Красавица и Чудовище

      Дни тянулись напряженно и медленно. Вероятно, это было связано с тем, что Кларк плохо спала каждую ночь, мучимая кошмарами. Она старалась работать, написала даже отчет для Миллер, не найдя в себе сил позвонить. Ей не хотелось выходить из своей комнаты в мотеле и уж тем более появляться в Чикагском управлении полиции, где каждый раз ее поджидала Эмма.       Ладно, стоит признать, что это было даже немного успокаивающе. Ее присутствие рядом и желание поддержать были искренними, Кларк не сомневалась, правда смотреть в ее глаза без раздражения все еще не могла. Хотя она была очень благодарна Эмме за то, что та приносила ей кофе и справлялась об ее сне. Кларк без зазрения совести врала — говорила, что максимально сосредоточена на деле.       Она старалась дождаться вердикта лейтенанта Конорса. В глубине души она надеялась, что он ей поверил. Джек ведь действительно внимательно ее слушал, но, чем дальше шли дни, тем хуже она выглядела, вызывая пронзительные взгляды с его стороны. Кларк терла лоб, пялясь в экран компьютера красными глазами. Почему-то у нее было ощущение, что ее снимут с этого дела.       Сейчас эта мысль вызывала какое-то облегчение, потому что тогда она сможет уехать из Чикаго. Кларк думалось, что она переоценила свои возможности по поводу собственной поимки Алекс Крофт. Ей казалось, что чем глубже она прорывается в свою память, тем хуже становилось ее моральное состояние. Подробности всплывали на поверхность, а не до конца проработанные травмы говорили сами за себя.       Кларк действительно хотелось, чтобы это просто закончилось, хотя что-то внутри нее настойчиво протестовало. Она старалась не обращать на эту часть себя внимания, но, чем больше вспоминалось из того злосчастного месяца, тем сложнее было игнорировать нарастающую тягу к Алекс. Пугающее желание встретиться с Алекс проедало ее, не давая нормально оставаться наедине со своими мыслями.       — Кофе, — бодро сказала подошедшая Эмма, ставя стаканчик на стол.       — Мг…       — Ты спала?       — Да, — упрямо врала Кларк, зная, что ей вряд ли поверят, потому что мешки под глазами стали еще больше.       Она схватила кофе и начала пить его жадными глотками под встревоженным взглядом Эммы. После того, как ее память «разблокировала» воспоминание убийства той девушки в подвале Кларк, заметно изменилась. В ней больше не было той уверенности, какая была раньше. И уж тем более внутренней силы. Она все еще не могла до конца поверить в то, что совершила, не находя себе абсолютно никакого оправдания.       Наверняка, если бы она рассказала об этому Джеку, Эмме или, в крайнем случае, Дэниелю, ей бы сказали, что травмирующее воздействие той среды, в которой она была, повлияло на нее и ее действия. Но Кларк не согласилась бы. Просто-напросто потому, что она помнила свои чувства, когда увидела восторженную Алекс, обхаживающую ее. После этого случая отношение Алекс к ней изменилось в какую-то новую и невероятно приятную сторону.       И Кларк с ужасом осознавала, что сделала бы то же самое еще раз, если бы это означало, что Алекс посмотрит на нее также как в тот день. Именно поэтому ей не было никакого оправдания.       Она медленно отставила уже наполовину пустой стаканчик и облизнула губы, собирая капли бодрящего напитка языком. Эмма все также стояла, сведя брови на переносице, и смотрела на нее.       — Что? — Кларк уткнулась в свой блокнот. Все-таки она не могла смотреть на нее.       — Я беспокоюсь за тебя, — понизив голос, чтобы их никто не услышал, проговорила Эмма и пододвинула стул к ее столу, присаживаясь на него. — Ты после нашего… разговора замкнулась. Это из-за меня?       Кларк удрученно усмехнулась. Было бы славно, конечно, но Эмма здесь играла самую незначительную роль.       — Да, — впрочем, это не мешало солгать, — ты давила на меня, Эмма. Ты хотела, чтобы я рассказала тебе о том, что со мной было. Но ты не подумала о том, что ты заставила меня вспомнить своим давлением? Что именно из-за воспоминаний мне так плохо?       Слова лились сами собой. Кларк не задумывалась о том, что говорит, выводя каракули сбоку исписанного листа. Удивительно было лишь то, что ее голос не дрожал, а был ровным и спокойным.       — Кларк…       — Нет. Мне и так несладко от того, что я снова нахожусь в Чикаго, а ты решила меня еще и добить, — Кларк положила ручку и искоса взглянула на нее. Лицо Эммы побелело и на нем отчетливо читалась вина. — Но не беспокойся. Забудь.       — Кларк, я не хотела, правда, — детектив заерзала на стуле и сцепила руки в замок, чтобы скрыть их дрожь. — Я просто… Боже, это так сложно. Я правда по тебе скучала, и я идиотка, ведь не подумала о том, что ты переживаешь от возвращения сюда. Прости. Пожалуйста.       Кларк глубоко вздохнула и приложила пальцы к переносице, сжимая ее и прикрывая глаза. Эмма и правда была меньшей из ее проблем, и она была уверена, что та от нее не отцепится. Она уже хотела было что-то сказать, как сзади нее подкрался Дэнни, крича в ухо:       — Не спи!       Взвизгнув и подпрыгнув на стуле, она молниеносно повернулась на улыбающегося парня, который держал стаканчик с кофе.       — Дэнни! — воскликнула Эмма. — Ты идиот?! Какого хрена?!       Сердце гулко стучало в груди, пока она во все глаза смотрела на беспечного Дэниела, не находящего ничего зазорного в своем поступке. Возможно, так и было, но испуг на лице Кларк говорил сам за себя. У нее не было сил даже, чтобы злиться. Ей просто хотелось скрыться с глаз этих двоих и забыть, как они выглядят навсегда.       — Кларк, — посмеиваясь Дэнни, поставил на ее стол стаканчик, — приди в себя.       — Боже, ты придурок, — прошипела Эмма и подалась к Кларк вперед, кладя руки на колени. — Кларк, все в порядке. Просто у большинства мужиков развитие останавливается в подростковом возрасте.       Она медленно перевела потерянный взгляд на руки Эммы, которые успокаивали ее поглаживающими движениями. Дэнни, увидев бледное и растерянное лицо Кларк, выдохнул что-то вроде «о», понимая свою ошибку. Кларк думала, что, если начнет говорить, то ее голос будет дрожать как никогда в жизни, а когда открыла рот, то поняла, что не может произнести и слова. Все тело погрузилось в оцепенение, в горле застрял ком, низ живота стянуло, а сердце бешено колотилось в груди.       Она испугалась. Черт подери, она испугалась своего старого друга, которого, наверное, стоило считать уже просто знакомым.       — Кларк? Эй, — Эмма переместила свои руки ей на щеки, заставляя смотреть себе в глаза, — смотри на меня. Дыши. Все хорошо.       — Кларк… извини… я, — Дэнни смущенно потупил взгляд.       — Заткнись! — рявкнула на него Эмма. — Кларк, просто дыши. Глубокий вдох носом и выдох ртом.       Кларк смотрела в ее глаза, отдаленно вспоминая, что еще пару минут назад не могла заставить себя это сделать. Но сейчас только в них и находила какое-то успокоение вкупе с утешением. Кларк впервые заметила, что у Эммы глаза не совсем карие, а скорее карамельные с маленькими темными крапинками.       — Кларк, — она поглаживала большими пальцами ее скулы, — дыши.       Она послушалась, делая глубокий вдох носом и смотря только на нее. Казалось, что вся оперативная комната исчезла, оставляя Кларк внутри какой-то каморки, где давили стены, и только глаза цвета карамели были ее спасением. Она была нестабильна. И она точно не ожидала, что безобидное действие со стороны Дэниела приведет ее к подобного рода реакции. Отсутствие нормального сна и кошмары все-таки делали свое дело очень хорошо.       — Молодец, — мягко проговорила Эмма, слабо улыбаясь.       — Я… э-э, — Дэнни виновато почесал шею, — принес кофе.       — Ты еще здесь? — ледяной тон Эммы заставил его еще больше смутиться. — Проваливай.       Кларк не видела ушел Дэнни или нет. Она хотела с ним поговорить, наверное, сказать, что он урод и придурок, но умение складывать слова в предложения пока еще не вернулось. Здоровой частью себя она невероятно радовалась нахождению Эммы рядом с собой в данный момент. Кларк не хватало человеческого тепла, заботы и поддержки. Конечно, это было и неправильно, но она не просила Эмму все это делать.       — Хэй.       — Хэй, — прохрипела она, не узнавая свой собственный голос.       — Он придурок.       — Знаю, — Кларк слабо улыбнулась и накрыла руку Эммы на своей щеке ладонью. — Он всегда им был.       — Может воды? — неподдельная забота со стороны детектива заставляла сердце сжиматься. Глаза начало пощипывать от подступающих слез.       Кларк лишь отрицательно мотнула головой, боясь, что если скажет еще хоть слово, то не сдержится и расплачется. Она так устала от неимоверной слабости, но быть сильной больше не могла. Эмма была старой стабильностью, отдававшейся приятными воспоминаниями, из-за чего все тело тянулось к ней. Она была живым доказательством, что раньше у Кларк было все нормально, и она неосознанно цеплялась за нее, надеясь вернуть это «нормально». Но было ли это возможно?       — Посидеть с тобой еще?       Кларк кивнула и чуть подалась вперед, прикрывая глаза и упираясь лбом в лоб Эммы. Чужая рука зарылась в ее волосы и начала плавно поглаживать затылок. Эмоциональные качели высасывали из нее все силы. Еще несколько дней назад она хотела вписать Эмме книжкой по голове, а сейчас искала утешения в ее объятиях и наслаждалась этим. Это было ненормально.       И Кларк никогда в жизни себе не признается, что в этот момент сравнивала каждое движение с движением Алекс. Сравнивала как та могла бы ее утешить. Может, она даже хотела, чтобы на месте Эммы была Алекс. Она ужасно боялась их возможной встречи, но в то же время отчаянно желала. Будто бы вместе с этим все встанет на свои места, что, конечно же, было вопиющей ложью.       Кларк скучала по той Алекс, которая была с ней после убийства ее «соседки» по несчастью. Она была чуткой, заботливой, смешной и…       Вздрогнув всем телом от мыслей, к которым привел их физический контакт с Эммой, она отстранилась и передернула плечами.       — Ты в порядке? — поинтересовалась детектив.       — Да, — Кларк вымученно улыбнулась. — Спасибо. Это было нужно.       — Для этого и существуют друзья и по совместительству бывшие девушки, — Эмма тихо хихикнула и заправила светлую прядь за ухо Кларк. — Если что, я рядом.       Кларк кивнула, зная это, но, на самом деле, ей хотелось, чтобы рядом был другой человек. Как бы это ни пугало. Но она никогда в жизни не позволит вылиться своим чувствам в настоящую встречу. Нет. Этому не бывать.       В оперативную комнату ворвался растрепанный полицейский, притягивая к себе сразу же все взгляды.       — У нас тело.       Кларк содрогнулась. Она не готова была видеть очередную убитую копию себя, но причин отказаться ехать на место преступления у нее не было…

***

      Стоит ли говорить о том, какое волнение Кларк испытывала, идя по пляжу. Радовало только одно — это был не парк. Эмма, видимо чувствуя шаткое состояние своей бывшей девушки, шла рядом с ней, как бы невзначай касаясь ее пальцев своей рукой. Она не знала как на это реагировать, именно поэтому просто старалась не замечать подобных махинаций.       Песок неприятно засыпался в кроссовки с каждым шагом все больше, но Кларк не удостоила это никаким вниманием, лишь отдаленно понимая, что после пляжа ей придется немного помучаться, очищая обувь. Больше всего она была сосредоточена на своих мыслях и ощущениях, в которых царил полный хаос.       Почему больше не парки? Алекс не могла просто так изменить место. Где-то сто процентов была причина, и она была на виду. Кларк просто нужно было посмотреть на новую жертву, чтобы все понять. Она верила, что этого будет достаточно. По крайней мере, для нее.       Записавшись у полицейского в журнал осмотра преступления, она остановилась как вкопанная, увидев девушку с темными волосами, лежащую на песке в очках. Ее руки были сложены на груди и между ними что-то виднелось. Одетая в черное длинное платье, она выглядела так будто ее достали из гроба.       Кларк медленно сглотнула, осознавая, что новой жертвой была не блондинка. Эмма мягко коснулась ее руки и чуть сжала, заглядывая в глаза.       — Ты в порядке?       Она проморгалась и тряхнула головой, отгоняя странное наваждение. Отсутствие схожести почему-то интриговало и немного… пугало. Может это была не Алекс? Кларк молча обошла Эмму, настойчиво подходя к группе людей, которая работала над Вивиан Пейдж, как и в прошлый раз.       Вызванные эксперты из Департамента криминалистики с особой скрупулезностью изучали место преступления, пока судмедэксперт с заколотыми рыжими волосами, имя которой Кларк так и не удосужилась узнать, рассматривала тело и хмурилась.       Она зацепилась взглядом за Дэниела, который уже разговаривал с небольшой семьей, по всей видимости нашедшей тело. Он был невероятно серьезен, даже несмотря на взъерошенные кудрявые волосы, который не вписывались в его образ. Одетый в белую рубашку и черные брюки, Дэниел общался с мужчиной, стоявшим с каменным выражением лица. Его, наверняка, горячо любимая или не очень жена вытирала слезы платком, а маленькая девочка, по всей видимости их дочь, была отвлечена одним из полицейских, строя с ним замок из песка.       Кларк не была уверена в надобности нахождения здесь ребенка. Впрочем, это было не ее дело. Каждый выбирал свои способы воспитания.       Вернув все свое внимание телу, она облизнула губу и присела на корточки. Легкое раздражение накатило на нее, когда Кларк поняла, что лейтенант Конорс теперь точно отметет ее теорию по поводу Кукольницы. Чертова Алекс Крофт!       — И снова привет, — произнесла судмедэксперт, взглянув на нее всего на пару секунд. — Хреново выглядишь.       — Спасибо, — Кларк усмехнулась. — Мы так и не знакомы. Кларк Гриффин, гражданский консультант.       — Руби Донован.       — Что у нас?       Кларк остановила пронзительный взгляд на одинокой выкрашенной в черный розе, покоящейся на груди между рук жертвы. Она быстро взяла перчатки и натянула их, чуть наклонив голову и уже тщательнее изучая тело. Кожа лица, рук и открытой шеи серого оттенка, выражение умиротворенное, на глазах солнцезащитные очки.       — Тело обнаружили в десять двадцать две. Причина смерти удушение, — Руби указала на тонкий след на шее, — то же орудие убийства, что и до этого.       — Снова забальзамирована? — Кларк изучала черты лица девушки и не могла понять, почему случилась такая резкая смена типажа жертв. Темные волосы, худое лицо, да и телосложение совсем… хилое — она была полной противоположностью Кларк. Более того, поза теперь была другой и сама «идея». Все не складывалось.       — М-м, вот тут уже интереснее. Трупное окоченение в нижней части тела начало уже спадать, так что, судя по пятнам на ногах и запаху, она умерла примерно пятьдесят два часа назад.       Кларк нахмурилась, ничего не понимая. Она помнила их разговор над телом Вивиан и отчетливо помнила, как Руби говорила, что время смерти с учетом бальзамирования будет определить непросто. Сейчас же все было с точностью наоборот.       — Она забальзамирована наполовину, — увидев недоумение на лице Кларк, спокойно пояснила Руби.       — Как это? В смысле?       Руби агрессивно облизнула губы и стрельнула в нее недовольным взглядом, но замешательство Кларк было слишком искренним. Она смягчилась и выдохнула, позволив себе только закатить глаза.       — Ее тело забальзамировано наполовину, — повторила она и невесомо провела пальцем над телом чуть ниже пупка. — Примерно вот отсюда начинается уже естественное разложение.       Кларк нахмурилась. Это было что-то новенькое и совершенно не вписывалось в то, как Алекс Крофт убивала до этого. Она присмотрелась к черной розе и наклонила голову вбок. Может, это было какое-то послание? Логично предположить, что Алекс знала о том, что Кларк работала над этим делом. Посылка с айподом в участок и вот новая жертва, но убитая уже совсем по-другому. Отсутствие схожести с ранним типажом вероятно говорило о том, что Алекс добилась какой-то цели и ей больше не нужно было создавать «кукол» Кларк.       — А что-то еще причастное к телу обнаружили?       — Да, записку, — Руби окликнула одного из криминалистов и тот протянул ей картонную карточку в прозрачном пакете. — Вот.       Она неуверенно взяла прозрачный пакет и сглотнула. Ладони стали жутко влажными, а сердце начало биться чересчур быстро от осознания, что это действительно было послание. Послание, которое предназначалось именно Кларк.       Буквы были напечатаны, а не написаны рукой. Кларк в очередной раз восхитилась уму Алекс и ее осторожности. Черт, эта девушка была изумительна в своем умении не оставлять следы и обрывать все ниточки, которые так или иначе могли привести к ней.       Непроизвольная легкая улыбка коснулась ее губ — Алекс оставалась неизменно аккуратной. Она уткнулась в карточку, читая слова. Сердце теперь не просто билось, оно колотилось как бешеное, а в голову со всей невидимой силой ударила кровь, из-за чего после первой строчки все стало расплываться перед глазами.       «Я буду любить тебя, милая, всегда       Всегда — верной любовью.       Когда тебе в твоих планах       Понадобится рука помощи,       Я пойму всегда, всегда».       Рука, держащая карточку, задрожала, а губы приоткрылись. Ей не хватало воздуха. Все вокруг будто бы душило и одновременно с этим опьяняло. Еще немного и она готова была отрубиться на месте. Или же умереть от остановки самого важного органа. Пропало ощущение, что Кларк находилась на месте преступления, что на пляже было много людей и где-то вдали шумела вода — не осталось ничего, кроме слов, красиво напечатанных на картонном листе.       «Дни не всегда могут быть ясными,       Вот тогда я буду рядом, всегда.       Не на час,       Не на день       И не на год,       А навсегда».       В конце красовалась маленькая подпись: «The Ink Spots».       Глаза начало жечь от подступающих слез, а ком в горле даже не давал проглотить слюну без усилия. Кларк думала, что разревется как последняя дура прям перед глазами у всех полицейских, но ей было все равно. Время остановило свой ход, а сердце кричало ей о том, что Алекс рядом с ней, хоть и не физически, но она рядом. Это заставляло внутри все трепетать, хотя более-менее трезвое сознание не давало насладиться этим моментом. Голова разболелась моментально. Было ощущение, что по ней ударили кувалдой. Затылок и виски пульсировали от борьбы рациональности и иррациональности, словно в Кларк было две личности. Одна — упивалась и наслаждалась полученным посланием, а другая… другая была в панике, замешательстве и беспросветном ужасе.       Алекс убила человека, чтобы выказать свою поддержку, но с чего она взяла, что Кларк нужна поддержка? Понимание медленно подкралось к ней и шепнуло на ухо один единственный возможный вариант — за ней следили и ее видели. Видели, когда Кларк не видела в ответ. Ледяные мурашки прошлись волной по спине, а липкий страх сковал внутренности.       Господи, часть ее невероятно сильно ликовала и ценила то, что Алекс сделала, а другая часть готова была забиться в угол и долго плакать от происходящего кошмара. Она на автомате протянула карточку Руби, стараясь не акцентировать свое внимание на том, как сильно у нее тряслась рука.       — Все в порядке? — забирая улику, с подозрением поинтересовалась судмедэксперт.       — Угу, — Кларк опустила взгляд на тело, гипнотизирую черную розу.       — У тебя руки дрожат.       Она пожала плечами, не имея возможности сказать что-то нормальное. Ее дрожащий голос выдал бы с потрохами. Кларк вздрогнула, когда почувствовала руку на своем плече, а потом услышала знакомый голос Эммы:       — Ну, что скажешь?       Боже. Она не могла говорить. Ей… нужно было время. Кларк только-только поняла, что Алекс вероятно следила за ней и убивала людей для того, чтобы общаться. Она убивала из-за нее или же ради. Это было не так важно, ведь суть оставалась та же — невинные погибали от рук Алекс Крофт и в этом была виновата только Кларк. Она была виновата в эмоциональной одержимости Алекс, у которой, вероятнее всего, развился лимский синдром. Он встречался в практике психологов и нередко шел в паре со стокгольмским.       Каждая мышца тела гудела. Господи, они были как герои мультфильма «Красавица и Чудовище». Яркий пример переплетения гребаных синдромов — Чудовище, первым полюбив заложницу, отпускает ее к отцу, а Белль влюбляется в Чудовище и готова отдать за него жизнь, хотя была его пленницей. В их с Алекс Крофт истории была маленькая поправочка… Алекс отцепила ее, да, но Кларк сама сбежала. Или же они были как фильме «Сплит», где маньяк с лимским синдромом и с расщеплением личности, отпустил свою жертву. Боже. Нужно было прекратить об этом думать. У нее нет стокгольмского синдрома. Или есть?       Кларк медленно поднялась с корточек, игнорируя Руби и Эмму, и огляделась, ища ту, кто мог находиться прямо здесь. В голубых глазах был заметен лихорадочный блеск. Она боялась увидеть ее, но в то же время, не отдавая себе отчета, безумно хотела.       Жгучее разочарование, в котором Кларк не собиралась себе признаваться, растеклось в животе, когда она поняла, что на пляже было еще слишком мало людей. Ее тут не было. Наполовину облегченный и наполовину досадливый выдох сорвался с губ.       — Кларк? — Эмма встала перед ней.       Зато была чертова Эмма Парсон. Она посмотрела в карамельные глаза и в мгновение зажглась страшным гневом, сжимая руки в кулаки. Почему Эмма была такой надоедливой и бесячей?! Неужели нельзя было просто оставить ее в покое?! Неожиданное разочарование от отсутствия Алекс на месте преступления переросло в ненависть по отношению к детективу.       Эмма смотрела на нее с беспокойством и ожиданием, не понимая, почему челюсть Кларк напряглась. Ей казалось, что та хотела ее ударить и вместе с этим боролась с подобным желанием. Такой же взгляд у Кларк был тогда в мотеле. Опасный, агрессивный и угрожающий — так смотрел человек, способный на страшные вещи. Эмма повидала много людей с аналогичным блеском в глазах, но никогда не думала, что увидит его в глазах Кларк.       Все ее тело напряглось в ожидании нападения, а предчувствие, как сирена, орало о возможной угрозе от человека напротив. Однако, к большому удивлению Эммы, Кларк в мгновение расслабилась, а ее губы растянулись в неискренней улыбке.       — Все нормально, — протянула она и хрустнула шеей, поведя плечами. Ее голос не выражал ровным счетом ничего. — Просто ты отвлекла меня от важной мысли.       О-о, Кларк врала. В одно мгновение в ней что-то щелкнуло, выключая неконтролируемую агрессию и оставляя лишь холодную ярость. Ей все еще хотелось свернуть шею Эмме, но понимание, что тут позволить себе этого нельзя, странным образом отрезвляло. Отчего-то ее больше не пугали подобные мысли. Может она смирилась с влиянием Алекс? В воспоминаниях Кларк непонятно откуда всплыли слова из одной книги, которую она прочитала очень давно.       Смысл был в том, что победить страх можно было только одним способом — нужно довести себя до отчаяния. В нем все что угодно возможно победить. А, если нет отчаяния, и тебе просто плохо, значит надо добить себя и довести себя до него самостоятельно. Готова ли она жить в страхе всю жизнь? Жизнь коротка и неизвестно сколько часов осталось. Готова ли она потратить их на страх перед Алекс Крофт? Готова ли она быть терпилой?       Она перевела взгляд на наблюдающую за ними Руби, а потом вновь взглянула на тело. Кларк хорошо понимала, что нет — не готова. Она больше не хотела терпеть и бояться. Ей надоело быть жертвой. Ей надоело как она каждый раз реагировала на злодеяния Алекс, как та воздействовала на нее. И, о Боже, как ей надоело чувствовать себя загнанной в угол своими эмоциями.       Вероятно, в игре, которую устроила Алекс, рациональная часть не была ей помощником. Если она хотела «победить» ее не только в своей голове, но и в жизни, то нужно было уподобиться своему врагу. Алекс ведь этого не ожидает — не ожидает никакого удара со стороны Кларк.       Об этом нужно было подумать. Она повела плечами и перевела взгляд на воду. Непонятно откуда взявшаяся решимость горела в груди. Ей действительно искренне надоело то, какой жалкой она себя ощущала. Это невозможно было передать никакими словами, взглядами или действиями.       Кларк устала оттого как на нее смотрели, оттого, что ее сон зависел от гребаной убийцы, что ее чувства и мозг вели бесконечную борьбу, изматывая своего обладателя до состояния овоща. Она больше не хотела сопротивляться, размышлять и анализировать. Слишком бесполезная трата времени, особенно когда переиграть Алекс Крофт не удавалось.       Смотря как небольшие волны разбиваются недалеко от берега, выпуская белоснежные ковры пены, Кларк осознала, что Алекс была впереди всех на несколько шагов и только она одна имела достаточно знаний, чтобы догнать ее и поймать.       Неожиданная твердость проявилась в голубых глазах. Она повернулась на Эмму, одарив ее холодным взглядом, и направилась к Конорсу. По пути она выхватила карточку со словами песни из рук криминалиста и встала перед Джеком, отгораживая его от Дэниела и прерывая их разговор.       — Это Кукольница, — утвердительная интонация в голосе Кларк заставила Джека удивленно выгнуть бровь.       Кларк протянула ему записку. Ее руки больше не дрожали, в глазах нельзя было найти ничего кроме невозмутимости. Лейтенант взял карточку, внимательно всматриваясь в Кларк. Он никак не мог понять что случилось, ведь ее поведение изменилось чересчур резко. Несколько дней она ходила с таким видом, будто еще немного и ее можно будет найти на полу со вскрытыми венами, но сейчас…       Кларк Гриффин была другой. И даже не такой, какой она была до похищения Кукольницей. Что-то в ней изменилось. Здесь на пляже. И Джек никак не мог понять, что именно.       — Что? Кларк, о чем ты? — Дэнни обошел ее, хмурясь, а потом махнул рукой Эмме, призывая подойти. — Лейтенант Конорс?       — Аргументы? — лишь спросил Джек, быстро пробежавшись взглядом по тексту песни на карточке.       — Ink Spots — любимая группа Кукольницы, — Кларк говорила, не торопясь и не волнуясь. Она была хладнокровнее, чем когда-либо, и надеялась всем существующим и несуществующим Богам, чтобы такой настрой у нее остался до самого конца.       — Откуда ты знаешь? — подошедшая Эмма сложила руки на груди.       — Глупая, — Кларк посмотрела на нее и даже не улыбнулась. Она всем видом показывала, как ее утомлял разговор, что было сущей правдой. Но еще правдивее было то, что больше всего ее утомляла детектив Парсон. — Я была в ее подвале двадцать девять дней и почти каждый раз она включала их песни на своем виниловом проигрывателе.       — Но ты этого не говорила в показаниях три года назад, — Дэнни серьезно посмотрел на лейтенанта, который не отрывал своего пронзительного взгляда от Кларк.       — Забыла, — Кларк беспечно пожала плечами. — Такое бывает, Дэниел. Особенно когда ты только спасся из рук серийного убийцы. Более того, я думаю Кукольница считает меня своей «судьбой». Но я бы предпочла, чтобы она просто купила себе кота или собаку.       Дэнни смущенно опустил голову, сжимая руки в кулаки.       — Хочешь сказать это послание для тебя? — вдруг подал голос лейтенант, прерывая только открывшую рот Эмму.       — Да.       — И ты уверена?       — На все сто процентов, лейтенант.       — Я не понимаю, почему она хочет заполучить тебя, — выпалила Эмма, раздражаясь только от одной мысли, что какая-то психически больная стремится завладеть ее бывшей девушкой.       — Видимо она просто хочет сыграть в «кто лучше выглядит в наручниках», — язвительно пошутила Кларк, сразу же встречаясь с осуждающим блеском в глазах лейтенанта Конорса.       — Тебе нельзя работать над этим делом, — твердо сказал он.       На лице Кларк, к удивлению всех, появилась кривая ухмылка.       — Вам стоит подумать хорошо, прежде чем снимать меня с него.       Она говорила уверенно, сверля взглядом только Джека Конорса, который в очередной раз удивился новому состоянию Кларк. Та все также выглядела уставшей и измученной чем-то, но от нее исходила какая-то невероятная сильная энергия. Она даже шутила… плохо, конечно, но шутила.       — Почему я не должен этого делать?       — Потому что, если бы не я, вы бы так и были уверены, что это кто-то другой. Если бы я не знала, что в записке использованы слова песни любимой группы Кукольницы, вы бы никогда не поняли, что это она. В моей памяти хранится много всего, лейтенант, — Кларк сделала шаг вперед, сокращая дистанцию между ними, — и я готова помочь с ее поимкой, но только при условии, что я останусь в этом деле. Я не отрицаю, что была в плену у серийного убийцы, но это не определяет меня как личность. Я продолжаю жить и работать, используя свой опыт, чтобы помочь другим, и не ожидаю, что кто-то полностью поймет мою ситуацию с Кукольницей, но это не помешает мне использовать свой опыт, чтобы предотвратить новые убийства.       Кларк с удовольствием заметила, как на лице Джека дернулись желваки. Она никогда не позволяла себе ставить подобного рода ультиматумы, но для себя твердо решила разобраться с Алекс Крофт раз и навсегда. И, если для этого требовалось рискнуть своей карьерой из-за угроз оставить полицию без нужной информации, то так тому и быть.       Кларк больше не намеревалась играть в игры Алекс и уж точно не собиралась быть жертвой. По крайней мере, черт подери, прошло уже три года. Три, мать его, года. Пора бы разобраться со своим самым главным страхом, который имел больное влияние на ее сердце. Кто бы мог подумать, что психопатический убийца станет ее личным сталкером.       — Ладно, — прохладный голос лейтенанта Конорса разрезал воздух. Эмма с Дэниелом в шоке переглянулись, приоткрыв рты.       Джек повернулся к детективам и строго проговорил:       — Поднимайте архивы. В этот раз мы не можем ее упустить.

***

      Кларк медленно отодвинула пустую тарелку и прикрыла глаза, наслаждаясь приятным послевкусием стейка средней прожарки. Она невероятно гордилась собой, хоть и никак не могла понять, почему в ней так резко что-то щелкнуло. Кларк не ждала, что ее отпустит или что ей станет легче, нет, она уже начала было думать, что противоположные друг друга чувства внутри разорвут ее на части. Она действительно была в болезненном и жестоком отчаянии.       Но там — на пляже — в ее голове будто что-то окончательно сломалось. Не было больше первобытного страха, царапающей внутренности боли и отвратительной слабости. Вероятно, это было связано с посланием. Алекс хотела ее заполучить и утешить, для нее эта была любовь и одержимость, а для Кларк — преследование личным очаровательным и вместе с этим кровожадным демоном. Кларк не видела в ней монстра, хотя так было бы куда проще, но ее знания в криминальной психологии заставляли смотреть на Алекс, как на человека с определенными недостатками и проблемами, которые нужно решить. Возможно, именно это и привлекло Алекс в ней.       Легко коснувшись белой салфеткой уголков губ, она скомкала ее, кинула в тарелку и откинулась на стуле, наслаждаясь атмосферой вечера. Гордость за саму себя, за принятое решение и за настойчивость распирала ее, давая странному спокойствию выбраться наружу.       То, что произошло с ней там, в подвале Алекс, — безусловно ужасно, но прошло и правда несколько лет. Она была уже не тем человеком, чтобы позволить случившемуся захватить ее полностью. Конечно, для этого осознания потребовалось несколько мучительных дней, которые до сих пор отдавались агонией во всем измотанным отсутствием сна теле, но Кларк думалось, что это того стоит.       Пока она не видела Алекс вживую, бороться с ней было проще всего. Она была лишь демоном в голове. Личная встреча, в надеждах Кларк, должна была произойти только тогда, когда на Крофт будут наручники. Она не знала, что заставляло Алекс так сильно желать ее в своей жизни. Может быть, она просто не знала, как закончить то, что начала, и нуждалась в ее помощи? Кларк понимала, что убийцы обычно бывают весьма предсказуемы, но Алекс Крофт превзошла все ее ожидания.       Она бродила взглядом по изысканному ресторану с легкой романтической атмосферой. На небольшой сцене устроилась маленькая группа музыкантов, которая дарила посетителям прекрасную возможность послушать живую музыку. Приглушенный свет и свечи на столах замечательно дополняли все вышеперечисленное.       В этом месте было комфортно, хоть и довольного дорого. Такой вывод можно было сделать не только посмотрев на цены в меню, но и по тому какое в ресторане царило обслуживание и как были одеты официанты. Кларк желала себя порадовать, а потом прийти в мотель и забыться, как она надеялась, сладким сном.       Она не жалела, что надавила на лейтенанта Конорса и не жалела, что приехала в Чикаго. Записка Алекс Крофт поразила и восхитила, а само послание ужаснуло. Кларк была причиной уже четырех убийств, и она намеревалась это остановить. Не было ничего хорошего в том, что для связи с ней Алекс убила какую-то невинную девушку. Хоть это и отдавалось странным теплом в груди, но убийство ради чего? Выказывания поддержки? Можно было найти другой способ.       Хотя от Алекс ничего другого и нельзя было ожидать.       Неожиданно из тени выплыл официант с бокалом красного вина в руке и мягкой вежливой улыбкой. Кларк удивленно вскинула бровь.       — Вы, наверное, ошиблись. Я не заказывала, — наблюдая как официант поставил бокал с бордовой жидкостью, проговорила она.       — Это комплимент от другого столика, — любезно пояснил он.       Кларк широко улыбнулась. Это было приятно. Вероятно, с ней хотели познакомиться. Что ж… вечер принимал куда более интересный поворот.       — М-м, от какого?       Официант галантно указал на столик через несколько от нее, стоящий рядом со сценой. Кларк чуть повернула голову и замерла. Темно-хвойные глаза блестели в свете свечи, пронзительно смотря на нее. В мгновение ока пульс подскочил до каких-то невероятных высот, а сердце грозилось пробить грудную клетку. Ладони вспотели, а губы приоткрылись, выпуская судорожный выдох.       Кларк не могла вздохнуть. Невидимые руки будто бы стиснули ее шею, не давая возможности впустить кислород в организм. Пухлые губы сложились в понимающую ухмылку, видя чужую реакцию. Кларк готова была поклясться, что внутри нее все одновременно умирало и воскресало по кругу. Алекс была здесь. Вино. Красное. Алекс.       В висках пульсировало, а живая музыка будто бы пропала, оставляя вместо себя лишь шум в ушах. Не было слышно ни приглушенного гула других гостей, ни лязганья столов приборов — ничего.       Она дернулась, когда Алекс легким движением отодвинулась в кресле и встала со своего места, подхватив бокал с вином и направляясь к ней. Она кивнула официанту в сторону столика Кларк, не прекращая движения. Широкие черные брюки на высокой талии и жилетка, открывающая в меру тонкие и одновременно мускулистые руки, смотрелись на ней просто восхитительно. Темные длинные волосы были собраны в идеальный высокий хвост на макушке. Эта прическа изумительно подчеркивала ее нежную шею и, о Боже, эти острые скули могли свести с ума кого угодно.       С трудом сглотнув, Кларк смотрела на нее, следя за каждым движением, и инстинктивно дернулась всем телом, желая убежать, из-за чего ударилась коленкой о стол. Однако даже тупая боль, которая растеклась по ее ноге, не смогла привести ее в чувство. Алекс шла не торопясь, словно наслаждаясь моментом, который получила. Плавные и изящные движения вызывали ассоциации с большой хищной кошкой — дикой пантерой.       Кларк на автомате, движимая паникой и гудящим от эмоций телом, схватила телефон. Она открыла первый попавшийся чат. Эмма. Боже, сейчас было все равно. Кларк судорожно печатала сообщение, чувствуя проницательный взгляд и слыша, как стул напротив медленно отодвинулся.       Она была невероятно благодарна создателям смартфонов, которые придумали автокоррекцию, ведь ее дрожащие пальцы упрямо продолжали не попадать по нужным буквам.       Кларк: Могу я приехать к тебе??? Пожалуйста       Когда сообщение было отправлено, Алекс уже сидела напротив и молчала, изучая ее. Кларк просто не могла в себе найти сил, чтобы поднять глаза и посмотреть в глаза своему живому демону. Сглазила получается.       Она пялилась в экран телефона на свое одинокое сообщение, закусив нижнюю губу до крови и стискивая бедный гаджет настолько сильно, что казалось он может сломаться в ее руке. Господи, неужели Эмма спала? Кларк не собиралась смотреть на Алекс, но до ее обоняния донесся тонкий, искушающий и без сомнения притягательный шлейф парфюма. Другая рука вцепилась в подлокотник кресла, стискивая его до побелевших костяшек. Апельсин вперемешку с жасмином и легкими нотками амбры и мускуса пробрался в ее сознание, надолго поселяясь там.       Кларк готова была сойти с ума от того, как ее сердце колотилось где-то в горле, а весь живот скручивало в диком спазме. Инстинкты кричали о том, что надо бежать, мозг громко приказывал вызвать копов, а сердце… оно настойчиво просило поднять голову и посмотреть на ту, кто сидел напротив и вывел из строя все ее органы чувств.       Дрожащими руками она медленно положила телефон на ноги, ожидая ответного сообщения от Эммы, и медленно откинулась на спинку кресла. Страх сковал изнутри, а зародившаяся паническая атака была очень близка к освобождению. Однако Кларк непонятно откуда нашла в себе силы перебороть все это и неуверенно посмотрела на Алекс Крофт, которая продолжала сидеть в молчании, просто смотря на нее.       Ее губы были сложены в знакомую улыбку, болезненно отдававшейся в памяти, а лицо освещалось маленьким пламенем трепыхающейся свечи посередине столика. Кларк смотрела на нее и думала, что разучилась дышать то ли от страха, то ли от представшей перед ней красоты.       Глаза Алекс были подведены черным, на веках виднелись легкие тени, а на губах сверкал бесцветный блеск. Ее руки спокойно лежали на подлокотниках, пока пальцы в спокойной манере выводили незамысловатые узоры по велюру.       Кларк сглотнула. Наверное, вся кровь от ее лица отлила куда-то вниз, поэтому, скорее всего, сейчас она была белее смерти. И даже косметика, которую она нанесла на лицо перед приездом сюда, чтобы скрыть последствия ужасных последних дней, вероятно не спасала ее сейчас. Где-то в животе запульсировало от непонятного страха разочаровать Алекс тем, как она выглядела.       — Выпей вина, — хриплый голос разорвал тишину между ними. — Оно действительно вкусное.       Кларк готова была поклясться, что, если бы не сидела сейчас в кресле, то сто процентов упала бы. Ноги стали ватными от голоса Алекс. Она не слышала его три года. Хоть он и отдавался раньше смутными и зловещими призраками в ее подсознании, но за такое время Кларк забыла, как он звучит на самом деле.       Она не знала, что делала, потому что после этих слов, как ей казалось, Кларк максимально неуверенно взяла бокал и сделала глоток. Но, к ее собственному удивлению, руки не дрожали, хотя все тело было напряжено до ужаса.       Вино действительно было вкусным. На кончике языка ощущалась виноградная кислинка, которая плавно сменялась мягкой терпкостью. Кларк отставила бокал, понимая, что, если бы ситуация располагала, она бы с удовольствием его допила, но нельзя было становиться пьянее, чем она была. Хотя она не заказывала себе алкоголь, довольствуясь лишь водой. Боже, пьяна без алкоголя. Какой бред.       — Итак, — протянула Алекс, наблюдая за ее эмоциями, — ты получила мой подарок?       Хриплый ироничный смешок сорвался с губ Кларк прежде, чем она успела подумать о том, что Алекс, вероятно, разозлится. А, если Алекс злилась… Стоп! Кларк не была в плену. Больше нет.       — Подарок? — она не узнала собственный голос, но смотрела четко в глаза напротив, которые, кажется, немного почернели от издевки Кларк.       Она не знала откуда в ней столько смелости, но вся рациональность моментально ее покинула, как только она посмотрела на Алекс.       — Да. Подарок. Ты получила его?       — Называй вещи своими именами, — натянуто проговорила Кларк, отдаленно понимая, что играется с огнем. — Убийство — не подарок.       Алекс не изменилась в лице, оставаясь спокойной. Видимо, ее не задело высказывание Кларк.       — Возможно, — медленно сказала она, а потом сделала глоток своего вина, словно размышляя, что сказать дальше. — Но это единственный способ оставить тебя в Чикаго. И подарком было не оно.       — Да? — Кларк усмехнулась, чувствуя себя все более безнаказанной. Она была в людном месте, а Алекс не глупа, чтобы кидаться на нее здесь. Безрассудная храбрость затмила разум. — Роза и записка со словами песни. Банально.       Алекс наклонила голову вбок, пронзительно изучая Кларк, которая туго сглотнула. Перебор?       — Тебе не понравилось?       — Нет.       — Почему?       Простой неожиданный вопрос обезоружил, заставляя Кларк часто моргать. Кажется, и без слов понятно, что убийство все испортило. Инстинкты молили заткнуться и просто удрать из чертового ресторана, но ощущение безнаказанности было приторно сладким, из-за чего никому ненужная дерзкая смелость прорывалась через животный страх.       — Ты убила человека, чтобы сделать подарок, — неосознанно понизив голос до шепота, проговорила она. — Если очень хотела увидеть меня, могла хотя бы позвонить, а не устраивать все это шоу с трупами. — Боже. Что она только что выдала?       — Я же сказала, — на лице Алекс появилась кривая усмешка, — это единственный способ оставить тебя в Чикаго.       — Продолжать убивать? — Алекс кивнула. — Ты… просто… я не могу поверить, — Кларк мотнула головой.       — Что?       — Зачем ты здесь, Алекс? — резко перевела разговор Кларк. Еще немного и она бы произнесла то, что точно бы привело в ярость серийного убийцу, а такие границы определенно не стоило переходить. Тут даже тупая храбрость решила немного отступить.       После этого вопроса лицо Алекс смягчилось, а уголки губ приподнялись в чем-то наподобие счастливой улыбки. Кларк в очередной раз туго сглотнула. Казалось, что все то, что она съела в этом ресторане, окажется снаружи через считанные минуты. Тело неприятно вибрировало, а напряжение в каждой мышце отдавалось болью.       Она не могла поверить, что Алекс, серийная убийца, на счету которой огромное количество жертв, просто безнаказанно сидит в людном ресторане напротив нее и пытается вести какую-то беседу. Алекс ведь знала, что Кларк Гриффин работает на гребаную полицию. Но, видимо, ей не был свойственен инстинкт самосохранения. Как и Кларк.Вся эта ситуация была донельзя сюрреалистична.       — Я здесь для тебя, Кларк, — сказала она как само собой разумеющееся.       Кларк почувствовала, как после этих слов мурашки прошлись внизу ее живота. Она лихорадочно облизнула пересохшие губы и стиснула подлокотники.       — Для меня?       — Да. Я видела, как тебе было плохо недавно. Мне захотелось тебя поддержать.       Кларк сама не ожидала, что рассмеется — громко и безудержно, привлекая к их столику внимание. Она искренне смеялась над тем, что ей только что сказала Алекс. Поддержать? Это из-за нее Кларк была в таком состоянии, а причина ее мучений хотела ее поддержать. Какая смешная ирония.       Алекс же сидела спокойно, ни один мускул не дрогнул на ее лице. Поняв это, Кларк моментально смолкла и выгнула бровь, подаваясь чуть вперед и кладя руки на стол. Ее глаза лихорадочно блестели.       — Серьезно, Алекс? А ты не задумывалась над причиной моего «плохо»? — она говорила чересчур агрессивно, рывками, но ее слишком сильно возмутило сказанное.       — И какая же она? — Алекс тоже подалась чуть вперед, сокращая между ними дистанцию. Кларк даже казалось, что она чувствует на своем лице чужое дыхание.       — Ты.       — Я? — она нахмурилась, не ожидая услышать такого ответа.       — Ты, Алекс. Ты сломала меня. Ты уничтожила меня изнутри своим появлением. Ты ворвалась в мою жизнь снова. Неужели тебе… — Кларк осеклась, понимая, что начала распыляться из-за ярости, охватившей все ее тело. Не было место страху. Пока что не было. Общественное место стало ее щитом.       — Неужели что? — натянуто потребовала продолжения Алекс. Кларк краем глаза заметила, как ее руки на столе медленно сжались в кулаки.       Кларк почувствовала вибрацию телефона, лежащего на ногах. Она сдавленно хмыкнула и быстро взяла его в руки, надеясь на сообщение от Эммы. Это именно оно и было. Радостная улыбка появилась на ее лице. Она не могла видеть, как Алекс нахмурилась, внимательно следя за ней, не могла видеть, как Алекс опустила руки под стол, сжимая колени и борясь с появившейся ревностью.       Она ненавидела себя за это, но не могла бороться с неприятным чувством, разрывающим ее грудь и заставляющим кожу зудеть. Кто-то забрал все внимание Кларк себе, а это был только их вечер. Алекс рисковала всем, придя сюда. Она громко кашлянула, привлекая к себе внимание.       — Слушай, Алекс, может закончим эту игру в кошки-мышки? Мне срочно нужно заняться чем-то более приятным, чем общение с тобой, — Кларк махнула рукой официанту, прося счет. Она не задумывалась над тем, что говорила, желая поскорее убраться из этого места. Но… кажется, она переборщила. — Мне пора.       — Мы не закончили говорить, — низкий и угрожающий голос Алекс заставил Кларк автоматически сжаться. По спине прошлись холодные мурашки. Точно переборщила. Она не понимала, как Алекс все еще держит себя в руках. Ее верхняя губа уже чуть приподнялась в оскале, а это было плохо.       — Алекс, хочешь совет? — все-таки Кларк была все еще в ресторане. Много свидетелей вокруг, а значит нечего бояться.       — Удиви меня.       Кларк позволила себе нервную улыбку, видя, как челюсть Алекс двигается от злости. Ох, черт, она была в заднице, но останавливаться больше не собиралась.       Она сглотнула и быстро расплатилась с официантом под огненным взглядом почти черных зеленых глаз, дождалась пока тот уйдет и начала медленно собираться. Какое там есть правило? Не поворачиваться к большим кошкам спиной? Кажется, Кларк собиралась его нарушить.       — Я привела полиции доказательства, благодаря которым это дело связали с Кукольницей, — она не могла понять, почему назвала Алекс Крофт ее кличкой, почему несколько минут назад говорила шепотом, когда упоминала убийство. Кларк будто бы неосознанно защищала ее. — И я сделаю все, чтобы поймать ее. Все, Алекс, — она многозначительно посмотрела в глаза напротив и попыталась выдавить милую улыбку.       — И в чем же совет? — скула Алекс дернулась. Она не могла не признаться самой себе, что Кларк, которая пыталась показывать зубки невероятно злила и одновременно с этим возбуждала.       — Оглядывайся почаще.       Кларк в несколько кликов заказала такси в приложении и встала со своего места. Алекс не отрывала от нее взгляда, смотря исподлобья. Внутри живота все горело и сжималось. Кларк было противно, что злость Алекс, ее жадный взгляд заставляли ее трусы мокнуть. Черт, это было проклятие.       Она вышла из-за стола и пошла на выход, стараясь не подавать виду насколько ватными и непослушными были ее ноги.       — Кларк! — Алекс окликнула ее, заставляя застыть на месте.       Она не могла повернуться, стоя посреди зала между столов, и не могла сдвинуться с места. Сердце долбилось где-то в горле. Кларк слышала отодвинувшееся кресло, и через несколько секунд в нос снова ударил парфюм Алекс — апельсины и жасмин. Она почувствовала жар чужого тела спиной, а потом ощутила горячее дыхание около своего уха. Низ живота пронзило иглами, а губы приоткрылись.       — Самое интересное в игре в кошки-мышки, Кларк, это то, что кошка всегда выигрывает. И я, безусловно, кошка в этой ситуации, — хриплый и сбивчивый шепот сводил с ума. — Пусть копы охотятся за мной, но это должно быть честно. Ты можешь им помогать, мой милый мышонок, ты можешь пытаться поймать меня вместе с ними, но тогда я отправлю кое-какое видео с твоим участием вам в участок.       Сердце пропустило удар. Кларк нахмурилась. Какое видео? О чем она говорила?       — Не дрожи, моя милая Кларк, — она ощутила, как руки коснулись ее талии и вздрогнула всем телом, чуть ли не подпрыгивая на месте. Кожа от касания горела даже через одежду, а дыхание предательски сбилось. — Я готова пожертвовать своей личностью, а ты готова пожертвовать своей карьерой?       Кларк тяжело дышала, не имея возможности даже сглотнуть слюну. Грудную клетку сдавливало и все вокруг казалось нереальным. Карьерой? Почему она должна была ей жертвовать? Ее мозг пытался судорожно думать, но это не казалось возможным из-за подобного взаимодействия с Алекс.       Кларк почувствовала, как в карман ее штанов положили что-то, а над ухом снова раздался ласковый шепот.       — У меня есть очень милое видео с твоим участием. Ты разве не помнишь? — кажется они мешали официантам и людям, но мир вокруг перестал существовать, останавливаясь лишь в этом моменте. — Видео нашего совместного ужина, где мы с тобой так славно болтаем, ты видишь мое лицо, называешь меня по имени. Как думаешь, твои друзья копы оценят то, что ты скрыла от них меня три года назад?       О нет-нет… Алекс не могла. Когда она это сняла? Откуда это видео? Кларк затряслась всем телом, смотря перед собой широко раскрытыми глазами.       — Так приятно, что ты защитила меня перед ними, — она почувствовала, как Алекс улыбается, а потом ее губы едва коснулись ее уха, опять заставляя подпрыгнуть на месте.       — Моя работа… — еле выдавила из себя Кларк, не имея никаких речевых возможностей закончить предложение.       — О да, я знаю, — Алекс хмыкнула и сжала ее талию сильнее. — Ладно, я введу поблажку. Ты можешь им помогать, но никакой информации обо мне ты не расскажешь копам. Иначе это будет нечестно.       Кларк не могла поверить, что все это происходило — взаправду. Она была сбита столку тем, что ощущала: страх и возбуждение, злость и ужас, трусость и смелость. Ее разрывало от всех этих чувств изнутри, причиняя почти физическую боль.       — И еще, — большие пальцы Алекс поглаживали ее талию через одежду, — когда я буду писать, ты должна отвечать. Иначе я буду отправлять свои послания по-другому.       Писать? Кларк не могла думать, готовая взлететь на воздух от ощущений, которые безжалостно раздирали ее. Тело было напряжено до предела, когда Алекс внезапно отошла от нее, оставляя в одиночестве стоять посреди прохода. Официанты обходили ее с недовольными лицами, но Кларк ничего не могла поделать с собой. Ее ноги приросли к земле и, казалось, что она больше никогда не сдвинется с этого места.       Из полного коматозного состояния ее вывел вибрирующий телефон в руке. Наверное, это был таксист. Кларк проморгалась и хотела было обернуться и посмотреть, где Алекс, но это было свыше ее сил. Она на автоматизме ответила на звонок, приобретая слабую способность двигаться и направилась к лифту, еле передвигая свои ноги. Это все еще казалось плохим сном. Может это и был сон?       Когда она зашла в лифт, то почти сразу же ощутила странную вибрацию в кармане. Медленными и неуверенными движениями Кларк запустила туда руку и достала… телефон.       — Какого…       Там висело лишь два сообщения:       Неизвестный номер: Мы две стороны одной медали, моя милая Кларк. Ты — мое зеркало, моя тьма, моя любовь. И я никогда не оставлю тебя, потому что, как известно, любовь — это то, что никогда не умирает. Ну, а если уж и умрет, то только вместе с нами       Неизвестный номер: Спасибо за вечер 🖤       Кажется, в очередной раз за этот злополучный день она получила микроинфаркт или… обширный. Не было разницы, потому что Кларк была в заднице. В глубокой и беспросветной, мать его, заднице. Тело болело от не выпущенного возбуждения, влажность между ног причиняла дискомфорт, сердце колотилось с какой-то неимоверной скоростью, а каждая мышца была скована страхом. Но, тем не менее, на лице безотчетно поселилась глупая улыбка.       Это пиздец, — пронеслось в ее голове.