. Солнечный мальчик. «А он миленький» — снова поймал себя на такой мысли Хёнджин, тут же давая себе в голове пощёчину. Сердце ещё ныло от другого, рвалось к другому. Во всяком случае, он так предпочитал думать. Или подсознательно сам гнался за несбыточным желанием прошлого. Феликс нахмурился и потянул ноги, всё ещё не просыпаясь. И Хван нашёл в этом такое очарование, что даже тихо запищал от умиления. Он казался похожим на кота. Минхо тоже чем-то напоминал родственника семейства кошачьих, но, если он был большим, злым и ленивым котом, особенно когда его не вовремя разбудили, то Феликс — это маленький и пушистый котёнок. И теперь, сменив положение, он ещё больше на него стал похожим — перевернулся на живот и потянулся, лёжа полубоком поджал к себе руки и немного съёжился. Утренний холод все же дал о себе знать. Даже если ночью было хорошо, то под утро реальность окутывает холодом. Хёнджин посмеялся умиленно, очень тихо, стараясь не разбудить его, встал с кровати. Пол противно заскрипел, и даже ковёр на нём нисколько не заглушал. И, подняв несчастное брошенное одеяло, парень накрыл им Феликса и ненадолго задержался ладонью на его спине. Даже сквозь ткань яркой зелёной футболки ощущалось тепло его тела, руку обожгло, как раскаленным песком на пляже. И все же он вблизи ещё более красивый. Хёнджин сел на пол, откинулся на кровать, перегоняя мысли из задницы в голову, как ему постоянно советовал делать Минхо. Когда все пошло под откос? Почему так больно? Страшно, несправедливо и неприятно? Перед глазами мелькали недавние сцены. Громкая музыка, заигрывающий (но не с Хёнджином) вожатый второго отряда, его рука, держащая руку Чана, их медленные движения в такт музыке, и эти чёртовы влюблённые взгляды, что они, совершенно не стесняясь, посылали друг другу. В животе все скрутило, стало тошно. В большей мере от самого себя. Но он не виноват в своих чувствах, не виноват. Время подходило к семи, Хёнджин переместился на кровать под одеяло, ведь скоро зайдёт Чан всех будить, вероятно, с колонкой, если её не забрал Чанбин, и подбадривающим пением. Но проходит пять минут, десять, пятнадцать. Он не пришёл. Странно, очень странно. На часах 7:10, его нет. И Хван, как ответственный капитан отряда, решил взять дело в свои руки и поднять своих соотрядников, раз Чан где-то пропал. — Эй, Феликс, подъём, — Хван осторожно толкнул рукой в плечо, как бы ему не хотелось тревожить его сон. — Давай вставай. А пока Ликс находил в себе силы оторвать себя от подушки, Хёнджин убежал поднимать своего помощника. От которого потом не слабо огребёт, но это уже второстепенное. От взрослых они огребут сильнее, да ещё и Чану, должно быть, попадёт за то, что его отряд проспал. Да, Хван хоть и недолюбливал Чана по своим причинам, но конченной мразью себя бы не назвал, и таким образом уж точно не хотел бы насолить ему. — Минхо! Подъем! Минхо тихо проматерился, но поднял голову только после звонкого, обжигающего голую кожу, удара по ногам в области бёдер. — Запрещённый приём, Хван Хёнджин. — Зато действенный. Вставай давай, мы так на зарядку опоздаем, а Чан-хён ещё не явился. Он похлопал ещё сонными глазами. — Кто такой Чан-хён? Где я? — Ой, не начинай! — Хван закатил глаза. — Ты Минхо, мой зам вообще-то, так что поднимай свою красивую задницу с кровати и помогай мне будить всех. Вдвоём дело пошло быстрее, к тому же ещё присоединился очнувшийся Феликс и Сынмин, который снова проснулся раньше будильника и взял на себя непосильную на первый взгляд задачу разбудить Джисона. Которая проваливается сначала, пока к делу не подходит Ли. Минхо пощекотал его ступни краями ногтей, а после того, как Хан убрал ноги обратно под одеяло, схватил его за лодыжки и притянул на себя. А хлопок по пятой точке отогнал сон напрочь. С горем пополам, но они собрали всех в общем зале. — Итак, Чан-хён сегодня что-то запоздал, так что сами организованно идём на утренние ритуалы, — сказал Хёнджин, заодно тормоша своего ещё полуспящего зама. — А я и не догадывался, — Минхо зевнул. — Что ты бываешь ответственным. Я думал, ты только перед парнями красивыми понтоваться умеешь, а тут. Моё уважение. — Сейчас договоришься у меня, — он угрожающе замахнулся на зама кулаком. Хёнджин пропустил волосы сквозь пальцев, зачесывая назад. Красный цвет постепенно начинал вымываться, уже сейчас первоначальный оттенок посветлел и стал более розовым. Входная дверь хлопнула, в зал вбежал Чан. — О, вы уже встали. Славненько, — Чан рукой оперся о дверной косяк и выдохнул. — Крайне извиняюсь за опоздание. — Чан-хён, что же случилось? — спросил кто-то из девочек. — Не важно. Чан отмахнулся и сел на своё привычное место в кресле. Обычно он не позволял себе опаздывать, оставаясь как всегда ответственным вожатым, значит произошло что-то из ряда вон. Дальше последовала его речь о планах на день. — Джисон, не забудь в пять на репетицию. Он кивнул, мысленно напоминая себе попросить Минхо напомнить ему об этом. — Так, ладно. Бегом на зарядку, — Чан парой хлопков призвал всех поторопиться. — Сынмин, останься ненадолго. Он уже успел перебрать все те немногие варианты того, в чем успел провиниться, но в целом ничего глобального не нашёл. Ну гулял после отбоя, так это только в паре метров от корпуса, ну отматерил пару раз Джисона, тот тогда заслужил. Чонин на всякий случай похлопал его ободряюще по плечу, Минхо показал палец вверх с видом «Да не ссы, нормально всё будет». Почему-то последнее вообще уверенности не придавало. — Ты опоздал из-за меня? — спросил Сынмин, когда все ушли, и остался один Чан, который крепко задумался над чем-то, глядя на блокировку экрана телефона. — Чего? Нет, почти. Опоздал я, потому что сначала проспал, а потом начальство на планёрке задержало. Чан снова открыл блокнот и посмотрел на свои записи. Даже несмотря на то, как он их писал, — без какой-нибудь опоры, держа руку на весу — слова были очень даже читаемы. Хотя, если сравнивать с хаотичным набором иероглифов того же Джисона, любой почерк можно расценивать как каллиграфический. — Ты почему на звонки родителей не отвечаешь? — спросил Чан. На лице Сынмина отразилось уловимое отвращение. Нашёл же способ испортить день одной фразой. — А нужно? И, будто бы находясь в аниме или книге, ветер усилился, будто чувствуя настроение Сынмина, чему он мысленно посмеялся. — Они же волнуются, раз звонят. А ты им целую неделю не отвечаешь, что они даже нашему шефу пожаловались. Сынмин сжал руки в кулаки. — Ага, как же. Волнуются они, — в его голосе стало столько яда, что Чан даже удивился. Обычно невозмутимый Ким вдруг говорит такое. — Они лишь контролируют, чтобы я ничего неправильного не делал. — И всё же, ты бы ответил. Мало ли. — Да для чего? Сдался я им, сто лет не нужен был, а тут названивают. В окно ударилась ветка дерева, сильнее, чем в прошлые разы, ветер пригнал пару облаков, они перекрыли солнце на какое-то время, а ногти Сынмина сильнее впились в уже привычную к этому кожу ладоней. — Не знаю всей ситуации, но лучше всё же ответить, — спокойно сказал Чан, Ким на это раздражённо усмехнулся. — По крайней мере, если ты будешь игнорировать их всё время, то дома на тебя кричать из-за этого будут сильнее, чем сейчас по телефону. Уж поверь на слово. Сам через такое проходил. В мыслях Ким саркастично подумал: «Конечно, охотно верю», но рта не раскрыл. Не стал противиться. Всё же малая часть его души соглашалась с его словами. Но звонить родителям сам он не станет. Ни за что. Даже под угрозой смерти. — И ещё, Сынмин, — вожатый подошёл к парню. — Пока ты здесь, я несу за тебя ответственность. Так что, если вдруг какие-нибудь проблемы — обращайся ко мне, хорошо? — Ладно, я понял. — Вот и отлично. Буквально через пару секунд телефон в кармане шорт раздаётся вибрацией по ноге. Сынмин не хотя, под пристальным взглядом Чана, всё же посмотрел на отобразившийся контакт «ма». Руки вдруг начали трястись, занесенный над кнопкой принятия звонка палец словно парализовало. Чан потрепал младшего по голове и ушёл. Звонок не прекращался. Сынмин принял вызов. — Да, ма. Слушаю, — сказал он, и ему резко перестало хватать воздуха в лёгких. — «Кажется, ты по нам и не скучаешь, да?» — ответил женский голос на той стороне. — «Снова творишь что-то, бестолковый». Сынмин свободной рукой сжал и оттянул край футболки, та немного хрустнула рвущимися нитками. Он сглотнул вязкий ком слюны. — Я был занят, — читать как: «Не хотел говорить с вами». — «Конечно, безусловно. Мы тебя и отправили туда, чтобы ты хоть чем-то занялся». — Это всё? Если да, то я пойду. — «Как только приедешь, тебя будет ждать разговор. Серьёзный. Потому что я видела, как ты намеренно выложил из рюкзака таблетки. И учебники для экзаменов. Хочешь нас опозорить? Хочешь, чтобы всё повторилось? Я вот не уверена», — сказала женщина, и с каждым выплюнутым словом её голос принимал все более противный отзвук, лицо Сынмина кривилось в раздражение всё больше, а футболка трещала всё жалобнее. — Всё сказала? Мне уже пора. — «И не груби, когда мать с тобой разговаривает!» Сынмин, не выдержав ещё и секунды, сбросил звонок. Телефон сначала был выключен, а потом с силой полетел в диван. На зарядку и завтрак он так и не пришёл. Его слишком тошнило после разговора с матерью, а на улице свежо. Ветер выдувал все мысли из головы, а ещё не закрытое надвигающимися облаками солнце приятно согревало бледную кожу. Он хотел бы остаться здесь навсегда, вдали от родителей, их ожиданий и притворства. Здесь, вдали от города, под ярким солнцем или в тени деревьев, шелестящих зелёной листвой, так хорошо, и Сынмин впервые за всё время пожалел о том, что не приехал сюда раньше. Совсем рядом он услышал шаги, направляющиеся к нему, а чуть дальше — задорный смех Джисона и его топот по асфальту, тоже в направлении к Сынмину. — Сынмини, всё в порядке? — Чонин присел перед ним на корточки, заглядывая прямо в глаза, а свои руки положил ему на колени. Тут прибежал Джисон, а за ним и Минхо. Хан что-то нёс в руках и карманах. Чуть позже подошли и Хёнджин с Феликсом, и теперь вокруг Кима стояли пять парней. Джисон переложил из своих рук на колени Кима пару бисквитных пирожных в упаковках, а из карманов вытряхнул несколько конфет и большое яблоко. — Ты на завтрак не ходил, вот мы и решили тебя накормить! — Если что, мы ничего не крали. Почти, — посмеялся Минхо, перекладывая руку через плечо Джисона. Сынмин вытер подступающие к уголкам глаз слёзы. Он хотел побыть один, перебеситься, но сейчас, окружённый своими новыми друзьями, хотел лишь упасть в объятия всех пятерых разом. Но сидел на месте, вытирая слёзы. — Эй-эй, ты чего это? Остальные, как прочитав его мысли, обвили его со всех сторон, огораживая от остального мира. И ничего не стали спрашивать, хотя Феликс и порывался, но во время понял, что сделает ещё хуже.

***

Все шестеро подростков удобно расположились на трёх пледах, один из которых каким-то чудом оказался на дне спортивной сумки Джисона (Сынмин, да и в общем все, считают, что Хан использовал заклинание Капациус экстремис, и теперь его сумка стала бездонной), другой взят у сестры Минхо, а третий — из вожатской Чана. В тени под раскидистым деревом, когда от жары не спасает даже ветер — это самое лучшее спасение. К недвижимо спящему Сынмину вечно лезли мухи, и Минхо не упустил возможности пошутить на этот счёт, за что получил от Хёнджина. Он даже пересилил себя и поднялся с груди Феликса, лишь бы отвесить подзатыльник «фиолетововолосой язве». — Кажется, Чан забыл о нашем наказании, — сказал Джисон, потягиваясь и положив руки за голову. — Ага, нам же лучше, — Чонин кивнул, немного пошевелил пальцами на уже замлевшей под весом головы Сынмина ноге. — В первую очередь, лучше для работников лагеря, — заметил Хёнджин. Минхо сквозь полудрёму посмеялся, Джисон ударил его по рёбрам, не сильно, но ощутимо, Ли в ответ пнул его. — А почему? — спросил Феликс. — В прошлое наше наказание Чан отправил нас помогать поварам в столовой. Так Джи решил за раз унести пять тарелок с кашей, в итоге разбил пятнадцать. А если посчитать ещё и стаканы, которые Хо нёс на подносе, выйдет двадцать восемь. Феликс и Чонин одновременно прыснули со смеха под недовольный взгляд Джисона. — А в другой раз Хо сказали помочь достать воздушного змея с дерева, а он высоты боится. Полез Джисон. Пришлось мне снимать и змея, и его. Ветка хрустнула — у Хо перелом, у меня сотрясение, Джи просто испугался так, что весь день молчал. Все тихо засмеялись, Чонин пытался даже не двигаться, чтобы не разбудить Кима, который спал. На этот раз спокойно и без кошмаров. — Хани, ты ничего не забыл? Джисон посмотрел на его наручные часы. Почти пять. — Ой, точно! — он подорвался с места, накинул на голову бейсболку козырьком назад и убежал. Стало немного тише. Феликс заплетал косички на бледно-красных волосах Хёнджина и завязывал их стебельками клевера. Теперь он стал похож на лесного эльфа с травой в волосах. Солнце закрыли облака, но всё же столбик термометра даже не думал опускаться. Парит, как перед грозой. — Дождь будет, — Феликс лизнул подушечку указательного пальца кончиком языка и поставил по ветру. — К ночи точно. — Не надо дождя, — запротестовал Чонин. — Туч нет, значит не будет. — Хочешь поспорить? — А давай, — Чонин протянул Ли раскрытую ладонь. — На что? — Хм… — Феликс постучал задумчиво пальцем по подбородку. — Если дождь будет — ты поцелуешь Сынмина. Чонин задохнулся от возмущения, а кончики ушей немного порозовели. Минхо тут же оживился и во всю наблюдал за происходящим. — А если его не будет — ты поцелуешь Минхо. — Эй, мелкие, меня в это не впутывайте. — Ладно, тогда Хёнджина. — Договорились. Они пожали руки, заключая спор, Минхо разбил. Хёнджин и Сынмин в это время спали и не слышали всего. Меньше знают, крепче спят.