Faded rainbow

Джисон после ужина опять убежал на репетицию, до концерта оставалось около двух часов, остальные же — Минхо, Сынмин, Чонин, и Феликс с Хёнджином — лениво расположились на скамейках. — Анкара, — сказал Сынмин. — Феликс, тебе на «А». — Анапа. — Да вы достали! — недовольно протянул Хёнджин и совсем от усталости размяк, падая чуть не всем телом на Феликса. — Почему все на «А»? — Так и скажи, что тупой, и больше не знаешь. Хёнджин пнул Минхо, куда смог достать в его положении. — Альпы. — Это не город, дебил, — сказал Минхо и для большего эффекта покрутил пальцем у виска. — Да похер уже. Феликс наклонился к его уху и прошептал: — Андреаполь. — Не подсказывай ему! Пусть своим остаточным мозгом думает. — Астана. — Да блин! — Чонин хлопнул себя по ноге, оставляя на коже небольшой красный отпечаток. — Какие ещё города на «А» есть? Пока Чонин думал, а Минхо с Сынмином тяжело вздыхали от их умственных способностей, к ним подошёл Чан. — Афины называли? — Точно! Спасибо, Чан-хён! — Ян благоговейно смотрел на него, как на спасителя. — Наигрались? Пора общественными делами заняться, — вожатый хлопнул в ладошки. — Про наказание помним? Подростки одновременно обречённо простонали от недовольства: — Ну Чан-хён… — Никаких «Чан-хён», оболтусы мелкие. Значит так: Хёнджин — пулей к Чанбину, ему бол-бой нужен, остальные — к Минджи-нуне, стулья расставлять. Парни встали со скамейки, Минхо прогнулся в спине, Феликс хрустнул шеей и пальцами. Остальные тоже подхватили это занятие. — Отставить симфонию хруста, за работу. И они почти разошлись, Минхо ободряюще ударил кулаком в плечо Хвана, тот едва заметно кивнул с почти печальным выражением лица. — Хотя стоять. Хёнджин, иди с остальными за стульями. И поживее, пожалуйста. Хёнджин закатил глаза и нервно сунул руки в карманы шорт. — Как прикажете, Чан-хён, — съязвил он и больше не повернулся в его сторону. Все пятеро потопали к сцене, к этой самой Минджи-нуне, одной из организаторов всех мероприятий в лагере. Она, невысокая брюнетка в круглых очках, направила их в актовый зал, перетащить стулья к сцене. Предупредила, что потом, после окончания, им придётся нести их обратно. — Вот Джи повезло, — Хёнджин поднял сразу шесть стульев, сложенных стопкой друг на друге, так, словно они и не весили ничего. Они немного пошатнулись, но парень их удержал. — Поёт он там, а мы наказание отбываем. Минхо поднял столько же. — Зная Чана, он и его заставит. Чонин восхищенно наблюдал за ними, как они так легко всё подняли, как напряглись их руки от веса, и захотел так же, но для его нетренированных мышц это оказалось слишком. К тому же, не очень удобно смотреть вперёд. — По многу не бери, тебе и трёх достаточно, — сказал подошедший Сынмин, когда увидел попытки младшего поднять сразу семь стульев. — Да нормально, быстрее унесём — быстрее освободимся. Он снова попытался, но не пронёс и пары метров, чуть не запнулся о свою же ногу при этом. — Давай сюда, — Сынмин силой своего выразительного взгляда заставил поставить их на пол и добавил три к своим, что нёс. — Не хватало ещё, чтобы ты упал вместе с ними. И, не сказав больше ни слова, ушёл вперёд. — Что, малыш Чонин, твой принц помогает нести? — прищуривая глаза в улыбке, прошелестел Феликс, толкнул его плечом. — И ничего он не мой! — Условия спора помнишь? Минхо на нас косо смотрит, всё видит, зараза. — А ты сам-то помнишь? — Я уже отстрелялся, твоя очередь. — Ты-? — Чонин поражённо заткнулся, молча неся свои стулья. Задумался. Если всё так, то Минхо с него живым не слезет. А, может, забудется? — Что я? Я поцеловал его, без проблем. — Да с тобой всё ясно, ты к нему явно неровно дышишь. — Ну… — Феликс отвёл взгляд, поджимая край губ, если бы руки не были заняты, то ещё почесал бы затылок. — Всё не всегда так, как кажется. А ты? — Что я? — парировал Чонин. — Как ты к Сынмину относишься? — Положительно. — Ты издеваешься? Я спрашиваю: он тебе нравится? Чонин только собирался что-то сказать, как недалеко прогремел крик Джисона. Они уже подошли к сцене, где Хан продолжал кричать, прячась за спину Минхо, Хёнджин держался за живот и истерично смеялся. А Сынмин, хладнокровно и без изменений в лице, с размаху хлопнул какой-то папкой с бумагами по стене на сцене. — Что тут произошло? Хёнджин, уже на последнем издыхании, хрюкнул от смеха, попытался что-то объяснить, но снова изо рта вылетели только урывки слов, и он, красноречиво послав всё лесом, махнул рукой на Минхо. — Хани арахнофоб, а там прямо на стене паучок сидел. — Хера себе «паучок»! Да там целый тарантул! На папке с пластиковой жёлтой обложкой, которую показывал Сынмин, осталось не маленькое такое чёрное месиво, всё, что осталось от паука. — Сынмини!!! — Хан более-менее успокоился, и, когда Ким вытер папку об край пола и отложил её подальше, кинулся ему в объятия. — Сынмини! Ты же спасёшь меня, если такая же тварь ещё объявится? — Отдам ей на съедение. — Ну Сынмини! — Хан не унимался, хотя, уже больше под эмоциями. — Ладно-ладно, спасу, только отпусти, задушишь сейчас! — У тебя с репетицией всё? — спросил Минхо. Он сжал и разжал кулаки, подходя к другу, тот кивнул. — Тогда дуй с нами, стульев ещё много. Джисон отлип от Сынмина, соединил пальцы на ногах и почесал себя по щеке. — Ой, я тут забыл, у меня дела накопились, кажется, ещё один прогон нужен… — и постепенно отодвигался от Ли, пока не сорвался на бег, спрыгивая со сцены чуть ли не на Чонина с Феликсом. — Хан, мать твою, Джисон! — крикнул Минхо и ломанулся за ним. — Ну круто! Минус два! — Хёнджин, кое-как отошедший от смеха, поправил хвост и размял руки. — Что ж, тогда вчетвером идём, может подтянутся.

***

— Минхо! Ты что с Ханом сделал? — спросил Чан, пытаясь причесать его запутанные волосы. И вытащил из его копны несколько травинок, пару небольших веточек. — Он упал. Сам. — Точно ли сам? — Точно, — кивнул Минхо, Джисон засмеялся и тут же получил расчёской по макушке. — Я вообще ни разу не помог. Кто же знал, что он обернётся и как раз под ногами появится корень? — Зачем ты вообще погнался за ним? На этот раз засмеялся Хёнджин и тут же болезненно зашипел, потому что живот и рёбра от смеха и перетаскивания стульев ещё покалывает. — Ну вот, теперь куда лучше. Чан отошёл на пару шагов от Джисона и, подперев подбородок ладонью, оценивающе окинул его взглядом. Показал палец вверх, тем самым разрешив ему встать. — Круто! — Джисон обеими руками взъерошил только уложенные волосы, пригладил пятернёй. У Чана задёргался глаз при виде этого. — Я убежал! Вожатый лишь вздохнул и цокнул языком. Джисон неисправим. Уже собралась почти половина лагеря, до самого концерта полчаса. Многие хотят посмотреть на своеобразную звезду этого лагеря — неугомонного рэпера Хана, которому все запрещали читать свои тексты на сцене, а молва о снятии этого запрета пронеслась по отрядам в тот же день. Те, кто уже приезжал в этот лагерь, да и вожатые, были удивлены. Заинтригованны. И удивятся ещё больше, ведь Хан намерен оторваться по полной. Чан нервно стучал ногой по полу. Страх оторванной лично начальством головы на завтрашней планёрке никуда так просто не денется. Но рука лисёнка Чонина на колене немного успокоила, вкупе с несильным хлопком Минхо по плечу. — Да всё нормально будет! — сказал Хёнджин и показал палец вверх. Хотя сам особо в этом был не уверен.

(Трек: HAN — I GOT IT)

И тут вышел Джисон, с теми же растрепанными волосами, в порванных (не специально) джинсах, а сверху футболки болталась черная спортивная мастерка, завязанная на талии рукавами в узел. Хан ухмыльнулся, стрельнул глазами куда-то в зал, и взял микрофон в руку. И начал петь. «Читать рэп, вообще-то» возмутился бы он. Этого определённо стоило ждать, он словно попал в свою стихию — слова проносились быстро, как лавина, на слушателей. Младшие отряды даже не успевали следить за текстом, не понимая, о чем он вообще, с каждым словом на Чана устремлялось больше взглядов начальства. Хотя, не сказать, что они были злы. Скорее обескуражены.

Мой уровень растёт, я бью в самое сердце,

Сразу ускоряюясь, лечу по тропе, что ведёт на вершину.

Я получаю драйв, и собираюсь быть на вершине, сука,

Пока ты уберешь посуду, с которой я ел, оставаясь внизу.

Хан всё продолжал, Минхо и Хёнджин расплывались в улыбке, мол, «Мой пиздюк», Чан ответил взглядом на взгляд своего шефа и развёл руками. — И это ещё зацензуренная версия, — с ноткой гордости сказал Минхо Сынмину, Чонину и Феликсу. А в конце Джисон под громкие аплодисменты спрыгнул со сцены, отсалютовав напоследок. Дальше уже было особо не на что смотреть — всё шоу прошло только что. Первый отряд хлопал громче всех, Минхо с Хёнджином ещё и кричали-визжали, как самые преданные фанаты, Феликс оглушительно засвистел. — И как вышло? — Джисон упал на стул рядом с Минхо, головой на его плечо. — Как всегда пиздато. Чан шикнул на них, чтобы все замолчали, они сделали жест закрывания рта молнией. Понимают вожатого без слов. Как же жаль, что это для некоторых последний год.