Faded rainbow

Дождя всё-таки не было. К большому облегчению Чонина, он сейчас сидел в столовой напротив Феликса и кидал на него многозначительные взгляды, указывая на рядом сидящего Хёнджина, который сонно ковырял омлет в тарелке, будто от того, как его размажут по дну, он станет вкуснее. Чонин пнул Феликса под столом, тот шикнул на него. — Феликс, ты ничего не забыл? — Ну не сейчас же! — сказал он. — Вы о чем всё утро ругаетесь? — Хёнджин, наконец, отстал от несчастного отмлета, съев всего одну ложечку, и толкнул тарелку в сторону. Есть не хотелось. — Да ни о чём, забей, — Хван и забил, отвлекаясь с разговором к Сынмину, он же витал в облаках. — Как это «ни о чём»! — в глазах Яна появился блеск почти безумного азарта. Удовольствие от столь лёгкой победы ударило в голову и сорвало все тормоза. Как в детстве, когда в обычные крестики-нолики выигрываешь у одноклассников крутые коллекционное карточки или жвачки с переводными татуировками. А тут же на кону стояла прекрасная сцена поцелуя Феликса и Хёнджина, которые знают друг друга от силы неделю, ну что за зрелище будет! Хотя, скорее всего эта эйфория не столько от этого, сколько от облегчения. Не нужно будет Сынмина целовать, это не может не радовать. А то он может припомнить дверь в первый день и дать с размаху в нос, всё возможно. — Вообще трава с утра мокрая, вдруг дождь ночью шёл! — протестовал Феликс, в ответ пиная Чонина. — Сам же условия придумал, теперь возникает! Пришёл крайне сонный Минхо, которого Чан не смог растолкать на подъем, и, сжалившись над своим «ребенком», разрешил спать подольше. Он сел за стол и разом осушил весь стакан с чаем. — Ничего я не возникаю! Я приму поражение, если все будет честно! — Эй, мелкие, не орите с утра пораньше, голова раскалывается, — проворчал Минхо. — Чего спорите? — Точно! Минхо, ты же не спал ночью? — А что я по-твоему делал? — Ну, всмысле, просыпался посреди ночи? — Ага, — старший зевнул. Ночью он и правда просыпался неоднократно, впрочем, такое случалось с завидной регулярностью. — Дождь шёл? Чонин и Феликс с предвкушением ожидали его ответа, Ли даже через стол перевалился, вглядываясь в лицо задумавшегося Минхо. — Вроде был. Не сильный такой. Грибной. Феликс крикнул победное «Да!» в характерном жесте, Чонин, зарываясь пальцами в волосы, опустил локти на стол. А погодя секунду, стукнулся об него головой. Минхо осенило. И он ухмыльнулся. — Да нечестно! — вскрикнул Чонин. — Когда мы проснулись, его не было! А то, что его ночью слышал Минхо, не считается! — Признай поражение, Чонини. — Так, спорить прекратили, — Минхо стукнул по столу, а потом понял свою ошибку: после бессонной ночи голова на этот звук отозвалась болезненным стуком по вискам. — Просто оба выполните условие проигрыша. — Нет! — в голос ответили младшие. — Тогда смысла ругаться не вижу. И что толку вы спорили? Они задумались. — Повторный спор? — Ну уж нет. Чонини, давай тогда забудем. О твоём проигрыше. — Ты хотел сказать о твоём. — Ну-ка заткнулись. Наказание выполняете оба. Я был тем, кто ваши руки разбил, значит решаю я. Ясно? Логики не было никакой, но они решили не спорить. И замолчали в крайней озадаченности. И смущении. Минхо почувствовал тишину и спокойно начал есть свой завтрак, пока в столовую не влетел растрепанный Джисон, со сбившейся огромной для него футболкой, которая теперь немного оголяла его плечо. Он с прыжка сел на свой стул, чуть не сбив весь стол, рядом с Минхо, быстро поглотил свою порцию омлета, бутерброд с джемом, и забрал такой же у Минхо, зная, что тот к сладкому равнодушен, залпом выпил стакан чая. — Медленнее ешь, подавишься, — сказал Минхо, вытирая край губ Джисора салфеткой. Он с набитым ртом буркнул что-то нечленораздельное, подставил щеку для прикосновений, мол, вот там ещё грязно, а потом, со стуком поставив стакан на стол, чмокнул Минхо в висок. — Я на репетицию! — А как же «великие таланты по репетициям не шастают»! — крикнул Минхо уже убегающему Хану, тот его не услышал. Он дотронулся до того места. Жжется приятно. — Воу, — Все присутствующие за столом уставились на Минхо, но спрашивать что-то не решились.

***

— Вообще, я предлагаю забить. — сказал Чонин, пнув камень. — Типа… зачем нам ругаться? — А потом Минхо забьёт нас. Он человек деятельный, мне Хёнджин рассказывал. Если ему что-то в голову взбрело, то не успокоится, пока не сделает. На небе снова ни облачка. Но трава под тенью деревьев ещё отдаёт сыростью после ночного дождика. А Чонину и Феликсу предстоит поцеловать своих новоиспеченных друзей. — А вы с Хёнджином уже так близки, да? — младший толкнул Феликса в плечо с ехидным смешком, и был тут же скинутым со скамейки. — Чего сидим? Словно из-под земли сзади них возник Минхо и ударил их обеими руками по плечам. Парни взвизгнули, Феликс схватился за сердце с правой стороны. — Сынмин около теннисных столов, Хёнджин рисует в своей комнате. Вперёд, ребята, — Минхо в собственной манере коварно улыбнулся, прищуривая глаза. Уже вслед уходящим он крикнул: — И помните, я всё равно всё узнаю! Ему порой доставляло удовольствие издеваться над людьми, в одном из вариантов — делать так, чтобы они смущались. Как в этом случае. Подло, коварно? Отчасти. Раньше чаще всего жертвой сих пыток становился Джисон, но он быстро адаптировался и вёлся крайне редко, а Хёнджин и вовсе не реагировал. Сейчас же ему особого дела до их отношений не было, Минхо лишь хотел подтолкнуть младших к действиям. Сделают — не сделают, но вести себя станут по-другому. — Я всего лишь хочу, чтобы птенцы расправили свои крылья, — сказал он и пнул футбольный мяч Джисону. — Сам посуди: Хёнджин совсем с ума сходит, а тут новая предположительная пассия. А Сынмин, может, смягчится. Чёрствый, как хлеб для домового на шкафу у моей бабки. Минхо ногой подкинул мяч вверх, на уровень своей головы, отбил коленкой Джисону — тот, набив пару раз, вернул обратно. — Что-то ты активный больно в последнее время. Случилось что? — Да нет, в целом. Второе дыхание ощутил. — Даже не спал ночью. Ну что-то точно случилось, Хо, — Джисон, неожиданно уставший после трех прогонов песни, заботливо интересовался о состоянии друга. — Расскажешь? — Концерт же сегодня? — Минхо умело уходил с темы под закатанные ко лбу глаза Хана. — Сегодня. Придёшь? — Куда я денусь? Приду, буду хлопать и визжать громче всех, как твои фанатки в школе. Джисон рассмеялся. — Ой, не напоминай, пожалуйста. — А в конце песни выйду на сцену и подарю тебе букет. Хочешь? — Правда? — его глаза загорелись. Он определённо хотел увидеть такой выкид от его относительно спокойного и ленивого до эмоций (да и в целом ленивого) Ли. — Кривда. — Ты как всегда. — Стабильность. — Залог успеха, да. Помню. Джисон пнул мяч, совсем немного не подрасчитал с силой, так что он полетел чуть выше, Минхо успел перехватить руками. — Пойдём, Хани, — Минхо сунул мяч под локоть. — Куда? — Смотреть, как зарождаются сверхновые, очевидно. Он глупо похлопал глазами, но подумал «Это же Минхо», так что слепо пошёл за ним. Как всегда идёт, на задумываясь, зачем, почему и как. Просто идёт, потому что готов за ним идти хоть на край света. Правда, если по-честному, не все его авантюры, на которые он идёт во время своей странной активности, бывают адекватные. Как-то он подбил Хана взять в супермаркете тележку и кататься в ней по городу. К счастью, их тогда не поймали, темно было. А в другой раз он немного разукрасил лицо парня, который его бесил (тем, что крайне неприятно подкатывал). Так что в этот раз всё ещё кажется боле-менее спокойным. Тем временем Феликс, скрипя зубами, пришёл в их с Хёнджином комнату. Он сидел, скрестив ноги, на кровати, что-то чёркал карандашом в своём скетчбуке. Сосредоточенный взгляд, черты лица приняли спокойные очертания, даже от привычной лёгкой улыбки, присущей ему, не осталось ни следа, всем видом выражал заинтересованность и погруженность в дело. Феликс оперся о дверной косяк плечом, так тихо, что Хёнджин даже и не почувствовал его присутствия. Только потом, когда кинул скетчбук в стену напротив, а Феликс испуганно ойкнул, он заметил, что всё это время был не один. — А, Феликс. Долго стоишь? — он растерянно взьерошил волосы, снимая резинку. Теперь, без неё, они упали по сторонам, красиво дополняя и без того красивое лицо. — Минут пять, извини, засмотрелся. Хёнджин встал за блокнотом и так же яростно швырнул его обратно на кровать, хлопая картонной обложкой. Всеми силами старался не психовать и держать лицо, но в резких движениях отчётливо видно, как сейчас оголены его нервы. У Феликса в горле что-то сжалось, а в лёгких воздух как спёрли. Стало невыносимо видеть такого Хёнджина. — Могу я посмотреть? — осторожно спросил он, едва касаясь плеча Хёнджина. Тот ответил взмахом руки в жесте «Валяй». Феликс открыл скетчбук. На его сероватых страницах изящной рукой Хёнджина расцветали рисунки, в основном портреты людей, изредка — разные цветы, некоторые раскрашены, какие-то остаются лишь серыми и чёрными линиями. На одном портрете красовался спящий Минхо, этот скетч сделан ещё в первый день — указана именно эта дата, на другом Чанбин, на третьем — Джисон в бейсболке козырьком назад, Сынмин с Чонином, сам Хёнджин. На следующем листе — тоже вожатый второго отряда. Улыбающийся, с отведёнными в сторону тёмными глазами. А на последнем — Чанбин и Чан, они обнимаются. Рисунок перечеркнутый несколькими темными линиями, такими, что отпечатались на другой стороне. Сначала он пытался стереть, но не вышло. Не стирается. — Ты отлично рисуешь. Правда! Они как живые! Хёнджин на это слабо улыбнулся. — Спасибо. Хочешь, тебя нарисую? — А я достоин находиться рядом с твоими чудесным рисунками? — Конечно, ты очень красивый, — Хван забрал у него блокнот, из-за уха достал карандаш и нарисовал круг тонкой линией, другой разделил его так, чтобы левая часть была меньше правой. — Твои волосы, веснушки, глаза… Ты сам как произведение искусства. Я рисовал всех своих близких знакомых, пару людей в парке, одноклассниц, потому что те просили, но тебя ещё ни разу. Руки никак не доходили. Хотелось запечатлеть тебя в особенный момент. Феликс подсел ближе. Пока Хван говорил, на листе появились очертания головы и шеи, пара полосок — оси дня рисования глаз, и уши с проколами. Но что-то не получалось. Он наклонился и, убрав его бледно-красную прядь волос, губами мазнул по щеке. — Тогда покорно жду этот «особенный момент».