Квартира 59
20 мая 2023 г., 18:06
ВРЕМЕННАЯ ГАРМОНИЯ
Читать светло, приветливо Дима проснулся от того, что глаза ему щекотало солнце. Прищурившись он оглядел комнату в поисках своего гостя. Арс сидел в кресле, прижав колени к груди и укутавшись в коричневый шерстяной плед. Со двора уже доносилось нежное фруллато певчих птиц. – А чего укрылся? Жарко, вроде, – ленивым и всё ещё хриплым после сна голосом прогудел Дима. Рокси, до этого момента дремавшая на коврике, открыла глаза и заинтересованно вздёрнула брови. Арс с ненормальным интересом читал учебник по физике за одиннадцатый класс. – Немно-кхм-кхм! – Закашлялся он, не отрываясь от учебника. – Немножко замёрз. Извини, я тут у тебя одеяло позаимствовал. И книгу. Очень интересная. – Так жара ведь, – удивился Дима и вдруг вспомнил, как Арс вчера отказывался стирать толстовку. – Ты в Бездне замёрз?! Арс, так и не удостоив Диму взглядом, отхлебнул из большой чашки кофе, который, как и договаривались, был сварен ещё с вечера: – Так, не сильно только. Это нормально. – М-м, – Дима проснулся ещё не до конца, зато в Диме сразу проснулся сарказм. – Ты типа, как взрослый человек, решил, что правильнее спать в холоде, чем через рот сказать, что в Бездне холодно. Арс рассеянно покивал, залипнув в книгу, как подросток – в планшет. – Очень взвешенный поступок, – продолжал язвить Дима. – У тебя только диван, – пробормотал Арс. Он явно был не рад, что его отрывали от невероятно увлекательной истории. – Щас, секунду. Мне чуть-чуть осталось. Дима задумчиво почесал щиколотку. Ну, да, Арсу-то в тот злополучный вечер грозила опасность и идти было некуда. Наверняка с его перспективы казалось, что торговаться за нормальное спальное место было рискованным мероприятием. Что лучше: куковать на улице совсем мёртвеньким или ночевать у незнакомого мужика, но в Бездне? – Ну, в общем, принимается, но я всё равно недоволен, – сообщил Дима. Эти слова впитались в тишину: Арс дочитывал что-то, видимо, очень интересное, и Дима, ещё раз протерев глаза после сна, внимательно рассмотрел своего гостя. Сегодня он выглядел совсем по-другому: из черт исчезла острота и тоже своего рода бездновость. Может, дело было в том самом тёмно-синем свитере, который теперь, торча из-под коричневого пледа, смотрелся так, будто Арс был членом семьи и большую часть времени проводил в этом кресле за книгами. А может, причиной были Димины очки, которые Арс зачем-то нацепил на нос и которые делали его похожим на учёного кота. А может, восприятие меняла исчезнувшая с Арсовых щёк похожая на колючки щетина. – Кстати, Дим, – Арс, наконец, оторвался от книги. – У тебя в ванной в шкафчике была бритва запасная. Я её позаимствовал, прости. Просто щетина уже сильно отросла. Дима на удивление спокойно отнёсся к этому факту. – Арс, а у тебя что, зрение плохое? – спросил он, пользуясь ухваченным кусочком внимания. Арс растерянно пожал плечами: – Нет. – А зачем тогда очки мои надел? Видеть на Арсе свои очки было одновременно странно и забавно – и второго, всё-таки, больше, потому что из потустороннего владельца Бездны Арс превращался в соседского собачника Арсень… Хм, как его, интересно, звали по батюшке? Ну, допустим, в Арсень Сергеича. Арс безоружно улыбнулся: – Да просто была очень интересная книга, – в доказательство он снова продемонстрировал Диме пресловутый учебник, всё ещё зажимая пальцем нужную страницу. – Где ты такую достал? – Племянник-оболтус, когда приезжал, забыл, – отмахнулся Дима. – А ты в курсе, что, если зрение в норме, читать можно и без очков? Арс с сомнением нахмурился: – Серьёзно? – Абсолютно, – авторитетно кивнул Дима, закидывая руки под голову. – Сними и проверь. Арс недоверчиво потянулся к оправе и приспустил очки на кончик носа. – Нет, – сказал он, едва глянув в книгу. – Ничего. – В смысле, «ничего»?– от удивления Дима присел на кровати. – Ну, здесь написано: «период полураспада ядра составляет…», – процитировал Арс и остановился, всем своим видом показывая, что дальнейшая демонстрация будет излишней. Дима непонимающе потёр глаза большим и указательным пальцами левой руки. Поскольку это никак не помогло постичь смысл проблемы, пришлось-таки встать, подойти к креслу и, щурясь, пытаться сфокусироваться на расплывающемся тексте. – Ну, – резюмировал он, – здесь именно это и написано. На всякий случай он даже забрал у Арса очки и проверил: – Период полураспада ядра составляет, – прочитал он с утвердительной интонацией, как будто это и было целое предложение. Арс покосился на Диму: – Погоди, – некоторое время он задумчиво его разглядывал. – То есть, ты мне пытаешься сказать, что ты в очках и без очков видишь то же самое? Теперь пришла Димина очередь задумчиво разглядывать Арса: – А ты – нет? – на всякий случай, этот вопрос был приправлен обычной дозой яда. – Я без очков вижу буквы, – растерянно ответил Арс. – А в очках? Арс пожал плечами с таким видом, будто Дима спрашивал очевидное: – Смотрю полураспад ядра, – и, не дождавшись никакой внятной реакции, на всякий случай с уважением добавил: – Очень замысловатый процесс.***
Фактически Арс уже позавтракал, но Дима уговорил его немного посидеть с ним на кухне. После визита подставного стража порядка, по ощущениям, прошло уже недели две, а на деле – меньше двух суток. Время тянулось неумолимо медленно, и оставаться в пустой квартире не хотелось. В результате Дима заключил сомнительного рода сделку со здравым смыслом, убедив себя, что он просто порасспрашивает Арса ещё немного про трикстеров, про измерения, про Сергея Борисовича, опять-таки (ужас первого впечатления постепенно сменялся интересом, кто же два дня назад шарился по квартире), а ввязываться в эту заварушку не будет. В конце концов, надо же как-то коротать время. Кто бы сомневался, что Арса не нужно будет спрашивать дважды. Спустя час Дима уже знал, что Сергей Борисович относится к виду металлических мимиков («Mimicus metallicum, так сказать»), которые состоят из сложного сплава различных металлов и могут принимать различные формы и обличия. Более взрослые особи также умеют контролировать металлические предметы в непосредственной близости от себя. Мимики питаются силами таких существ, как Арс. Когда из трикстера полностью выпивают силы, он перестаёт существовать. Исключением был Локи, «потому что он маэстро обмана»: он как-то сумел вывернуться в самый последний момент и, лишившись сил, дожил свой век в земном измерении, как обычный человек. – Ну, а ты, кстати, не думал так вывернуться? – спросил Дима и мысленно отвесил себе подзатыльник за то, что уже пытается помогать, что-то придумывать, хотя обещал себе не вовлекаться. С секунду Арс в тихом возмущении смотрел на холодные макароны в Диминой тарелке, но, когда к нему вернулся дар речи, он снова совершенно владел собой: – Ну, во-первых, это не так просто, – его голос был тихим, объяснения – мягкими. – А во-вторых, лишившись сил я, ну… Можно сказать, лишусь себя. «Тебя вся эта история не волнует», – на всякий случай напомнил себе Дима. Ну, лишится и лишится. Значит, такое решение Арсу не подходит. Замечательно, Дима сделал, что было в его силах, на этом его помощь, так сказать, всё. – То есть, вот, если у тебя будет выбор: совсем исчезнуть либо лишиться сил, ты такой всерьёз задумаешься, типа: «Хм-м… Не знаю, не знаю…», – съязвил он. Арс едва заметно устало улыбнулся: – Если будет такой выбор – конечно, я выберу остаться хоть в каком-то состоянии. Но это… Птицы тоже живут, если им крылья подрезать. Я никогда больше не перепрыгну ни в Пустоту, ни в другие места. Не увижу своих собратьев. Даже если на земле появится другой трикстер – я этого не почувствую… В свою очередь поймав неудовольствие с того, что Арс пытается вызвать сочувствие, Дима метнулся мыслями в другую сторону в поисках более нейтральной дорожки: – Ясненько. А пистолет тебе зачем был нужен? – А-а, – отозвался Арс с таким видом, что Дима сразу понял: это и есть ключевая часть всей истории. – Так это не мой пистолет-то… Ну это уже было совершенно возмутительно. – В смысле, не твой?! – рассердился Дима. – А кто мне тут два дня назад говорил: «Любишь чужие пистолеты изводить доставы»... Тьфу! Короче, ты понял. – Понял, – подтвердил Арс. – Дело было так… В следующие полчаса Дима узнал, что пистолет Арсу подкинули уже знакомые им обоим существа, выдававшие себя за сотрудников полиции, для того, чтобы иметь возможность совершенно законно Арса повязать. Сделали они это сразу после того, как засекли его пару дней назад с помощью светофора-иллюзии. – Мимики умеют искривлять пространство. Людям это не заметно, но существам вроде меня – заметно всегда. Увидев, как Арс стоит посреди тротуара и ждёт, пока по другую сторону дороги загорится несуществующий зелёный свет, его Шастун и Матвиенко, сидевшие в засаде, сразу поняли, что перед ними та самая жертва, которую они уже какое-то время выслеживали. А остальное было уже делом техники. По дороге в участок они отследили, где Арс поселился, и, пока его не было дома, оставили там «подарок». Когда Арс увидел пистолет, у него не осталось сомнений в том, что дела плохи. Он сразу попытался перепрыгнуть в Пустоту, но обнаружил, что лазейки – все до одной – заперты. Его преследователи явно хорошо подготовились к этой охоте. В результате Арсу пришлось идти ва-банк. Он понимал, что в ближайшее время его арестуют в любом случае: с пистолетом или без, повод найдётся. Поэтому, выбрасывая оружие на Чистых прудах, он превратил его в артефакт призыва помощника. Кто достанет пушку из пруда, тот и должен будет Арсу помочь (тут Дима снова почувствовал, как в нём заклокотало возмущение). Ну, а когда Дима коснулся артефакта, Арс уже знал, куда ему идти. До Диминого дома он добрался без приключений, только у подъезда пришлось немного покараулить, чтобы не было прохожих. А пройти через домофон и попасть к Диме в квартиру было секундным делом: Арс умел входить в закрытые помещения, не оставляя следов взлома, это было одной из его способностей. – Угу, – наконец, кивнул Дима. – «Мелькать», что бы это ни значило, прыгать по измерениям, просачиваться в чужие квартиры, смотреть книги… Какие у тебя ещё таланты? – Да в общем, это всё, – бесхитростно отозвался Арс. – Средний набор для трикстера: не много и не мало. У Одиссея и того меньше было – а вон, до сих пор живёт и здравствует. В районе мусорки послышалось чавканье. – Рокси! – голос Арса в считанные мгновения стал строгим и взволнованным. Он моментально метнулся к Бездне и, преодолевая сопротивление, разжал её пасть. – Что там у тебя за мусор был? Не помнишь? Дима задумчиво поглядел в потолок: – Яичная скорлупа, плёночки от сосисок… Арс, засунув руку по локоть, сосредоточенно шарил в Бездне. Он покивал Диме: мол, продолжай перечислять. – Э-э… – Дима невольно улыбался, наблюдая за их борьбой. – Кажется, пакет из-под макаронов. – Так, – Арс всем видом давал понять, что ждёт какого-то другого вида отходов. Дима пожал плечами: – Банка ещё из-под шпротов была… – Я так и знал! – раздражённо воскликнул Арс. – Вот зараза, а! – это он обращался уже к Рокси, которая возвела к потолку виноватые очи. – Знаешь, что тебе нельзя аллюминий, и всё равно жрёшь, глупая скотина! Слегка вспотев, он победоносно вынул из Рокси обслюнявленную консервную банку. Диме показалось, что местами она уже начала таять. Обдумать это необычное явление мешало своего рода любование утомившимся тяжёлой борьбой Арсом. Диме нравилось, когда хозяева заботились о здоровье безопасности своих питомцев. Что может быть более завораживающим, чем это? Человек, готовый бороться с питомцем за банку из-под шпротов, сразу понятно, что ответственный и эмпатичный. Впрочем, Арс был не человек... – Ладно, я сам виноват, – признался Арс, устало переводя дух. – Дим, у тебя случайно мелочи нет? – Да есть где-то, – Дима почесал затылок, задумчиво глядя на Рокси. В последний раз Дима выходил из дома как раз в тот день, когда выудил пистолет, – значит, в шортах точно должны были заваляться какие-то деньги. – Вот, – прихромав обратно на кухню, он протянул Арсу скромную горсть монет. Арс придирчиво всмотрелся в металлические кругляшки и начал сортировку. Первым делом из Диминой ладони исчезли все белые монетки. Затем Арс начал более скрупулёзно разглядывать десятирублёвые и копейки, отбраковывая выпущенные раньше 2009 года. – Латунь, понимаешь, с ней не очень совместима, – пробормотал он, вытирая о штанину одну из монет. – Потом по всей квартире будешь дырки собирать – это она так линяет. Дима следил за расторопными движениями Арса со смесью недоверия и веселья. Рокси тоже внимательно смотрела, как Арс туда-сюда перекладывает монетки: она часто дышала и дружелюбно поскуливала. – Она вот недавно на той квартире моей с голодухи отъела кусок радиатора. Хорошо, хоть летом! А это представь, сколько латуни. Потом неделю пришлось в сыр её заворачивать – пусть уж лучше там дырки будут. А то сам понимаешь, если бы хозяин квартиры обнаружил дыру в ковре или, чего хуже, в стене, он спасибо бы не сказал. Дима не выдержал и хохотнул. – Ну! Рокси! – позвал Арс и посвистел. Рокси радостно тявкнула и завиляла хвостом. – Лови! – монетки, кувыркаясь в воздухе, полетели в чёрную пасть. – Вот так, моя девочка. Арс дружелюбно потрепал Рокси между ушами. Оба они выглядели довольными. – Погоди-ка, – язвительно прищурился Дима, – то есть, у тебя есть Бездна, которая ест металл, и ты не знаешь, как тебе справиться с металлическими мимиками? Это ты считаешь меня настолько недогадливым или ты сам настолько недогадливый? Он, всё же, как мог, завуалировал очень просящееся слово «тупой». – Я ждал этого вопроса, – кивнул Арс. – Так, – невольно улыбнулся Дима, выжидательно складывая руки на груди. – Ну, во-первых, как ты видел, съесть она может абсолютно любой металл, потому что это вечно голодное животное. Другое дело, что далеко не любой металл ей подходит. А в мимиках знаешь, сколько всего намешано – мама не горюй. – Ну, допустим, принимается, – ответил Дима, не меняя положения, – но вот опять-таки что-то я сомневаюсь, что, выбирая между «исчезнуть» или «купить побольше сыра», ты такой: «Пу-пу-пу-у-у… Даже не знаю». На этот подкол Арс попробовал выдавить некое подобие улыбки, но вышло неправдоподобно. – Во-вторых, ты видел обычную бездну? – спросил он. – Это просто большая дыра и всё. А Рокси – живая. Обычная бездна мимикам ничего сделать не может: они с лёгкостью выберутся оттуда. Но и мимики ей тоже не могут навредить. А Рокси перед ними уязвима. Она бы могла, конечно – и поверь, хотела бы! – их сожрать, например, пока они спят. Но мимикам сон не нужен. Их вообще достаточно сложно застать врасплох. Попробуй подойди – моментально вместо руки длинное острие, и ты перерублен пополам. Я даже ради собственной шкуры Рокси жертвовать не могу. Словно понимая слова Арса, Рокси положила морду ему на колени. – Ну, а жертвовать незнакомым мужиком, стало быть, можешь, – уязвлённо продолжил его мысль Дима. И, прежде, чем Арс успел сказать что-нибудь в своё оправдание, спросил в лоб: – Серьёзно, Арс. Вот я даже проникся всей этой твоей историей. И о Рокси ты стараешься заботиться – в моём понимании это делает тебя чело… Ну, существом неплохим. Но чего ты от меня ждёшь? Какой помощи? Я же просто человек. Да будь я хоть чемпионом мира по рукопашному бою, что мне противопоставить двум металлическим чудовищам, которые в любую секунду могут перерубить меня пополам? И на кухне повисла тишина. Дима смотрел на Арса с беспомощностью, переходящей в отчаяние, а во взгляде Арса наоборот читались нотки благодарности и тепла. – Просто тебя – достаточно, – ответил Арс наконец. – Э-э… что? – отчего-то смутился Дима. А Арс, вместо объяснения повторил: – Тебя, Дим, твоих знаний и способностей уже достаточно. И всё снова стихло. Дима остановившимся взглядом смотрел куда-то в тарелку из-под макаронов и впитывал это мгновение. Какая странная штука жизнь. Диме всегда хотелось (больше, конечно, неосознанно, но всё-таки), чтобы ему сказали что-то такое. Не указали, где он налажал, не подстебали за то, что не получилось, не сказали, что у Пети Иванова всё тоже самое, только он ещё на баскетбол ходит, или что Моцарт в его годы уже шедевры писал. Чтобы не испытывать необходимости всё время что-то доказывать, всё время самому подстёбывать, чтобы никто не заметил настоящих чувств. Нет, он не то чтобы всю жизнь ждал этих слов, но вот сейчас Арс их сказал – и Дима чувствовал себя так благодарно и хорошо, как, может быть, ещё никогда не чувствовал. И в этой фразе было столько принятия, и произнёс её Арс так естественно, как будто не было в ней ничего сложного – хотя, очевидно, было, раз никто прежде Диме такого не говорил. И какая же странная штука жизнь: никогда Дима не мог себе представить, что эти важные слова ему скажут однажды не родители, не мудрый наставник и даже не преданный поклонник его медицинских талантов. Эту фразу сегодня, четырнадцатого июня, произнёс у него на кухне мужик, называвший себя трикстером и скормивший ручной Бездне Димину мелочь. Мужик, которого Дима и не встретил бы, если бы не полез вылавливать из пруда ключи. И он смотрел на Арса и чувствовал, что теперь они связаны какой-то совершенно не магической, но оттого не менее крепкой связью. Дима помотал головой, чтобы сбросить это странное наваждение, но наваждение не сбрасывалось. – Что ты имеешь в виду? – спросил он у Арса. Арс погладил Рокси по морде: – Так работает призыв помощника: в момент, когда ты доставал пистолет из пруда, у тебя уже было всё, что нужно, чтобы мне помочь. И это звучало абсолютно абсурдно, но Дима почему-то испытывал что-то, похожее на радость или даже гордость. – Не буду врать, – Арс смотрел на него серьёзно, – это не значит, что тебе совсем не грозит опасность. Помогая мне, ты можешь даже погибнуть. Но если бы у тебя не было совсем никакого шанса, ты бы просто не смог вытащить пистолет. Это бы сделал кто-то другой или не сделал никто, если бы не нашлось того, кому по силам справиться с теми двумя. Дима задумчиво опустил глаза: – Может быть такое, что я смогу тебя спасти только ценой собственной жизни? Несколько мгновений Арс молчал. – Не знаю, Дим, – признался он, наконец. – Я впервые заперт в измерении. Мне раньше никто не помогал. Думаю, что такая возможность не исключена… Димины губы скривились в грустной саркастичной улыбке. У его жизни появился смысл. Ха-ха! Абсолютно дурацкий. Возможно, смертельный. Но факт оставался фактом: Дима стоял на границе. За спиной у него всё ещё негромко поигрывала однообразная музыкальная шкатулка его прежней жизни. Такой понятной, предсказуемой – словом, Диминой. Батарейки в ней наверняка ещё хватит надолго. А впереди тысячи незнакомых дирижёров уже затаились со своими палочками, готовые рвать на части многоголосый оркестр и вести мелодию сразу в несколько направлений или, возможно, вникуда. И нужно было или шагнуть назад, в неподвижное спокойствие, или ринуться с головой в водоворот музыки, недоступной пониманию. И одно Дима знал точно: больше он не может оставаться на меже. Он и так протоптался там больше времени, чем было кому-либо дозволено. Дима посмотрел на грязную вилку. Прикинул, до скольки лет он мог бы прожить в своей однушке при удачном раскладе. Вздохнул. Перед глазами возник диплом в рамочке, висевший над столом в прихожей его клиники. Собачки. Коты. Их хозяева: одни более-менее добросовестные, другие – откровенные мудаки. На последней мысли Рокси поддакнула – то есть, ворчнула – с осуждением. – Ну, в общем, так, – сказал Дима с непроницаемым лицом. – Так, – смиренно кивнул Арс. – Если ты хочешь, чтобы я тебе помог, у меня есть условие. Арс едва заметно приподнял брови: – Да? – В общем, – повторил Дима. – Раз ты можешь везде проходить, не оставляя следов взлома, мне нужно, чтобы мы сейчас пошли и кое-что украли. Во вздохе Арса читалось запредельное самообладание: – Я могу проникнуть, не оставив следов взлома. Но я не говорил, что не останется отпечатков и прочих улик, не говоря уже о видеозаписях, если там есть камеры. – Насрать, – отрезал Дима, складывая руки на груди. – Либо так, либо я тебе не помогаю. Арс устало глянул на Рокси. – Ладно, давай попробуем. Что ты собрался красть? – Корги. Арс полностью изменился в лице: – Собаку? То есть, ты только что убедился, что можешь погибнуть, спасая меня, и собрался красть собаку? Ну какой же ты безответственный тип, а, – Арс даже возмутиться как следует не смог. – А если ты погибнешь, куда она, где она? – Лучше так, чем с соседом снизу, – Дима как будто подкопил козыри и теперь невозмутимо выбрасывал их один за другим на стол. – У соседа снизу, – не веря собственным словам повторил Арс. – Ты собрался красть собаку у соседа снизу. Рокси поглядела на Арса и, не понимая, осуждают они сейчас Диму или радуются, виновато скульнула. Арс вздохнул. – Слушай, Дим… Я, конечно, трикстер, но ты, мне кажется, переоцениваешь смысл этого слова. Как бы тебе объяснить. Твой сосед довольно быстро заметит, что собаки нет. А остальные соседи довольно быстро заметят, что собака у тебя. – Пусть замечают, – снова отбил Дима. – Уверен, что хозяин пропаже собаки особо не расстроится – это ему родственники подарили. Надеялись, что он так пить бросит. Попробует привлечь меня по закону – я на него натравлю зоозащиту. – Ну, а остальные жильцы? – с сомнением спросил Арс. – Тот факт, что собака живёт с алкашом, которого по нескольку дней нет дома, они как-то не замечали. Если кто и будет ругаться, так это Ященко – тип со второго этажа. Но он мне ничего не сделает: у него в квартире несогласованная перепланировка. Начнёт наезжать – я его сдам. Арс разглядывал Диму одновременно с осуждением и интересом: – Я думал, это я тебя втягиваю в безумное приключение, а оказалось – это ты из нас двоих главный авантюрист. – Мы идём? – невозмутимо спросил Дима. – Или до обеда здесь будем сидеть?***
В тишине подъезда их шаги напоминали крадущийся ритм ударных из «Розовой пантеры». – Слушай, – спросил Дима, глядя, как Арс взялся за ручку двери в квартиру Фёдора Алимардоновича, – а вот ты ещё не рассказал: откуда у тебя Бездна? Арс поглядел на него молча и очень красноречиво: мол, мы тут среди бела дня вламываемся к твоему соседу, а ты трепешься, как на лавке у подъезда. – Долго в неё всматривался, и она всмотрелась в меня, – негромко пробормотал он, наконец, открывая дверь и спешно затягивая Диму внутрь. В квартире воняло ссаниной и ещё чем-то кислым. Фёдора Алимардоновича не было дома. Перешагивая через пустые бутылки из-под водки, Дима пробрался в комнату. В небольшой клетке у окна сидел грустный и изрядно облезший Шарик. Рядом с ним стояла миска с давно высохшей водой, а на полу валялась каменная корочка батона. Шарик сначала прижал уши и злобно рыкнул, но потом узнал Диму и завилял хвостом. – Вот сволота, а, – ругнулся Дима и кивнул Арсу на клетку: – Открывай. Арс подошёл к клетке и без спешки положил ладонь на дверцу. Замок тихо щёлкнул и поддался. – Эй, – позвал Арс, протягивая к собаке руку, – кто это тут у нас? «Дурак, куда ты лезешь так резво, отвернись и отойди», – пронзило Диму мыслью, как электрическим импульсом. Озвучить её он не успел: Шарик, запуганный и забитый, с неожиданно доверчивым и спокойным интересом наклонил морду, рассматривая Арса. Он не боялся, не готовился защищаться, как это обычно происходило, когда он контактировал с людьми, в особенности – с незнакомцами. Как будто Арс пах безопасностью и дружелюбием. А потом – Шарик ткнулся носом в протянутую руку. – Ша-арик, – обрадовался Арс, ласково почёсывая рыжую шерсть между ушами. – Это Шарик. Шо-арик! Это наш пёс. Шарик выбежал из клетки и прямо перед Арсом завалился на спину, выгибая живот и даваясь гладиться. – Это хороший мальчик? – спрашивал Арс уже в десятый раз. – Это наш хороший мальчик? А Дима смотрел, как самозабвенно Арс возился с собакой, и невольно улыбался так широко, как будто он снова был ребёнком, и на день рождения получил SEGA. Он чувствовал себя самым последним дураком, ввязавшимся в смертельно опасное и притом совершенно бессмысленное предприятие. Но вид ошалевшего от внимания Шарика и распалившегося на щенячьи нежности Арса, а ещё обжигающая радость где-то в районе груди – всё говорило ему о том, что, в конечном счёте, он сделал правильный выбор.
