Faded rainbow

Сынмин выбрал как нельзя лучшее время для последнего (ну, он надеется) реванша в игре с Минхо в настольный теннис, именно за час до выхода их отряда в лес. Сейчас он полон решимости и сил на победу, потому что его любопытство возвелось в степень, а возможность его утолить была очень приятна. Минхо же сам сказал, что ответит на все вопросы. Осталось только выиграть. Сынмин отбил мяч ракеткой. Благодаря паре советов от Чанбина и того же Минхо, его уровень игры действительно стал куда лучше, даже подачи стали резче и чётче, шорохом пролетая над сеткой и с точностью влетая в край стола. Минхо, словно и не напрягался вовсе, легко отбивал самые сильные пасы Сынмина, тот тоже не отставал. Счёт 5:3, победа Сынмина. Конечно, Минхо поддавался, факт. Но то, как загорелись глаза Сынмина при выигрыше, стоят того. Да и Ли самому надоело, хотелось уже узнать, что спросит у него Сынмин. — Поздравляю, ты отличный игрок, — Минхо обошёл стол и протянул руку Сынмину, тот ещё пожал, радуясь своей маленькой победе. — Свою часть уговора я выполню позже. — Почему не сейчас? — Скоро выходить уже, да и что-то подсказывает, у нас вся ночь впереди, — задумчиво сказал Минхо. — Ну да ладно, пойдём уже. Снова весь отряд собрался в общем зале. Ничего не предвещало беды, подумаешь, поход в лес на ночь, что тут такого? Только вот обычно весёлый Джисон выглядел слишком удрученно, что странно. Сынмин подсел на диван к Чонину, Минхо же приобнял Джисона и тот немножечко расслабился, и улыбнулся, кладя голову ему на плечо. — Как вы уже все знаете, сегодня мы идём в поход, — начал Бан Чан. — Выходим через час, вы собираете необходимые вещи, только не целыми баулами, я вас умоляю. — А что может понадобиться? — спросила одна девушка. — Например, одежда тёплая, ночью холодно, от насекомых спрей, фонарик или ночник, если темноты боитесь, и так, что хотите. Палатку, спальники и всё действительно необходимое вам дадут. В одной палатке два человека, распределяемся так, как были на том квесте с поиском, — сказал Чан и открыл свой блокнот. — Назвать пары или вы помните? Сынмин точно помнит. Минхо. Так вот что он имел, говоря, что «у них вся ночь впереди». В целом, не так уж и плохо. Ему мог бы достаться кто-то другой с отряда, с кем он не общался, так что с Минхо ему повезло. Чан всё же огласил список. Чонин заметно расстроился. — Эх, а я так хотел с тобой в паре быть, — сказал он. — Не судьба, значит. — Не расстраивайся, будет ещё шанс. — Надеюсь. Все разошлись по своим парам, парни «святой шестёрки» распределились таким образом: Сынмин с Минхо, Феликс с Чонином, Джисон с Хёнджином (удивительно, как всё так удачно совпало) и, взяв рюкзаки, палатки и спальники, выдвинулись к лесу, который находился недалеко, в десяти минутах ходьбы. Только успели они отойти за ворота лагеря, как Джисон выбился из строя под комментарий Хёнджина «Ну ты и распиздяй» и подбежал к Чану, идущему позади всех. — Отряд, стоять! — крикнул Чан. — Джисон, пулей туда и обратно, Хёнджин, проконтролируй. — Что у него там случилось? — спросил Минхо, который с Сынмином шёл через две пары от вожатого. — Гитару забыл. По всему строю прошёлся всё понимающий звук «Ааа», который подтвердил, что такое случалось не в первый раз. Ждать долго не пришлось, Хан и Хёнджин действительно быстро прибежали обратно, и все со спокойной душой пошли дальше к месту сбора на опушке в лесу. Хотя он и не так далеко от лагеря, но воздух там будто ещё более чистый, чем там. Высокие деревья возвышались над землёй и утыкались своими кронами в чистое небо без малейшего намёка на облака. Свежий воздух приятно обвалакивает лёгкие и всё тело, и даже действует исцеляюще: все дурные мысли словно улетучились, но осталась лишь тяжесть ещё сложенной в небольшую сумку палатки и ощущение ещё одного насыщенного дня в лагере. — Итак, теперь вас ждёт самое интересное, — сказал Чан. — Вы своими собственными руками будете собирать палатку, это вам такое задание. Ну а я пошёл помогать организаторам с остальным, — и он ушёл, не далеко, правда. В чёрной сумке лежал кусок ткани, называемый палаткой, железные складные палки для каркаса и колышки. И никакой, даже самой маленькой инструкции или фотографии, как хоть она должна выглядеть — ничего. Мол, делайте, как знаете, а если не знаете, то включите логику. Благо, многие знали, как собирать этого монстра, в том числе и Сынмин с Минхо. Ким разложил будущую палатку на земле ровным квадратом, пока Ли раскладывал сложенные палки для неё. Он ловко воткнул их в специальные прорези крест на крест, формируя её каркас и теперь осталось лишь согнуть их и вставить в землю, зафиксировав всё это дело колышками. И меньше, чем за десять минут перед парнями уже стояла чёрная палатка, ничем не примечательная, самая обычная двухместная. Парни хлопнули друг другу по рукам в жесте «дай пять», оглядели всех остальных, у которых тоже почти всё получилось. Посмотрев на Джисона и Хёнджина, устроивших фехтование этими самыми палками, посмеялись и стали раскладывать вещи внутрь своего сегодняшнего ночлега: на дно положили толстую подкладку, которая шла в комплекте с палаткой — чтобы было мягче —, спальники, туда же подушки, рюкзаки кинули у входа и со спокойной душой решили дальше дожидаться Чана. В целом, Сынмин и не рассчитывал на какой-либо супер-велико-интересный отдых на природе, все прошло будто бы как обычно, как должно быть. Собрали ветки для вечернего костра, поиграли в прятки, в ходе которых Джисон до жути напугался жука на коре, Минхо с Хёнджином на спор ели хвою, пока вместе прятались от Феликса, а Чонин запнулся об корень дерева, и теперь у него болит рука, на которую тот упал. — Ну что ты за растяпа, Чонин, — ворчал немного Сынмин, втирая в его руку обезболивающую мазь, которую зачем-то взял у медсестры, так, на всякий случай. И вот этот случай и настал. Будто предвидел, что кто-то да ушибется. — Осторожнее надо быть, живого места на тебе нет уже. — Я корень не увидел, с кем не бывает, — Чонин нахмурился, когда Ким случайно надавил на больное запястье слишком сильно. — С тобой постоянно что-то происходит. Ты его растянул походу. Сынмин закрыл тюбик с мазью, и начал нежно массировать и поглаживать ушибленное запястье. Он где-то читал, что это может уменьшить боль и помочь быстрее восстановить. Да и просто хотелось позаботиться о Чонине, сделать ему приятно. А судя по тому, как порозовели его ушки, приятно ему точно было. — Спасибо, мне уже лучше, — сказал он. — Да было бы за что, лучше береги себя. А то так голову точно разобьёшь. Сынмин провел рукой по его волосам, безумно нежно, так, как никогда, наверное, не привыкнет Чонин. Даже он заметил конкретные такие изменения в его поведении, что не может не радовать. Сынмин стал более тактильным и разговорчивым, более свободным, значит, скоро лёд спадёт окончательно. Так время подошло к вечеру. Взрослые разожгли костёр, а отряд сел вокруг него на скамейки, словно выколоченные из целого бревна. Прохлада ночи ещё не ушла от ярко полыхающего костра, так что подростки были одеты в тёплые кофты и штаны, а некоторые накинули на плечи пледы, захваченные с собой в рюкзаки. От костра было тепло, но ещё больше грел Чонин, который прижался к Сынмину чуть ли не всем телом. Чонин хотел было закинуть свои ноги на него, чтобы быть ещё ближе, но вдруг передумал, чтобы ещё больше не нарушать его личные границы, а Сынмин, увидев это, без лишних слов подхватил под коленкой сначала одну его ногу, потом вторую, и положил на свои, не отпуская. — Если хочешь что-то сделать, то делай, я не против, — сказал Сынмин ему на ухо, так, чтобы только лишь он смог услышать, а сам Ян слишком залип на то, в какой позе они сидят. А когда посмотрел в его тёмные глаза, смотрящие прямо на него и отражающие в себе яркие, оранжево-желтые всполохи костра, вдруг окончательно потерял связь с этим миром. Сынмин улыбнулся, Чонин вздохнул резко от неожиданности, а Ким, чтобы ещё больше не смущать своего друга, отвернулся обратно к костру, вглядываясь в его цвета. Прав был человек, сказавший, что можно бесконечно смотреть на то, как горит огонь. Было в нем что-то завораживающее и красивое, глаз не оторвать. Атмосфера располагала к себе, было что-то романтичное в таких посиделки и разговорах у костра. Уже сблизившиеся за время смены подростки сидели все вместе, кто-то обнимался, кто-то умудрялся практически незаметно дарить друг другу лёгкие поцелуи, кто-то уже почти засыпал на плече ближнего к себе человека. Тут ко всем подсел Чан. — Смена подходит к концу, печально, конечно, но лучше думайте не об этом, а сколько приятных и весёлых моментов было за это время. Думаю, каждому из вас есть о чём рассказать, правду же говорю? — Да, было очень весело! — Много игр, мероприятий и еда в столовой вкусная, — высказал своё мнение Бомгю. — Еда, конечно, самое главное. По отряду прокатился смех. Теперь каждый спешил поделиться любимыми моментами, да ещё и спорили, где чья очередь. Стало слишком шумно, что, если тут и были какие звери, то все разбежались в ужасе. А потом стало тихо. Осознание окончания всего этого накатить резкой волной. Джисон достал из-за спины гитару. В образовавшейся тишине раздался звук раскрытия молнии на чехле, звякнули струны. Он поставил её на колено, провел пальцами по струнам, подкрутил немного колки, настраивая её, и, только когда был доволен вышедшим звуком, улыбнулся легко. — Думаю, я сыграю вот это. Для начала. Зазвучали первые аккорды, Джисон начал петь. Все замолчали, вслушиваясь в его пение, которое так волшебно звучало в ночной тишине, кто-то начинал подпевать, зная слова.

(Missing you — BTOB) Только и делаю, что думаю о тебе дни напролёт! В мыслях о тебе прошёл целый день, В мыслях о тебе прошёл, о тебе прошёл целый год. Вот так я и живу, изо дня в день, тоскуя по тебе.

Хёнджин кинул в него шишкой, так что петь Джисон сразу же перестал. — Ну хватит уже, не надо про расставание, — сказала Лиа, чуть шмыгая носом. — Тогда принимаю заказы. Что сыграть. Начали предлагать разные варианты, осты дорам и аниме, популярные и не популярные песни, что в тренде в интернете. — Джисон, а можешь «Every moments of you»? — спросил Феликс. Джисон кивнул головой. Перебирая пальцами по струнам, он начал играть вступление. А у Сынмина закончился воздух в лёгких и дышать он перестал сразу же, и замерло сердце. Джисон начал петь, и теперь Ким руками сильно сжал край своего худи, до побелевших костяшек.

(Every moments of you — Sung Si Kyung) И когда я узнал тебя с первого взгляда, Мой мир разделен на до и после знакомства с тобой. Твоё дыхание, как летний тёплый ветерок, Твоя улыбка сияет, как ослепительное солнце.

Песня лилась в своём темпе, мягкий голос Джисона идеально её раскрывал и дополнял. Он прикрыл глаза, полностью отдаваясь ей, и ни разу не не сбился. Каждый перелив струн, каждая нота и звук, так западали в сердце, что хотелось плакать. Сынмину уж точно.

Знаешь, я абсолютно счастлив, когда ты так близко и касаешься моего плеча,

Сынмин тихо шептал слова песни, даже не пел, а лишь проговаривал их. Неосознанно, а поддавшись воспоминаниям из прошлого, того дня, когда все его мечты разом оборвались и рухнули в пропасть, разбиваясь на крошечные осколки. Которые не собрать и не склеить ничем. Чонин, который лежал как раз на его плече, внезапно очнулся, его вырвало из сонной пелены, как выброшенную на берег рыбу. Он почувствовал, как сильно бьётся сердце Сынмина, и легонько постучал ему по руке. — Всё в порядке? Сынмин коротко кивнул, ничего не говоря. А Джисон, тем временем продолжал петь.

Моё время летит или замирает рядом с тобой Я смотрю на тебя, не отрывая взгляд. Я не могу сделать ничего, кроме этого. Я хочу разделить с тобой каждое мгновение. Не могу дождаться, когда увижу тебя. И мысли о тебе до краёв заполняют моё сердце.

Зазвучали последние аккорды.

Это всё ты.

Сначала никто не мог сказать и слова, а потом кто-то начал хлопать, и все поддержали этот порыв. Джисон спел ещё пару песен по заявкам соотрядников, пока не устал и отложил гитару обратно в чехол. — Вот с каждым годом все больше поражаешь меня, Джисони, — сказал Чан, с улыбкой на лице, подперев щеку рукой. — Как ты пел в первой песне, я буду скучать. По всем тем, кто больше не приедет сюда. — Мы тоже будем скучать, Чанни-оппа! — завопил кто-то из девушек. — Ты самый лучший вожатый на свете! — поддержал Джисон. Все, будто сговорившись, подскочили к Чану, окружили со всех сторон и каждый пытался его обнять. — Ой, всё! Задушите так! Время позднее, марш по палаткам. — Ну Чан-хён… — Без возражений, а то мне по шапке надают. Бегом спать. Все и разошлись, пусть и нехотя, но перечить вожатому не хотелось совсем. Минхо лёг на спальник, положил под голову подушку и сцепленные в замок руки. — Вот теперь могу выполнить свою часть. Спрашивай, что хочешь.