Faded rainbow

Феликс целовал настойчиво и почти отчаянно, словно делает это в последний раз, но и в это же время в каждом его движении была такая нежность, что Хёнджин сходил с ума, отвечая на поцелуй с не меньшими чувствами. Руки плавно перешли на плечи, сжали футболку на них, сам он все ближе оказывался к Хвану, пока чуть почти не сел к нему на колени, все не разрывая поцелуй, а Хёнджин ослаб телом и, не удержавшись, упал спиной на кровать. Феликс навис над ним, смотря прямо в глаза и улыбаясь. — Прости, я случайно, — сказал он, снова наклонился для легкого поцелуя в губы. — Я когда целуюсь так долго, то слишком отдаюсь моменту. Хёнджин, до этого растерянный, собрал себя по частям и обеими руками провел по бедрам Феликса, как бы приглашая того делать так, как он захочет. — Я совершенно не против этого, Ликс, — сказанное прозвище заставило парня удивленно вздохнуть. — Делай как тебе нравится. И Феликс решил не отказываться, лёг полностью на Хёнджина, носом уткнувшись куда-то в волосы за ухом и целуя шею, осторожно, чтобы случайно не оставить на ней красных следов, хотя он бы и не отказался таким способом пометить его. — Значит, выходит... мы теперь встречаемся? — сказал Ли ему на ухо. — Если ты этого хочешь, — Хван погладил распластавшегося на нем парня по спине, спускаясь рукой к пояснице и ниже, по бедрам, до куда смог достать, Феликс размяк под его приконовениями. — Хочу, — снова оставил поцелуй на шее, за ним ещё один. — А если я чего-то хочу, — Феликс приподнялся на локтях, оказываясь в пару сантиметрах от губ Хёнджина, чувствуя его дыхание, которое тот пытался выровнять, но тщетно, — то беру и делаю. Феликс снова поцеловал его, теперь уже точно более уверенно, и Хёнджину не остаётся ничего, кроме поддаться чувствам хотя бы раз, хотя бы с одним человеком, — Ли Феликсом — наплевав на всё, что будет после.

***

Все шестеро удобно устроились на карусели с краю детской площадки. Сейчас младшие отряды учавствуют в "весёлых стартах" на стадионе, так что детская площадка пустует. Парни и раньше бывало приходили сюда, но из-за слоняющихся туда-сюда детей даже просто посидеть было проблематично. Джисон толкнул карусель ногой, откинулся спиной на железную спинку сиденья до хруста. — Скучно что-то. Даже эти вожатые сейчас с мелкими возятся, до Чана не докопаться. И Чанбина. — У меня идея есть, — сказал Минхо, который до этого пытался удобно устроиться на плече Хана. — Только не "Правда или действие", я тебя умоляю, — сказал Хёнджин. — И не карты. — Не, я предлагаю рассказывать позорные истории про Джисони, пусть младшенькие послушают. — Вообще-то я твой ровесник, Минхо, — возмутился Сынмин, — но от историй бы не отказался. — Почему про меня сразу!? — Да потому что ты ходячий мем, у тебя что ни день — то какой-то пиздец происходит, — начал приносить Минхо свой импровизированный разнос в жертву их скуки. — Вот сегодня. Что ты учудил? Он поднялся, и, опираясь на колени, посмотрел на Минхо. — А что я сделал? — А нормально ли было Ёнджуна в кровать к Субину положить? Тут все разом засмеялись. — То, что они спят, как убитые, вообще не повод! — А что они ходят, тискаются, а к действиям так и не пришли! — завопил Джисон сквозь смех, и получил подзатыльник от Минхо. — Вчера вспомни. Бедный Чан ходит, матерится. Вот нахрена ты его блокнот к потолку скотчем приклеил? Джисон хохотнул, явно довольный своей выходкой. Да и в целом каждый своей идеей. — Джи у нас мастер розыгрышей просто, но далеко не все такие безобидные, правильно говорю, — сказал Хёнджин, ухмыляясь. Сам Джисон громко хныкнул и закрыл голову руками. — Вспомнил Джинни Юрьев день, ну точно. — А что такое? — поинтересовался Феликс, несильно толкнул Хенджина в плечо.  — Он сказал однокласснице, что у неё голова дымится, та напугалась, вылила на себя чей-то сок, а он апельсиновым оказался, на который у неё аллергия. Едва спасли. — Анафилактический шок? — уточнил Чонин. — О, сразу видно - будущий врач. Не думал в мед пойти? Чонин активно замахал руками так, что случайно ударил в глаз сидящего на соседнем сидении Сынмина, потом извиняюще погладил его по голове. — Нет-нет, мне тётя запретила. Говорит: "Вот хоть на трассу яблоками торговать, но не на врача". — А если не яблоками торговать? — Джисон! — в раз крикнули остальные, Феликс засмеялся. — Меня как-то одноклассники посылали на трассу, мол, с моим "смазливым личиком" любой парень поведется, — как-то чуть грустно и язвительно сказал Феликс. Весёлый настрой и шутливое настроение чуть было не рухнуло, Феликс успел проклянуть себя десять раз за свой длинный язык, но ситуацию исправил Хёнджин, обняв парня и прижав к себе. — Они просто завидуют, ты весь такой красивый у меня, — свободной рукой Хёнджин ткнул ему в нос и погладил по голове. На ней уже не осталось и следа зелёной краски. Воцарилось недолгое молчание, все внимательно смотрели на новую образовавшуюсся парочку. — Я даже спрашивать не буду, — сказал Сынмин. — Да тут и так всё ясно, — ответил за всех Минхо. — Совет да любовь. — Поздравляем молодых! — завопил Джисон и начал громко аплодировать, остальные поддержали. Хёнджин мягко рассмеялся и быстро чмокнул чуть смущенного Феликса в щеку. — Ой, завидуйте молча, — сказал он. — На свадьбу позовёте? Чур, я шафер, — не унимался никак Джисон. Он был крайне рад тому, что его лучший друг теперь не одинок и не будет ему выносить мозги по поводу своей несчастной любви. Да и просто очень рад. Феликс отличный парень, как показало это недолгое время, от него так и веет добротой, даже зубы сводит, и Джисон искренне надеется, что это настоящая судьба. — Да завались ты уже, пока я не начал. — И не надо, а то тебя хер остановишь. — Как и тебя тогда на Новый год. Джисон и Хёнджин хрюкнули синхронно и громко заржали. "Младшенькие" в недоумении ждали разъяснений. — На прошлый Новый год Хани так напился, пел Нирвану, Бруно Марса и Леди Гагу, а потом через сугробы ушёл за мороженым. Мы тогда были у меня на даче, родителей не было, — рассказал Минхо. — Мне было шестнадцать и я был молод! — Я боялся тебя потерять где-нибудь в этих сугробах! Лечить то мне пришлось бы. Джисон со смешком ткнулся Минхо в шею, прилёг к нему на плечо, обвивая руками. — Но ты меня любишь, поэтому не бросил. — Люблю. Но иногда так хочется всю дурь из тебя выбить! — цокнул Минхо, поддаваясь парню и позволяя себя обнимать. — Ты и так выбиваешь. Своим ч... — Так! — вскрикнул Хёнджин, ударяя по железной перекладине карусели. — Вот только без подробностей вашей личной жизни, я вас умоляю, тут дети! Так называемые "дети" в лице Феликса и Чонина, которые были на год младше всех остальных (исключая Хана), только посмеялись, Хван шутливо закрыл своему парню уши руками, наклонил к своей груди, чтобы тот ещё и не видел ничего. — Гляди, это уже не шутки даже, — Чонин толкнул Сынмина в бок, указывая уже на вторую обнимающуюся парочку в их скромной (по большей части) компании. — Хочешь, и мы обнимемся? Чонин сначала малость недоверчиво посмотрел на раскинутые в стороны руки Сынмина, приглашающие в свои объятия, потом, когда наконец что-то в мозге щелкнуло, что он не прикалывается и не стебется, щеки Чонина чуть-чуть порозовели. — А хочу! — ответил он и, прижавшись щекой к его груди, обвил его руками, Сынмин обнял его. И теперь все шестеро сидели в объятиях. — Я всё ещё жду позорных историй про Джисона, — напомнил Феликс. — Не смею более заставлять ждать, — сказал Минхо и самодовольно ухмыльнулся под обречённый вздох от Хана. — Хани вообще пить не умеет. Хотя я понимаю, что нам ещё рано, но у нас все прилично, не подумайте. — Ага, прилично, — сказал Хёнджин. — В большинстве случаев. И не строй из себя святошу. Напомнить твой шестнадцатый день рождения? — Прошу, не надо. — Что-то цифра "шестнадцать" для вас какая-то слишком приключенческая, — заметил Чонин. — Ну, в плане дней рождений. — А ты свое шестнадцатилетие как хоть отметил? — Прилично, в кругу родителей и моих немногочисленных друзей. — Скучно, — протянули разом четверо парней, включая Минхо, Джисона, Хёнджина и Феликса. — О, Ликс, а ты как своё отметил тогда? — Мой друг повёл меня на какую-то заброшку, там уже были остальные. Мы посидели, всё прилично, даже не пили, и тут они повели меня дальше, вглубь заброшки этой, а там она разрушена, пол посреди коридора рухнул на три этажа вниз. И тарзанка на соплях привязанная. Он такой: "Ну прыгай. Твой первый прыжок в почти взрослую жизнь". Весело было, что ещё сказать. — Не, ну это что-то уже запредельное. Никто не разбился? — забеспокоился Хенджин, по глазами остальных было видно, что те тоже не в восторге от таких историй. — Слава богу нет, но страшно было. — Точно, Хо! — Джисон хлопнул себя по лбу. — Вот, что я хочу на свой день рождения! — Не дождёшься, я не хочу праздновать с тобой в травмпункте. Вот проси что хочешь, но чтобы ты остался в целости и невредимости. Хан улыбнулся краем губ, прищурил глаза и поиграл бровями, толкая Минхо. — Вот прям что захочу? — В пределах разумного. — И приличного, — добавил Хенджин. — И так, чтобы не пришлось доставать твою задницу из приключений, а то я тебя знаю. Джисон сложил руки на груди, отворачиваясь ото всех за спиной у Минхо. — Всё сразу обламываете, черти позорные. Хёны ещё называются, — пробубнил он. — Идея! А может тогда как-нибудь все шестером соберёмся? Я бы хотел видеть вас всех на своём празднике жизни. — Посмотрим потом, по ситуации. — Ты даже не знаешь, где мы все живём, ну, кроме Хёнджина и Минхо, откуда ты взял, что мы в принципе сможем встретиться? — спросил Сынмин, просто для того, чтобы прояснить ситуацию. При всем желании его родители бы не куда не отпустили, тем более на день рождения к неизвестному им другу, с которым их сын познакомился в лагере. — Чувствую я, что мы ещё встретимся. А с адресами не проблема. Тут к ним прибежал Субин. — Ребят, Чан-хен злой как черт, сказал, если через пять минут нас всех не будет, накажет весь отряд. Сейчас разнос будет. Все сразу же подскочили и пошли за ним в корпус. А то мало ли что, злой Чан явно не к добру, да и вывести из себя его крайне сложно, он всегда добрый и спокойный, а тут такое. Чан и правда сидел на кресле не в самом лучшем расположении духа, но в целом состояние ещё удовлетворительное. Ещё не как черт, но завестись сможет с пол тычка. — Все в сборе? — он мысленно ещё раз пересчитал подростков, получил ровно двадцать, как и положено. — Хенджин, ты уже догадываешься, что случилось, да? — Чан-хён, вот честно: в душе не чаю. — Плакат где? Я тебе утром ещё говорил всех организовать. — Ой... — Вот тебе и "Ой". Я так думал, ты, как ответственный капитан отряда, все сделал, а он прохлаждается где-то. Чан нерно постучал ногой по полу. — Даю еще час. Не будет готово — накажу весь отряд. Подростки недовольно завопили. — Без разговоров. — А каким образом сразу весь отряд наказание понесёт? — спросил Минхо, который является замом Хёнджина, и который чудом не попал под раздачу ответственности. — Не пойдёте завтра в поход. Возмущённые возгласы только услились со стороны больше половины всех присутствующих. Довольными новостью о походе оказались Хан и Сынмин, и пара девушек. Первый, потому что "опять вся жопа от комаров чесаться будет", а второй просто не хочет никуда выбираться, девушки тоже по своим причинам. Но даже не смотря на это, отряд подставлять из-за своих претензий совершенно не хотелось. — Я предупредил, — сказал Чан и встал с кресла, направившись к выходу. — Ах да, если ваш капитан забыл. Тема плаката "Наша интересная жизнь в лагере". — Ну здорово, и что за час тут изваять можно!? — недовольно сказал Минхо. — Ну ты и придурок, Джинни, хер ли ты забыл про это? Хенджин почесал щеку, отводя взгляд куда-то в сторону, где сидел Феликс. — У меня голова забита была другим. Но ничего! Сейчас мигом управимся. И он, взяв лист ватмана, подозвал всех, чтобы сели рядом на пол вокруг него. — Вспоминаем все, что было из ярких событий. Я быстро накидаю скетчи, Чонин — с тебя текст, Йеджи тоже помогай, я знаю, ты писатель у нас. Джи, стихи какие придумай. Остальные — за фломастерами, карандашами, в общем всё, что найдёте. И поживее, или никто в поход не хочет? И все быстро занялись своими делами под чутким руководством Хёнджина. И меньше чем через час все было готово. Сынмин смотрел на проделанную ими  работу, и постепенно его уносили воспоминания о прожитых днях. Все его моменты, проведённые в этом лагере, были с этими пятью парнями, которые смогли стать его друзьями за такой короткий срок. Но всё же больше всего в памяти отложилось время с Чонином, этим парнем с милой мордашкой и прищуренными в улыбке тёмными глазами, который обнимает нежно, прикасается трепетно, чтобы вдруг не спугнуть, ну точно как к бабочке, почти постоянно находится рядом, вытаскивает из порочного круга копания в самом себе и огораживает от дурных мыслей. С самого первого дня. В голове Сынмина разом всплылыли все моменты, связанные с ним, он вспоминал их с лёгкой улыбкой, смотря на Чонина, и на сердце словно тронулся холодный слой льда, на нем появилась трещина от тепла его взгляда. Как Чонин мирно спал на его плече, как поцеловал тогда в лоб, и они вместе лежали в сынминовой комнате, как Сынмин тогда нёс его на руках, как он обнимал его после игры на пианино, и как совсем недавно улыбался нежно, держа Кима за руку и разговаривая обо всем на свете — всё это он теперь никогда не сможет забыть. Всего две недели смогли так изменить его жизнь, его самого, его чувства и эмоции. И, кажется, именно Чонин занял в его сердце особое место, и именно он заставил чувства вспыхнуть ярким огнём. Только вот какие это чувства ему только предстоит понять. А времени у них остаётся мало.