Faded rainbow

На стадионе царила вакханалия. Команда соперников из второго отряда ликовала. Чанбин, их вожатый, гордо восседая на месте для жюри, безмерно радовался и подталкивал в плечо рядом сидящего Чана. И как-то загадочно улыбался, а вожатый первого отряда ворчал, потому что его подопечные проигрывают со счётом два ноль. В этот момент Ёнджун с разворота пнул Бомгю по заднице, по непонятной для всех причине, Джисон орал на Минхо, Хёнджин пытался их всех усмирить, Феликс, пиная короткую траву ногами, напевал какую-то песню из трендов тик тока. А Сынмин на воротах смотрел на это всё и думал, как же убедительнее сфальсифицировать травму и уйти на скамейку к Чонину. Несколько минут назад тот упал и содрал себе кожу на коленях до крови, когда его случайно толкнул парень из второго отряда. Поэтому сейчас вместо Яна играет Феликс, для равенства наполнения команд. Объявлен тайм-аут. — Хёнджин, что у вас там происходит?! — крикнул вожатый на капитана отряда. Джисон, оторвавшись от разборок с Минхо, повернулся к Чану. — Внутриколлективный конфликт! Сейчас решим! Сынмин скучающе ковырял носком кроссовка вытоптанную до земли площадку рядом с воротами. Как бы Джисон и до него не добрался. Если подумать, это же он виноват, что пропустил целых два мяча, но, почему-то, на него шквал обвинений даже не думал обрушатся. — Минхо! Соберись! Малолеткам проигрываем! Вот что это за танцы на льду были? Дело в том, что Минхо уже почти забил гол противникам, но при пинке мяча упал и лужей растёкся по траве, а в другой раз у него развязался шнурок посреди поля, и он так и сел зашнуровывать, а бедный Феликс не увидел его и тоже упал. — Я устал и мне лень, — сказал Минхо, потирая шею, ей он неудачно повернул так, что там что-то щёлкнуло, и теперь всё болело. — Если мы победим, то я, — Джисон подошёл к нему ещё ближе, что-то прошептал на самое ухо, так, чтобы никто более не услышал, и Минхо разом заулыбался во все тридцать два, косясь на друга. — Так, я в деле! — он хлопнул в ладони, и Джисон жестом подозвал всю команду. Все семеро встали рядом с замом. Хан начал свою, по идее, мотивационную речь: — Итак, нам нужна вера. — Алоэ? — Ну типа. Хёнджин, не отвлекай меня! Джисон усиленно почесал чёрный затылок, будто пытался вернуть убежавшую мысль. — Короче! Вперёд, и с песней. Свисток огласил завершение тайм-аута, команды встали по разным сторонам от центра, Сынмин занял свою позицию около ворот, сконцентрированный на своей задаче, чтобы хоть на этот раз не пропустить мячи. А так же полный решимости после игры вызвать Минхо на очередной реванш, и выяснить для себя пару спорных вопросов. Вообще, он заметил, как начинает меняться в этом лагере: несвойственная ему ранее любопытство теперь постепенно вмешивается в его жизнь. И, если раньше он шарахался от прикосновений, как кошки от воды, то после приезда в лагерь и начала дружбы с этими пятью парнями, он готов с этим мириться. А лёгкие объятия Чонина, его голова на плече или ногах, или обычные рукопожатия, так вообще ощущается приятнее тающей сладкой ваты на языке. Но гордый и замкнутый Сынмин никогда в этом не признается, даже себе. Пока он думал, началась игра. С его угла обзора было удобнее всего наблюдать. Джисон, как самый главный электровеник, ломанулся вперёд за мячом, ловко огибая парней из второго отряда, остальные тоже не отставали, прикрывая своего негласно выбранного капитана. Один Феликс стоял на месте впереди Сынмина, так как его послали на позицию защитника вратаря. Он стоял, покачиваясь с носка на пятку, снова напевая какую-то песню, и его голос, хоть и тихий, больше похожий на бурчание себе под нос, был красивым, с лёгким басистым отзвуком и хрипотцой, но мягкий и завораживающий. «Феликс определённо должен петь», — подумал Сынмин. — «У него это получается, в отличие от меня». На той стороне поля разразилась битва: преисполненные мотивацией и с задетым самолюбием подростки пытались выпнуть у друг друга из-под ног мяч. Хёнджин приостановился, обводя взглядом каждого, и, забежав с другого угла, со всей силы ударил по мячу и забил такой желанный гол. Команда радостно закричала, а в Хвана врезался парень со второго отряда, повалил их обоих. Феликс едва слышно зашипел, будто это он упал, и уже порывался подбежать к нему, но остановился, сделав всего шаг, неловко помявшись на месте. Там в гуще событий ему помог подняться Минхо и было немного слышно, как тот спросил его о самочувствии, и, кажется, всё в порядке. Облегчённо выдохнув, Ли обернулся и встретился взглядом с ухмыляющимся Сынмином. — Чего? — Ничего. Как там с Хёнджином? — спросил Ким. — Ничего, — парировал Феликс, тут же отворачивается обратно. А после, там, неожиданно воодушевленный Минхо, словно профессиональный игрок сборной страны, пнул мяч внутренней стороной стопы и забил ещё один гол. Джисон радостно взревел, запрыгивая прямо на руки к Минхо, тут же обвив его ногами. Прозвучал громкий свист, команды снова разошлись по своим сторонам. Дальше дело пошло куда легче, только один раз противники подошли к воротам, и Сынмин смог поймать руками мяч, который в него с силой пнули, так что руки побаливали от неприятно твёрдого мяча с немного облупившейся поверхностью. Но это пройдёт, боль всегда проходит. И вскоре снова прозвучал свисток, Чан радостный, и даже как-то чересчур ликующе, сказал: — Победа первого отряда! Джисон снова закричал, остальные подхватили этот порыв, вот точно чемпионат мира выиграли, не меньше, Сынмин же их особой радости не разделял, но улыбнулся за компанию. К нему, немного прихрамывая, подошёл тоже радостный за свой отряд Чонин, сверкая открытыми коленями, перемотанными белым бинтом с сетчатой поверхностью и скучными бежевыми пластырями. Даже без рисунков. — Ты молодец, — он похопал его по голове, и у старшего как вся жизнь в флэшбеках пролетела до одного момента, он инстинктивно дернулся в сторону, скрываясь от этого прикосновения, как от огня. Давным-давно, когда он в последний раз в детстве, лет в пять или шесть, играл с отцом в футбол, он в точности так же трепал его по голове и хвалил, даже если он и пропускал мячи, отец гордился тем, какой у него смышленный сын растёт. Но вскоре вся гордость сошла на нет, маленький Сынмин даже и не понял, что именно он сделал. А он и не виноват: родители просто поняли, что их сын никакой не одарённый, а обычный, хоть и умнее своих сверстников. Им этого было недостаточно, и они давили на своего ребёнка, записали на миллионы кружков и секций, репетиторов и прочих. Сынмин не жаловался, нет, он не понимал, для чего это, но думал, что родители хотят для него как лучше, и слепо верил каждому слову и поступку. Старшему брату доставалось больше. Его и били больше, и загружали тоже. Брат сломался в четырнадцать и ушёл из дома, больше не появляясь там ни на секунду, сжёг телефон вместе с сим-картой, оборвал все связи. Сынмин сломался в пятнадцать, когда его мечту растоптали в труху, но из дома не ушёл. Не позволили. — Эй, Сынмини? Всё нормально? — Чонин правда напугался, когда Ким вдруг впал в ступор, и, выставив руки вперёд показывая этим, что не навредит, подошёл ближе. — Прости, я не хотел, не знал, что тебе это не нравится. Сынмин стоял на месте, пустым и растерянным взглядом смотрел куда-то себе под ноги, только спустя почти минуту после его слов поднял глаза. Чонин хоть и выглядел спокойно, на самом деле внутренне боялся, что делает что-то не так, хотя за свою жизнь с таким сталкивался несколько раз, и даже как-то помогал людям справляться с паническими атаками, так что в случае чего был наготове. Тем временем на другой стороне поля соотрядники увидели, что что-то происходит и собирались было подойти ближе, но только Чонин остановил их одним жестом руки. А потом Ким, увидев протянутые к нему руки, упал в объятия, крепко прижимаясь к Чонину. — Всё хорошо, что бы не случилось, я рядом, — тихо вкрадчиво сказал он, и почувствовал, как напряженный парень постепенно расслабляется в его руках. Вокруг не осталось ничего, кроме лёгкого летнего ветра, треплющего волосы, и объятий Чонина. Мир остановился, и в тот же момент будто сорвался с тормозов и полетел в новом темпе. Вдруг, в этих нежных успокаивающих объятиях его друга, Сынмин в одно мгновение понял: как раньше ничего уже не будет. Через пару минут Ким успокоился и облегчённо выдохнул, уже полностью размякая в руках Чонина, прекращая напрягаться. — Теперь всё хорошо? — так же тихо сказал Чонин. — Теперь да, — он, увидев подходящих парней, выпутался их объятий и поправил задравшуюся футболку. — Прости. — Да ничего, это нормально. — Да, Сынмин, — Минхо встал рядом и хотел уже похлопать его по плечу в силу своей привычки, но не стал пока рисковать. — Если что-то случилось, ты всегда можешь рассказать нам, мы поддержим, будь уверен. Остальные присутствующие согласно закивали. — Спасибо, — сказал Сынмин. — Но всё нормально, честно. Я просто устал. — Пойдём тогда, поспишь до ужина. Чонин, всё ещё не совсем уверенно взял его за руку и, так же немного прихрамывая от покалывающей боли в разодранных коленях, повёл в сторону корпуса. Других же обитателей первого отряда Чан без возражений забрал на волейбол. — Больно было? — спросил Ким, указывая глазами на колени. — Да не, пустяки. На белом бинте проявлялась красными пятнами кровь, наверное ещё не успевшая покрыться корочкой рана ещё больше расчесалась этим самым бинтом от ходьбы, Чонин немного поморщился. Сынмин остановился, когда заглянул в лицо Чонина, младший тут же натянуто улыбнулся, чтобы скрыть боль, но получилось с трудом. Всё же хорошо он прокатился по траве, ничего не скажешь. — Что такое? — Да так. И без лишних слов подхватил его на руки. — Сынмини! Ну зачем? — Тебе же больно. Я лишь помогаю Чонин ладонями упёрся в грудь Сынмина, пытаясь хоть как-то оттолкнуть его от себя, но тот крепко держал его на весу. — Не надо, я и сам дойти могу! — он продолжал упираться, его уши зарделись. — Ты же мне помог, я тоже должен для тебя что-то сделать. — Когда я тебе помогал? — В первый день, когда чуть не убил меня дверью, сегодня помог успокоиться, да и много когда. — Ой, будто это что-то экстраординарное. Чонин недовольно сложил руки на груди, перестав протестовать, а когда Сынмин немного его подкинул поудобнее, обхватил его за шею, чтобы не упасть. Уши и кончик носа покраснели сильнее, но парень все же заткнулся и не возмущался более. И так Сынмин нёс его через весь лагерь, девушки завистливо смотрели на них, некоторые осуждающе, и Чонин смущался с каждым разом все сильнее. Хотя, казалось бы, с чего вдруг такая реакция. — Ну отпусти меня уже. Он отпустил. Только когда зашёл в свою комнату. — Я сейчас, — и ушёл, оставив Чонина одного на своей кровати. В комнате с последних посиделок в ней ничего не изменилось, разве что на половине Джисона разведен лёгкий бардак, сам парень говорит называет это творческим беспорядком, Минхо чётко констатирует «срач». Такие же кровати, шкафы и столик, те же самые шторы на окнах и пледы в клеточку. Ничего особенного, но ощущения другие, странные. От присутствия здесь и внезапно всплывших недавних воспоминаний. Сынмин вернулся через несколько минут с аптечкой в руках и сел на колени перед Чонином. Он аккуратно развязал узлы на уже грязном от пыли и крови бинте и снял его, поморщившись от вида разодранных коленей. Всё точно, как по канонам романтических дорам, забавно. — Не надо, я и сам… — в этот момент Сынмин ватным диском с перекисью промакнул рану, отчего парень зашипел, прерываясь на половине предложения. — Прости, сильно щипит? — Терпимо. Но ты всё равно осторожнее. Сынмин улыбнулся краем губ. И сделал то, что заставило Чонина окончательно раскраснеться. Парень наклонился к нему и осторожно подул на колено, чтобы не было так больно, и пока Ян был в растерянности, намазал заживляющим кремом и повязал чистый бинт. То же проделал и со вторым. Последним штрихом оказался маленький пластырь с розовым котиком и клубничками вокруг. А когда поднял голову, встретился взглядом с Чонином. С его как всегда блестящими темно-карими глазами, и смущённой улыбкой, которую прятал за ладонью. — Спасибо, Сынмини, — он пальцем дотронулся до пластыря, встретился с рукой Сынмина и сжал её в своей. — Тебе спасибо, — Ким улыбнулся. — За что? — За то, что появился в моей жизни.