Храбрая портняжка

       — Понимаешь, я после того нашего разговора полночи не спал. Всё думал о том, что вот ты, девушка, готова рискнуть и поехать куда-то в совершенно неизвестное место, а я сижу и жду непонятно чего. Хотя мне-то в самом деле никто же не запрещает пойти и купить себе место в почтовой карете.       Гаррет с чего-то судорожно вздохнул и покрепче взял Линду под локоток, будто боялся, что она сбежит от него, такого труса и нытика. Вышагивали они этак не спеша по сухой и ровной мостовой, и надобности никакой в его руке не имелось, но Линда с интересом прислушивалась к себе: а как это — прохаживаться под ручку с женихом. Было… ну… разве что самолюбие потешить. Дескать, смотрите, и на меня жених нашёлся. А в остальном — идущий слишком близко человек только мешал.        — Я, правду сказать, хочу просто и непритязательно прицепиться к тебе, как репей к хвосту, — с нервным натянутым смешком сознался Гаррет. — Ты поедешь работать, я с тобой. Если бы приехал просто так, просто посмотреть, а что оно такое — Приграничье, то ко мне наверняка и отнеслись бы как к… не знаю даже к кому. Бездельник какой-то, которому от скуки на месте не сидится. Понятно, что такому никто не доверит даже списки покупок вести. А приедем вместе, я тебе помогу обустроиться… да хоть мерки буду записывать. В одиночку ведь неудобно, да? Я заметил, что обычно их вдвоём с кем-нибудь снимают… В общем, у меня будет формальный повод для такой поездки, а там посмотрим… Я тебя разочаровал? — неожиданно спросил он, остановившись и развернувшись лицом к Линде.       Она покачала головой.        — Да нет, всё честно. И я тут подумала… Может, нам с тобой фиктивный брак заключить? Не станем его вообще подтверждать, чтобы потом признать недействительным, если ты встретишь женщину, с которой тебе по-настоящему захочется жить вместе, а не просто мир посмотреть, пока молод и детей нет.        — Вот уж чего не хватало! — возмутился он. — Брак так брак, а то… сперва поклянёмся, что будем вместе, пока Бездна не ляжет между нами, а потом чуть что — и разбежимся?       Линда неопределённо повела плечом. Она вообще-то предлагала как выгоднее ему, не ей. Хотя… если пойдут слухи о том, что Гаррет Сторк не сумел подтвердить брак — это ведь даже не смешки про «примака» будут. Кое-кто фальшиво посочувствует, конечно, и посоветует зажмуриться покрепче, но большинство просто и без затей пройдётся по его мужским талантам. Какой же молодой и здоровый мужчина по доброй воле на такое согласится?       Шли они к Сторкам. Вообще, Линда собиралась быстренько сделать подарки будущей родне, а потом прогуляться до Гильдии наёмников и спросить там сиру Веронику — ведь до завтрашнего утра чародейка ещё должна быть в городе. Пусть передаст госпоже Фионе, что подмастерье Швейной гильдии Линда Рденрант согласна приехать и поработать. Поэтому когда родители откровенно нехотя спросили, не пойти ли и им с молодыми, она ответила: «А зачем? Или вы сами поближе познакомиться хотите?» Судя по лицам отца и матери, они подумали, что познакомиться с будущей роднёй им, конечно, нужно, но первыми к Сторкам, нищебродам в перелицованных мундирах, они ни за что не пойдут. А те, понятно, не снизойдут до мастеровых. «Надо будет малый зал в «Пенной бочке» на полдня откупить, — озабоченно подумала Линда, — а то получится, что ни мы к ним, ни они к нам, но не разбегаться же нам из часовни после церемонии каждый в свою сторону».       Словом, пошли они только вдвоём с Гарретом, и это было очень кстати, потому что раньше времени извещать своих родных о поездке в Волчью Пущу Линде не хотелось. Вот назовётся Линдой Рденрант-Сторк, выйдет официально из-под родительской руки, тогда можно будет и складывать вещички в дорожный сундучок. И первым делом надо подумать об инструментах. Которые очень, очень недёшевы. Так что денежки в Доме Ильфердина придётся снимать и тратить на иглы, ножницы и прочее: вряд ли матушка позволит что-то взять из мастерской.       Она объяснила Гаррету, о чём задумалась настолько, что не с первого раза ответила ему. Он потёр лоб, поправил очки и сказал, что завтра же сходит после службы на почтовую станцию — узнать о карете в Волчью Пущу. А то вдруг туда можно уехать раз в месяц, и этот раз был вчера?       Женщинам и девицам из семьи Сторк новоявленная невеста преподнесла по вышитой гладью простыне дорогого полотна (её сундук без особого ущерба пережил бы и не такое кровопускание), главе семьи — пакет не менее дорогого табака из отцовских запасов (без болотника, конечно), старшему брату Гаррета — купленное на днях для себя, но пока ни разу не использованное гномское наливное перо, а для детей матушка выдала ей расписную жестянку с засахаренными орешками. Понятно, что обрадовались только дети, и вовсе не новой тётке, а угощению, но поскольку жить ей предстояло отдельно от свекрови и золовок, Линда настроилась потерпеть как-нибудь полчасика взглядов свысока и змеиного шипения. В конце концов, если уж будущие родственники совсем допекут, кто помешает ей ввернуть в разговоре шпильку о том, что она сама могла бы снять нижнюю половину дома, которую Сторки сдавали мелкому лавочнику? Ей это вполне по карману. Не говоря уже о том, что отец-графский гвардеец — это вам не кот начхал. До них, бывает, настоящие знатные дамы снисходят, не чета чиновницам. Ну, то есть Линда не собиралась конечно быть вечным поводом для ссор мужа и его матери, но и напомнить родственнице «кого-то чуть ли не из дворца», что Ральфу Рденранту сам граф за спасение фаворитки лично оплатил лечение у мага-целителя, тоже было бы невредно.       И в общем, всё прошло не так уж плохо, хотя вся семейка старательно давала понять как угодно принарядившейся белошвейке, что их сыну и брату она не ровня и никогда ею не станет, даже если бы за нею давали не две сотни, а две тысячи марок. А жених, к разочарованию Линды, — хотя чего ещё, спрашивается, от него оставалось ждать? — мялся, то краснея, то бледнея, и словно бы оправдывался, что нашёл себе в невесты вот только такое, да. Линда, не желая лишних ссор, язычок прикусывала, но удержаться в благопристойных рамках не сумела и платья будущих родственниц рассматривала, будто прикидывала, сойдут ли ещё служанке отдать, чтобы надевала для уборки и прочей грязной работы, или уже только на тряпки? Так что дамы и девицы под её взглядом начинали ёрзать и от этого, понятно, любовью к ней вовсе не проникались, несмотря на дорогие подарки (а может быть, ещё и на них обиделись). С мужчинами было полегче: те на неё поглядывали просто снисходительно. Будущий свёкор вообще тут же набил трубку настоящим «Долгим листом» и задымил прямо в доме. Ну да, к ним-то важные посетители не ходили, и у жены с дочерьми не было повода отправить его курить во двор. А будущий деверь всё никак пером наиграться не мог. Прямо по лицу было видно, что он представляет себе, как в своей канцелярии небрежно вынет узкую прозрачную колбочку из футляра и на глазах у сослуживцев начнёт заправлять чернилами, пуская мелких зайчиков чернёным, но зеркально-гладким пером. Мужчины не взрослеют, кто же не знает.       И всё равно, когда она вышла из дома Сторков на улицу, чувство у Линды было такое, будто купила она пять-шесть штук ситца, хороший такой отрез бельевого атласа, рулон байки на тёплое бельё и ещё кое-чего по мелочи — и всё это притащила домой сама на собственном горбу.        — Прости, — виновато и расстроенно проговорил Гаррет, опять взяв её под руку. — Я, разумеется, знал, что мои тебе не обрадуются, но что они так будут себя вести…       Линда дёрнула плечом, но заставила себя улыбнуться.        — Ты просто не видел кое-кого из наших постоянных заказчиков, — сказал она, стараясь подбодрить Гаррета. — Твоя матушка — просто храмовая сиделка, добрая и терпеливая, рядом с госпожой Фламмарией. Та, видишь ли, с возрастом толстеть начала, а виноваты мы, бестолочи криворукие, которые шьют слишком тесное бельё. А если скроить не слишком тесное, она возмутится, что вот эти ужасные абесинские шаровары вместо приличных панталон мы сами можем носить, а она ни за что и никогда не наденет. То есть потом-то наденет, конечно, куда ж она денется, но сколько крови выпьет перед этим… — Линда помотала головой. — У вас, наверное, тоже такие посетители попадаются?        — Ещё и не такие, — вздохнул Гаррет и всю дорогу до Гильдии наёмников вспоминал случаи, которые происходили у него на службе. Линда кивала, поддакивала, закатывала глаза и всплёскивала руками в нужных местах, а сама думала, что кажется, получит она себе первенца вместо супруга. Ну и ладно. Зато с ним вряд ли придётся бодаться, выясняя, кто в доме хозяин.

***

      По случаю бракосочетания следующий Кантиритов день сделали для работниц выходным, но они, понятно, заявились в часовню вместе с мужьями и детьми постарше: в «Пенной бочке» для них и прислуги из обоих домов тоже был накрыт стол. Впрочем, швеи пришли не выпить-закусить, конечно, а именно что на свадьбу хозяйской дочки. Даже скинулись и преподнесли Линде удобный и нарядный поясок с маленькой сумочкой под всякие мелочи на нём, а в ней горсть серебра «на развод». А ещё, к удивлению Линды, подарки сделал и кое-кто из постоянных заказчиков. Дарили, главным образом, денег понемножку, но вот оба знакомых мага прислали по книге, и от господина Каламуса прибегал его внук с новым томом той имперской писательницы, у которой Линде так понравился роман «И развалины замка в приданое».       Народу, в общем, было не так и много: у матушки родители и братья давно умерли, а отец рос в приюте и родственников своих, если таковые имелись, просто не знал (с его стороны, впрочем, явились несколько старых друзей из графской гвардии); Сторки же и вовсе никого из родни не звали — видно, не хотели пьяных разговоров о том, что неужели, дескать, для их младшего ничего получше не нашлось, чем девица из семьи мастеровых, да ещё не первой молодости и собой… хм… ну, не красавица. Пришли только своей семьёй, немаленькой, правда, даже без детей: родители, отцова незамужняя сестра, старший брат Гаррета с женой и три его сестры. Старший Сторк отдал старшему Рденранту половину денег, что были выплачены за малый зал приличной, чистенькой и солидной таверны, и отец, хмыкнув, не стал говорить новоявленному свату, что вообще-то хозяин «Пенной бочки» угощение посчитал отдельно. Всё равно нет у Сторков денег на оплату половины угощения, разругаются только — перед свадьбой-то.       Браслеты себе Линда вообще купила сама. Послала их с Гарретом к его отцу, попросив извиниться за неё и объяснить, что она очень-очень хотела именно такие, вот прямо ни жить ни быть. Чтобы золотистый, очень светлый медный сплав Из-Под Горы и голубенькие камушки — глазки в прихотливых завитушках. Браслеты ещё и заказать специально пришлось, потому что запястья у Линды, как ни крути, были не больно-то девичьи. Гном-ювелир, впрочем, на Линду посматривал с этаким мужским интересом, а на Гаррета — одобрительно, и сам предложил браслеты изготовить парные, просто для жениха чуть построже, посдержаннее. Браслеты для жениха почти всегда покупал будущий тесть, тут Гаррет слова против не сказал, но с Линдой о её браслетах пытался поспорить. Пришлось напоминать, что у него имеются три незамужние сестрицы, и всем им надо как-то выцарапывать приданое из невеликого судейского жалования и такой же невеликой аренды за половину их домишки, ведь девицы Сторк сами денег не зарабатывали.       (А! И кстати, Линда заранее попросила переписать её патент на Линду Рденрант-Сторк. Секретарь главы гильдии поворчал, что вот же зудит у кого-то, но Линда охотно согласилась, что терпеть уже просто невмоготу. Слишком в девицах засиделась, хочется поскорее супружескую фамилию к своей добавить, и вытаскивая из кармана платок, чтобы вытереть потный от волнения лоб, уронила на пол кошелёк с небольшой, но приятной кучкой монет. Секретарь, человек воспитанный, тоже нагнулся, чтобы помочь девице его подобрать, а уж у кого он оказался в кармане, это никого не касается.)       Словом, церемония в часовне и празднование после неё были краткими, деловитыми и чинными. А о том, что Гаррет внёс задаток за места в почтовой карете и взял на службе отпуск по семейным обстоятельствам на два месяца, молодые собирались сообщить старшим Рденрантам назавтра. В казначействе у гномов Линда оставила только десять марок, чтобы не закрывать счёт. На станции у них с Гарретом на трое суток, до отъезда, была снята комната, где в запертом под опись сундуке лежали швейные принадлежности, ради которых Линда и распотрошила свои сбережения. Оставалось только собрать немного вещей в дорогу и на месяц-другой проживания в трактире — и утром лунника новобрачных ждал путь в Волчью Пущу.