Faded rainbow

Пугающая дата приближалась всё быстрее. Уже завтра концерт, а послезавтра днем за ними приедет автобус, ну, или родители сами заберут, и поедут все домой. Уезжать не хотелось. Вот совсем. Никому. В начале, когда Сынмин только приехал сюда, ему хотелось уехать отсюда. Домой, не домой, вообще без разницы. Он думал, что от него избавились, что они никому не нужен, даже полусумасшедшей бабке в деревне, но сейчас он благодарит судьбу за предоставленную возможность вырваться. Здесь он нашёл друзей, первую чистую любовь и главное: нашёл себя. Принял то, что ему хочется, почти научился принимать свои чувства и желания. Теперь он полон решимости изменить свою жизнь, теперь он не один, у него есть Чонин — самый лучший парень на свете (конечно, Сынмину сравнивать не с чем, но он уверен на тысячу процентов), а так же друзья в лице Минхо, Джисона, Феликса и Хёнджина. Все они сейчас рядом, и на душе так спокойно, несмотря даже на ощущение пустоты от скорого возвращения домой, из яркой цветной радуги обратно в тёмный серый мир. Кажется, сегодня солнце хотело испепелить все живое на своём пути, погода такая хорошая, на небе ни облачка. Точно затишье перед бурей. Все шестеро сидели на скамейке перед корпусом, укрытой под ветвями дерева, лишь бы на солнце не печься. Минхо, Хёнджин, Сынмин и Чонин на скамейке, Феликс на траве, потому что сам так захотел, головой на колене Хёнджина, а Хан так же, только на Минхо. Им было так удобно. Травка приятно щекотала руки и ноги, под коленями и пятки, не защищённые обувью. Все плавились от жары. Джисон вздохнул громко, цокая языком. — Как же пива хочется. — Ага, — в голос протянули Минхо, Хёнджин и Феликс. — Холодненького... — Ликси, и ты туда же? — Хёнджин наклонился вперёд и посмотрел на Феликса сверху вниз, оттянув его за одну щеку. Его длинные волосы касались лица Ли, немного щекотали его, настолько близко он был к нему. — А что я? — посмеялся Феликс, дунул в лицо Хвану, чтобы убрать его волосы. — К тому же, я имел ввиду безалкогольного. Джисон толкнул Феликса локтем в бок. — Так Феликс у нас чист и невинен? Забавно, — ухмыльнулся он и получил лёгкий пинок от Минхо. — Эй, не спаивать его тут мне, а то я тебя знаю, — пригрозил Хёнджин. — Да не совсем и невинен, водится грешок по распитию спиртного, да не один, но в целом да. Пиво не вкусное. А вот соджу или коктейльчик какой... — Чонин, Сынмин, а вы? Чонин, разморенный жарой, до этого мирно дремавший на плече у Сынмина, очнулся. — Я пил с родителями, немножечко, бокальчик шампанского или вина по праздникам. Его голос звучал немного подохрипшим, потому что по неосторожности Ян его на репетиции сорвал, случайно взяв слишком высокую ноту, но в целом ничего критичного и до завтра восстановится. — А я ничего крепче кефира. Родители очень строгие, вы что, если бы они уловили запах, было бы очень плохо, даже если на меня просто надышали. Скандал вселенских масштабов был бы. — Я удивлён, как ты до такого возраста дорос без явных психологических болячек, я тобой восхищаюсь, — сказал Минхо, который, как и остальные, был был в курсе всей ситуации. — А почему же без болячек? Они наверняка есть, вот съеду от родителей, и тогда к психологу схожу, обязательно. — Под моим присмотром, — сказал Чонин, беря его за руку. — Обязательно. Он взял руки своей пары в свои, нежно погладил подушечкой большого пальца. К такой нежности Чонин ещё не привык, а особенно со стороны Сынмина, и никогда не привыкнет, скорее всего. Он слишком часто за такой короткий срок заставляет его удивляться и смущаться одновременно. — Как же уезжать не хочется... — Это ваша последняя смена, да? - спросил Феликс, имея ввиду Минхо, Хана и Хёнджина. Те кивнули. — Мы-то ещё сможем приехать. — Сможем, но я не поеду, думаю. Без вас мне будет тут одиноко, — сказал Чонин, снова ложась на плечо к Киму и обхватывая его руку своей. — Особенно без Сынмини. Минхо хмыкнул. — Я так понимаю, уже вся наша компания разбрелась по парочкам. Отлично смену провели. — А сам-то? — Так я уже давно связан вот с этим, — Минхо ткнул Хана ногой, тот тихо хохотнул, но для приличия немного повозмущался. — Сколько там лет уже? — Четыре года, почти. Вроде бы. Да и не важно. И я отсчёт по-другому веду. — Как? Минхо похлопал его по щеке, что бы он смотрел ему в глаза. — "До" и "после". С того момента между этим прошло два года. Первый год — принятие и осознание, а вот со второго я уже считаю, после того разговора, помнишь? И нашего решения, когда мы рискнули всё вернуть. — Ааа, - протянул Минхо, — теперь понял. Поняли, что имел ввиду Джисон только четыре человека, в неведении остались только Феликс и Чонин, но они, кажется, и не вслушивались в слова, а разомлели и чуть не засыпали под ласками своих парней: и Сынмин, и Хёнджин гладили их по голове. Как котиков, ну или лисёнка, как в мыслях называет Чонина Сынмин. — Хани, я не знаю, чтобы я делал, если бы ты тогда не предложил пойти против правил. — Это предложил бы ты, рано или поздно. Минхо погладил его по пухлой щёчке, смотря прямо в его полуприкрытые глаза. — Я боялся, что этим тебя оттолкну, потому что всё же тогда было тяжело. И страшно, как бы ты не старался меня переубедить, что всё херня. — Всё в прошлом, сейчас всё хорошо, и уже не страшно, что будет. — Но ты же... — Минхо, давай не об этом, — перебил его Джисон, потому что ну правда не хотел в такой прекрасный солнечный день снова перебирать прошлое и факт своих частых панических атак, ему и с психологом промывки хватает. А со своим парнем и друзьями хочется просто расслабиться и не думать об этом. Минхо это понимает, но слишком беспокоится о Хане, чтобы вообще забыть про это. — Хорошо, не буду. — Ребят, я вообще не понимаю, как вы это пережили. Я вами восхищаюсь, вот серьёзно, — вступил в разговор Хёнджин. — Я давно бы сломался. — У нас были мы, — ответил Минхо, наклонившись и поцеловав Джисона в лоб. Ненадолго все замолчали. В умиротворенной тишине, разбавляемой только голосами детей, пением птиц и шелестом листьев на деревьях, было спокойно. Каждый думал о своём, о мире, о жизни, о любви, и впервые никто не думал о проблемах их окружающих. Они словно испарились и улетучились в небо, в открытый космос и к другим галактикам, и больше не вернутся. Хотелось бы верить в это, но они вернутся и не одни, так другие проблемы настигнут их ещё не раз, жизнь ведь большая. Но сейчас всем хорошо. — О, вон четвёртая парочка идёт. Парочкой этой оказались вожатые первого и второго отрядов. Они неспеша шли по дорожке, держась за руки, о чём-то разговаривали, и, увидев подростков, сидящих вместе на скамейке, изменили свой курс и теперь шли уже к ним. — "Святая шестёрка" как всегда в полном составе, — сказал Чанбин. — Чанни, вот почему у тебя всегда самые интересные отряды? — Они такими стали, когда эти трое, — он указал на Минхо, Джисона и Хёнджина, — первый раз приехали сюда. Вот тогда самая веселуха и началась. Нечасто вот так можно было увидеть вожатых, спокойно разговаривавших со своими "детьми" в непринуждённой обстановке, когда они не слоняются туда-сюда по делам. Сначала из полудремы вышел Чонин, а потом уже и Феликс. — Ну что вы, Чанбин-хён, у вас же в отряде сестра моя, разве она не тот ещё кадр? — спросил Минхо. — О да, она точно кадр. Вся в тебя, но только менее взбалмошная, но это в силу того, что она девочка, и у неё нет такого спутника, как Хан. — А Юци? — У них там всё куда возвышеннее, они не отлипают друг от друга. Минхо улыбнулся краем губ. Сестра ему рассказывала, что есть там одна девушка, которая ей нравится, они уже второй год в одном отряде, и вот, видимо, кто-то из них всё же признался. Минхо крайне счастлив за неё, он видел ещё на первой в смене дискотеке, как она танцевала с этой Юци. И всё хорошо, главное, чтобы их мать не узнала об этом, но Черён девочка осторожная, сколько раз умудрялась прикрывать Минхо и Джисона, ловко подтасовывая факты и умело применяя ложь, за что он ей благодарен и спокоен за неё. В любом случае, и у неё будет все прекрасно. К образовавшейся толпе из восьми человек подбежала Черён, словно чувствовала, что о ней говорят. — Чанбин-оппа! — крикнула она. — О, и вы тут все, круто. Там наши пацаны хотят реванш, все вас ищут, Чанбин-оппа, Чан-оппа. — В футбол? — Да, хотят успеть до конца смены порвать первый отряд. С травы вскочил Джисон. — Они? Порвать? Хах, не смешите! Парни, подъем, зовите Ёнджуна с Субином, хватит им там тискаться, и Бомгю, на всякий, покажем им, кто кого порвёт! — Ты только что спал почти, откуда в тебе столько энергии? — Сладость предвкушения очередной победы насытила меня ей, — ответил Хан. — Давайте-давайте, подъем! Снова на стадионе разразилась битва двух отрядов, а под её конец снова радостные возгласы первого отряда оповестили о их победе, и о ещё одном проигранным желанием Чанбина, а вот, что на этот раз придумает его пара, это уже очень интересно. Но слишком чего-то запредельного он не загадает, потому что очень любит.