Змеёныш

Мир не был жестоким. Он был безразличным, как лезвие скальпеля.

У ворот приюта нас, отобранных в будущие шиноби, встречали. Несколько команд шиноби стояли чуть в стороне, занимаясь своими делами в ожидании, пока воспитатели приюта не выведут нас наружу. Каждому из ожидающих ниндзя достался ребенок. Меня забрал, немолодой уже мужчина в чуунинском жилете, с повязкой деревни на поясе и настолько неприметной внешностью, что взгляд, как будто соскальзывал с черт его лица, не давая рассмотреть его внимательнее.  Вся его команда была отражением, настолько обычные, насколько это было возможно. Если бы они сняли свои повязки, которые у всех остальных были закреплены на лбу, и спрятали оружие в печати или под одежду, то затеряться среди гражданских им не помешало бы абсолютно ничего, на мой взгляд они были бы прекрасными разведчиками. Мое внимание всегда перескакивало на ярко фиолетовые волосы лидера команды и немного кривоватую походку. Но, вот если бы кто спросил меня как выглядел мой сопровождающий, единственное что я бы мог сказать - мужчина несколько за тридцать и так же описать его слегка приправленный горчинкой перечной мяты запах. Первым в моем сегодняшнем расписании оказался госпиталь, где меня уже узнавали, пусть и не так давно я находился в деревне, но еженедельные визиты сюда на осмотры позволили почти без проблем получить требуемое заключение, что не заняло много времени, и окрыленный надеждой я, в сопровождении чуунина направился в сторону самого важного здания Конохи. В самом бюрократическом аду, под названием резиденция главы деревни пришлось провести немало времени. Каждый, сидящий в кабинете, считал своим долгом придраться к той или иной формулировке своего коллеги из предыдущего. Только Шинигами знает, каких усилий стоило мне со спокойным и приветливым лицом, входить в очередной кабинет, в компании моего, ко всему равнодушного сопровождающего. Желание придушить очередного, даже не поднявшего на меня взгляд человека, было настолько сильно, что оно вылилось в направленный выброс чакры, взвихривший дорогую бумагу, стопками разложенную по столу, и слегка заставивший треснуть паркет под ногами, отбрасывая от того места, где я стоял мелкие щепки. Мой сопровождающий, казалось в миг сбросил, сквозившую во всей его фигуре лень и пофигизм, ухватившись правой рукой за моё плечо, настолько крепко сжимая пальцы, что мои кости почти трещали, а если учитывать то, насколько нежной и светлой была моя кожа, синяк останется точно, да и сходить он будет долго и болезненно. Спорить не буду, все сиюминутное желание придушить несчастного, сидящего напротив испарилось. А я зашипел от боли, вспоминая не самыми лучшими эпитетами родственников конкретного шиноби, чья рука продолжала сжимать мое плечо. С момента вспышки моей жажды крови все разговоры с работниками стали происходить как-то быстрее. Была у меня мысль, что это тоже какая то часть вступительных испытаний для Академии Шиноби, вот только смысл этого бумажного ада от меня ускользал в принципе. Что таким образом проверяли у будущих шиноби: выдержку, терпение, способность сохранять самообладание и контролировать свои порывы - было не ясно . Где-то, по моим субъективным ощущениям, часа за три мне удалось, наконец получить первую и самую большую выплату по сиротскому пособию, кипу талонов в несколько заведений общепита по деревне и направление в другой корпус для регистрации и заселения в общежитие для студентов Академии. К моему глубочайшему удивлению здесь все прошло всего минут за десять. Юноша сидящий за конторкой проверил документ удостоверяющий личность, справку из госпиталя. Проставил несколько печатей в своих бланках и выдал небольшой обрезок свитка с адресом общежития и именем коменданта. Спустя еще где-то около получаса я и мой отчего-то хмурый и излучающий всем своим видом недовольство сопровождающий стояли напротив деревянной двери с облупившейся зеленой краской. Сопровождающий молча указал рукой на дверь, давая понять, что дальше ожидает от меня определенных действий. Его плохое настроение, казалось, усиливалось с каждой минутой. Возможно, его раздражало то, сколько времени было потрачено на бюрократию, а может, он просто хотел поскорее отделаться от обузы и встретиться со своей командой. Я все таки понял, почему такая команда «неприметников» оказалась на таком пустяковом задании, как сопровождение нового студента академии шиноби. Дыхание, дыхание моего сопровождающего было неправильным немного скованным и с присвистом, я узнал его. На одной из тренировок, еще у Отца в лабораторном комплексе сломанное ребро прокололо мне лёгкое и дышал я какое-то время именно так, пока носил лечащие печати фуин. Я вздохнул и постучал в дверь. Спустя пару секунд из-за двери раздался неожиданно бодрый сиплый голос: —Открыто! Входите! Толкнув скрипучую дверь, я оказался в небольшой комнатке, заставленной стеллажами с папками. За столом, заваленным бумагами, сидел полный мужчина лет пятидесяти с кручеными седыми усами и очень живыми голубыми глазами. На нем был поношенный жилет, самый обычный, чем-то напоминающий жилетку, а не разгрузку, как у шиноби. Он окинул меня быстрым, оценивающим взглядом, затем перевел взгляд на моего сопровождающего в дверном проеме. — А, новенький! Что-то поздновато , всех уже расселили. Документы, — бодро протянул он руку. Я молча подал ему свиток с данными и ещё стопку бумаг, собранную в резиденции Хокаге. Комендант — на табличке, стоящей в самом углу на столе, и чудом балансирующей на самом краю значилось «Ёсиро Танака» — бегло просмотрел его, покивал, потом полез в ящик стола, открывшийся с металлическим звуком. — Комната 307. Третий этаж, в конце коридора слева. Ключ.—он положил его на стол передо мной.- Правила общежития висят на стенде в холле. Но вы их не читаете, так что вот еще на свитке. Уборка — по графику, посмотришь там же в холле, дежурство — по очереди. Завтрак и ужин в столовой на первом этаже, обед — в Академии. Вопросы? Его речь была отточена годами, быстрая,четкая. Я покачал головой. Добавить было нечего. Если честно я вообще думал, что мне просто выдадут ключ и выпнут заселяться. — Отлично. Заселяйся. С этого момента ты на балансе Академии. И постарайся не мусорить слишком сильно, мой тебе совет. — комендант улыбнулся в усы. Чуунин в дверях кивнул, сухо и без слов. Окинул меня взглядом с головы до ног. Он повернулся и ушел, его шаги мгновенно затихли в пустом коридоре. Вот они были слышны, а в следующий момент он перешёл на беззвучный шаг. Профессионал... — Не обращай внимания, — хрипло усмехнулся комендант, заметив, как я смотрю вслед. — Эти ребята из спецотделов вечно на нервах. Им бы только угрозы вынюхивать да тихо всех душить. А с бумажками и детьми — им смерть как неудобно. Ну, ступай. Осваивайся. Комната 307 оказалась небольшой, хотя комнатой это назвать было трудно, скорее маленькая квартирка, кухонька, с минимумом приборов. Одна тарелка, ложка, рисоварка, видавший виды холодильник у окна. Маленькая комнатка-спальня-кабинет кровать, шкаф, письменный стол у окна. Кровать была не застелена, голые пружины без матраса, подушки одеяла и прочего. Где всё это взять комендант меня не просвятил. Я бросил свой тощий вещмешок рядом с пустой кроватью и подошел к окну. Отсюда открывался вид на часть тренировочных площадок Академии и дальше — на улицы Конохи, утопающие в зелени. Где-то там был приют, госпиталь, резиденция Хокаге... и целое море безликих бюрократов. Плечо ныло. Я аккуратно оттянул накидку с широкими рукавами и посмотрел на уже проступивший синеватый отпечаток пальцев на бледной коже. «Прекрасные разведчики», — с горькой иронией подумал я. Один всплеск эмоций, и он среагировал мгновенно, с убийственной эффективностью. Урок, преподанный без единого слова.  Я сел на кровать, и внезапная волна усталости накрыла меня с головой. Весь этот день — от ворот приюта до этой комнаты — пронесся в голове калейдоскопом бессмысленных действий и проверок. Они все проверяли. Каждый шаг. Приют, госпиталь, бюрократический ад в резиденции, даже этот внезапно «добродушный» комендант со своими отточенными фразами. Смысл? Возможно, его и не было. Или он был настолько простым и жестоким, что я не хотел его признавать: система перемалывала тебя, а ты должен был либо сломаться, как бумага на том столе, либо научиться выдерживать давление. Я сидел на голых пружинах, ощущая как они противно скрипят подо мной. Мысли носились со скоростью боевого шиноби: где взять матрас, что делать с ужином, как найти столовую, что будет в Академии, до которой несколько недель...  Приходилось действовать. Я спустился в холл, где на самом видном месте висел обещанный стенд. Правила общежития были напечатаны мелким, убористым шрифтом. «Запрещено шуметь после 22:00...», «Уборка общих помещений по графику...», «Постельное белье и матрасы выдаются в подсобном помещении на цокольном этаже, ключ у дежурного...». Вот оно. Как бы я это читал, если бы был неграмотным как большинство детей из приюта, даже не представляю. Нужно было обращаться к дежурному. Дежурного, естественно, нигде не было видно. Поднявшись обратно на третий этаж, я услышал приглушенные голоса из-за дверей. Здесь царствовала жизнь.  Аккуратно проворачиваю ключ в замочной скважине и останавливаюсь на пороге, что-то меня смутило. Открываю дверь. Войдя, я замираю. Маленькая квартирка не была пустой, едва заметные изменения с тех пор, как я ушёл несколько минут назад. Очень тихо, так как меня научили ходить в подземном комплексе тяжелым и очень болезненным способом, прокрадываюсь в спальню, где слышу дыхание. На голых пружинах кровати сидел мальчик. На вид ему было лет семь-восемь, на два-три года старше меня, худой, с колючими темными волосами и внимательными, слишком взрослыми для его возраста глазами цвета темного меда. Он перебирал в руках три куная подбрасывая и ловя их. Я прячу в рукавах острые метательные иглы извлеченные из печатей на предплечье. Настороженно смотрю на вторженца. — А, вернулся, — сказал он без всякого приветствия, не поднимая на меня глаз. Его голос был тихим и ровным. — Думал, ты передумал и сбежал. Комендант сказал, что сосед появится. Я — Маттори. Третий год академии, - Он задирает голову, как будто бы гордясь тем, что он уже почти шиноби. Я молчал, оценивая ситуацию. Отец учил не доверять сразу. Особенно тем, кто проникает в твою комнату без спроса. Сильнее сжимаю иглы в руках, их железо привычно холодит кожу, почти успокаивает.  Он наконец посмотрел на меня. Его взгляд скользнул по моему лицу, затем опустился ниже, рассматривая мою фигуру, скрытые в широких рукавах руки. В его глазах что-то мелькнуло — понимание? — лицо осталось невозмутимым, но поза изменилась, неуловимо перестав быть такой расслабленной. — Дежурный сегодня — старый пьяница Йори, он спит в своей каморке. Белье и матрас тебе без него не дадут. Предлагаю взять пока мое запасное одеяло. Матрас себе стяни из комнаты 312. Там уже месяц никто не живёт, если брезгуешь взять моё одеяло, - он заметил то, как я на него смотрю.- Старик Йори и так не помнит, что где. Это была не просьба, не предложение помощи. Это была констатация факта и четкий план действий. Видимо, так здесь и выживали. —А если заметят? — спросил я. Маттори усмехнулся коротко и беззвучно. —Заметят — скажешь, что перепутал. Тебе пять лет. Ты еще маленький, глупый и из приюта. Твое алиби. — Он улыбнулся как-то по особенному, будто бы подначивая. — Или боишься? Я не боялся. Мне было просто все равно. Я одним быстрым движением рванулся вперёд, зажимая точку на шее визитера. Пусть он и пытается помочь, но верить никому нельзя. Натужно кряхтя вытаскиваю обмякшее тело в коридор. Сам виноват, вроде бы уже на третьем курсе академии, но все ещё лезет в квартиру к новоподселенному человеку. Будет ему уроком, жестоким, но действенным. Но информацию проверить следует.  Дежурного я и правда нашёл в каморке с уборочным инвентарем он свернулся в обнимку с бутылкой сакэ, среди тряпок, вёдер и швабр. По ярко выраженному аромату алкоголя можно было понять, что мне он не помощник. Стоило проверить и пустующую квартирку. Комната 312 действительно была пуста и заперта, но замок оказался простым. Я под руководством Кимимаро открывал и намного более сложные запирающие механизмы. Подать немного чакры в пальцы,осторожный толчок и щелчок.  Из комнаты-квартирки пахнуло застоявшимся воздухом,действительно пустует. Осторожно захожу внутрь, осматриваюсь,планировка,похожа на ту, что в моей. И...Да,матрас оказался на кровати,как и одеяло с подушкой, а в шкафу нашлось несколько серых, застиранных и пахнущих мылом комплектов белья. В несколько приёмов перетаскав постельные принадлежности в свою комнату, незадачливого соседа, поделившегося информацией в коридоре уже не было, застеливаю кровать, прогнав чакру по матрасу и подушке, убивая возможную живность. Я запер дверь, заклинив её так, чтобы даже если замок будет открыт, войти бесшумно не получится и укрывшись одеялом уставился в темноту.