Храбрая портняжка

      Дорога, поднимавшаяся к замку по довольно крутому склону холма, тоже вымощена не была. Только во дворе лежали — давно уже не встык — истёртые подковами и подошвами булыжники, и там, где народ по ним меньше ездил и ходил, между камнями торчали щётки жёсткой короткой травы. Линда с некоторым беспокойством подумала, что если у неё почему-либо не получится договориться с бандершей, других заказчиков ей в здешних краях вряд ли удастся найти, раз уж даже баронский замок выглядит откровенно бедно и неустроенно. А ещё, изумив её несказанно, в воротах чужаков просто спросили, куда они идут и что им нужно, но никаких документов не потребовали. Они с Гарретом, не сговариваясь, переглянулись и головами враз покачали: попробовал бы кто вот так войти к графу даже в хозяйственный двор! Пусть и с корзинкой в руках, но без чего-то, хоть отдалённо сходящего за пропуск.        — А чего ж нельзя-то? — удивилась какая-то не в меру бойкая девица, к которой Линда обратилась с недоверчивым вопросом, можно ли им вот так же запросто войти в замок. — Раз идёте, значит, дело у вас. А если дела важного никакого нет, так вам же хуже.       Ответить Линда не успела, потому что девица, глядя ей за плечо, торопливо поклонилась, приветствуя кого-то. Линда оглянулась и сдавленно охнула от удивления: прямо к ним, на ходу сбивая снятыми перчатками пыль с кожанки, шёл Алан Волк. Ой, то есть не он, конечно, а кто-то очень похожий на него, только постарше и коротко остриженный (у наёмника волосы, расплети он их, на плечи бы легли, пожалуй). Так что Волком сир Алан явно назвался не просто так, а по месту родного владения. Правда, его то ли старший брат, то ли молодой дядя больше походил на волкодава, чем на волка. Во всяком случае вид у него был такой, будто он владелец стада, а все вокруг — его скотина. Бестолковая, упрямая, но уж какая есть, другой взять негде и не на что.        — Новые люди, — хмыкнул он, подойдя. — В гости? По делу?        — По делу, сир. — Гаррет отвесил «волкодаву» в высшей степени почтительный поклон. — Королевского судебного департамента чиновник второй ступени Гаррет Сторк, сир, но сюда я прибыл как частное лицо. А это моя жена, подмастерье Швейной гильдии Линда Рденрант-Сторк. — На этот раз он поименовал Линду полностью, и она благовоспитанно присела в книксене. — Мы хотели бы получить разрешение на работу в Волчьей Пуще для моей супруги, — продолжил Гаррет. — Могу я спросить, как нам получить аудиенцию у господина барона?        — Да уже, можно сказать, получили, — усмехнулся тот. И небрежно махнул перчатками: — Идёмте. А! Сара, возьми корзинку и отнеси матушке, пусть разберётся, что там куда.       Девица сказала: «Сей же час, вашмилсть», — выхватила корзинку из рук слегка оторопевшей Линды (а если б там какие-то личные вещи лежали вместе с подношением?) и унеслась с нею. А его милость зашагал так размашисто, что Линде пришлось почти неприлично высоко подхватить узкую юбку, чтобы поспевать за ним. Спасибо, хоть Гаррет свободной рукой взял её под локоток — слева-то он держал под мышкой папку с брачным свидетельством и с гильдейским пергаментом.       Ну… внутри замок смотрелся ничуть не богаче, чем снаружи. Кабинет только выглядел получше всего остального. По крайней мере «гномское» окно и гномьей же работы камин Линда оценила сразу. А ещё на камине стояла потрясающей красоты и живости деревянная статуэтка. Жаль, не удалось рассмотреть её как следует, потому что самого ушлого вида тип, сидевший за столом, поднял на вошедших замороченный взгляд от вороха каких-то таблиц и списков и, разумеется, тут же встал, завидев своего сеньора.        — Сир Генрих, вы очень вовремя, — с радостью, заметно смешанной с облегчением, сказал он.        — Что опять? — подозрительно и даже тоскливо, пожалуй, спросил сир Генрих. Кажется, радость ушлого молодца ничего хорошего ему не обещала.        — На Последний Колос сколько и чего выделяете?        — А с матушкой ты об этом не говорил? — Барон сделал безнадёжную попытку отбиться от лишней головной боли, но понятно, не преуспел.        — Её милость пребывают в расстроенных чувствах из-за свадьбы сиры Елизаветы, — в голосе молодого пройдохи Линде ясно послышались саркастические нотки, но сир Генрих то ли их не замечал, то ли привык к нахальству своего… управителя, наверное. Хотя тот и показался ей слишком молодым для такого поста. Самому барону, впрочем, тоже вроде бы ещё и сорока не исполнилось. «Как-то рано здешние сеньоры получают титулы в наследство, — подумала Линда. — Хотя… граница же». — Она заранее в ужасе от грядущих расходов и про остальные праздники даже слышать не желает. А сира Амелия, — прибавил управитель, явно опережая следующий вопрос, — без сиры Аделаиды ничего решать не хочет.        — А отец считает, что это уже не его дело, — вздохнул сир Генрих. — Ладно, давай посмотрим. Только сначала напиши разрешение на работу вот этой сударыне.       Гаррет с готовностью развязал тесёмки своей папки, а управитель, сев обратно за стол, взял чистый лист и гномье наливное перо.        — На какой срок? — спросил он, требовательно протянув руку за документами.       Линда с Гарретом переглянулись.        — Месяц, — не очень уверенно сказала она. Будут у неё заказы или нет, но Гаррету в любом случае придётся возвращаться на службу, а позволит ли он ей остаться здесь одной… Кажется, вряд ли.        — Всего? — удивился управитель. На нём, кстати, рубашка и колет сидели заметно лучше, чем на его господине, и сшиты были из ткани подороже (старинный Указ до сих пор запрещал третьему сословию бархат, но при этом не запрещал сукно втрое дороже иного бархата — чем простолюдины вроде самой Линды и вот этого жука вовсю пользовались). Причём шила не жена и не служанка, в отличие от одежды самого барона. — Давайте напишем «с возможностью продления» хотя бы. Что вы за месяц успеете? — Он пробежал глазами храмовое свидетельство о браке Гаррета Сторка, холостяка, и Линды Рденрант, девицы, потом взялся за гильдейский пергамент и тут же потребовал: — Цеховой знак, будьте добры.       Сир Генрих хмыкнул над такой дотошностью, но Линда, одобрительно кивнув, сняла с шеи цепочку с жетоном Швейной гильдии. То, что баронский управитель придирчиво сверил личный номер, выбитый на жетоне, с указанным в свидетельстве о присвоении ей звания подмастерья, её вовсе не обидело. Наоборот, она вспомнила рассказы госпожи Фламмарии о том, что ещё века полтора-два назад цеховые знаки привязывались к своим владельцам кровью, поэтому что красть их, что подделывать никто не пытался: какой в этом смысл, если тебя изобличат по двум-трём каплям крови? Но потом кровную магию запретили, и теперь, ворчала госпожа Фламмария, любой шарлатан может притворяться кем угодно, хоть лекарем, хоть пекарем, пока не нарвётся на кого-то знающего.       Сир Генрих тем временем взял один из списков и, кривясь, как от зубной боли, взялся его изучать. Когда управитель пододвинул ему заполненный лист, он, не читая, подмахнул его и оставил оттиск своего перстня. Линде захотелось придержать челюсть рукой от такого способа ведения немаленького же наверняка хозяйства, но она передала оба свидетельства Гаррету, а сама, дотошно высматривая какие-нибудь ловушки в тексте, прочла разрешение. Никаких ловушек, правда, не нашла, ну или они были так хитро расставлены, что читать следовало с опытным стряпчим. На всякий случай Линда прочитала главный, видимо, здешний её документ ещё раз, но только заново убедилась, что это просто дозволение работать на землях баронов Волчьей Пущи за десятую часть чистой прибыли.        — Благодарю вас, сир, — неуверенно проговорила она.       — Да-да, — рассеянно отозвался тот. — Надумаете обосноваться всерьёз, патент дам бесплатно.       Сдержать фырканье над этим «обосноваться всерьёз» Линде не удалось, но она как раз надевала цеховой знак обратно на шею, так что — она очень на это надеялась — оно, наверное, сошло за напряжённое сопение, потому что цепочка, разумеется, тут же перепуталась с тесёмками мантильи.        — Как-то это было слишком быстро и просто, — пробормотала Линда, пока они спускались по склону холма обратно в городок. — Я-то ждала, что начнут душу вынимать расспросами или потребуют сшить что-нибудь бесплатно, а тут «Выпиши ей разрешение» — и всё.        — Сиру Генриху точно было не до тебя, — возразил Гаррет, — а его жене или матери ты просто на глаза не попалась, скорее всего. Погоди, вот служанка передаст им твоё подношение, и они пошлют за тобой в трактир.        — Я всё равно не могу брать за работу дешевле, чем установлено гильдией, — с тяжким вздохом (объясните это кто-нибудь нищим благородным сеньорам!) отозвалась Линда, — а госпоже баронессе, кажется, гильдейские расценки не по карману. При этом разрешение уже у меня, так что даже пригрозить мне баронесса ничем не сумеет. А сир Генрих не похож на человека, который до сих пор слушается матушку, — натянуто усмехнувшись, прибавила она, — так что вряд ли бумажку со своей печатью отберёт.       Они неторопливо брели по каменистой дороге, а день, заметно укоротившийся за месяц с лишним после Высокого солнца, клонился к закату — облачному, с заметной желтизной в сизых тучах, обещавших дождь то ли назавтра, то ли уже ночью. Над городком плыли запахи готовящейся на ужин еды и кипящего варенья, и Линда подумала, что надо расспросить трактирщика про здешние цены на ягоды. Да в общем, и без расспросов ясно, что купить сахару побольше и заказать кому-нибудь варенья разных сортов — это точно выйдет куда дешевле, чем в Озёрном покупать хоть готовое варенье, хоть ягоды, доставленные на городской рынок из предместий (и какими они ещё будут, эти ягоды, если их сперва полдня везли по жаре, а потом ночку они постояли в лучшем случае в погребе, а то и просто где-нибудь во дворе под навесом). «Да, — решила она, утверждаясь в этой мысли, — даже если заплатить на почте за перевес, всё равно будет выгоднее привезти с собой отсюда три-четыре четвертных бочонка. Смородина там, малина, вишня, ежевика… что тут ещё растёт из ягод?»        — Вроде и небольшой городок, — проговорила Линда, глядя, как лучи пробившегося меж тучами солнца красиво золотят листву в садах, — и разрешение получили быстро, а пока туда-сюда ходили, считай, день уже закончился.        — Может быть, ты хоть сегодня не будет шить после ужина?        — Да пока вроде и нечего, — рассеянно отозвалась она, и Гаррет быстро искоса глянул на неё:        — Боишься, что зря приехали?        — Боюсь, — признала она. — Ну, то есть попутешествовала наконец-то, душеньку успокоила, но как бы оно слишком дорого не вышло, если заработать ничего не сумею. Вот, думаю хоть варенья привезти отсюда — наверняка же ягоды здесь дёшевы. Смотри, сколько вишни в садах.        — И яблок, — подтвердил он, с восторгом записного горожанина глядя на ветки, согнувшиеся под тяжестью зреющих плодов. — Тоже, наверное, недорого стоят.        — Ага, хоть вишни и яблок наедимся на год вперёд, — с нервным смешком согласилась Линда. — Всё не так будет обидно, если уедем через недельку ни с чем.        — Мне не будет обидно, — очень серьёзно сказал он и взял её за руку. — Без тебя я бы так и просидел остаток лета в своём департаменте за пыльными бумажками, а тут столько свежих впечатлений — никаких денег не жалко.        — А расскажи кому, что чуть не всё приданое спустил на поездку в медвежий угол…        — Зато есть что вспомнить.       Так они, болтая, дошли до трактира, где уже понемногу собирался народ, чтобы, как и в Озёрном, выпить и посплетничать. Приезжих проводили любопытными взглядами. Гаррет под ними ссутулился ещё больше, а Линда, наоборот, вздёрнула голову и развернула плечи, опять вспомнив про кирасу и алебарду. Впрочем, большинство местных мужичков на неё глазели вполне одобрительно, не смущаясь гвардейскими статями.        — Рденрант, ты?       Не дойдя до лестницы, ведущей наверх, в жилые комнаты, Линда обернулась на удивлённый оклик и с некоторым усилием опознала белобрысого и вообще бледного, как мучная моль, типа, который сидел за одним столом с музыкантом, по-прежнему прятавшимся под глухим капюшоном.        — Росс? — недоверчиво спросила она. — А болтали, что ты со старым Серпентом и его внучкой уехал на север куда-то, чуть ли не в Империю.        — Иероним уехал, — кивнул тот, — и Илона тоже. А я вот здесь остался с тестем. А вы какими судьбами?       Он указал на свободные места за его столом: кроме них с музыкантом, сидел там только какой-то, судя по одежде и манерам, мелкий лавочник, но он точно ничего не имел против новых людей. Гаррет, помешкав, сел напротив него, а следом и Линда пристроилась рядом с мужем. Он, кстати, как ей показалось, Росса так и не узнал, хотя в школе обычно как раз младшие знают старших, это старшим до мелочи дела нет. Росс вскинул руку, требовательно пощёлкал пальцами, подзывая подавальщицу, и Линда увидела на гладком белом пальце потемневшее от старости, тяжёлое и довольно неуклюжее кольцо с волчьей мордой на печатке. «Ого, — подумала она с насмешливым восхищением, — а Росс, я гляжу, нигде не пропадёт. Это чьё же он колечко отхватил, интересно? Вдовствующей баронессы? Так вроде сир Генрих что-то про отца говорил».        — Мне сира Вероника сказала, что госпожа Фиона, бандерша здешняя, хочет заново обшить своих девочек-мальчиков, — пояснила она, развязывая тесёмки мантильи, чтобы снять её и положить на колени: и душновато было во всё больше заполнявшемся зале, и просто не хотелось сидеть за обеденным столом в уличной одежде. — Вот мы с Гарретом и подумали, что попробуем съездить. Не заработаем, так хоть посмотрим, на что похоже графство за городскими стенами.        — Так ты теперь Сторк, не Рденрант? Поздравляю. — Он скользнул взглядом по их браслетам и чему-то мимолётно усмехнулся. Наверняка понял, кто за них платил, но смолчал.        — Рденрант-Сторк, — поправила она. — Сам знаешь, что за геморрой менять гильдейские документы.        — Что менять, что получать, — легко согласился Росс. К ним подошла служанка, и он потребовал кувшин наливки и что уже есть из готового на закуску. Гаррет выслушал его заказ с неодобрительным видом и сам заказал нормальный горячий ужин на двоих. Ему, кажется, вообще не понравилось, что у Линды даже здесь нашёлся знакомый мужского пола. Росс усмехнулся уже в открытую.        — Привыкай, Сторк, — сказал он. Служанка сразу принесла для новых постояльцев кружки и ложки, и Росс разлил остатки того, что плескалось в кувшине, на всех пятерых, не обращая внимания на попытки музыканта возразить. — Вокруг твоей жены всегда будут мужчины, и как минимум половина из них — практически голые. — С интересом слушающий его лавочник поперхнулся наливкой и уставился на Линду с видом «А вроде такая приличная баба!» — Госпожа Рденрант-Сторк — подмастерье Швейной гильдии, — объяснил ему Росс. — Белошвейка, если точнее. А как снимать мерки для белья что с мужчин, что с женщин? Только раздеть их. — Он взял свою кружку, его заметно повело, и Линда наконец поняла, что он порядком пьян. Просто в пьяном виде он, похоже, не буянил, не горланил песни и не веселился без меры, а становился занудно-болтлив. — Только чувства к заказчикам они обычно испытывают примерно те же, что столяры к доскам и брускам, из которых надо изготовить стулья и комоды. Любви и вожделения примерно столько же, верно, Рденрант? А, прости, я вас не познакомил! Это Томас Каас-младший, сын владельца лавки с тканями и швейными принадлежностями.        — Очень приятно, сударь, — сказала Линда, с новым интересом глядя на лавочника. — Надо бы нам заглянуть к вам завтра с утра, что ли, а то после обеда здешний хозяин обещал нам подводу, чтобы отвезти нас со всеми вещами в Ведьмину Плотину.        — Я вас могу взять с собой, — предложил Росс. — У меня, правда фура грузовая, зато гномья, на пружинных рессорах. Не все кишки вытрясет по дороге, а только половину.        — Уже неплохо, — буркнул Гаррет. — Что только половину, я хочу сказать.       Росс коротко посмеялся.        — А вообще, хорошо, что ты приехала, — сказал он, обращаясь к Линде, хотя Гаррета заметно коробило и от обращения на ты, и просто от того, что обращается посторонний тип напрямую к его жене, не интересуясь мнением мужа на этот счёт. — У меня приёмный сын, у Каспара ученик — мы оба закажем тебе приличное бельё для мальчишек. Ещё у вязовской сеньоры консорт из Меллеров, так что он, вернувшись из Озёрного, наверняка тебя наймёт для супруги и детей. А вот с Фионой я на твоём месте как раз бы не связывался. Может, и существуют какие-то свои понятия о чести у воров и проституток, но Фиона баба наглая и жадная, деньги отдавать очень не любит и тянет до последнего, даже если прищемишь ей хвост. Я-то ей могу хотя бы своим волчьим колечком в морду ткнуть, а у тебя здесь никакой защиты нет.        — Я есть, — сумрачно заметил Гаррет, — судейский чиновник.        — Ну, — Росс сделал неопределённое движение ложкой, которой вроде бы начинал что-то ковырять в почти пустой уже миске, — Озёрный далеко… В общем, — он опять обратился к Линде, в упор не замечая недовольства её мужа, — сразу записывай заказ в книгу, да со всеми подробностями, с теми же рисунками, а готовое не отдавай, пока с тобой полностью не расплатятся. А лучше не связывайся с этой сукой вовсе. Говорю же, найдутся и без неё клиенты. А ещё лучше, — он перевёл взгляд на Гаррета и усмехнулся, отчего тот заранее нахмурился и подобрался, — проси покровительства у кого-нибудь из здешних сеньоров. Да не кипятись ты попусту, Сторк, — слегка пренебрежительно хмыкнув, сказал он. — В здешних краях покровительство вовсе не обязательно предполагает постель. Сира Катриона, хоть к женщинам и равнодушна в этом смысле, но охотно, думаю, наденет своё колечко на мастерицу, которая сошьёт ей бельишко по фигуре. Или пусть твоя жена Веронику попросит о защите и покровительстве, когда она приедет. — Линда отметила про себя, что чародейка у него просто Вероника, без «сиры». — С Зимой связываться в Волчьей Пуще дураков нет. Она тут кое-кого уже припугнула, и очень эффектно.        — Это когда колдовку-то из Ведьминой Плотины прокляла, что та руки себе в кровь исцарапала? — с жадным любопытством спросил Каас.        — И когда кухарку вязовскую к полу приморозила, — совсем уж гнусно ухмыльнулся Росс. Кажется, врали про сиру Зиму в Волчьей Пуще больше, чем правды говорили.       Гаррет, не любивший всех чародеев просто за то, что они чародеи, возмущённо засопел, но Каас, даже забыв про недопитую кружку, подался вперёд, чтобы послушать про подвиги Вероники Зимы. Да и Линде тоже было любопытно.        — А на самом деле? — спросила она, и Росс одобрительно кивнул вопросу.        — На самом деле, — сказал он, — обе эти дамы очень долго и очень настойчиво выводили её из себя. А вообще, ты уже подумала, где будешь работать? Я в твоём деле мало смыслю, но даже мне ясно, что на трактирном ночном столике полотно для рубашки не расстелешь, просто места не хватит.