Красавица и Чудовище

      Кларк знала, что, придя к Конорсу тот, конечно, ее выслушает и даже ужаснется от возможной теории, но точно не поверит. Она была в ловушке и, казалось, что сама Алекс это чувствовала. Интуитивно или своей отменной задницей, тем не менее Кларк не знала ответа на вопрос «откуда». Однако она очень злилась.       Злость была прикрытием животного страха, не дававшего мыслить рационально. Он сковывал изнутри, заставляя каждую мышцу в теле быть в напряжении. Вероятно, совсем отдаленно, Кларк это понимала, но это никак не помогало поднявшейся из глубин агрессии оставаться в рамках дозволенного.       Алекс игралась с ней. Преследовала свои больные цели, преследовала Кларк и желала отомстить за побег? Да она должна быть благодарна за то, что я не рассказала полиции о ее личности! Неужели ее просто нельзя было оставить в покое?       Тоненький голосок на задворках сознания, пытаясь прорваться через огромные волны ярости, пытался докричаться до разумной Кларк. Алекс была серийным убийцей с психологическим расстройством, которое выливалось в маниакальную одержимость. И одержимость была вполне понятна, ведь Кларк была ее сбежавшей жертвой, с которой Алекс провела почти месяц в закрытом помещении.       Вылетая из такси и громко хлопая дверью, она старалась перестать чувствовать то, что желало убить ее изнутри. Правда, это получалось весьма плохо. Айпод валялся в сумке, и, по какой-то неизведанной причине для самой Кларк, она не смогла его выкинуть или разбить. Это тоже заставляло злиться. Влияние Алекс на Кларк было настолько явным, что хотелось прострелить себе голову, чтобы перестать поступать как жертва, которая не желает быть спасенной.       Кларк при всем желании не смогла бы разобраться с этим без помощи квалифицированного специалиста. И вот это она отчетливо понимала. Однако психолог Бюро не подходил, ведь ей нужна была ее работа, а простому психологу… Кларк запнулась, останавливаясь посреди улицы и заставляя прохожих возмущенно ворчать.       Осознание резкое, чересчур болезненное и крайне неожиданное. Сердце гулко стучало в груди от вопроса самой себе. А пошла бы она к психологу не из Бюро?       Она стояла как вкопанная, а внутри нее был неистовая и всепоглощающая агония. Ей хотелось рвать на себе волосы, до крови бить руками асфальт и истошно орать во все горло. Пошла бы? Сам факт, что она думала — уже говорил о многом. Влияние Алекс… почему оно до сих пор было? Три года назад она могла похвастаться хорошей жизнью. Кларк удачно занималась карьерой и личной жизнью, но потом случилось похищение, навсегда изменившее ее.       Кларк свято верила, что, если она сбежит — уедет из Чикаго, станет работать на ФБР и просто продолжить жить так, будто ничего не было после работы с психологом — все наладится. И она это сделала, терпя кошмары и много работая над собой и своей карьерой, которая, казалось, рушилась на ее глазах. Кларк работала днями напролет, засиживаясь допоздна над самыми различными делами, совершенно забывая о существовании личной жизни. Но каждый раз, даже будучи в Дейле, каким-то странным образом возвращалась мыслями к Алекс. Тогда это казалось лишь посттравматическим синдромом, однако сейчас все то, что она блокировала и все то, от чего она сбежала вернулось в троекратном размере.       Какой-то мужчина жестко задел ее плечом, заставляя Кларк очнуться. Точно. Она должна перестать думать и начать действовать. Она попытается поговорить с лейтенантом Конорсом по поводу Кукольницы. Чуть позже. Кларк собиралась максимально аккуратно представить ему версию, где их главным подозреваемым выступила бы Алекс, но для этого нужно было кое-что проверить.

***

      Похоронное бюро Олсоп располагалось всего в паре кварталов от полицейского управления. Кларк в нетерпении сидела в приемной, которая только от одного взгляда вызывала глубокую кому из-за отсутствия вкуса. Она нервно трясла ногой, оглядываясь и стараясь сосредоточиться на интерьере, а не на собственных мыслях, постоянно возвращающихся к Алекс Крофт.       Огромная люстра окрашивала комнату в сумрачно-желтый, придавая и без того серым стенам болезненный оттенок. Диван, на котором сидела Кларк, был из черного велюра с узором из бордовых роз. Она не была уверена сколько стоило сие «произведение искусства», но могла поклясться, что явно больше, чем того заслуживало. Вдоль стены стояло еще несколько пустовавших кожаных кресел.       Кларк невольно задумалась о том бывают ли у похоронных бюро период, когда все места заняты. Некий «похоронный сезон». Эта мысль заставила губы изогнуться в кривой усмешке.       Она устало потерла глаза и выдохнула. Первый день выдался весьма насыщенным и эмоциональным. Кларк уже написала Конорсу эсэмэску, где предупреждала, что поедет кое-что проверить по делу, а потом отправится в мотель, чтобы наконец отдохнуть. Это совершенно шло в разрез с идеей, где главной задумкой выступала необходимость измотать себя на работе, но Кларк абсолютно точно осознавала, что, как только ее голова коснется, наверняка пропахшей пылью, подушки, она моментально провалится в сон.       Она была уверена, что ей все расскажут позже по поводу третьей жертвы, хоть все еще немного и злилась на то, что ее не взяли с собой. Так или иначе, это не уберегло бы ее от злосчастной посылки. Вот опять… Кларк раздраженно выдохнула через нос, не понимая каким образом любые ее размышления неконтролируемо сводились к Алекс. Это искренне нервировало и не давало адекватно функционировать и существовать в этом и так мрачном мире.       — Простите, что заставил вас ждать, — с извиняющейся улыбкой, произнес подошедший немолодой и худощавый мужчина.       Он поправил сверкающие очки в золотой оправе, а потом сочувствующе поджал губы. Видимо, он всем видом хотел показать, что ему печально и он готов утешить, естественно, за деньги.       — Ничего страшного, — облегченно выдохнула Кларк, благодаря высшие силы за то, что он пришел раньше, чем ее воспаленный мозг начал бы дальше продолжать думать об Алекс. Она резко, с видимой нервозностью в каждом движении, встала и пожала мужчине руку. — Я ведь не договаривалась заранее.       — Я понимаю, — ответил он и печально улыбнулся, — никто от этого не застрахован. В минуты скорби нельзя дум…       — Я не скорблю, — поспешно перебила Кларк.       Повисла звенящая тишина, а лохматые седоватые брови медленно сошлись на переносице. Кларк несколько секунд не могла понять, что сказала не так, а потом осознала, что ее слова могли прозвучать весьма… бесчувственно.       — Никто из моих близких не умер, — быстро пояснила она.       Кларк проворно достала удостоверение и махнула им. На обложке красовались буквы «ФБР», и она очень надеялась, что этого хватит для него.       — Я работаю на ФБР и надеялась украсть у вас несколько минут.       Мужчина немного растерялся, а его глаза в панике начали изучать углы приемной. Скорее всего в эти мгновения он активно вспоминал все то, что мог натворить в следствии чего к нему явился представитель Бюро.       — Я… даже представить не могу, чем могу помочь ФБР.       — Если честно, — Кларк пожала плечами, — меня больше интересует ваш бальзамировщик. Это связано с убийствами в парках.       — О, — кашлянул он, еще больше зажимаясь, — да, я что-то слышал про это. Но почему вас интересует наш бальзамировщик? Вы его подозреваете?       Кларк чуть прищурилась, наклонив голову вбок, не говоря ни слова. Его волнение и страх могли легко сыграть ей на руку. И они ей даже нравились.       — Не беспокойтесь, — сжалилась она. — Мне просто нужна консультация, чтобы разобраться с методикой бальзамирования убийцы. А ваше похоронное бюро я нашла в интернете с хорошими отзывами про услуги бальзамирования.       Лицо мужчины заметно смягчилось. Едва слышимый облегченный выдох сорвался с его губ, и он наконец-то посмотрел на Кларк, не пряча взгляда. Видимо, он боялся запятнать репутацию своего похоронного бюро.       — Понимаю, — мужчина гордо улыбнулся. — Я — Клиффорд Ослоп, владелец этого похоронного бюро и главный бальзамировщик. У меня, конечно, работают еще двое бальзамировщиков, но, по правде говоря, я стараюсь сам заниматься особо сложными случаями. Так что буду рад вам помочь.       — Замечательно, — Кларк расправила плечи и кивнула. — Сейчас у вас есть время?       Естественно, у него было время. Клиффорд провел ее вниз по чистой, стерильной лестнице, которая освещалась лишь одной лампочкой. Кларк усмехнулась такому странному переходу от декорированной приемной к скудной лестнице, но совсем не удивилась. Она предполагала, что достаточно малое количество клиентов спускалось на нижний этаж, так что тратить деньги на это было бессмысленно.       Дверь открылась в небольшую комнату с темно-бежевыми стенами и светлым линолеумом на полу. Перед ними стоял небольшой стол с разными контейнерами, дальше — ряд белых закрытых шкафчиков. А напротив входа виднелись закрытые рольставни. Но больше всего Кларк поразила плоская металлическая кровать посреди комнаты. Она завороженно на нее уставилась. Вопрос родился сам собой.       — Сколько уходит времени на бальзамирование тела?       — На самом деле, это довольно сильно зависит от состояния тела, но в среднем около двух часов.       Кларк в задумчивости закусила губу.       — Я думаю, что у вас есть какие-то конкретные вопросы по поводу убийств. Верно?       — Да, — согласилась она, — могу я вам показать фотографии жертв?       — Конечно.       Раскрыв сумку, Кларк с невероятным трудом проигнорировала конверт с айподом, который бросался в глаза первым делом, и достала папку. Она вытащила от туда фотографии и хотела было положить их на металлическую кровать, но осеклась. Было в этом что-то… неправильное, поэтому Кларк разложила их на столе.       Клиффорд подошел и стал с любопытством их изучать, не замечая то с каким интересом наблюдали за его мимикой. Кларк было непривычно, ведь она показывала снимки штатскому, а те почти всегда морщились, не скрывая своего отвращения и потрясения одновременно. Однако Олсоп перебегал взглядом с одной фотографии на другую, спокойно и бесстрастно их изучая. Он был хорошо знаком со смертью.       — Убийца явно не гробовщик и никогда не работал в похоронном бюро, — наконец выдал Клиффорд. — Это не работа профессионала. Ну, по крайней мере, в первых двух случаях.       — Почему вы так считаете? — скрывая искреннюю радость от верности собственной догадки за маской непроницаемости, спросила Кларк.       — Ну, смотрите, ни один профессионал, который уважает себя и свою работу, не испортит так процесс бальзамирования ноги, а именно пальцев. Если честно, к этому моменту запах должен был быть еще тот.       — А почему пальцы разложились? Убийца не ввел состав?       — При введении бальзамирующей жидкости нужно массировать конечности, чтобы состав смог протечь в них и заменить кровь, — спокойно пояснил Клиффорд. — Я думаю, что он этого не сделал или не захотел морочиться. В любом случае, что-то, скорее всего сгусток крови, не дало бальзамирующей жидкости затечь в пальцы. И ваш парень этого не заметил.       Кларк чуть не передернулась от слов «ваш парень». Она точно знала, кто это был, но нужно было максимально контролировать себя, свои слова и, конечно же, мимику.       — Так я и думала.       — И, кстати, — продолжил он, — рот — это просто провал. Ужасная работа.       — Рот?       — Да, посмотрите. У этих двух жертв рот закрыт. Он был зашит. Но у первой жертвы его не зашили, и он был открыт.       — Угу, я обратила на это внимание, когда изучала дело. Правда, предположила, что это какое-то заявление убийцы, — в данной ситуации, после того как Кларк узнала, что это Алекс, она расшифровывала это как «молчи или я сделаю с тобой то же самое». — Что-то вроде желания заткнуть рот или…       — Нет, — Клиффорд качнул головой, — вы не совсем меня поняли. Вам следует зашить рот, — брови Кларк медленно поднялись от специфического выбора слов. — А если этого не сделать, он останется открытым и это будет ужасно выглядеть, — она заметно расслабилась после пояснения. — Вот, даже лицо первой жертвы. Оно не выглядит безмятежно, а скорее напугано или удивленно.       Кларк уставилась на снимки и, в самом деле, впервые обратила внимание на выражение лица каждой из жертв. Как она могла этого раньше не заметить? Олсоп был прав. Зашитые рты придали двум последним жертвам умиротворенный вид.       — То есть, по вашим словам, можно сказать, что убийца дошел до этого не сразу, да?       — Абсолютно точно! Взгляните на последних двух. Он явно выяснил как делать правильно. Я, конечно, видел работы и лучше, но для любителя это безусловно очень хороший результат.       — А как он мог это понять? — пробормотала Кларк. — Для этого же наверняка нужен кто-то, кто разбирается в этом.       — Да нет, мы живем в двадцать первом веке, — Клиффорд усмехнулся. — Если постараться, все сведения можно найти в интернете. Но, естественно, при таком способе обучения ошибок не избежать. Типа рта у этой, — он указал на снимок крупного плана рта Агаты Дуглас, второй жертвы. — Вот эти почернения у краев губ. Видите их?       Кларк кивнула.       — Это разложение. До начала работы нужно всегда дезинфицировать рот, нос и глаза. Он этого не сделал.       — Третье тело не разложилось, — изучая фотографию Вивиан, заметила она.       Благодаря яркому солнечному свету, лицо мертвой девушки, которая была чересчур сильно похожа на Кларк, казалось безупречным. Разве, что кожа была серовата. А еще Кларк была искренне благодарна Клиффорду, который наверняка заметил ее поразительное сходство с последней жертвой, но тактично молчал об этом.       — Возможно, он этому научился, — взглянув на снимок, Клиффорд кивнул. — Она забальзамирована лучше всех остальных, хотя было использовано меньше краски, чем у первой жертвы. Слишком серая кожа.       — А почему он мог добавить меньше краски?       — Не знаю, — честно ответил директор. — Предполагаю, что он экспериментировал, пытаясь добиться лучших результатов. Или может просто краска закончилась.       Кларк нахмурилась. Экспериментировать. В ее голове лихорадочно закрутились шестеренки: первая жертва на траве под деревом с прямыми ногами и руками, вторая — с книгой в прямых руках. Ноги тоже были не согнуты. А вот третье тело… согнуты руки и ноги. Действительно, живая поза.       — Насколько гибкое забальзамированное тело? — поинтересовалась она.       — Вообще не гибкое. Ну, это в том случае, если использовать стандартную методику бальзамирования. Тело очень жесткое.       — А если изменить концентрацию?       — Формальдегид? — Олсоп удивленно взглянул на нее. — Тело станет более гибким, но будет быстрее разлагаться.       — Насколько?       — Дни, недели, месяцы вместо лет. Опять же зависит от концентрации.       — Мог… он играться с этим, чтобы сделать тело гибче?       — Ну да, но тогда вопрос «зачем»?       Кларк туго сглотнула. Зная, что все совершала Алекс Крофт, она тоже задавалась этим вопросом. Зачем?       — Не знаю…       Клиффорд покачал головой и потер лоб. Он явно хотел еще что-то сказать, но смущался. О нет, только не спрашивай про сходство с жертвой. Кларк выжидающе наблюдала, как он переминался с ноги на ногу, видимо, собираясь с силами.       — Могу… могу я спросить?       — Да, — Кларк облизнула губу и начала собирать фотографии со стола.       — В некоторых газетах пишут, что все это рук Кукольницы, — Клиффорд выдохнул, словно радуясь, что, наконец-то, смог найти в себе силы, чтобы это озвучить. — Мол она вернулась. Ее ведь так и не поймали…       — И какой вопрос? — убрав фотографии в папку, а папку в сумку, Кларк сложила руки на груди. Каждый раз, чтобы скрыть дрожь в руках, она складывала их на груди. Отличная привычка, которая помогала ей выглядеть более-менее сдержанно.       Но, по правде говоря, этот вопрос вновь заставил ее сердце гулко биться в груди, а ладони потеть. Как же ее раздражала собственная реакция на Алекс. Ужасно раздражала.       — Это она? — уголок его губы дернулся, и Клиффорд стыдливо опустил взгляд в пол, поправив очки.       — Честно? — интонация голоса Кларк изменилась. Стала резче и холоднее. Стоит говорить короткими предложениями, чтобы скрыть дрожь. Она тоже этому научилась со временем. — Вероятность есть. Больше среднестатистической. Это все, что я могу сказать.

***

      В комнате Кларк в отеле было две кровати. На одной валялись папки с документами и фотографиями, которые она распределила на три группы по жертвам, а на другой лежала Кларк уставившись в потолок. Она очень надеялась, что траходром в соседней комнате закончится, потому что стены были тонкие, и все, черт подери, было слышно.       Ну, рано или поздно у них должны были закончиться силы. Это было даже немного комично, потому что в отзывах на сайтах люди обычно писали о чистоте, комфорте и нахваливали все прочее пункты по списку, но как-то очень ловко забывали упомянуть что-либо про тонкие стены. Хотя, казалось бы, очень важная и значимая мелочь. Мало кому будет приятно слушать как пара в шестнадцатой комнате буквально оргазмирует на ухо человеку, проживающему в пятнадцатой.       Кларк и так достаточно трудно было сосредоточиться, и, придя в мотель, она просто желала забыться сном. Она действительно очень устала. И больше эмоционально, чем физически. Но то, что происходило было забавно. Парочка явно пошла на второй заход, а это означало, что они еще живы. В первый раз женщина буквально орала, заставляя Кларк невольно подумать о том, что ее там режут. Мало ли, может она снова угодила к маньяку и это был отель наподобие того, который построил Генри Холмс. Учитывая, как Кларк везло на поехавших головой людей, она бы не удивилась ни на одну секунду.       Наконец до нее донесся протяжный мужской стон, кровать в шестнадцатой комнате еще пару раз скрипнула и все… тишина. Кларк облегченно выдохнула. Хотелось бы, чтобы это был их последний раз, потому что просыпаться от чужих стонов за стенкой ей совершенно не хотелось.       Она закрыла глаза, и слабая кривая улыбка появилась на ее лице. Кларк от усталости даже не пила таблеток, хотя наверняка это стоило сделать. Каждый раз на утро после кошмаров она клялась себе, что будет пить их в любом случае, но все равно, будучи измотанной, забивала на это. Она просто надеялась, что в этот раз ей ничего не приснится, хотя после произош…       Предсонный поток мыслей прервал стук в дверь номера. Недовольно сев на кровати и свесив ноги, Кларк включила свет. О том, где она жила, знал только лейтенант Конорс, но вряд ли бы он пришел к ней, зная, что она отправилась отдыхать. Эта мысль заставила что-то в груди сжаться до маленькой болезненной точки.       Постучали снова. Уже чуть настойчивее.       Кларк огляделась в поисках чего-либо, что могло послужить ей самозащитой. При самом невероятном варианте это могла быть Алекс Крофт. Нервно зацепив зубами нижнюю губу, единственное, что смогла взять Кларк — книгу по криминальной психологии. Достаточно толстую, чтобы при ударе в голову, можно было дезориентировать непрошеного гостя.       Она настороженно подошла к двери и чуть приоткрыла дверь. Брови моментально взметнулись вверх, когда в щелку заглянула Эмма Парсон. Кларк шире приоткрыла дверь и нахмурилась. Что она здесь делала?       — Привет, — неловко промямлила Эмма и потерла лоб. Русые волосы были завязаны в небрежный взъерошенный хвост на затылке, а старая потертая кожанка сжата в руке. Видимо, было слишком жарко, поэтому она просто решила остаться в белой футболке. — Я… извини, что беспокою.       — Эмма? — Кларк все еще не могла поверить, что детектив здесь стояла. — Ты что тут делаешь?       — Я могу зайти?       — Э-э… да?       Она сконфуженно отошла в сторону, открыв дверь шире и пропуская Эмму внутрь комнаты. Черт, видимо сегодня Кларк нормально не поспит. Собственно, ее и не смущало то, в каком виде она встретила гостью. Подумаешь, растянутая пижама с котиками. Да и Эмма ее уже видела.       — Что-то случилось? — она закрыла дверь и посмотрела на гостью исподлобья. — Я уже спать собиралась.       Если честно, Кларк совершенно не горела желанием разговаривать с Эммой после того, что случилось в оперативной комнате. Она не получила никаких положительных эмоций от их небольшой стычки. Ей не сказали даже простое человеческое «привет». Она сразу же набросилась на нее, как и Дэниел.       Эмме было неловко. Ей казалось, что еще никогда в жизни так сильно не ощущала неприятного стеснения вкупе с явной растерянностью, которые сдавливали ее горло и живот. Она была смелой и, возможно, грубой в оперативной комнате, а сейчас чувствовала себя провинившимся подростком, которого родители застали за курением травки в комнате. Движимая странными неизведанными чувствами и старыми недомолвками, Эмма узнала у лейтенанта место, где остановилась Кларк и вот… не успев обдумать все несколько раз, она уже здесь. В пятнадцатой комнате.       Она уловила как устало Кларк вздохнула и потерла пальцами переносицу, но не могла вымолвить и слова, молча пялясь на нее. Эмма считала ее невероятно красивой, хоть и с длинными волосами ей шло куда больше. Ясные голубые глаза утомленно смотрели, выжидая, когда Эмма все-таки скажет зачем она пришла.       Но Эмма сама не знала ответа на этот вопрос.       — Я скучала по тебе, — слова сорвались с ее языка быстрее, чем она успела проанализировать стоит ли это вообще говорить. Хриплый голос, черт подери, был сейчас очень не кстати.       — Да? — Кларк беззлобно, немного кривовато, усмехнулась, а потом прошла к своей кровати, держа в руке книгу. Взгляд Эммы следовал за ней неотрывно.       Она заметила на второй кровати материалы дела и позволила себе крохотную улыбку. Кларк всегда была невыносимо дотошной. Это ей особенно нравилось в ней, хотя иногда и ужасно бесило.       — Не помню, чтобы получала от тебя хоть одно сообщение на эту тему, — продолжила она.       Эмма вздрогнула как от хлесткого и обжигающего удара по щеке. Она внезапно резко вспомнила зачем пришла.       — Кларк, — детектив метнула свою кожанку на стул и прошла к ней, — прости. Ты знаешь… тот месяц был адом для всех нас. Особенно, для меня.       Внутри Кларк все моментально вспыхнуло от злости. Для нее? Для них? Она была там, а не они. Наедине с гребаной Алекс Крофт. Почти все время она хотела умереть, желая, чтобы это поскорее закончилось, ибо другого выхода в прекращении гребаного кошмара не видела. Поджав губы, она не скрывала эмоций в своем прожигающем взгляде устремленном на Эмму.       Может она отдаленно и понимала, что быть по ту сторону баррикады тоже тяжело. Особенно, когда твой друг и по совместительству девушка в любой день могла быть найдена мертвой в одном из «представлений» Кукольницы. Кларк не знала, что происходило здесь, когда она была там. Однако злость от этого не уходила, а только больше захватывала каждую доступную клеточку тела.       Она не хотела выглядеть чертовой сукой, которая думала только о том, что пережила сама, поэтому просто не знала, что ответить и молча сверлила взглядом детектива. Кончик языка кололо от желания сказать что-то едкое и обидное, причиняющее жестокую боль Эмме. Она хотела заставить ту сжаться от страдания и ужаса, переполняющих Кларк все три года. Кларк хотела причинить эту боль. Но она сдержалась, лишь закрывая глаза и считая до десяти про себя.       — Ты пришла за этим? — голос натянуто спокойный, без толики агрессии.       — Я пришла, потому что ты мне важна, — медленно проговорила Парсон, с удивлением наблюдая за сменяющимися эмоциями на лице Кларк.       — Мы расстались, Эмма.       Это было правдой. Они не разрывали отношений, как это делают все обычные парочки. Просто после заточения у Алекс, Кларк стала другой. Тогда… ее состояние было далеко от стабильного. Она вспоминала то время с ужасом. Ее удивительно ужасную ломку по Алекс, по желанию ее увидеть и по необходимости защитить от полиции. Тогда она была больной. И быть рядом с Эммой в таком состоянии просто-напросто нечестно по отношению к самой Эмме. Кларк пыталась убедить себя, что именно в этом крылась причина их отдаления друг от друга и впоследствии расставания, но было ли это правдой?       Сложно было описать период после похищения. Ее эмоции не поддавались никакой рациональности, и та Кларк ужасала нынешнюю Кларк до чертиков.       — Кларк, — Эмма сделала шаг к ней, врываясь в ее личное пространство и заставляя ту распахнуть глаза, — пожалуйста. Я не прошу тебя возобновить отношения или что-то вроде этого. Нет, я просто…       — А что тогда, Эмма? К чему все это? Ты думала, что трех лет достаточно, чтобы попытаться снова?       — Дэнни рассказал мне о твоей реакции на третью жертву, — она поджала губы, стараясь не обращать внимания на колючие слова, и чуть наклонила голову вбок. Темно-карие глаза смотрели с сожалением, жалостью и сочувствием.       Кларк готова была взвыть от этого и ударить Эмму. Ударить с такой силой, чтобы она не встала и никогда больше не смотрела на нее так, как делала это сейчас. Эти мысли и их жестокость одновременно пугали и доставляли удовольствие, но Кларк не обращала на это внимание. Нужно было держать себя в руках.       — И? — она прикладывала неимоверное количество усилий, чтобы перебороть искушение вмазать бывшей девушке.       — И-и… я подумала, что ты хотела бы поговорить об этом, — Эмма неловко переступила с ноги на ногу. — Ты никогда не рассказывала подробно, что было там. У Кукольницы.       Боже. Кларк никому не рассказывала в подробностях. Даже психологу Бюро. И не расскажет. Она пока не понимала, почему все внутри нее протестовало от того, чтобы с кем-то поделиться этим, но Кларк была не готова. Возможно, это было для нее особенным.       Но она не могла заткнуть Эмму тем, что рассказывать о подобном было слишком травмирующе. Во-первых, это была бы наполовину наглая ложь. Во-вторых, она работала над делом и у нее была справка от психолога ФБР, и, если она покажет, что Кукольница все еще влияла на нее, то ее снимут с дела. А влияние, безусловно, было. Жуткое, сковывающее каждую клеточку и захватывающее сердце в безжалостные тиски. В-третьих, она хотела разобраться с Алекс Крофт. Сама. Если она загнала себя в ловушку, то выберется из нее самостоятельно.       Кларк выдохнула и покачала головой.       — Там нечего рассказывать, — она наигранно беспечно пожала плечами. — Я все выдала лейтенанту Конорсу.       — Ты врешь, — Эмма раздраженно цокнула и сделала шаг назад, проводя рукой по волосам. Кларк говорила это постоянно после побега. Лгала ей и Дэнни. И они знали, что она врет, потому что Кларк всегда говорила неестественно безэмоционально, когда лгала. Они знали ее слишком хорошо. — Ты продолжаешь врать из раза в раз. Что тогда, что сейчас.       — Разве? — она спокойно выгнула бровь и плюхнулась на кровать. — Эмма, я действительно устала и хочу спать.       — Вот! — воскликнула Эмма. — Ты опять это делаешь!       — Делаю что? — измученно пробормотала Кларк, смотря на импульсивного детектива. Она понимала, о чем та говорила, но старалась гнуть свою линию. Скрыть от друзей правду было практически невозможно.       — Заканчиваешь разговор, когда я спрашиваю про Кукольницу. Ты всегда это делала и продолжаешь. Что там было, Кларк? Что она с тобой делала?       — Эмма…       — Нет, Кларк. Блять, скажи мне уже! — взорвалась Парсон. Она никогда не славилась терпением, да и пришла она сюда ради ответов и хоть какой-никакой заботы. Она правда переживала за Кларк и прошло уже достаточно времени, чтобы попытаться снова все выяснить.       Эмма никогда не считала себя дурой и где-то в глубине души, благодаря интуиции, считала, что Кларк врала по поводу маски. Но ей настырно не хотелось в это верить. Не хотелось верить, что ее уже бывшая девушка покрывает серийного убийцу. Кто вообще будет ходить в маске почти месяц, зная, что жертва не уйдет живой?!       Эмма не хотела верить своему чутью, потому что тогда это бы означало, что Кларк точно не в порядке.       — Это дело, — настойчиво продолжила она, — оно тебе откликается, не так ли? Третья жертва похожа на тебя. Ты что-то зна…       — Эмма…       — Ты что-то знаешь, Кларк. Скажи мне, что там был…       — Эмма.       — Скажи!       Это было свыше сил Кларк. Руки чесались от нестерпимого желания ударить Эмму с убийственной силой. Так, чтобы она больше не очнулась. От усиленного давления детектива на нее грудная клетка пылала в яростном огне. Ей просто хотелось, чтобы Эмма заткнулась и свалила нахер отсюда!       — Уходи, — прорычала Кларк, смотря на нее из-под дрожащих ресниц. Светлая голубизна уступила темному, почти черному, синему, а блеск в глазах не предвещал ничего хорошо.       — Кларк, прошло столько лет, — вновь попыталась Эмма и присела на корточки перед ней.       Она хотела орать. Как тогда на улице. Неужели Парсон не понимала, что сейчас ходила по острию ножа? Кларк крепко сжала книгу в руках, которую все еще не отложила в сторону. Тело тряслось от переполняющих негативных эмоций, а глаза с жестоким хладнокровием и холодной яростью смотрели в до ужаса сочувствующее омерзительное лицо. Она сидела очень удобно. Если ударить таким образом, чтобы угол небольшого тома по криминальной психологии встретился с ее виском, то Эмма заткнется. Если не навсегда, то хотя бы на какое-то время.       Внутри все похолодело от мысли, которая стала отрезвляющей пощечиной. Резко отбросив книгу на пол, будто она болезненно обжигала руки и была причиной того, о чем она думала пару секунд назад, Кларк туго сглотнула. Теперь ей было страшно. Она боялась своих гневных порывов, в глубине души смакуя восхитительную картину распластавшейся на полу бессознательной Эммы Парсон.       Эмма нахмурилась, проследив за внезапным броском, и всмотрелась в лицо Кларк. Оно побелело. Губы были приоткрыты, в глазах застыл неподдельный ужас с примесью чего-то безумного и животного, а грудная клетка часто вздымалась. Эмма могла только догадываться, что было в ее голове в этот момент.       — Ладно, — вдруг сказала она, отступая от своей идеи и вставая, чуть хрустя коленями. — Я уйду, но мы еще поговорим. Я очень хочу поговорить, Кларк.       Казалось, что та ее не слушала, в испуге смотря перед собой. Так и не дождавшись ответа, Эмма медленно взяла кожанку и взглянула на Кларк в последний раз перед тем, как покинуть пятнадцатую комнату.

***

      Она нажала на кнопку на пульте, сверля взглядом экран телевизора, и перемотала на несколько секунд назад, ставя на паузу. Алекс подошла ближе к экрану и расплылась в блаженной улыбке, смотря на застывшую Кларк. Еще никогда она так не радовалась репортерам. Они смогли запечатлеть ее.       Алекс плавно провела пальцем по экрану, будто гладя Кларк по щеке. Какой же она была красивой. Такая длина волос ей безусловно шла, делая еще красивее, а эти глаза… Алекс готова была тонуть в них. Они смотрели в камеру, в то время как брови были чуть нахмурены. Сосредоточенная.       Глупая улыбка заставляла щеки болеть. Боже, она дьявольски скучала по Кларк. Три года невыносимой тоски в груди мучали ее похлеще жажды убийств. По началу, Алекс была жутко расстроенной и чувствовала себя преданной. По своим внутренним критериям, она относилась к Кларк хорошо. Может первые дни она и хотела сделать из нее «куклу», но что-то остановило ее от этого.       Алекс ей открывалась. Влюблялась. Это было дико — влюбляться в ту, кого ты держал у себя на привязи в подвале, но Алекс старалась сделать ее пребывание там более-менее комфортным. Однако ее действительно раздражало, когда Кларк плакала или кричала. Все ее тело будто вспыхивало в один момент. Не было ничего хорошего в ударах по этому прекрасному лицу, в удушениях, но Кларк после этого неизменно замолкала.       Тишина была медом для ушей Алекс, а бессознательная и податливая Кларк лучшим, что когда-либо случалось в ее мрачной жизни. Конечно, когда та приходила в себя, она делала все, чтобы синяки прошли поскорее. Она обрабатывала все ее раны, ведь не хотела, чтобы Кларк умерла от сепсиса.       Вскоре Кларк поняла, что за криками и слезами неизменно следовала боль. Она была гением. Алекс не помнит, как они начали разговаривать. Наверное, в один из дней Кларк просто что-то у нее спросила и завязался разговор. Алекс не помнит о чем. Она была очарована Кларк. Ее знаниями, ее речью, ее подсевшим испуганным голосом. Именно тогда она поняла, что хочет говорить с ней как можно больше. Вероятно, именно поэтому Алекс рассказывала ей о своей жизни, ведь нужно было найти тему для разговора.       Она также отчетливо помнила день, когда втащила в подвал одну из жертв для ее следующего «представления». Живое и бессознательное тело вызвало у Кларк гамму эмоций. Алекс лишь хотела ей показать, что ничего страшного в этом нет. Показать, что отбирать жизнь у другого человека не значит ничего. Особенно, когда этот человек — редкостный ублюдок.       Кларк вырывалась и брыкалась, когда Алекс настойчиво хватала ее руки. Она очень хорошо помнила те ощущения внутри живота, когда увидела неконтролируемый страх в голубых глазах. О-о-о… это было блаженство. Эта сцена питала Алекс изнутри. Но еще больше питало то, что она смогла разглядеть в этих глазах, где-то глубоко внутри, что-то темное и откликающееся самой Алекс.       Тьма есть внутри каждого человека, пусть у многих она и скрыта за улыбками и речами, пусть у Кларк она скрыта за страхом и желанием помочь людям. Пусть. Алекс поможет ей понять, что это лицемерие. Она принимала себя всю и знала какого волка кормит. Кларк нужно было лишь немного помочь понять себя и показать, что то, кто она есть сейчас, — лишь маска, принимаемая обществом.       В тот день она убила человека руками Кларк и считала это одним из лучших решений в своей жизни. Конечно, она была аккуратной, а лицо Кларк выражало нескрываемую ненависть и отвращение, смешанное со страхом, по отношению к ней. Этот момент и показал Алекс настоящую Кларк Гриффин. Без искусного притворства. Она увидела ее животную натуру и окончательно влюбилась.       Алекс убила при ней еще одного, уже не трогая Кларк. Ей нужны были две жертвы для представления. Делая разрезы и сшивая тела в нужных ей позах, она смотрела на Кларк, которая была белее мертвых на ее столе. Кажется, ее даже несколько раз стошнило. Алекс не помнила этого в подробностях, но факт оставался фактом. Кларк была настоящей в своих эмоциях.       Она заставляла ее с ней разговаривать, а когда та упрямилась и игнорировала ее — злилась. А когда Алекс злилась, Кларк было больно. Она быстро училась.       Погруженная в воспоминания их жизни, Алекс опустилась на диван влюбленно смотря в экран телевизора. Ее терзали мысли о том, как прошло это время для Кларк. Где она была? Что делала? Почему уехала из Чикаго? Познала ли себя после того, что у них было?       Она хотела спросить все это у нее и услышать правдивый ответ, но забирать ее сейчас было опасно.       Боже. Родинка над губой сводила с ума. Алекс тихо заскулила, понимая, что с приездом Кларк стало еще хуже. Теперь она была рядом, но недосягаема. Пока что.       Интересно, почему она не рассказала копам о ней? Кларк ведь знала много всего об Алекс, но та не видела себя в новостях и в розыске. Этот вопрос, который преследовал ее на протяжении несколько лет после побега Кларк, отчего-то грел изнутри. Она промолчала обо мне…       Нет. Алекс так не могла. Ей нужно было с ней встретиться. Но как? Это было опасно, но, когда дело касалось Кларк, все начинало бурлить, а эмоции захватывали верх. Она переставала быть осторожной и разумной, становясь безрассудной и зависимой.       И Алекс точно никак не могла забыть их первый и последний поцелуй, который бережно хранила в копилочке воспоминаний. Кларк не оттолкнула. Губы дрогнули в улыбке. Она не помнила вкуса ее губ, но помнила ощущения внутри себя. Взрыв фейерверков вкупе с невыносимым возбуждением лишь от одного касания к чужим губам. Алекс хотела верить, что Кларк понравилось.       Но ее побег на следующий день после, когда Алекс по собственной глупости решила наконец отцепить ее от батареи, понадеявшись, что это что-то значило, говорил сам за себя.       От неприятных воспоминаний руки сжались в кулаки, а брови нахмурились. Где-то в груди начало все мучительно медленно нагреваться. Кларк сбежала, когда она ей поверила. Поверила, что ее понимают, что ей отвечают. Все сбегают. Утробный рык сорвался с губ, а верхняя губа натянулась, обнажая белые зубы.       Кларк разбила ей сердце в тот день, заставила уехать из Чикаго из-за своих действий. Ее могли бы поймать, поэтому времени было мало. Гонимая злостью от предательства и болью от разбитого сердца, Алекс сбежала сначала в Лос-Анджелес, а потом укрылась в Ливуде штат Канзас.       Она не выходила из маленькой задрипанной квартирки, даже мучимая жаждой убийства. Кажется, впервые за весь свой сознательный возраст, она игнорировала его, страдая также как страдают наркоманы во время ломки. Алекс не знала, от чего ей было хуже: от того, что она доверилась Кларк или от того, что она игнорировала постоянный внутренний зуд во всем теле от желания убить.       Она смотрела новости, читала газеты, ожидая там увидеть себя, но проходили дни, недели и месяцы, а про нее все также не было никакой информации. Только некоторые заголовки Чикагских интернет-СМИ говорили что-то вроде: «Кукольница исчезла?» или «Конец убийствам Кукольницы. Надолго ли?».       Тяжелый выдох сорвался с губ. Алекс перевела взгляд в пол, не зная что делать. Ей нужна была Кларк.

***

      Она вышла из спортзала с сумкой наперевес и сморщилась от яркого солнца. Тренировки были неотъемлемой частью ее жизни, потому что Алекс не смогла осуществлять ничего из задуманного будучи в плохой форме. Но, помимо всего прочего, физическая активность всегда помогала продумать план действий, не отвлекаясь на эмоции.       А она отвлекалась. Из-за Кларк.       В общем, Алекс решила поступить проще. Ей нужно было лишь проследить за всеми передвижениями Кларк, чтобы понимать, где она живет, какой у нее распорядок дня и кто рядом с ней постоянно ошивается. Это казалось разумным и самым правильным решением перед активными действиями.       Нужно быть готовой перед первой встречей. Ну и, конечно же, у нее был припасен козырь в рукаве, благодаря которому Алекс смогла бы повлиять на нее. Для Кларк слишком важна карьера — ее работа консультантом полиции или кем там… неважно. Это было главным для нее, а у Алекс были неопровержимые доказательства, которые могли разрушить все то, к чему стремилась Кларк.       Конечно, у этого был незначительный минус — полное раскрытие собственной личности. Но Алекс готова была пойти на подобные риски. Ради Кларк она готова была пойти на все.       С этими мыслями и легкой приветливой улыбкой, она закинула спортивную сумку на заднее сидение своей машины и села за руль.