Змеёныш

Дорогу до выхода из комплекса Орочимару запомнил плохо. Проблема с возмущающейся энергией в его каналах и не думала решаться. Для человека, большую часть жизни которого занимало так или иначе оперирование чакрой, как внутри, так снаружи собственного тела, происходящие изменения были пугающими. Попытки хоть как-то успокоить взбесившуюся чакру, внезапно ставшую самостоятельной и, несколько агрессивной не увенчались успехом. Ученый не мог выкинуть из головы мысль, о странных, все усиливающихся нечеловеческих голосах, слышащихся на краю его сознания. Даже мысли, о только что произошедшем налете на его комплекс отступили куда-то на второй план. Как бы он не беспокоился об оборудовании и подопытных, пока еще остававшихся в комплексе, собственное состояние беспокоило его куда больше. Каждое колебание чакры в окружающем пространстве почти ножом проходилось по его нервам, настолько сильно усилились его чувства. Тем ужаснее было осознавать отсутствие такой знакомой и родной чакры Хэбимару. Странная боль скручивалась где-то под сердцем в тугой комок с острыми гранями, практически ощутимо царапающими внутренности. Едва он поднялся по лестнице от выхода, как всем своим существом ощутил чей-то взгляд, взгляд кого-то настолько могущественного и сильного, что все его тело инстинктивно передернуло плечами и поежилось, лишь от мимолетного взгляда некой сущности. Где-то на краю сознания слышался странный, мало идентифицируемый шелест, смешивающийся с потусторонним многоголосьем. Из густого подлеска, показался подросток в форме АНБУ с подготовленной техникой молнии в правой руке. На личность косвенно указывал, сверкающий красным шаринган в левой глазнице. Какаши - Джонин войны, но Колоссальные потери чакры в пространство говорили о том, что этот конкретный шиноби для него никакой опасности не несет, в отличие от того Нечто, которое он почувствовал ранее. Молодой АНБУ имел наглость напасть на него в таком состоянии, он что совсем свою жизнь не ценит? При такой-то потере чакры его надолго не хватит. Тело саннина действовало на рефлексах и увернулось, молниеносно атаковав в ответ. Керамическая маска на лице противника ученого разбилась от удара простого куная, наполненного чакрой, скольких сил требовало это действие, было сложно представить. Непокорная энергия отказывалась течь так как ей указывал хозяин. Где-то среди переплетения густых крон деревьев послышалось тихое змеиное шипенье, которому вторили голоса, уже далеко не шептавшие, а вполне себе в голос советующие, увидеть больше так сладко пахнущего страха на лице противника, ощутить его горчащий вкус у себя на языке. Что-то в глубине души Орочимару откликалось на эти голоса бешеной радостью и азартом. Он почти позволил этим голосам руководить своим поведением, но мигом опомнился, выведя из глубин сознание на передний план иррациональный гнев на Хирузена, на Коноху под его руководством, на все к чему это привело. Останавливая себя от незамедлительного убийства подростка ученый усиливал свою бдительность. Происходящее его настораживало, да что там сказать пугало, до нервной дрожи и холодного пота, стекающего вдоль позвоночника. Сверху, откуда раздавалось шипение плавно опустилась змея. Подозрительным в ней было все: начиная от нехарактерного для данного сезона окраса, заканчивая тем, что несмотря на то, что все его чувства были максимально обострены он не чувствовал ее в окружающем фоне. Страх мальчишки мешал сосредоточиться, голоса сводили с ума. - Ты тоже желаешь его с-смерти...- голос саннина неосознанно срывался на шипение... Шепот в голове усилился, прояснившееся было сознание ускользало. "Правильно убей, уничтожь всех, покусившихся на твое..." Ему казалось, что именно змея шипела эти слова в его голове, разжигая его источник чакры и заставляя буйствовать ее еще активнее. Саннину было сложно говорить связно, собственные мысли и рассуждения огнем жгли виски, собственная чакра не подчинялась. Но предупредить мальчишку стоило, он не хотел его смерти. - Мне нравится этот взгляд, но мне не нужна жалкая подделка...- следить за противником и подозрительной рептилией становилось все сложнее. Он был уверен, что его глаза в тот момент выражали противоположное, дикий жуткий нечеловеческий голод разрастался все больше и больше, а противник не облегчал задачи по его сдерживанию, фонтанируя в окружающее пространство просто тоннами страха. В этот момент сторонний наблюдатель мог замечать, как на мгновение взгляд ученого терял осознанность, чтобы в следующее мгновение снова проясниться. Разрываясь между попыткой удержать, тонущее в потусторонних голосах сознание, слежкой за противником и попыткой контролировать собственную чакру, он слишком поздно заметил, что змея совсем не на его противнике сфокусирована. В следующий миг она открыла пасть, в которой сверкнула активировавшаяся взрывная печать. Прогремевший взрыв на некоторое время оглушил Орочимару, а взорвавшаяся печать буквально вырвала кусок плоти с его правого бока, окинув его и мальчишку АНБУ друг от друга. "Ксо, неужели, чертов старик и это продумал?" - такие ловушки были очень в стиле Третьего. Любил старик устанавливать ловушки на уже пройденном и зачищенном пути, причем характерные такие, неприятные, способные удивить потенциального врага до смерти. Хирузена не волновали возможные жертвы ни среди АНБУ, ни среди противников. - Третий, ты все это подстроил?.. - прорывавшиеся эмоции ученому сдержать не удалось, мальчишка АНБУ аж дернулся от его выкрика. Острая боль разом вернула сознание в норму. Подстрекающие к действиям шепотки, к тому моменту превратившиеся в оглушительные крики, казалось отступить дальше, лишь чакра продолжила бушевать вокруг подавляя все живое в округе. Это был шанс, шанс уйти и избежать поимки, не причинив вреда довольно интересному созданию. И Орочимару воспользовался им на полную. При этом он спокойно, даже плавно двинулся навстречу парализованному мальчишке, поглощенному ужасом. Звук капель собственной крови и ощущение того, как ею пропитывалась одежда, пробуждали уже в самом Орочимару что-то животное, поэтому он не заметил, как проходя мимо застывшего статуей самому себе Какаши, его тело совсем незаметно покачнулось, а взбесившаяся чакра забрала часть такого сладкого, с терпкой ноткой страха. Чтобы в следующий момент голоса, точно получившие какой-то толчок с новой силой взорвались в голове саннина.

***

Он следовал одному из ранее предусмотренных маршрутов отхода, когда очередная волна чакры просто выбила его сознание в какое-то темное мрачное пространство, лишенное света и звуков. Но таковым оно являлось не долго. Вокруг вспыхнули тысячи глаз с вертикальными зрачками, а воздух пронзил звук трущихся друг о друга чешуек. В ответ на это чакра самого Орочимару взвилась факелом освещая множество длинных гибких змеиных тел, излучавших угрозу и готовых вот-вот напасть, но почему-то медлящих с этим. Саннин приготовился к длительному сражению, неожиданно легко беря под контроль потоки изливавшейся из его тела энергии. На какой-то неизмеримо небольшой миг они так из застыли: Орочимару, чьи ноги полностью были погружены в море из змеиных тел и бесконечное множество его чешуйчатых противников, а в следующий миг они единой, слитной волной накинулись на него. Их шипение было ему не понятно, хотя почти с самого заключения контракта у него не было проблем с тем, чтобы разговаривать с любым видом. Это будоражило кровь, заставляло извиваться под невероятными углами уворачиваясь от гибких и стремительных, точно стрелы рывков, тел, покрытых, блестящей, в свете его чакры, чешуей. Их черная кровь заливала его тело с ног до головы, под ногами росла кучка из убитых или не способных двигаться гадов, но они и не думали кончаться. С каждым мгновением, проведенном в смертельном танце, движения саннина становились все более и более смертоносными, а сам он все менее и менее походил на человека, но сам он этого не замечал, как не замечал того, что кровь, попавшая на его тело начала впитываться в него, чтобы пройдя полный круг в его системе кровообращения вернуться на кожу в виде блестящей железными отблесками чешуи. Сражение все продолжалось, но было понятно, что конец уже близок.

***

Среди толстых стволов деревьев, формировавших многовековой лес продвигалась фигура человека, оставляя за собой дорожку из капель темно-бордовой жидкости. Но человека ли? Левая рука этого человека зажимала рану на правом боку, но сквозь плотно сжатые пальцы просачивалась темная кровь. Человек, нет шиноби-отступник шел спотыкаясь. Длинные черные волосы закрывали половину лица, отбрасывая тень на глаза полностью лишенные искры разума. Вертикальный зрачок в них неестественно пульсировал, то сжимаясь в точку, то занимая собой почти всю ярко желтую, слегка светящуюся радужку. Он передвигался на инстинктах, его собственная чакра вела его вперед, к ближайшему скоплению меток, содержащих жизненную энергию, очень похожую на его собственную. На краю ощущений чувствовалось еще одно скопление, но оно не влекло странного человека. Он целенаправленно направлялся к поселению клана Ибури. Внезапно человек остановился, с его потрескавшихся губ сорвался едва слышный шепот-шипение: - Еще немного... Еще совсем чуть-чуть...- на миг в его глазах мелькнула некая осознанность, чтобы в следующее мгновение исчезнуть. Тем не менее кровь, текущая из раны на его боку остановилась, и скорость передвижения слегка увеличилась. Уже совсем рядом, совсем. Осталось совсем чуть-чуть до так необходимой энергии. И он сможет проснуться. Но пока еще рано.

***

Клан Ибури ждал прихода Орочимару-самы. Посланник из Конохи выразился весьма ясно и точно. Они ожидали своего благодетеля и почти полным составом вышли его встречать. Однако, то, чем они столкнулись не могло быть Орочимару. Это определенно был какой-то Екай. Стоило фигуре человека переступить полосу света, пробивавшуюся через кроны и попадающую в скромное пристанище остатков клана, как он поднял голову. И стоящие первыми члены клана увидели горящие золотом змеиные глаза полные голода и жажды, от фигуры Орочимару, стоящей в проходе повеяло жаждой смерти. В следующий миг большая часть жителей убежища лишилась жизни, в то время как другая не могла шевельнуться, скованная болью от печати, поставленной ученым. Екай продолжил свою охоту, упиваясь страданиями жертв, купаясь в крови. В глазах все так же отсутствовал, хоть какой-то намек на присутствие разума. Сейчас это был всего лишь дикий зверь, поглощённый инстинктами, что пугало жертв еще больше. Может быть именно это позволило, одной из жертв сбежать из ловушки. Пир продолжился.

***

В какой-то момент противники просто кончились. Орочимару еще некоторое время стоял в полной темноте, подсвеченной только светом его собственной энергии. Да, теперь он мог сказать абсолютно точно, что-то, чем он сейчас пользовался не было чакрой в полной мере этого слова. Убедившись, что ничего более атаковать его уже не будет, ученый позволил себе слегка расслабится и обдумать произошедшее. Убирая в подсумок кунай о ненароком зацепил металлической пуговицей кожу на запястье. И его удивил получившийся звук. Его руки теперь покрывала тончайшая чешуя, лицо, шея, он рассмотрел в отражении одного из кунаев также частично были покрыты чешуей, не как у Хэбимару, мелкой, почти незаметной, из которой состояла его кожа, а крупной, хорошо заметной глазу и отдававшей металлическим блеском. Больше в его внешности ничего не изменилось, разве, что уши стали чуть острее. Стоило азарту боя утихнуть в его крови, как чешуя исчезла с его кожи, не оставив и следа, появившись по желанию снова. Энергия, в которую преобразовалась чакра, слушалась безоговорочно. На глаза учёному попалась, одна из змей наиболее целая, в ее голове виднелось маленькое отверстие, проделанное очень точным попаданием метательной иглы. Взяв в руки тело рептилии, он очень удивился, когда оно превратилось в фиолетовый туман и впиталось в его тело. Следом вокруг него взвилось огромное облако этого тумана, которое одним потоком влилось в его тело. Перед глазами появилась маленькая яркая точка света, которая стремительно расширялась, пока его снова не выкинуло в собственное тело. От накативших ощущений саннин покачнулся. Рана на боку его не беспокоила, зато во рту ощущался металлический вкус крови. - Тьфу, отвратительно! - саннин выплюнул противную жидкость и огляделся. Ситуация была... Да хуже некуда она была. Хуже было бы только если бы он добровольно пришел в Коноху сдаваться на милость добрейшего дедушки Хирузена. Девчонка, кровь которой он только что выпил, вот-вот отправится к предкам. Два взмыленных подростка, угрожающих ему оружием: Какаши и один из его подопытных - да это даже не смешно. Что тут происходит? Орочимару не понимал. Его сиюминутным желанием было просто взять и уничтожить тут все ко всем Екаем и забыть как страшный сон. Но ему было жалко, что поставленный для вот этого мальчишки спектакль, а он узнал его, именно для этого подопытного ему пришлось разыгрывать не пойми кого. И он еще помнил во сколько дорогостоящего оборудования обошлось ему это представление. В его голове просчитывалось множество вариантов. И среди них наиболее предпочтительным оказался тот, в котором он сейчас просто разворачивается и уходит, туда, куда собирался уходить, если бы не визит Хирузена в лабораторию и последующие события. И уже в спокойной обстановке разбирается что с ним приключилось и какие это все возымело последствия. План разработан и принят к исполнению. Что ж,- тихо выдохнул про себя Орочимару - Что ж, продожим спектакль!!!