Сокольническая кантата

КОНФЛИКТУЮЩАЯ ТЕМА

      Читать тяжеловесно       Нисходящая малая терция звонка отзвучала приятным меццо пиано и стихла, оставляя после себя послевкусие девяностых годов. Одно бесконечно долгое мгновение Дима и странный гость смотрели друг на друга не мигая, а потом оба обернулись на дверь: Дима – с надеждой утопающего, незнакомец с Бездной за спиной – со страхом.       – Не открывай! – энергично зашептал незнакомец, и в следующую секунду Диму попытались схватить за запястье.       – Иду! – крикнул Дима, вовремя успевая сообразить, что, если человек с той стороны двери услышит паникующее «Помогите!», он вряд ли решит остаться и помочь.       Отпихнув от себя незваного гостя, Дима, схватился за ручку старой двери, рывком перенёс вес на больную ногу и обратно на здоровую и лихорадочно вцепился в замок. На последнем обороте странный гость едва успел вбросить в паз собачку оставшейся с советских времён цепочки, и Дима, не успев среагировать, распахнул дверь на жалких десять сантиметров и почти нос к носу столкнулся с Сергеем Борисовичем Матвиенко.       Паника моментально отмерла и осела посеревшими хлопьями, как несбывшиеся ночные кошмары.       – Дмитрий Темурович, – доброжелательно произнёс полицейский.       Непрерывно исходящий от него уют уже заполнил подъезд и теперь ласково лился в квартиру. Дима почему-то был уверен, что даже соседи в своих квартирах сейчас почувствовали себя спокойнее и расслабились, поудобнее устраиваясь в креслах.       – А у нас тут вопросы возникли по вашей истории. Хорошо, что мы контакты ваши записали – вот, зашёл, чтобы уточнить кое-что ещё.       – Конечно, – радостно улыбнулся Дима, слыша, как его гость вместе с Бездной на цыпочках ускакал прятаться в комнату. – А чего ехали так далеко, позвонить же могли?       Сергей Борисович в поисках ответа метнулся взглядом вниз и в сторону, а потом снова овладел собой и посмотрел на Диму доброжелательно. Очень доброжелательно. Настолько, что его глаза вдруг стали похожи на блюдца, а губы растянулись в резиновой неудержимой улыбке. Видно было, что он едва слеплял друг с другом верхнюю и нижнюю, словно боясь и одновременно, до чёрных точек в глазах, желая показать, что там скрывается за этими губами.       Дима почувствовал, будто тело превратилось в один раздражённый сенсор, который сейчас изо всех сил пульсировал красным, предупреждая об опасности. Где-то далеко на периферии сознания маячила мысль о том, как хорошо, что дверь заперта на цепочку.       – Просто мне кажется, – нашёлся, наконец, Сергей Борисович, – что с глазу на глаз надёжнее.       В его голосе появилось металлическое эхо, как будто внутри он был пуст, как эмалированная кастрюля.       – Не надо со мной с глазу на глаз… – слова давались Диме с трудом: язык – да и мысли тоже – стали тяжёлыми и неповоротливыми, – разговаривать…       По деревянной двери с Диминой стороны тихо забарабанили как будто ногтями. Дима скосил взгляд с существа, выдававшего себя за полицейского, на паз для цепочки и происходящее на несколько секунд цепко завладело его сознанием: металлическая собачка отрастила острые, как у скорпиона, ножки, грациозно выставила их на дверь и заклацала вдоль желобка, вызволяя толстую жопку из паза. Цепочка, на которой она держалась, послушно обвисала всё ниже и ниже. Выбравшись на волю, бывшая собачка ненадолго замерла, словно задумавшись, что же дальше, а потом вдруг начала быстро менять облик: она превратилась сначала в толстую гусеницу с цепкими ножками, потом свернулась калачиком, а потом потеряла форму насекомого и бросилась на Димино запястье браслетом наручника, словно голодной пастью. Дима еле успел отдёрнуть руку: ещё немного, и он бы оказался прикованным к проёму собственной входной двери.       Воспользовавшись этим моментом, Сергей Борисович подтолкнул теперь уже совсем не запертую дверь, и Дима в ужасе отступил вглубь квартиры, наблюдая, как медленно растёт кусочек подъездного коридора, расширяясь из полоски до полноценного прямоугольника.       А потом Сергей Борисович прошмыгнул-шагнул внутрь пулей и совсем неторопливо, властно и воровато настоящим королём или корольком, тихо-тихо, как будто кто-то стучал ложкой по чугунным перилам подъезда.       В Димину голову тоже нагло пытались вломиться и подкрутить, как радио, на совершенно другие частоты. Его собственные мысли всё время куда-то смещали, в голове то серебрился белый шум, то вещал кто-то другой.       – Да вы не волнуйтесь, – гулко проворковал Сергей Борисович, видя, как Дима тщетно пытается нашарить трость.       И Дима перестал волноваться. Точнее, он волнов…, но не волновался. Но волн…, но не вол… Но волновался…       Но не волновался.       Ему велели не волноваться – и он не волновался.       – Ничего страшного не происходит, – на Диму глядели два огромных янтарных зрачка, похожие на глаза плюшевых игрушек. – Я просто посмотрю, что тут у вас. Всё ли правильно работает. Соблюдаете ли технику безопасности при пользовании электроприборами. Полицейские ведь всякие нужны.       Он мимо Димы прошёл по коридору в кухню. Возможно, часть пути он двигался по стене, но на самом деле не стоит верить всему, что говорят бабушки на скамейке. И Дима не верил. Он просто спокойно следовал за Сергеем Борисовичем по своей квартире. В конце концов, технику безопасности он соблюдал. У него даже ни разу ничего не загорелось. И на соседей вовремя жаловался… К тому же, абсолютно ничего странного не происходило.       Сергей Борисович остановился на пороге тесной кухни и задумчиво склонил голову. В дверцы кухонной тумбы звонко ударились кастрюли и, вырвавшись на волю, отлетели к противоположной стене. «Ну до чего красиво, – думал Дима, заворожённо глядя на то, как работает страж порядка, – вот если бы все полицейские так свою работу выполняли, уже бы давно все в мире перестали волноваться». Разумеется, перестали бы. Скоро обязательно перестанут.       – Так, здесь всё в порядке у вас, – одобрительно кивнул Сергей Борисович. – Пойдёмте, теперь ванную посмотрим.       – Пойдёмте, – согласился Дима.       И они отправились в ванную. Там Сергей Борисович управился уж слишком быстро: он просто взорвал баллончик с пеной для бритья и, поглядев, как брызги почти бесцветной жидкости равномерно оросили стены, потерял интерес к помещению. Диме даже стало обидно: уж в ванной-то у него и бритвы лежали, и фен – столько опасных предметов. Как-то здесь не постарался Сергей Борисович.       А дальше они, уже не сговариваясь, отправились в комнату. И остановившись на пороге, чтобы пропустить полицейского внутрь, Дима вдруг пришёл в себя.       Творилась-то чертовщина. Как он вообще впустил это чудовище в квартиру? Мужчина в униформе снова выглядел и вёл себя абсолютно нормально (за исключением того, что он шарился по Диминой квартире), и вещи в комнате вели себя, как обычно: не летали, не ломались. Но Диме было откровенно нехорошо. Несмотря на то, что картинка снова стала привычной глазу, то, что происходило буквально минуту назад, Дима очень хорошо помнил. Нет, это существо не было обычным полицейским, и в Димину квартиру оно пришло не просто так.       Оно искало. Искало того самого странного гостя и его Бездну, которые как раз сейчас прятались где-то в комнате. И Дима, почему-то, понимал, что, если существо их найдёт, то плохо придётся и им, и, главное, Диме. И им не поможет никто, потому что все соседи сейчас удобно устроились в своих креслах и не волнуются, потому что ничего страшного не происходит. И Диму пронзило страхом, как металлическим стержнем. И надо было что-то делать, как-то помешать этому существу, но ноги приросли к полу, руки не слушались, а в голове всё ещё раздавались отголоски очень убедительных мыслей о том, что не нужно мешать Сергею Борисовичу выполнять свою работу.       И Дима, замерев на пороге комнаты, в ужасе наблюдал за тем, как Сергей Борисович чинно заглянул под стол, потыкал шторы, а потом подошёл к старому шифоньеру.       Он там. Странный мужик с Бездной прячется в его шкафу, завесившись парой давно не ношеных брючных костюмов. И сейчас Сергей Борисович его найдёт. Отыщет-унюхает-раскопает. И, как почему-то Диме казалось, съест. Прямо с пола, по-животному. Торопливо жуя, давясь крупными кусками, забрызгивая кровью полицейскую рубашку. А потом, насытившись самым лакомым и оставив валяться на полу голову и конечности, как у креветки, примется за Диму. И от него невозможно будет защититься, потому что он нечто отличное от людей, можно будет только покорно умереть в лапах гигантского паукоподобного монстра.       Сергей Борисович пару мгновений постоял у шкафа не двигаясь, а потом резко распахнул дверцы.       Провёл ладонью по висящим на вешалках костюмам, заставляя их беспомощно заболтаться.       Ничего.       Дима глядел на происходящее, не смея поглубже вздохнуть. «Быть не может, – лихорадочно проносилось в мыслях. – Куда этот мужик делся-то?». Глянул на окно – естественно, оно было заперто: не станет же этот сумасшедший сигать с пятого этажа. Но куда он пропал? Диме всё померещилось, что ли? По логике, как будто бы да: как бы незнакомый мужик проник к нему в квартиру абсолютно без следов взлома? Опять же, Бездна у него за спиной – не то существо, которое каждый день где-нибудь встречаешь. Дима, собственно, впервые в жизни увидел живую Бездну. И как вообще он понял, глядя на полуоформленное чёрное пятно с языком, что это Бездна?       Но при этом Дима был абсолютно уверен, что видел их, слышал. С мужиком этим они даже касались друг друга, а ещё Дима помнил ощущение его тяжёлого дыхания на своём лице.       – Ну, всё в порядке у вас, – невозмутимо улыбнулся Сергей Борисович и направился к выходу как ни в чём не бывало.       У входной двери он ненадолго остановился, глядя на цепочку, расправил пару перекрючившихся звеньев и вышел в коридор.       – До свидания, Дмитрий Темурович, – сказал он и, не дожидаясь Диминого ответа, спокойно зашагал по своим делам.       Дима под гулкие удары сердца растерянно смотрел на пустую лестничную площадку, слушая звук удаляющихся шагов.

***

      Серёжа вышел на улицу и вдохнул воздух летнего вечера. Рука машинально потянулась за телефоном, номер Антона был первым в быстрых дозвонах.       – Ну чего, – довольно заявил он, – нашёлся наш трикстер.       Антон реагировал с повышенным интересом, выражая одновременно радость и переживания.       – Да точно там. Видел бы ты, как удивился наш Темурыч, когда я никого не нашёл. Считай, сам мне всё и рассказал. На этом адресе теперь будет кантоваться наша птичка.       В небе запоздалой стайкой носились воробьи, тополиную листву колыхал тёплый ветерок.       – Не парься, ему больше идти тупо некуда. На старом адресе мы его спалили, он туда не вернётся. Давай остальное при встрече. Ага.       Нажав на «отбой», Серёжа убрал телефон в карман и снова полной грудью вдохнул вечереющую Москву. Антон волновался – это было слышно по разговору. Переживал, что они упустят добычу, потому что его уже начинал мучить голод. Серёжа его понимал. В нём тоже потихоньку нарастало чувство пустоты: не физической, а психологической. Но Серёжа уже привык к чувству лёгкого голода и даже успел его полюбить. В таком состоянии лучше держался тонус и быстрее приходили в голову простые решения.       Металлический ключ на банке энергетика, подчиняясь Серёжиной воле, резко поднялся, с приятным шипением вдавливая внутрь округлую крышку и вызволяя полупрозрачный дымок. Серёжа с наслаждением сделал глоток пряного напитка и прикрыл глаза, чувствуя, как по телу разбегаются лёгкие пузырьки. Он нечасто баловал себя этим вкусом и особым ощущением горячей лёгкости, но сегодня работа была сделана хорошо, и этот глоток был заслужен. Прикрывая глаза, Серёжа жадно втянул аромат гуараны, нагло вырывавшийся из банки, а потом с сожалением, но без колебаний выбросил всё, что осталось, в ближайшую мусорку.

***

      Очнувшись, Дима захлопнул дверь и запер все замки. Ещё некоторое время он стоял, уперевшись ладонями в деревянную обивку, как будто это могло создать дополнительную защиту. На то, чтобы решиться уйти в комнату и присесть, ушло, по ощущениям, бесконечно много времени. Наконец, он на ватных ногах кое-как доковылял до старого диванчика в коричневую клетку и без сил почти упал на любимое и потому наиболее просиженное мес… – на чьи-то колени!       С нецензурным вскриком он подлетел в воздух. Следом за ним с диванчика соскочил и странный гость, державший в охапке Бездну.       – Фу-ух, ну и страшный же этот тип, – гость, по-видимому, решил, что уже можно делиться впечатлениями. – Я думал, поседею, пока тут сижу, смотрю на него.       Дима беспокойно глядел на явно не юного мужчину в огромном тинейджерском худи и кепке NY и пытался окончательно не отъехать. Его ведь ещё секунду назад не было, Дима не настолько невнимательный, чтобы сесть какому-то стрёмному мужику на колени.       – Так трудно мелькать без движения, ты бы знал! – гость тем временем продолжал жаловаться на свои трудности. – Я здесь сидел-сидел, смотрел на него – а он же совсем рядом ходил! Один раз почти на ногу мне наступил, а я ж пошевелиться не могу: он услышит. Ну, думаю, всё, конец мне. Ты-то тут, но я ж тебе не успел рассказать, в чём фишка, – получается, ты бы поди не помог…       Он продолжал нести отборную чушь, а Бездна у него на руках дышала на Диму, высунув язык. Когда гость пытался активнее жестикулировать занятыми руками, ему приходилось трясти корпусом, и Бездна кивала головой, как игрушечные собаки, которые ездят в машинах.       – …жесть, короче. Садись, сейчас рассказывать буду, – выдохнул, наконец, странный гость и в ожидании уставился на Диму.       Последовала долгая и очень глупая пауза, во время которой все трое: гость, Дима и Бездна, – смотрели друг на друга, изредка моргая. А потом, наконец, Дима нашёлся:       – Вон из моего дома, – тихо, но строго произнёс он.       Гость на секунду смутился, а потом безоружно пожал плечами:       – Так мне больше некуда идти, там же суть в чём…       – Убирайтесь отсюда оба, – повторил Дима.       – Так тот полицейский…       – Хватит! – Дима перешёл на крик.       Он схватил незнакомца за рукав худи у самого плеча так, что тот от неожиданности выронил Бездну, и, не обращая внимания на боль в колене, без лишних церемоний потащил его в коридор.       – Тот «полицейский» сюда припёрся из-за тебя, – снова негромко, но злобно бормотал Дима, отпирая оба замка и скидывая из своего крепления цепочку. – Больно мне надо слушать, что там у вас за фишки, – вытолкнул гостя на лестничную клетку. Бездна, к счастью, последовала за ним без посторонней помощи. – Выметайся отсюда и чудовище своё забирай!       Услышав «чудовище», Бездна оскорблённо сверкнула звёздами.       На лестничной клетке гость весь съёжился, как будто от холода, и подался было обратно в квартиру, но, наткнувшись на Димин ледяной взгляд, сник ещё больше.       – Идём, Рокси, – тихо позвал он Бездну и зашагал вниз по ступенькам.       Рокси взглянула на Диму с немым укором и, негромко ворча, засеменила за незнакомцем. Вскоре их шаги стихли в глубине подъезда.       Ещё через некоторое время где-то совсем внизу послышалось приглушённое хлопание входной двери.       Дима выдохнул и зажмурившись изо всех сил помотал головой. Всё, чёрт возьми! – снова начал расторопно закрывать замки, – он наконец-то один в своей – своей! – квартире! Цепочка не сразу попала в паз, и Дима, поелозив вокруг желобка, втолкнул её на место.       Нужно было умыться. Открыв дверь в ванную, он еле успел остановиться на пороге: на полу, в ванне, в раковине и в унитазе – везде валялись маленькие клочки бывшего баллончика с пеной для бритья. Дима смотрел на этот натюрморт в отчаянии: пылесос острые закорюки не всосёт. Стараясь опираться на здоровую ногу, он наклонился и подобрал кусочек металла, потом – ещё один… Злобно швырнул их в стену напротив. Бесполезно! Их слишком много, так всю ночь можно прособирать, а в результате только руки изрезать и ногами понаступать.       Дима раздражённо пошёл на кухню. Там на столе и на полу валялись кастрюли и сковородки. Он поднял всё это барахло, как попало закинул в тумбу и захлопнул дверцу. Внутри хаотично загрохотало, предупреждая хозяина о том, что в следующий раз, когда он полезет внутрь, с вероятностью пятьдесят на пятьдесят на него выпадет часть всей этой восхитительной утвари.       Дима опустился на табуретку, поставил локти на стол и беспомощно скрыл лицо в ладонях. Его заполнило угнетающее чувство уязвимости. Вот он сидит в своей квартире, заперевшись на все замки, и к нему всё равно зайдут те, кому понадобится зайти. Глупая иллюзия защищённости, на которую Дима вёлся всю жизнь, разбилась с дисгармоничным дребезжанием. Он, вроде бы, находился у себя дома, но это место словно перестало быть его домом, став такой же частью небезопасной территории, как подъезд или улица: вряд ли на тебя прямо сейчас кто-нибудь нападёт, но вероятность никогда не равна нулю.       Дима ушёл в комнату и сел на диван, притянув колени к груди. Напротив, жутковато приотворив одну дверцу, стоял тот самый шкаф, в котором совсем недавно странное существо пыталось найти того мужика (а пыталось ли? Диме теперь казалось, что, если бы существо захотело, оно бы точно нашло его гостя).       Почти стемнело. Свет включать не хотелось: казалось, это привлечёт в дом ещё больше странных существ, как костёр в лесу привлекает хищников. Но и постепенно обволакивающая темнота не приносила чувства покоя. Глаза начали дорисовывать размытые силуэты и улавливать фантомные шевеления в тёмных углах. Нужно было ложиться спать, но Дима не смог бы избавиться от ощущения, что в комнате кроме него кто-то есть.       Он встал и подошёл к окну. В свете фонарей на качеле сидел его гость и попинывал гальку носком кроссовка. Рядом с ним, положив голову на лапы, лежала Бездна.       Из груди вырвался вздох раздражения: Дима понимал, что нет никакой рациональной логики в его желании позвать незнакомого магического мужика к себе домой. Во-первых, никак это не поможет. Во-вторых, если уж тот полицейский притаился где-то поблизости, то присутствие дома хозяина Бездны сильно увеличит вероятность его повторного визита. И тем не менее, почему-то сейчас это казалось единственным вариантом почувствовать себя хоть немного в безопасности.       Дима хлопнул подъездной дверью и спрятал руки от ночной прохлады в карманы.       – Как тебя зовут? – угрюмо спросил он мужика на качеле.       Незнакомец всмотрелся в Димино лицо, пытаясь уловить его настроение:       – Арс.       Он протянул Диме руку, но, не дождавшись рукопожатия, смущённо постарался сделать вид, что и не предлагал.       – Ну вот что, Арс, – наконец, сказал Дима, – раз тебе некуда идти, ты можешь переночевать у меня.       Арс благодарно улыбнулся.       – Но только переночевать, – сразу уточнил Дима. – Помогать я тебе не буду, завтра вы двое, – он кивнул на Бездну, – уйдёте и оставите меня в покое.       – Идёт, – смиренно кивнул Арс.       – Во-вторых, – строго продолжил Дима, – на диване сплю я. Один, – непонятно, зачем, пояснил он на всякий случай. – Других спальных мест у меня нет.       Признаться честно, Дима и сам немного опешил от своей ультимативности. Вообще-то, он очень хотел, чтобы Арс остался у него на ночь, иначе он точно к утру поседеет. К счастью, Арс на его условия улыбнулся устало, но совершенно спокойно:       – А это вообще не проблема. Я и в Бездне могу поспать.       – М-м. В Рокси, да? – скептически поднял брови Дима. Новый прилив безумной информации заставил вернуться на оборонительные позиции.       – Ну, да, – просто кивнул Арс. – Там знаешь, сколько места…       Они зябко затопали к подъезду.       – Слышь, Арс, – занервничал вдруг Дима, прикладывая к домофону магнитный ключ, – а твоя Рокси меня не сожрёт, пока ты в ней спишь?       – Она такое не ест, – лениво ответил Арс, шагая за Димой в тускло освещённый коридор.       Спал Дима, учитывая обстоятельства, на удивление спокойно. Пару раз в полудрёме он слышал, как Бездна во сне тихо скулит и дёргает лапами. Сны не приходили: видимо, подсознание сжалилось над Димой и оставило его в полной темноте.       Проснулся он от непонятного, но более чем ощутимого чувства нависшего над ним вселенского зла. Открыв глаза, он увидел сантиметрах в десяти от себя резко осунувшееся лицо Арса. Его странного гостя била крупная дрожь.       – Чё ты на меня дышишь? – недовольно проворчал Дима, пытаясь отвернуться на другой бок, но был крепко схвачен за плечо.       – Я голоден!