Храбрая портняжка

      Гаррет немного поторопился со своими пророчествами, но в общем оказался прав: за Линдой и правда прислали гонца из замка. И может быть, здешние бароны привыкли к бойким и языкастым слугам, но вот к чему точно не привыкли, так это к отказам.        — Что значит нет? — поразилась баронесса, очень небогато одетая и всё равно величественная старуха. — Вы приехали сюда шить, вот и шейте. Будете хвастать потом, что одевали мою дочь к бракосочетанию, — прибавила она снисходительно.       Ну… тут она была права, конечно: одевать к свадьбе дочь двадцать восьмого барона Волчьей Пущи — это вам не фартуки для графских судомоек шить. Такое и на вывеске не грех указать. Вот только…        — Я белошвейка, сира, — почтительно, но твёрдо возразила Линда. — Корсет, панталоны, сорочка, ночная рубашка — это всё я сошью. Но шить платья я не могу.        — Не умеете? — этак фальшиво удивилась та. Её молодые родственницы, набившиеся в темноватую гостиную, негромко зажужжали, переглядываясь с неуверенным ехидством. — Стало быть, свои платья вы заказываете какой-то другой портнихе?        — Я не портниха, сира, — с нажимом повторила Линда. — Я шью бельё. На заказ во всяком случае. Да, для себя, для родни и близких подруг я могу сшить и платье, мне это даже проще, чем бельё. Но какая уж из меня подруга вашей дочери? Гаррет, — обернулась она к мужу, — покажи, пожалуйста, её милости копию Устава нашей Гильдии. — Ну да, просила она перед отъездом у гильдейского секретаря сделать копию и Устава, не только прейскуранта с расценками. Вот как чувствовала, что понадобится. — За нарушение любого пункта, сира, — опять обратилась она к баронессе, которая щурясь и далеко отставив руку с зажатой в ней бумагой, взялась было читать, — я в лучшем случае заплачу совершенно разорительный штраф.        — А в худшем? — спросила сира Елизавета, та самая невеста, которую Линда должна была нарядить к бракосочетанию. Ну, по крайней мере баронесса считала, что именно должна.        — Вылетит из гильдии быстрее, чем успеет сказать: «Я больше не буду», — слишком уж понимающе усмехнулась девушка, одетая без вызывающей роскоши, но на опытный Линдин взгляд дороже, чем все остальные бароновы родственницы, вместе взятые. Видимо, это и была сира Лаванда, та самая дочка младшего баронского брата и Елены Ферр. — Госпожа Рденрант-Сторк, — обратилась она, единственная из этой компании, к Линде, поименовав её полностью, — а если сделать так? Я и мои кузены со дня на день поедем в Озёрный. Вы снимете мерки с Елизаветы, а я отдам этот листок своему портному («Не Ворту ли?» — подумалось Линде) и объясню, что мерки снимала подмастерье Швейной гильдии, поэтому они, безусловно, сняты правильно и максимально точны. Без примерок получится хуже, конечно, но всё-таки… — она слегка картинно развела руками. — А к свадьбе мы с матушкой привезём готовое платье. В подарок, — прибавила она, и сира Елизавета, радостно взвизгнув, схватила её в охапку. Да, с их разницей в росте и сложении, именно схватила в охапку, а не обняла. Линда представила, из чего может позволить себе заказать такой подарочек Елена Ферр, и подумала, что бедное платье пройдётся по всем кузинам-племянницам сиры Елизаветы, а может ещё и внучкам останется.        — Как скажете, — согласилась она. — А из чего шьём бельё?       Дамы и девицы переглянулись, но сира Лаванда приняла самый непроницаемый вид. Покупать ещё и атлас с кружевами в подарок кузине она точно не собиралась, как бы ни хмурилась баронесса.        — Госпожа подмастерье, — влез сир Алан, терпеливо скучавший у окошка всё это время, — купи́те сами у Каасов чего и сколько нужно и включи́те это в счёт. Векселя берёте? Отлично. Посчитайте, во что станет работа, и прибавьте стоимость материала, а я оплачу.        — За несколько дней, что остались до вашего отъезда, я не успею выполнить заказ, — возразила Линда.        — Что ж, — флегматично отозвался он, — заплачу вперёд.        — Наверное, — всё так же хмурясь, сказала баронесса, — будет всё-таки лучше, если ты оставишь вексель мне, Алан, чтобы я сама расплатилась, когда работа будет выполнена?       Линда подобралась, предчувствуя неуклюжие, но энергичные попытки придраться к качеству или к срокам выполнения работы, чтобы заплатить поменьше, но Волк и сам, надо думать, неплохо знал свою мать.        — Матушка, — он чуть усмехнулся, — у вашего управителя записаны не только имя и место проживания госпожи Рденрант-Сторк, но и её личный номер в реестре Швейной гильдии. Она не сбежит, не выполнив заказ, не беспокойтесь. Звание подмастерья слишком долго, дорого и сложно получать, чтобы загубить свою репутацию и карьеру такой дурацкой выходкой.       Баронесса поджала губы, но спорить, хвала Девяти, не стала. А сир Алан махнул рукой Гаррету:        — Идёмте, господин Сторк. Не будем мешать дамам обсуждать слишком интимные детали.       Гаррет оглянулся на Линду, и она кивнула. Понятно, что дочь барона не стала бы раздеваться в присутствии постороннего мужчины даже за ширмой — которой в замке вроде бы не водилось вообще. Так что записывала мерки сира Лаванда, и она же нарисовала на листочке с мерками для портного фигуру кузины. Очень неплохо нарисовала, надо сказать. Скупыми редкими линиями, но так, чтобы сразу стали ясны и особенности сложения, и тип лица.        — Простите, что лезу не в своё дело, — не утерпела Линда. — Вы в мастерской Блюма учились рисовать? — Она сама хотела одно время походить на курсы, хотя бы на краткие, в два-три месяца, и даже деньги на них нашла бы, но очень уж много времени отъело бы такое обучение. Времени, которое она могла потратить с куда большей пользой.        — Нет, — сира Лаванда покачала головой, рассеянно набрасывая модели корсетов для кузины. Сира Елизавета, её мать и невестки тянули шеи, дотошно разглядывая наброски. Сира Елизавета даже не оделась толком после снятия мерок — так и стояла в одной только юбке поверх сорочки. — Меня учила Летиция Хорн.        — Сама Хорн? — поразилась Линда. — Ничего себе!        — Подруга матери, — объяснила сира Лаванда, немного удивлённо посмотрев на неё. Удивилась, что белошвейка знает имя художницы, иллюстрирующей книги? Линде даже обидно стало: вроде бы по ней видно и слышно, что она по крайней мере храмовую школу закончила. — Ставила руку, заставляла рисовать бесконечные кубы, шары и вазы с яблоками, — продолжила меж тем сира Лаванда. — Но чтобы всерьёз учиться рисовать или писать красками, надо иметь либо талант, либо много свободного времени. У меня, к счастью ли, к сожалению ли, нет ни того, ни другого. Узоры для вышивок и фасоны платьев — вот мой потолок.        — Для девушки из хорошей семьи более, чем достаточно, — припечатала баронесса, но сира Лаванда только повела плечиком. Кажется, деревенская тётка не была для неё авторитетом.        — Вот, Лиза, смотри, — сказала она. — Не стоит, я думаю, всю долгую свадебную церемонию мучить тебя настоящим вечерним корсетом. Вполне сойдёт и повседневный, без жёстких планок и изуверской шнуровки. Будешь потом носить его под обычными платьями — приподнимет грудь, поможет держать осанку… да и теплее в нём, честно говоря. Госпожа Рденрант-Сторк, сделайте подкладку из байки, осенью в самый раз будет.        — Да я бы тоже в таком походила, — не дав Линде ответить, пробормотала сира Луиза, младшая невестка, и скосила глаза на свою грудь — подтянуть её повыше точно не мешало бы.        — В самый раз в таком заниматься хозяйственными делами, — ядовито отозвалась старшая (которой «дневной» корсет не помешал бы тем более, после рождения пятерых-то детей). Кажется, они с младшей не очень ладили. Наверное, потому, что сира Луиза подводила сурьмой брови и ресницы, а сира Амелия до такой ерунды не снисходила. Ну, так Линде показалось.        — Это повседневная модель, сестрица, — терпеливо повторила сира Лаванда. — Не для балов и приёмов. В поле или в саду даже в таком корсете, понятно, работать неудобно, но шить, вязать, чистить ягоды и фрукты на варенье — почему нет?       Линда подумала, что могла бы сшить для всех местных дам короткие, едва до талии, полукорсеты, которые не помешают даже своими ручками собирать с грядок последнюю садовую землянику. Но вначале, разумеется, следовало выполнить заказ к свадьбе.        — Я спрошу у Кристиана, могу ли и я сшить такой же, — меж тем заявила сира Луиза и с вызовом уставилась на свекровь. Та не обманула её ожиданий и, поджав губы, заметила, что лишних денег у них нет, а Кристиан вряд ли позволит оплачивать прихоти своей жены другому мужчине, пусть даже родному брату. Кажется, назревала семейная ссора, и Линда забеспокоилась, как бы и её туда не затянуло, словно в водоворот.        — А что с сорочкой? — как ни в чём не бывало спросила сира Лаванда, будто и не заметила ни сверкающих глаз, ни поджатых губ. — Я бы не делала слишком длинную. В Захолмье дороги не лучше здешних, так что стоит ли пачкать кружевной подол голенищами высоких ботинок? Ты ведь будешь носить её и после свадьбы.       Она вопросительно посмотрела на кузину, но та усомнилась, прилично ли ей, дочери барона Георга, носить такую короткую сорочку — до середины икр? Она, простите, не ведьма-наёмница и даже не нахалка из Вязов, чтобы шокировать мужа и прислугу слишком смелым бельём. «Интересно, что за нахалка из Вязов? — подумала Линда, отмечая на листочке с мерками длину будущей сорочки. Совершенно пристойную длину. — Это ту сеньору, что взяла консортом бакалейщика, так за спиной честят?» Но спрашивать об этом баронскую дочку она, понятно, не стала. Потом как-нибудь расспросит кого попроще.       В общем, они определились с фасоном и длиной сорочки и панталон и решили, что корсет шнуровкой будет только подтягиваться по фигуре, а застёгиваться будет спереди на пуговки с навесными петлями (сира Лаванда гнусненько так ухмыльнулась, и кажется, Линда знала, о чём та подумала: такая застёжка вошла в моду после нескольких очень громких семейных сцен, когда заботливые мужья, лично шнуровавшие супруг поутру, вечером обнаруживали, что шнурки завязаны совсем не так, как это делали они).        — Мне купить ткани по своему вкусу или вы, сира, пойдёте со мной и сами выберете? — спросила Линда.       Сира Елизавета задумалась было, но тут влезла её матушка, объявившая, что она сама пойдёт к Каасу и проследит, чтобы этот мошенник не подсунул её дочери какой-нибудь хлам, да при этом ещё содрал с неё вдвое больше денег, чем его тряпки стоят на самом деле. Линда подавила тяжкий вздох и, аккуратно подбирая слова, сообщила её милости, что в таком случае она не смеет навязывать своё присутствие людям, лучше неё разбирающимся в тканях и фурнитуре. Кажется, сарказм всё-таки прорвался в её голосе, несмотря на все предосторожности. Баронесса, правда, в своём высокомерии попросту его не заметила, но вот сира Лаванда заговорщицки подмигнула Линде, а сира Луиза, что-то быстро сунула ей в руку и шепнула: «Полностью полагаюсь на вас, милочка. Потом поговорим».       «Что-то» оказалось кольцом. Очень старым, тяжёлого тёмного серебра, с едва различимыми узорами гравировки. За него неплохо заплатили бы и просто по весу, но какой-нибудь ценитель древностей отвалил бы вдвое-втрое больше именно за его возраст. Линда подумала, что казначей «дядюшки» Мориса наверняка подсказал бы ей, а ещё лучше её отцу, где найти такого знатока. А то и сам бы купил для своего фаворита, юного сеньора с совсем куцей родословной — для женщины оно, что ни говори, выглядело грубоватым. Ну, для нормальной женщины, понятно. Не с такими статями, как у Линды.       Она покрутила колечко так и сяк и с тяжким вздохом зажала его в кулаке. Да уж, на какие только глупости не идут люди в отчаянном желании обзавестись дорогой и красивой вещью. Ведь наверняка пограничная сеньора собиралась соврать мужу, что кольцо то ли закатилось куда-то, то ли соскользнуло с руки во время купания или чего-то в этом роде. И как она будет объяснять сиру Кристиану, откуда у неё взялись деньги на корсет? Что копила много лет по медяку-другому, ставя заплатки на чулки и выкраивая носовые платки из старых простыней?       Нет уж, влипать в истории с чужими украшениями Линда не собиралась. Так что она отправилась искать своего мужа, а искать его она вознамерилась в кабинете барона. Или наследника баронства? В общем, у сира Генриха. Там, Гаррет к её удивлению, и нашёлся — спорящим о чём-то с Саккаром, тем самым управителем, одетым лучше баронских сыновей. Они наперебой тыкали карандашами в трёхдюймовой толщины страшилище с пожелтевшими и порядком обтрёпанными страницами и сыпали словечками вроде «презумпция» и номерами каких-то пунктов каких-то параграфов. Самого сира Генриха в кабинете не было, поэтому Линда, почти зажимая уши, сбежала от спорщиков, легко поверив обещанию мужа вернуться в трактир, как только освободится.       А сир Генрих обнаружился в библиотеке (наверное, тоже сбежал от своего управителя и городского судейского чиновника). Да, была, оказывается, в бедном и неустроенном замке комната аж с двумя длинными шкафами, набитыми книгами, и с двумя особенно роскошными на фоне прочей обстановки люстрами, у которых бронзовые веточки были усажены стеклянными шарами как еловые лапы — шишками. Стеклянные шары мягко, но ярко сияли, заливая тёплым сливочным светом книги в шкафах и письменный стол, только сир Генрих не читал. Он пристроился бочком на подоконнике, хотя и стулья возле стола, и кресла возле камина пустовали, а его братец Волк сидел на столе, рассеянно вертя в руке гранёный изнутри хрустальный шар. Линда подивилась, откуда и зачем в баронском замке взялась красивая, но совершенно бесполезная для не магов безделушка, однако заговорила о деле, разумеется.        — Вот, сир, — сказала она, передавая сиру Генриху кольцо. — Простите, если помешала, но я должна вернуть вам эту вещь.        — Кольцо Луизы? — удивился он. — Откуда оно у вас?        — Сняла, наверное, чтобы не мешало, — усмехнулся Волк, — а потом забыла, заболтавшись. Шутка ли — такое событие! За обсуждением, какую сшить рубашку для брачной ночи, недолго и о по-настоящему важных вещах забыть, не то что о каком-то колечке.       Он вроде бы шутил, но на Линду глянул пристально и тяжело, и она вздохнула: придётся врать. Вот только свяжись с важными господами! Непонятно, правда, с чего братец-наёмник взялся выгораживать свою невестку. Не хочет лишних свар в семье?        — Она собиралась попросить у своего супруга разрешения сшить такой же корсет, как у сиры Елизаветы, — ни словечком не упомянув о кольце, ответила Линда. — Ваша матушка, правда, сказала ей, что вряд ли вы можете позволить себе такие расходы. Но я могу сшить что-нибудь в счёт десятины, сир.        — Три корсета, — с той же усмешечкой ответил за замешкавшегося старшего брата Волк. — Даже простые дневные — это вещи повышенной сложности, ведь так, госпожа подмастерье? И стоит их изготовление соответственно.        — Ты, смотрю, неплохо в этом разбираешься? — поддел его сир Генрих.        — Так я же сам оплачиваю счета моей фаворитки. И всегда проверяю, за что я плачу, — серьёзно пояснил тот.       Линде очень хотелось напомнить ему, как он подкатывал к ней с штопкой рубашки, но разговор шёл слишком серьёзный, чтобы вставлять в него ехидные замечания.        — Ваша супруга не одобряет повседневных корсетов, сир Генрих, — сказала она. — И матушка, кажется, тоже. Так что вещь повышенной сложности будет только одна. А прочее бельё гораздо проще и в кройке, и в шитье. Я не навязываюсь, сир, — прибавила Линда, потому что он нахмурился, хоть и не рассерженно, а скорее в задумчивости. — Но если дело только в деньгах, то я готова немного потерять в них ради возможности назвать вашу семью в числе моих заказчиков.        — Сколько вообще вы надеялись заработать здесь? — спросил он.        — Мы с мужем больше хотели просто побывать хоть где-нибудь кроме Озёрного, сир, — призналась Линда. — Заработать я, в сущности, вообще не надеялась. Оправдать поездку в оба конца, привезти подарки родным — уже бы неплохо.        — По меркам даже Озёрного, — влез в разговор сир Алан, — здесь просто смешные цены на меха. Особенно на волчьи, заячьи, беличьи шкурки. Накупите сколько денег хватит или сразу закажите себе и супругу по зимнему плащу.       Сир Генрих кивнул, подтверждая его слова.        — У сиры Катрионы в Вязах есть очень хороший скорняк, — сказал он. — Даже овчину как-то стрижёт и выделывает так, что она и на овчину становится непохожей, мягкая, лёгкая, да ещё крашеная. — Линда тут же подумала об отце с его больной спиной. Или с больной спиной лучше волчья безрукавка, а не из стриженой овчины? — А ещё в тех же Вязах есть бабка с мерзким характером, зато с целым стадом пуховых коз. Ваша матушка носит пуховые платки? Или для женщин вашего круга это слишком по-деревенски?       Он откровенно усмехнулся, но Линда уклончиво отозвалась:        — Платки бывают очень разные, сир.        — Палантины и шали с ажурными узорами, например, — хмыкнул сир Алан. Ну понятно, он-то в женской одежде разбирался получше иных женщин, раз уж лез в гильдейские прейскуранты, чтобы знать, за что он платит.        — Помню, приезжала к нам злая и страшная ведьма Голд с дочкой, — в тон ему отозвался сир Генрих. — Этот её шарфик весь из дырочек года два или три потом вспоминали, дескать, что проку от такого?        — Красиво, — возразила Линда. — И вполне годится, чтобы накинуть на плечи летним вечером, когда слишком прохладно для муслина и ситца, но недостаточно — для сукна. А ещё слишком холодной или ветреной зимой можно повязать тонкую шаль под шапочку, чтобы не поддувало в уши.        — Красиво, — задумчиво повторил за нею сир Генрих, словно никогда у него и мыслей не заводилось о том, что одежда может быть красивой. — Ладно, поговорю с нашими дамами. Может быть, в самом деле стоит заказать для них по какой-нибудь тряпочке. — И прибавил, приятно удивив Линду: — Уж такую-то малость они точно заслужили.