Faded rainbow

И всё-таки дождь пошёл. Лил, как из ведра, с самого утра, не прекращался ни на минуту. В комнату к Минхо и Чонину завалился Джисон, протащив за собой и Сынмина, а спустя время, по сообщению Хана, к ним подтянулись и Хёнджин с Феликсом, как и в прошлый раз, с картами. Теперь в комнате, рассчитанной на двух человек, находились все шесть, Минхо с присущим ему недовольством окинул всех, но с кровати так и не встал. — Погода ужас, — Джисон звёздочкой расстелился по полу и крикнул, почти с такой силой, что по глухим стенам в тишине пошла вибрация, а гирлянда Чонина на стене на секунду бликнула. — Чем займемся? Хёнджин тем временем с ловкостью фокусника тасовал карты, Феликс заворожённо смотрел за движениями его рук, как пальцы перебирали колоду, а Хван, очень польщенный таким вниманием к его персоне, улыбнулся краем губ, выставляя на показ белоснежные клыки. Настолько пафосно, насколько могли позволить карты с котиками. Потом взял всю колоду в правую руку, согнул, и она будто отпружинила в другую, повторил то же в обратную сторону, Феликс удивленно ахнул, словно ребёнок, что очень понравилось Хвану и подняло его самооценку (и так завышенную, по мнению Минхо) до небес, тем, что смог произвести впечатление. Он ещё раз перетасовал карты и начал раскидывать по шести кучкам. — Оп, я в деле! — Джисон перевернулся на живот, лицом к нему, взял карты в руки, рассматривая полученные масти, и загадочно ухмыльнулся. — Я пас, — Минхо отмахнулся. — Мы тоже, — Чонин тоже махнул, и немного отполз на кровати дальше Сынмина, большим и указательным пальцем снял мерки, с видом профессионального художника, и начал делать первые штрихи, пока сам Ким играл во что-то в телефоне. Минхо с тоской взглянул на приоткрытое окно и выругался. Капли залетали в комнату и только больше морозили. — Хани, окно закрой, холодно, — Минхо поджал колени к себе и натянул на них подол огромного тёплого худи, а капюшон затянул шнурком. — Что, кошечка замёрзла? Но окно всё же закрыл. — Сейчас кошечка тебе глотку прокусит, — у него чуть дрогнул голос, он закутался в одеяло с головой. — А с ним что? — совсем тихо спросил Феликс у Хёнджина. — Он всегда такой, когда дождь идёт. Не обращай внимания. Феликс повернулся к старшему. Он, завернутый в одеяло, как конфета в обёртку, лежал с закрытыми глазами, прижимал руки к себе. Кажется, ему было действительно холодно. Ну, или же он просто недоволен до такой степени. Можно было забить, как и посоветовал Хёнджин (больше в шутку, конечно), но у Феликса слишком доброе сердце. — Минхо, точно всё хорошо? — Феликс дотронулся до его плеча, Ли вздрогнул и открыл глаза. — Да, в порядке, — и, немного поёжившись, снова почти заснул. — Говорим же, это погода так действует, — Джисон кинул карту на пол, и с азартом в глазах смотрел на Хвана на против, тот ответил тем же, и отбил карту червовым королём. В другом углу комнаты Сынмин и Чонин о чем-то переговаривались, пока были заняты своими делами, и Ян, отложив скетчбук на тумбочку, попросил его встать. А потом достал своё одеяло и накинул на Минхо сверху, Ким подоткнул под ноги. Минхо скептично посмотрел на них, немного приоткрыв один глаз, но кивнул, поблагодарив. — Мальчики, вы такие милые! — Джисон завизжал в своей манере, Минхо поморщился от громкого звука. — Так заботитесь об этом кошаке, слов нет. Но тут же их восхваление испарилось, как только Хёнджин звуком хлопка карты напомнил об игре. В комнате воцарился относительный порядок: Минхо спал, Чонин с Сынмином разговаривали, меланхолично смотря на стекающие по стеклу капли дождя, остальные трое, точнее двое, Феликс лишь наблюдал, лёжа на колене Хёнджина, играли в карты. Джисон щелчком отправил карту в лоб Хёнджину, последнюю из колоды, с радостным смехом, на этот раз оказался победителем. От его вскрика напугался засыпающий Феликс. Сегодняшняя погода всем давила на сознание, многие дети из отряда даже носа из своих комнат не показывали. А на утреннем собрании отряда Чан даже заданий никаких не давал, хотя по плану должен был быть выход к озеру для рисования пейзажа, но проливной дождь решил иначе, и теперь все отдыхающие сидят по корпусам и выходят лишь в столовую. У Сынмина с такими резкими переменами погоды разговор короткий: повышение давления и головная боль. Так себе наборчик, но привыкнуть можно. — Чонин, я пойду в комнату, — сказал он и вышел, даже не услышав, что ему ответили. А уже в комнате выпил таблетку, запил водой из спортивной бутылки, которая обычно всегда стоит рядом на тумбочке, и лёг поперёк кровати. Ногами так же касался пола, по коже, незакрытой короткими носками и укороченными спортивными трико, пробирался ветер из приоткрытой форточки. В ушах отзывались голоса ребят из соседних комнат, усиливающийся стук дождя по окну и завывание ветра, но это все растворялось белым шумом. Почему он такой слабый? Дверь тихонько заскрипела. По паркету мягкими шагами зашёл Чонин. — С тобой все хорошо? — Ага, норм, — которко ответил он и снова плюхнулся головой на матрац. Чонин сел рядом, дотронулся его лба своими холодными пальцами, на которых остались еще серые пятна графита от прошлого рисунка. И ненадолго замер: Минхо сегодня утром напомнил ему про должок, но потом был не в состоянии проверять. Только остаётся загадкой, как бы он это узнал, но про Феликса же как-то выяснил, значит, не отвертеться. — Ты что-то хотел? — Яна из раздумий вывел голос Сынмина. Тот был не против компании, но затянувшаяся тишина его малость напрягала. — Хотел, вообще-то, но… Сынмин раскрыл глаза, смотря на Чонина снизу вверх. — Ну так вперёд, делай, что нужно. Младший икнул от неожиданности и убрал руку со лба, переместив в волосы, а другой упёрся в кровать рядом с ним. Сам внутри боялся, но нужно было что-то сделать, хотя бы для своей совести, ведь проигранный спор — это святое, как карточный долг. И, оказавшись совсем рядом с его лицом, губами прижался к лбу. Пусть не совсем то, что нужно и как-то по-детски, но на большее у него смелости не хватит. На это и так много ушло, кажется, последняя энергия. А потом, как бы получив второе дыхание, поцеловал и в щеку. — Температуру проверить, болезненно выглядишь, — сказал Чонин, улыбаясь, стараясь скрыть подступившее смущение. — Может, ещё проверишь? — предложил Сынмин, прикрыв глаза, и ткнул ему в нос пальцем. И вдруг у Чонина подкосилась рука, на которую тот опирался, и парень упал прямо на Сынмина, как по всем канонам романтических дорам, но так захватывающе оказалось, что слышен стук сердца через грудную клетку, не понятно правда, чьего именно. И оно только усилилось, стоило Чонину приподнять голову и посмотреть на сдерживающего смех друга. — Удобно лежать? — Очень. Ты мягкий, Сынмини, — он носом уткнулся в его шею, щекой как раз прикасался к нему. Пахло цитрусовыми духами, приятно и в меру сладко, ему определённо понравилось. — Ну тогда лежи. Я не хочу вставать сейчас. Сынмину понравилось то, что происходит. Он не нашёл слова, как описать это правильно, но давно не ощущал другого человека так близко рядом с собой, если вообще когда-либо такое было. Чонин лежал прямо на нем, дышал в изгиб шеи, локтями немного упирался в кровать, чтобы хоть немного облегчить себя и Сынмину не было тяжело, а тот, тихо посмеялся от этого. Руку перекинул на его спину и прижался ближе, Ян снова не удержался, а потом сполз ниже, щекой ложась к нему на ровно вздымающуюся от дыхания грудь. Стало тепло, и вспыхнувшая недавно головная боль прошла, хотя это, скорее всего, от таблетки. Сынмин блаженно закрыл глаза, пока почти неосознанно начал гладить его по спине. А потом дверь в комнату резко распахнулась, Чонин подскочил от испуга. — О, извините за вторжение, дела. На пороге стоял Минхо, уже проснувшийся, но ещё завернутый в одеяло, пока Джисон что-то очень шумно искал в своём рюкзаке. Всё содержимое вытряс на кровать, и, найдя короткий провод и серую флешку, выбежал обратно. Его, кажется, вообще не волновало, что происходит. — Всё, продолжайте, на чем остановились,— Минхо ухмыльнулся, Чонин приобрёл окрас томатных. — И, не пропустите столовую, через час. Передачки носить не буду. И ушёл, закрыв дверь за собой. Сынмин кашлянул в кулак и засмеялся растерянному образу Чонина. И навсегда запечатал этот образ в своей памяти.