Красавица и Чудовище

      Легкий сквозняк раздувал занавеску в комнате, погруженную в абсолютно комфортную темноту. Кларк не ощущала холода, хотя ее прикрывал лишь маленький кусок одеяла. Она думала, что уснет. Надеялась на это. Но даже секс с Эммой не подарил ей восхитительной возможности погрузиться в забытье.       Поездка в такси до квартиры детектива была наполнена разными… эмоциями. В основном, конечно, это было что-то на грани истерики, ликования и возбуждения. Она не отрывала своего взгляда от двух сообщений всю дорогу, прокручивая снова и снова их с Алекс диалог и ее слова в ресторане.       Сразу же после того, как Кларк села в такси, она пожалела обо всем сказанном. Минутная храбрость быстро уступила место липкому страху, граничащему с постыдной трусостью. Все, что она говорила, было непозволительной роскошью. Алекс Крофт была серийным убийцей, которая за любое слово могла сделать что-то жуткое.       Эмма не задавала вопросов, когда Кларк с порога жадно поцеловала ее, буквально вгрызаясь в губы. Она не задавала их и после, когда они обе тяжело дышали, смотря в потолок. Наверное, Кларк впервые была благодарна ей за тишину и отсутствие вопросов. Эмма молча была рядом, давая то, что необходимо именно в тот момент, когда это нужно.       Медленно выдохнув, Кларк аккуратно выскользнула из-под руки сладко спящей Эммы и села на кровати, потирая лицо. Все тело приятно покалывало, а мышцы слегка ныли. Но в целом она была гораздо спокойнее, чем когда заявилась на порог квартиры Эммы.       Все происходящее пугало и настораживало. Алекс пришла в ресторан, не боясь быть пойманной. Подобного рода наглость даже немного бесила. Она была нахалкой, уверенной в своей безнаказанности и в том, что ее не поймают. Однако Кларк не могла признать, что у полиции не было ни одной зацепки, чтобы хоть как-то выйти на Кукольницу. Все было в руках Кларк, но…       Она плавно поднялась с кровати и наклонилась к своим брюкам, доставая из кармана телефон, который ей подложила Алекс. Кларк задумчиво покрутила его в руке и совершенно нагая направилась на кухню. Сна не было ни в одном глазу, хотя организм был слишком измотан, и должно было быть совершенно наоборот. Однако она знала, что уснет только где-то под утро. Но сейчас это не представлялось возможным.       Налив себе стакан воды и моментально выпив, Кларк разблокировала телефон и вновь начала гипнотизировать два сообщения. Алекс наверняка спала в это время или же «охотилась» на очередную свою жертву. Боже, эта девушка была настолько умна и осторожна, что для связи дала Кларк отдельный телефон. И как можно было ее поймать?       Она даже в какой-то степени восхищалась Алекс. Каждое убийство для нее было не просто убийством, а шахматной партией с полицией, в которой Кукольница всегда ставила мат. Неуловимая, аккуратная и невыносимо горячая.       Кларк почувствовала, как внизу живота все начало медленно стягиваться. Господи! Это было адской мукой. Почему ее тело реагировало подобным образом? Каждый раз, когда дело касалось Алекс, ее сердце будто запирало сознание в клетку и радостно бежало навстречу к больной убийце.       Удрученно вздохнув на собственную реакцию, она начала печатать сообщение, но в ту же секунду стерла. Это неправильно. Да и что она ей скажет? Все их общение таким образом было глупым и извращенным со многих точек зрения. Неужели Алекс собиралась говорить Кларк, когда убила кого-то, чтобы она заранее интересовалась местом, где будет труп? Бред. Полный бред, который никак не должен воплотиться в реальность.       Сердце подпрыгнуло к горлу, когда она увидела три точки, означающие, что Алекс что-то печатала. О Боже, о Боже…       Чудовище: Я думала, ты спишь)       Кларк резко заблокировала телефон и положила с глухим стуком на столешницу, закрывая глаза и жмурясь так сильно, что перед глазами заплясали черные точки. Дыхание сбилось. Что она делала?       Ладно, у нее ведь не было выбора. Кларк должна была ответить. Алекс ясно дала понять, что ей нужно отвечать, иначе будут «послания». А это не могло означать ничего хорошего. У нее просто не было выбора. Или был, но она в упор отказывалась его видеть?..       Кларк нервно оглянулась на спальню, надеясь, что Эмма не проснулась от ее отсутствия, а потом взяла телефон и закусила губу, разблокировав его. Сообщение все так же ждало ответа.       Кларк: Уже нет.       «Прочитано» появилось сразу же, как только сообщение было доставлено. Все тело пробили ледяные мурашки, а руки начали трястись.       Чудовище: Может, хочешь поговорить? Мне показалось, что ты была напряжена в ресторане. Не хочу, чтобы ты чувствовала себя одинокой       Кларк нервно усмехнулась и покачала головой. Все это было ужасно и вызывало невероятное отвращение к самой себе. Она переписывалась с убийцей…       Кларк: Нет, спасибо. Я нашла способ расслабиться и унять чувство одиночества.       Нагло. Она вонзила зубы в губу до острой боли, ожидая ответа. Кларк ничего не могла поделать с самой собой, часть которой всем своим нутром желала показать Алекс, что ее не боятся. Это стало какой-то странной и нездоровой необходимостью.       Телефон завибрировал.       Чудовище: Надеюсь, это было приятно)       Кларк: Лучше, чем общаться с тобой, если честно.       Чудовище: Как и всегда, ты очаровательна)       Едва заметная улыбка появилась на ее лице. Но в то же самое мгновение, как Кларк осознала, что улыбается, передернулась. Она нахмурилась. Это была отвратительная идея, которая точно никаким образом не помогала рациональной части себя справиться с иррациональной.       Кларк быстро напечатала ответ, переступая с ноги на ногу:       Кларк: Сарказм? Ну, я не удивлена.       Чудовище: Нет, правда, ты выглядишь потрясающе))       Чудовище: Так почему ты не спишь?       Кларк нервно усмехнулась. Действительно, почему? Все было бы гораздо проще, если бы она сейчас лежала в одной постели вместе с Эммой, обнимала ее и сопела в шею. А утром они бы вместе отправились в участок, не обсуждая прошедшую ночь. Однако сейчас она стояла на кухне совершенно голая и переписывалась с серийной убийцей, которая угрожала растоптать ее карьеру.       Кларк: Скажи, пожалуйста, как мне уснуть после встречи с тобой и твоих угроз?       Чудовище: Изначально я не хотела угрожать. Я просто хотела поговорить       Кларк громко фыркнула, а потом прикусила язык, снова оглядываясь на спальню. Ей нужно было быть тише — не хватало еще, чтобы Эмма проснулась.       Кларк: Да-да, конечно. Ты всегда такая непредсказуемая и дружелюбная.       Чудовище: Я серьезно, Кларк       Она закатила глаза. Боже, это была самая странная переписка за всю ее жизнь.       Чудовище: Я просто хочу с тобой пообщаться. Даже после всех твоих язвительных сообщений, которые меня злят)       Нет, ну это уже была сущая наглость. Кларк сжала телефон в руке и отодвинула стул ногой, садясь на него и тихо ворча себе под нос. Она провела рукой по спутанным светлым волосам и двинула челюстью.       Кларк: Пообщаться?       Кларк: Серьезно?       Кларк: Ты в курсе, что я работаю с полицией, а ты серийный убийца?       Чудовище: Значит, я не человек и не могу хотеть пообщаться с тобой?       Кларк приоткрыла рот в тихом возмущении. Эта девушка выводила ее из себя своим мышлением, заставляла злиться на ровном месте, но каким-то странным образом ее сообщения… умиляли. Она снова тряхнула головой, отгоняя от себя ненужные мысли и эмоции. Алекс ей угрожала. Похитила. Держала в плену. Душила. Кларк повторяла это снова и снова, печатая ответное сообщение.       Кларк: Знаешь, мало кого устроит общение, когда один из собеседников гребаный убийца!       Чудовище: Ты такая дерзкая, моя милая Кларк))       Чудовище: Я даже не знала, что в тебе это есть       Чудовище: Мне нравится))       Кларк резко заблокировала телефон и со всей злостью швырнула его на стол, больше не беспокоясь о шуме. Это было свыше ее сил. Она не хотела себе признаваться, что переписка с Алекс заставляла испытывать ее невероятный спектр эмоций. И самое страшное признание, с которым она отказывалась смиряться, — ей нравилось общаться с Алекс. В такие моменты будто можно было представить, что она нормальный человек, а не та, кто убивает людей.       Сверля немигающим взглядом лежащий телефон, Кларк никак не могла примириться с тем фактом, что общение с Алекс для нее было сродни наркотику. Самому сильному наркотику во всем мире. Раздраженно закатив глаза, она тихо матернулась на саму себя и, закусив губу, схватила телефон. Она не могла бороться с собой. Не тогда, когда это касалось Алекс. Будто бы та была ее криптонитом, что, конечно же, звучало максимально отвратительно и заезженно в голове Кларк. Но, к сожалению, являлось горькой правдой.       Кларк: Зачем ты дала мне этот телефон?       Кларк: Будешь скидывать геоточку на каждый новый труп, чтобы я заранее знала, где ждать?       К удивлению, ответ пришел не сразу, хотя прочитан был в те же самые секунды, как были отправлены сообщения. Кларк закинула ногу на ногу и поежилась от холода, который все-таки начал медленно окутывать ее тело. Она смотрела на их чат и ждала сообщения, игнорируя легкую внутреннюю нервозность.       Чудовище: Ну, если ты так хочешь, я могу подумать об этом))       Чудовище: И знаешь ли, у меня есть и другие интересы, кроме убийств))       Кларк зависла, смотря на то, что написала Алекс. Ее сердце гулко билось о грудную клетку, пока рука, сжимающая телефон, мелко дрожала. Это Алекс так шутила? Она серьезно сказала, что подумает над геоточками? То есть она продолжит совершать преступления?       Прежде чем Кларк успела ответить, мобильник завибрировал, оповещая о новом сообщении.       Чудовище: Ну, пока что я не планирую убивать в ближайшее время, так что геоточки не нужны))       Кларк нервно усмехнулась.       Кларк: И это должно меня успокоить?       Чудовище: Ну да       Чудовище: Я же тебе сказала, что у меня есть и другие интересы))       Кларк: И какие могут быть интересы у серийного убийцы?       Кларк: Удиви меня.       Она поднесла другую руку ко рту и закусила зубами ноготь. Это все было каким-то бешеным сном. Сознание разрывалось от понимания, что происходящее настолько абсурдно, что просто не могло быть правдой. Какая-то фантасмагория.       Чудовище: Я много чего умею, и не все связано с убийствами)       Кларк фыркнула. Она не сомневалась в этом. Но ей тяжело было представить жизнь Алекс вне ее преступлений. Будучи криминальным психологом, она знала, что преступники в большинстве своем ведут нормальную жизнь. Однако это не касалось Алекс. Кларк было откровенно трудно вообразить ее, ежедневно ходящую на работу, гуляющую где-нибудь в парке и вообще делающую обычные повседневные дела. Почему-то все ее знания, полученные упорным трудом, моментально исчезали из головы, когда речь заходила об этой девушке.       Кларк: А мне кажется, у тебя просто нет жизни за пределами убийств.       Чудовище: О, Кларк)       Чудовище: Не будь такой унылой))       Чудовище: Не расстраивай меня))       Чудовище: Жизнь интересна, даже когда ты и твои друзья копы пытаетесь поймать меня))       Кларк: Я просто не понимаю, как можно быть такой жестокой и бездушной.       Три года назад она не смогла бы назвать Алекс такой в связи с ее влиянием. Да и что уж лукавить, сейчас тоже немного сомневалась в том, что написала. Но Кларк нравилось противостоять Алекс и ее какой-то тупой самонадеянности. Впрочем, все равно было странно ловить себя на ощущении, что если откинуть то, что они говорили про убийства, это был самый обыкновенный диалог между двумя людьми.       Чудовище: Ну       Чудовище: Мне кажется, я не бездушна и жестока. Я просто смотрю на мир по-своему       Чудовище: Иногда нужно быть жестоким, чтобы добиться желаемого       Видя отсутствие раздражающих скобочек в конце предложений, Кларк поджала губы и царапнула ногтем по подбородку. Алекс говорила серьезно.       Кларк: То есть твое желаемое заключается в убийствах?       Чудовище: Не всегда       Чудовище: Но это часть моих целей       Кларк: А мое похищение? Оно тоже было твоей целью?       Она задержала дыхание, ожидая ответа. На протяжении всего месяца заточения ее мучил один единственный вопрос: почему именно она? Кларк не могла дать на него ответа, а спросить у Алекс искренне боялась. Сейчас же все располагало. Да и страха на удивление не было.       Чудовище: Я не могу обсуждать с тобой детали своих планов, Кларк))       Сердце пропустило удар. Кларк не знала, настоять ей на ответе или нет. И самое неприятное было то, что она не могла знать, какое влияние на нее окажет правда. Будто бы ее ответ способен причинить неподдельную боль, о которой Кларк не догадывалась. И она всем нутром боялась ощутить ее.       Кларк вздрогнула, увидев новое сообщение:       Чудовище: А разве у тебя нет темных желаний, которые ты скрываешь от всех?))       Ей вдруг захотелось швырнуть телефон в стену и заорать в пустоту. Алекс не могла знать, что на протяжении всего времени после побега она борется со своей новой темной стороной, активно обострившейся только в Чикаго. Однако Алекс точно помнила, что Кларк задушила ту бедную девушку. Кажется, это был намек как раз на это.       Нет, Алекс не дождется от нее того, что желала услышать. Она начала быстро печатать ответ.       Кларк: Нет.       Кларк: Я не желаю убивать людей.       Кларк: Я хочу защищать их.       Она поднялась со стула и начала ходить по кухне, в очередной раз пытая нижнюю губу зубами. Алекс наверняка ответит как-нибудь язвительно или скажет, что она дура. Кларк заблокировала телефон и положила его на деревянную столешницу, упираясь в нее руками. Она закрыла глаза, стараясь утихомирить участившееся дыхание.       Ладони начали зудеть от старых воспоминаний. Казалось, что на них все еще осталась грязь подвала Алекс, что было, конечно же, невозможно, но ее психика настойчиво испытывала ее. Из подвешенного состояния Кларк вырвала вибрация. Она сразу же схватила телефон и облокотилась бедрами на столешницу. Ноги уже стали ледяными и неприятно покалывали, а по телу табунами носились мурашки. Черт, она очень замерзла.       Чудовище: Как героически звучит))       Чудовище: Я бы даже поверила, если бы не знала тебя       Кларк: Ты не знаешь меня.       Чудовище: Я знаю, что за твоей этой маской добродетели скрывается что-то, что очень пугает тебя       Чудовище: Что-то сложное и интересное       Чудовище: И я знаю, что это тебе нравится       Кларк почувствовала, как вновь начала раздражаться, а краска медленно поднялась к щекам. Она не могла понять, почему Алекс всегда настаивала на том, что знает ее лучше, чем она сама. Хотя все же эта мысль даже немного возбуждала. Да, она часто боролась со своими темными мыслями и желаниями, которые пока с переменным успехом могла контролировать. Но как Алекс могла знать об этом? Или это был всего лишь умный ход, чтобы раздразнить еще больше?       Она снова начала печатать.       Кларк: Я не знаю, о чем ты.       Кларк: И как мои темные желания вообще относятся к нашей переписке?       Чудовище: Они имеют отношение к тебе, Кларк       Чудовище: Ты стараешься скрыть свою сущность от других, потому что тебе кажется, что она неправильная и тебя не примут       Чудовище: Но мне нравится твоя сущность       Чудовище: И я думаю, что она тебе тоже нравится       Чудовище: Только ты боишься ее       Кларк почувствовала, как в висках болезненно запульсировало, а перед глазами начало расплываться. Ей нужно было присесть. Срочно присесть, потому что ноги неожиданно налились чем-то ватным, отказываясь держать ее. Она даже не догадывалась, что сообщения могут вызывать подобную реакцию. Еле добравшись до стула, Кларк опустилась на него, не отрывая взгляда от расплывающихся сообщений.       Она не хотела называть свое желание ударить Эмму книгой в висок в мотеле и свернуть ей шею на пляже «темной сущностью». Кларк вообще не хотела думать о том, что это она. Это были нездоровые желания, в которых фигурировала потребность причинить другому человеку физическую боль. У нее сложности с агрессией и только. Проблема была в этом. Да.       Острая боль внезапно пронзила лоб, а затем плавно вернулась в виски. Кларк сморщилась и прикрыла глаза. Ей не хотелось признаваться в том, что Алекс, возможно, права, потому что это означало бы ее опасность для общества. Да, она убила человека, и это нельзя было простить. Но больше Кларк этого не собиралась делать. И думать об этом.       Когда что-то похожее на мигрень более-менее поутихло, она с облегчением выдохнула и открыла глаза, тяжелым взглядом смотря на сообщения.       Кларк: Ты так уверена в том, что говоришь, Алекс.       Кларк: Но ты не знаешь меня так хорошо, как думаешь.       Ответ последовал незамедлительно. Интересно, почему Алекс не спала?       Чудовище: А может я просто люблю поковыряться внутри тебя и посмотреть, что найду))       Кларк: Неужели тебе интересно разбираться в людях?       Чудовище: Только в тебе       На освещенном от экрана лице появился намек на слабую смущенную улыбку. Однако она настойчиво продолжала гнуть свою линию, ведь Алекс не должна была понять, что эта переписка в какой-то степени даже нравится ей.       Кларк: Я не хочу, чтобы ты копалась во мне.       Кларк: Я не доверяю тебе. И никогда не буду.       Чудовище: Но если я найду там что-то интересное, ты же не будешь против?))       Чудовище: И никогда не говори «никогда»)       Улыбка стала шире. Алекс была в своем репертуаре. В какой-то момент Кларк даже забыла о том, что именно этот человек на другом конце телефона совершал с ней ужасные вещи. Алекс нормально общалась, а дистанционность стала залогом безопасности, которая раскрывала и Алекс, и Кларк с другой стороны. Это было даже немного странно.       Алекс все еще продолжала быть той, кто в злости мог кинуться и начать душить или ударить до потери сознания. Но сейчас, этой ночью, в переписке она была… нормальной?       Кларк: Спокойной ночи.       В любом случае этот диалог пора было заканчивать. Кларк неожиданно ощутила сильную усталость во всем теле, а веки точно налились свинцом. Неужели она уснет раньше, чем первые лучи солнца покажутся на улице?       Чудовище: Сладких снов, моя милая Кларк)       Она заблокировала телефон и медленно встала со стула. Ладно, ей понравилась их переписка, но она все равно испытывала стресс и напряжение во время получения и отправки каждого сообщения. Это было схоже с американскими горками, на которых Кларк самой нравилось кататься. Она вроде и боялась, но слишком отчаянно желала получить дозу адреналина. Наркотик. Гребаный наркотик.       Кларк засунула телефон в карман брюк, так и валяющихся на полу, и мягко нырнула на охладевшую часть кровати. Она осторожно потянула на себя одеяло, заставляя Эмму недовольно ворчать во сне, а потом и вовсе повернуться на нее. Кларк задержала дыхание, боясь, что своими действиями разбудила детектива.       Но Эмма лишь обвила ее талию руками, прижимаясь горячим телом. Кларк почувствовала, как медленно начала согреваться и расслабляться. Закрыв глаза, она позволила себе облегченную улыбку. Она действительно проваливалась в сладкий и необходимый сон.

***

      Кларк задумчиво смотрела в окно на проезжающие машины, прислонившись лбом к стеклу. Она чувствовала на себе обеспокоенные взгляды Эммы, которая та периодически кидала на нее, отвлекаясь от дороги. Их утро было нормальным. Без какого-либо стеснения и настойчивых вопросов: «А что все это значило?». Кларк была благодарна детективу за это, потому что ей действительно не хотелось придавать их ночи какое-то значение.       Однако из ее мыслей ровным счетом никак не выходила ночная переписка с Алекс. Кларк не могла понять саму себя. Ее искренне раздражало то, в какое положение Алекс поставила ее, вынуждая общаться и почти не вмешиваться в дело Кукольницы. Но в то же время Кларк была даже рада этому, потому что Алекс своими действиями дала ей хорошее оправдание самой себе: она общалась с ней не потому, что хотела, а потому, что ее заставили.       Действительно отличное оправдание, а самое главное — невыдуманное.       — Как давно ты поняла, что это Кукольница? — почти под нос пробормотала Эмма, но не услышать было невозможно. В машине не играло радио, оставляя в салоне невозмутимую тишину.       Кларк закусила губу и прикрыла глаза. Ей не хотелось это обсуждать. Ей, если честно, вообще ничего не хотелось. Но Эмма не сделала ничего плохого. Она даже помогла в какой-то степени. Кларк действительно хорошо спала этой ночью и чувствовала себя гораздо лучше, чем все дни до этого.       — Я не была уверена, — она тяжело вздохнула и чуть повернула голову на детектива, скользя ленивым взглядом по ее профилю.       Русые волосы неизменно были собраны в небрежный хвост, а на скулах немного виднелись румяна, которые едва заметно подчеркивали естественную остроту лица. Эмма сжимала руль двумя руками, с частой периодичностью поглядывая на Кларк своими красивыми карамельными глазами. Ей не нужно было много косметики, чтобы выглядеть свежо и притягательно. В Эмме было то, чем некоторые женщины отчаянно желали обладать: женская энергия.       Именно она делала Эмму красивой даже с жутчайшего похмелья. Кларк проверяла. И частенько по-доброму завидовала, потому что складывалось ощущение, что Эмме будет все равно, поспит она два часа или все восемь. В то время как на Кларк любая усталость отражалась через бледный цвет кожи и темные синяки под глазами. И никакая косметика не могла привести ее в хоть наполовину адекватный вид.       — Ты так смотришь… — Эмма чуть нахмурилась, явно смущаясь от пристального разглядывания.       — Ты красивая, — просто хмыкнула Кларк и потерла переносицу. — Я имею в виду, что ты всегда красивая. Независимо от того, как сильно устала или как много выпила.       Эмма неожиданно рассмеялась, а на ее щеках появился очаровательный румянец. Она закусила губу и взглянула на Кларк, подавляя широкую улыбку.       — Спасибо. Ты тоже красивая, Кларк.       — Вот давай без этого, — Кларк демонстративно закатила глаза и цокнула. — По мне слишком легко можно определить то, сколько суток я не спала.       — Кла-а-арк, — хихикая, протянула Эмма, — от этого ты не становишься некрасивой.       Она мягко скользнула рукой по ее ноге и чуть сжала. Кларк же почему-то слова Эммы заставили чувствовать раздражение. Они не казались ей искренними или правдивыми — это были слова человека, который хотел сделать комплимент в ответ. Почему нельзя просто поблагодарить? Нужно было обязательно сказать что-то взаимное! Это невероятно бесило.       Кларк стиснула зубы и снова отвернулась к окну, чтобы скрыть накатившую злость. Раньше поведение Эммы ей казалось нормальным. Оно ей даже нравилось. Но сейчас… Кларк почему-то ждала другого. Говоря что-то, она ждала другого ответа, который Эмма почему-то не могла ей дать. И это злило. До скрежета зубов.       Она мельком взглянула на чужую ладонь на своей ноге и закусила кончик языка, чтобы сдержаться от грубой просьбы убрать руку от нее.       Ей внезапно захотелось достать телефон, который ей дала Алекс, и схлестнуться с ней вновь в какой-то словесной перепалке. Но при Эмме этого нельзя было делать. Тихая ярость билась в груди, желая вырваться наружу.       — То есть ты давно начала задумываться над тем, что это Кукольница? — продолжила Эмма, так и не убрав руку с ее колена.       Кларк шумно втянула воздух носом, стараясь унять бушующие эмоции внутри себя. До участка оставалось всего каких-то десять минут.       — После третьего убийства, — коротко бросила она, игнорируя неприятные телу поглаживания. Хотелось дернуться вбок и вжаться в дверь, но Кларк все еще пыталась держаться из дурацкого уважения к детективу и тому, что та провела с ней ночь. Чувствовать себя обязанной — отвратительно. Она поняла это сразу.       — О… ну, это не так давно. А почему ты вообще подумала, что это она?       О нет. Десять минут Кларк не выдержит. Ей не хотелось отвечать на все эти вопросы, хоть и в ее голове были адекватные варианты. Однако настроение Кларк было бесповоротно испорчено. Она поражалась самой себе. Общество Эммы было приятно до тех пор, пока та не открывала свой рот. Дальше был вопрос времени, когда Кларк загорится, как пороховой бочонок, ожидающий лишь искры, чтобы взорваться яростью и гневом.       — Останови машину, — настойчиво потребовала она, грубо дергая ногой из-под ладони Эммы, из-за чего на лице детектива появилось нескрываемое изумление. Кларк не хотела на нее смотреть, но и находиться здесь она тоже больше не планировала. — Я вспомнила, что мне еще кое-куда нужно зайти.       — Э-э… так давай я тебя подвезу, — Эмма хмурилась, косо поглядывая на нее и сжимая двумя руками руль.       — Нет, не надо.       — Кларк, если это…       — Просто останови чертову машину, Эмма!       — Ладно-ладно, — растерянно пробормотала детектив, сбрасывая скорость и плавно пристраиваясь к бордюру.       Она все никак не могла понять Кларк. Не могла понять резких перемен в ее настроении. Из головы отказывались выходить ситуации в мотеле, на пляже и вот сейчас. Эмма заметила, что как только речь заходила о Кукольнице или чем-то схожим с ней, настроение Кларк разительно менялось — она излучала нечто негативное и темное, что никогда раньше не было присуще ее бывшей девушке.       Эмма убрала руки с руля и захотела было снова попытаться узнать, что случилось, но стоило ей повернуть голову на пассажирское сидение, как она увидела только белокурую макушку Кларк. Та моментально вылетела из машины, громко хлопая дверью, уверенно идя вперед и не оборачиваясь под пронзительным взглядом Эммы.       Детектив тяжело вздохнула и приложила ладони к лицу. Ей тяжело было признаться, но поведение Кларк заставляло в груди что-то неприятно шевелиться и сжиматься в истерических приступах невидимой боли. Эмма переживала за Кларк. И еще больше тосковала по ней. Хоть и не собиралась этого показывать. Их ночь пробудила старые воспоминания, когда у них все было хорошо; заставила старое вспыхнуть с новой силой.       Но Кларк была другой. Эмма видела ее метания и страдания, видела реакцию Кларк на нее — и это было хуже самого смертоносного яда. Кларк тянулась к ней, но в то же время агрессивно отталкивала. Она с шумом выдохнула в ладони и убрала их от лица, поджимая губы.       Неужели она была настолько посредственна для Кларк, что та замечала ее только когда совсем все плохо? Хотелось напиться до беспамятства. До состояния, когда единственное переживание — не упасть куда-нибудь в клумбу. И то, при таком случае, это даже не кажется переживанием, а лишь забавной ситуацией на пьяную голову.       Трогаясь с места и игнорируя жжение в глазах от жгучей обиды, Эмма точно знала, что за тот месяц у Кукольницы с Кларк что-то произошло. То, что она никому и никогда не рассказывала и вряд ли расскажет. И это событие или их цепочка изменили ее, делая другим человеком. Однако в груди Эммы продолжала теплиться надежда, что где-то там — глубоко внутри — все еще была та Кларк, которую она знала.       И Эмма пообещала самой себе достучаться до нее. Даже если ради этого придется унять свое полицейское любопытство в отношении Кукольницы.

***

      Кларк упрямо шла вперед, сжимая руки в кулаки и стараясь игнорировать пульсирующую беспричинную злость, пронизывающую каждую клеточку. В какой-то степени она понимала, что поступала с Эммой неправильно. Это были гребаные эмоциональные качели, которых детектив не заслужила. Их ночь была жаркой, нужной и наполненной многими чувствами, а вот утро невыносимо ледяным. И в этом была только вина Кларк.       Почему Эмма терпела такое отношение к себе? Кларк раздосадованно зарычала, не понимая, почему Эмма настолько не уважала себя, что допускала подобные действия. Сама она будто не могла остановиться от того, чтобы причинять боль. Ей двигали лишь личные потребности, в которых не фигурировала забота о моральном состоянии другого человека. Если ей позволяли, она это делала.       О Боже. Кларк внезапно остановилась у скамейки, смотря на нее, сжимая руки в кулаки и понимая, что превратилась в нечто ужасное и разрушающее. С каких пор ее перестало волновать моральное состояние ее окружения? Почему она, осознавая, что причиняет боль Эмме, просто не остановится?       А правда, режущая глаза до невыносимости, была исключительно проста и заключалась в том, что ей просто не хотелось останавливаться. Именно это автоматически и делало Кларк монстром в собственной голове. Такого рода поведение и эгоизм никогда не были ей свойственны, ведь она всю свою сознательную жизнь страдала гребаным «синдромом спасателя», из-за которого часто забывала о собственных потребностях в угоду другим.       Кларк удрученно села на скамейку и достала телефон, который ей дала Алекс. Она крутила его в руке, окончательно не понимая себя. Желание написать Алекс, чтобы выплеснуть все эмоции, было сильным. Благо с ним пока еще возможно было бороться. Она прикрыла глаза, втягивая горячий чикагский воздух носом. Все стало невыносимо сложным. Да и сил бороться с собой уже было слишком мало. Было бы проще, если бы Кларк перестала мучиться угрызениями совести и просто повелась на поводу у своих низменных темных желаний. Но что-то внутри нее продолжало отчаянно сопротивляться, неистово крича: «Так неправильно!».       Иронично, конечно, что не только ее сознание дралось за «место под солнцем», но и сердце: маленькая часть, не пропитанная влиянием Алекс, тянулась к Эмме — нечто здоровому, правильному и хорошему; а другая, бóльшая часть, очерненная иррациональными чувствами, тянулась к Алекс.       Мир после побега раскололся на две части, как и все внутри Кларк. Ей вдруг вспомнился старый и всеми известный миф, где восхищенный красотой и сиянием Солнца Икар поднялся выше, чем ему разрешил Дедал — его отец. От лучей и тепла воск, из которого были сделаны его крылья, растаял. Икар упал в море, разбившись у прибрежных скал.       Алекс манила Кларк так же, как Икара манило Солнце. Никакие запреты и никакие осознаваемые последствия не могли остановить невыносимую и наркотическую тягу к серийной убийце. Кларк ненавидела себя за невозможность и, вероятно, нежелание противостоять этому. Если свое сознание она еще могла удержать кое-как в узде, то сердце… Это казалось невозможным.       А еще каким-то чудесным образом ей нужно было помогать полиции, не помогая. Она буквально угрожала лейтенанту Конорсу оставить их ни с чем, если ее снимут с этого дела. Однако это было до того, как они с Алекс встретились в ресторане. Было бы проще, если бы Кларк сняли с дела? Вероятно, да. Но теперь она никогда этого не узнает.       Телефон, сжатый в ладони, неожиданно завибрировал, заставляя Кларк моментально отвлечься от самобичевания. Она нервно облизнула губу и открыла чат, совершенно не заботясь о том, что ей стоило бы отправиться в участок.       Чудовище: Хотела сказать, что ты сегодня красивая)       Знакомое легкое покалывание пронзило изнутри, заставляя сжать телефон в руках чуть сильнее. Кларк в мгновение вздернула голову и начала сканировать улицу и проходящих мимо людей. Сегодня. Алекс была здесь и следила за ней. Но откуда она могла знать, что Кларк тут находилась? Более того, было ли ее сообщение издевкой, потому что она буквально в той же самой одежде, в которой была в ресторане?       Черные брюки, легкая шелковая майка на тонких бретельках и пиджак оверсайз, накинутый на плечи. Отсутствие даже самого простенького макияжа и волосы, собранные в маленький незатейливый пучок, говорили о том, что она еще не появлялась в своем номере в отеле. Кларк продолжала бродить взглядом по улице, намереваясь найти виновницу всех ее бед. Она не беспокоилась за свой внешний вид, собираясь с Эммой на работу. Но сейчас почему-то мысль о том, что Алекс увидела ее в той же самой одежде, в которой она была вчера, не по-детски волновала. Телефон снова завибрировал.       Чудовище: Правее)       Кларк закусила внутреннюю часть щеки, стараясь подавить злость вперемешку со страхом, и повернула голову немного правее. Сердце внезапно ускорило свой ритм, а во рту как-то слишком резко стало сухо. Реакция ее тела на виновницу всех бед совершенно точно не радовала и не приносила никакого удовольствия. Только пугала донельзя.       Алекс стояла с телефоном в руке, прислонившись к столбу, в длинных шортах и плотно облегающей ее стройное тело майке. Пухлые губы были сложены в самодовольную наглую ухмылку, а глаза пронзительно смотрели на Кларк. Словно решив поиздеваться, Алекс слегка подняла руку в примирительном жесте и подвигала изящными пальцами, говоря своим жестом что-то вроде «привет, дорогуша» на расстоянии.       Кларк жадно втянула воздух носом, чувствуя, как грудную клетку сдавливает, а желудок неприятно сжимается — она продолжала бояться ее, несмотря на все противоречивые чувства. Алекс была непредсказуема, аккуратна и опасна. Ядерная смесь, которая не сулила ничего хорошего никому. А особенно ее объекту воздыхания и преследования.       Она судорожно провела языком по пересохшим губам и уткнулась в телефон, печатая дрожащими пальцами сообщение.       Кларк: Ты следила за мной?       Кларк стрельнула взглядом на Алекс, продолжающую стоять у столба. Она заметила, как ее сообщение вызвало усмешку, медленно переросшую в широкую улыбку. В животе отчего-то потеплело. Кларк нахмурилась и заставила себя тряхнуть головой. Раздражало.       Чудовище: Конечно))       Чудовище: Я слежу за тобой через твой новый телефон))       Чудовище: Ну, знаешь, чтобы контролировать ситуацию)       Она смотрела на сообщения самым обескураженным взглядом, которым только могла. Кажется, глупее лица у нее еще не было. Возмущение накатило резкой и сильной волной, но чересчур быстро отступило, оставляя место уже давно известному и привычному страху. Алекс безумна! Но не этого ли Кларк сама хотела, когда ехала в машине с Эммой? Переписываться с безумной Алекс Крофт, которая пугала до чертиков. Явно стоило бояться своих желаний.       Оторвавшись от телефона, Кларк намеревалась взглянуть на причину своей паники в очередной раз. Но место у столба пустовало. Желудок вновь сжался в приступе тревоги, а дышать стало в разы тяжелее. Где она? Кларк начала крутить головой в поисках Алекс, но все было тщетно — исчезла так же неожиданно, как и появилась. Будто призрак.       Облегчение с легкой печалью захватило Кларк, когда она снова взглянула на сообщения. На них не хотелось отвечать. Да и Кларк думалось, что Алекс и не ждет этого. Это был просто ответ на ее вопрос. Достав второй телефон, она быстро заказала такси до участка, не желая оставаться на этой улице дольше положенного.

***

      — Вот, — с тяжелым выдохом Дэнни положил огромное количество папок на стол Кларк, — это все не оцифрованное по Кукольнице.       Она закусила губу и чуть наклонила голову. Жертв было действительно много. Три года назад жители Чикаго переживали кошмар, буквально боясь выходить на улицы. Единственным обсуждением была только Кукольница и ее зверские преступления. Пресса тогда изливалась ядом в сторону полиции, которая работала не покладая рук и не могла найти человека, ответственного за все убийства.       Кларк помнила огромное количество официальных заявлений, в которых призывали быть бдительнее и осторожнее. Она слышала, как лейтенант Конорс заверял испуганный народ тем, что они не успокоятся, пока не поймают Кукольницу; что они стараются изо всех сил. Помнила и заявления Бюро, которые в середине дела присоединились к расследованию. Именно тогда и заметили то, как тщательно и умело Кларк работала над портретом.       Она выдала догадку, что все это дело рук девушки. Как эта информация впоследствии просочилась в СМИ — непонятно, но после этого и появилась кличка «Кукольница». Агенты Бюро на удивление не сразу поверили, что все ужасы вытворяет девушка. Однако отсутствие посмертного сексуального насилия и тот фактор, что в «представлении» использовалась либо одна жертва любого пола, либо две, но женщины с маленьким ростом и хилым телосложением убедили агентов в правильности портрета. Более того, Кукольница была изящна и педантична во всех своих действиях. Все ее «куклы» были практически идеальными, что тоже склоняло к версии, что за убийствами стоит женщина.       Конечно, Бюро продолжало сомневаться. Но в скором времени на одном из мест преступлений была обнаружена записка с напечатанными буквами, которая гласила:       «Спасибо за такое красивое прозвище.                   Ваша Кукольница»       Одна единственная записка, которая предназначалась не только полиции, но и народу. Послание, которое сбило с толку Кларк, потому что на тот момент она была уверена, что все действия Кукольницы совершаются не для того, чтобы «поиграть» с полицией, а просто потому, что она могла это сделать, не желая быть пойманной. Именно поэтому она ждала дальнейших писем. Но их больше, к сожалению или к счастью, не было. А значит — она была права. Кукольница не хотела участвовать в «поймай меня, если сможешь». Это было и хорошо, и плохо одновременно.       Сейчас же Кларк думалось, что тогда Алекс просто хотела действительно поблагодарить за прозвище. В принципе, она могла, ведь это было так на нее похоже.       — С чего начнем? — Дэнни придвинул соседний стул поближе и взял верхнюю папку с отчетом.       — А где Эмма?       — Она сегодня не в настроении. Сказала, что поработает в паре с детективом Роджерсом, — он взглянул на Кларк, сверлящую взглядом папки и мыслями находящуюся где-то в другом месте. — Ты в порядке? Извини за… вчера. Повел себя как придурок.       — Все нормально. Забей.       Кларк чересчур резким движением взяла папку из стопки и глубоко вздохнула. Она помнила это дело слишком хорошо, да и более того, уже даже знала, кто убийца. Но нужно было создать видимость работы.       — Слушай, тебе не кажется, что кличка «Кукольница» слишком… не подходящая? — Дэнни хмурился, просматривая отчет.       — Пресса не знает деталей, которые знаем мы, — Кларк пожала плечами. — Да и она устраивала что-то вроде кукольного театра на месте преступления. Так что все логично.       — Интересно, как она додумалась до того, чтобы использовать прозрачные полиэстеровые шнуры? И вообще, она чертов Халк. Она таскала на себе тела. И не раз. Откуда в девушке столько силы?       Кларк взглянула на детектива, который увлеченно просматривал отчет, периодически сдвигая брови на переносице. Дэниел всегда был простым и говорил первое, что приходило ему в голову. Очаровательная и одновременно раздражающая особенность детектива, но настолько привычная, что вызывала едва заметную улыбку. Его рассуждения даже были забавными, потому что Алекс не была Халком и уж точно не бодибилдершей.       — Ну, вероятно, ее спина не скажет ей спасибо, — усмехнулась Кларк. — Но телосложение у нее… нормальное? — Дэнни вздернул голову, удивленно посмотрев на нее в ожидании продолжения. — Я имею в виду, что она не качок.       Смутившись, Кларк уткнулась в отчет, коря себя за то, что вообще поддержала этот разговор. Алекс наверняка занималась спортом и ходила в зал, потому что иначе нельзя объяснить то, как она расправлялась с телами три года назад.       — Слушай, — Дэнни вдруг захлопнул свою папку и неотрывно продолжил смотреть на Кларк, — я понимаю, что это может… э-э-э… быть травмирующим, но я бы хотел спросить, какой она была тогда?       Кларк чуть не подавилась воздухом, удивленно взглянув на Дэнни. Она понимала, что ее будут спрашивать, так как это было неизбежно, но не думала, что это случится так скоро. Точнее, Кларк не ожидала, что Дэнни решит заняться этим прямо сейчас, потому что было логичнее сначала вспомнить все нюансы дела, а только потом уже задавать вопросы. Да и к тому же она сама была готова рассказать всю необходимую информацию, которая никак не указала бы на Алекс. Потому что, когда задают вопросы, вероятность выдать что-то лишнее была слишком велика.       — Эм… что тебя интересует?       — Ты говорила, она постоянно была в маске, да? — Кларк кивнула, чувствуя, как внутри нее начинает нарастать паника. Она нервно начала трясти ногой и перевела взгляд на отчет. Напечатанные буквы расплывались перед глазами, но всяко лучше, чем смотреть на Дэнни. Нужно было продумывать все последующие ответы заранее. — Телосложение нормальное?       — Ну, — Кларк кашлянула, чувствуя, как голос стал сипеть, — да. Я не помню. Она ходила в разной одежде. Руки… ну, накачанные. Но не с перебором. Просто мышцы есть.       — То есть спортсменка, — Дэнни задумался и почесал щеку. — Скорее всего, следит за питанием и ходит в зал, чтобы поддерживать форму.       Кларк молчала. Сердце билось где-то в горле. Алекс ясно дала понять, чтобы она не помогала полиции в полной мере, но, видимо, она только что это неосознанно сделала. Дерьмо.       — Я помню, ты говорила, что не обращала внимания, где бежала. — Дэнни медленно облизнул губу, наблюдая за Кларк, которая вся сжалась и стискивала в пальцах бедную папку.       — Да.       — Не помнишь район?       — Нет.       — А где именно поймала такси?       Кларк старалась держать себя в руках, но обжигающий холод прошелся волной по всему телу от этого вопроса. Она прикрыла глаза, стараясь унять бешеное сердцебиение и сбившееся дыхание, и начала судорожно думать. Она помнила примерно, да. Помнила, что это было не в Чикаго. Улицы были похожи, но другие. А еще она помнила указатели, по которым в панике пыталась найти хоть что-то похожее на полицию или стоянку такси.       — Я не…       — Хорошо, ладно, — в нетерпении и наверняка легком раздражении детектив не дал ей закончить. — Ты помнишь хотя бы примерно, сколько ехала до участка?       Голос Дэнни был спокойный. Он не настаивал, но при этом задавал вопросы, которые нормальны при деле, умело скрывая свои эмоции за маской непроницаемости. Однако Кларк никак не могла отделаться от мысли, что это все походило на допрос. Страх раскрыть что-то, что не следовало бы, настойчиво проедал голову. Нужно было собраться. Сейчас она не сказала ничего, что указывало бы на Алекс, чтобы та вдруг решила претворить свои угрозы в реальность.       — Слушай, — Кларк шумно выдохнула и открыла глаза, снова сталкиваясь с буквами в отчете, — я не помню. Все как в тумане. Понимаешь?       — Понимаю. Но может, хотя бы примерно сможешь сказать? — Дэнни сочувственно поджал губы и подался вперед, накрывая большой ладонью руки Кларк, сжимающие папку. — Это может очень помочь.       — Я не… — она начала глубоко и часто дышать. Главное — не паниковать. Не паниковать. — Точно не знаю. Опять же. Ну, не слишком долго. Может, минут тридцать… или двадцать… или сорок. Я не знаю.       Дэнни мягко улыбнулся:       — Вот видишь. Это уже нам очень помогло. Ты была права, когда сказала, что в твоей голове много всего. Просто надо аккуратно и ненастойчиво в этом покопаться.       Кларк больше ничего не слышала после слов: «Это уже нам очень помогло». Она сказала правду, но не до конца, сделав четкие временные рамки достаточно прозрачными. Но неужели это не помогло?       — Что ты имеешь в виду? — она наконец оторвала взгляд от отчета и взглянула на детектива, который продолжал тепло улыбаться и сжимать ее руку. Но его лицо почему-то не успокаивало, а пугало до усрачки. — Как нам это помогло?       — Ну, не тупи, — Дэнни хихикнул, осознавая, что Кларк буквально перестала думать. — Если ты ехала в такси от двадцати до сорока минут, то, скорее всего, поймала машину в пригороде. Значит, Кукольница живет именно там. Так близко к Чикаго не так много пригородов. Три года назад мы уже общались с таксистом, который тебя привез сюда, но я думаю, стоит еще раз это сделать.       Кларк откровенно трясло, но Дэнни, казалось, этого не замечал от слова совсем. Он был настолько погружен в свои мысли и догадки, что не мог заметить, как побледнела Кларк, а ее голубые глаза расширились от ужаса. Она только что окончательно подтвердила полиции местоположение Алекс Крофт.       — Мы же… Еще три года назад, — Кларк пыталась совладать с дрожью в голосе и судорожно вспоминала, что было после того, как она сбежала, — мы думали на пригород. Вы даже проверяли. Но это ничего не дало.       — Тогда ты была не в том психологическом состоянии, чтобы помочь. — Дэнни пожал плечами. — Сейчас же другое дело. Нужно было просто удостовериться, что твои слова сейчас и показания таксиста три года назад не расходятся.       Кларк медленно кивнула, стараясь успокоиться. Ничего страшного не случилось. Она просто на панике забыла о том, что они уже думали на пригород Чикаго, но ничего не смогли найти, потому что Алекс к тому моменту, скорее всего, сбежала. И сейчас не найдут. Кларк ничего уличающего Алекс в преступлениях не сказала. Отчего же тогда так сильно потели ладони, тряслись руки, а дышать было невыносимо тяжело?       — Извини, мне надо отойти. Я сейчас вернусь.       Она не ответила, погруженная в свои мысли. В прошлый раз она ничего не смогла сказать — просто молчала и тряслась, не имея возможности даже говорить от пережитого кошмара. Это было еще до того, как с ней начал говорить лейтенант Конорс, и она соврала по поводу личности Кукольницы. Побег, их разговор и вообще те сутки после побега были действительно как в тумане. Она не соврала об этом Дэниелу, ведь помнила все слабыми урывками и мутными картинками.       Кларк проморгалась и начала блуждать взглядом по оперативной комнате. Эмма вместе с упитанным, краснощеким детективом Роджерсом продолжала разбирать половину недавно сделанных отчетов, видимо стараясь найти что-то еще; другие детективы тоже разбились по парам и изучали дело Кукольницы. Она зацепилась взглядом за силуэты на входе в оперативную комнату. Кларк резко выпрямилась и замерла, когда увидела в немного приоткрытой двери те самые силуэты Дэнни и лейтенанта Конорса. Неприятные сомнения начали царапать изнутри. Весь этот разговор был не то чтобы свойственен детективу Николсону. А это могло означать только одно…       Движимая странным чутьем, она поднялась со своего места, откладывая папку, и пошла туда. По мере того, как она приближалась к двери, до нее стали доноситься обрывки фраз.       — … пригород. Да.       Кларк туго сглотнула. Может, она надумывает?       — … она угрожала оставить нас без информации, детектив Николсон! — яростный шепот лейтенанта заставил Кларк вздрогнуть. Она подошла еще ближе, будучи максимально тихой и делая вид, что хочет просто выйти.       — Я сделал, как вы сказали, лейтенант. У нас есть наводка.       — Нужно больше! Мы и так знали, что дело может быть связано с пригородом!       — Я не мог давить еще больше, — тихо зарычал Дэнни. — Она выглядела так, будто сознание потеряет или откинется!       — Детектив Николсон, мне искренне насрать, как она выглядела. У вас есть задача. Как и у детектива Парсон. Выполняйте. Мне нужно больше информации, понятно?       Кларк больше не могла скрываться. Она подошла слишком близко, а быть пойманной другими детективами на подслушивании ей не очень хотелось. То, что она услышала, вызвало ярость и жгучую боль, которые заставили страх и панику отойти на задний план.       Толкнув плечом дверь, Кларк открыла ее шире и медленно вышла, сталкиваясь буквально лоб в лоб с Дэнни и лейтенантом Конорсом. Она максимально старалась контролировать свою мимику, но взгляд… Он был слишком красноречивым.       Дэниел вздрогнул, как от удара, понимая, что их слышали. Лейтенант же, напротив, стоял с каменным лицом, будто его совсем не беспокоило, что Кларк стала свидетельницей их «приватного» разговора.       — Доктор Гриффин, — прохладно произнес он.       — Лейтенант Конорс, — Кларк прямо-таки через силу заставила себя почтительно кивнуть.       — Кларк…       — Заткнись, — просто кинула она, прикладывая неимоверное количество усилий, чтобы унять весь гнев, который намеревался прорваться через хлипкую стену напускного спокойствия. — Лейтенант, боюсь спросить, неужели вы решили использовать мои личные привязанности, чтобы узнать от меня больше информации по делу Кукольницы?       Кларк полностью повернулась к Джеку Конорсу, сжимая губы и выжидающе смотря на него. Лейтенант, казалось, вообще не смутился подобному вопросу.       — Лучше пусть у вас спрашивают те, кому вы доверяете, чем незнакомцы. Разве я не прав?       Его голос был холоден и нейтрален. Кларк отчего-то стало очень обидно, ведь всегда считала Джека кем-то близким и искренне верила и доверяла ему, не ожидая удара в спину. На задворках сознания она понимала, что первая начала эту «войну», когда прибегла к шантажу. Может, Джек испытывал ту же едкую боль, что и сейчас испытывала Кларк от его слов и действий по отношению к ней.       — Я бы и сама все рассказала. Не нужно посылать ко мне моих друзей, чтобы выведать информацию. — Она всеми силами пыталась сдержать яд, который так и желал просочиться наружу.       — После вашего шантажа? — лейтенант криво усмехнулся. — Я больше не знаю, чего от вас ожидать.       — Я держу свои обещания. Меня не сняли с дела, а значит, я буду помогать. — Кларк не чувствовала боли в ладонях от того, как сильно впиваются ногти в кожу, оставляя там следы полумесяцев. Ей безумно сильно хотелось врезать Джеку, наорать, долбить руками в грудь и видеть его боль. Боль. Она искренне хотела видеть, как Джек страдает. И эта мысль больше не ужасала, а лишь успокаивала.       — Значит, это не будет проблемой, доктор Гриффин, — едко проговорил лейтенант Конорс и облизнул пересохшие губы. Дэнни же стоял, опустив голову, и удрученно молчал, слушая их диалог. — Главное: будьте честны и говорите все, что вспомните. Без лжи.       Она двинула скулами, кивнула и обошла их, направляясь в туалет. Руки сами собой медленно разжались и напряженно выпрямились — она несильно продырявила себе ладони ногтями. Ее переполняла злость и обида. Получается, что Дэниел спрашивал и настаивал на всем их разговоре только для того, чтобы вытащить из нее информацию по приказу Конорса, а потом как верный песик побежал все докладывать? Почему же тогда лейтенант сам этим не занялся? Неужели после ситуации на пляже он не собирается действовать самостоятельно, подсылая других людей? А Эмма? Она тоже лишь выполняла приказ, когда задавала все эти вопросы по Кукольнице?       Кларк ворвалась в уборную и закрылась в кабинке, упираясь руками в стенку. Ей хотелось истошно кричать, выть и бить кулаками стенку до сломанных костей. Люди, которым она верила, видимо, просто решили воспользоваться ей.       «Я сделал, как вы сказали, лейтенант».       «Мне нужно больше информации».       «Я не мог давить еще больше. Она выглядела так, будто сознание потеряет!».       «Детектив Николсон, мне искренне насрать, как она выглядела».       «У вас есть задача. Как и у детектива Парсон».       Кларк старалась глубоко дышать, чтобы успокоиться, но все было тщетно. Ее буквально колотило изнутри — злость была настолько разрушительной, а боль едкой, что Кларк даже начало тошнить. Она не думала, что делала, когда достала из кармана телефон, связывающий ее с Алекс. Ее переполняло множество негативных эмоций, и было плевать на все. Если Алекс дала ей этот телефон, значит, она могла ей тоже писать. Да и как бы странно не было признаваться, у нее не было никого, кроме Эммы, Дэниела и лейтенанта Конорса: ни друзей в Дейле, ни родителей, ни даже, черт побери, бабушек и дедушек. Только чертова работа. Она всегда была только в ней. Именно поэтому сейчас Кларк не находила никого лучше в этом городе, кроме серийной убийцы на том конце провода. Какая, блять, ирония!       Она быстро открыла их чат.       Кларк: Я больше не могу! Сука! Они используют меня! Этот ебаный Джек! Он просто дал задание и Эмме и Дэнни вытащить из меня всю информацию. Они прикрываются гребаным беспокойством за меня но сука это все ебаная ложь! Им от меня нужна лишь ты!       Ей было плевать на пунктуацию, на эмоции, на то, что она назвала имена. Кларк переполняли чувства, и ей нужно было просто кому-то — кому небезразлично и кто хотя бы не прикрывается мнимым беспокойством — это рассказать.       Ответ, к большому удивлению, пришел незамедлительно.       Чудовище: Хочешь, я их убью?       Она громко фыркнула:       Кларк: Я серьезно!       Чудовище: Я тоже       Кларк: Что? Алекс! Нет! Ты просто… можешь написать что-то нормальное?       Кларк: Боже!       Она закусила губу, смотря в телефон. Жалела ли она, что написала Алекс, будучи в таком состоянии? Вероятно, уже немного, да. Но все еще надеялась, что это хоть немного ее успокоит и переключит на что-то другое. Ей правда нужно было просто выдохнуть.       Чудовище: Хорошо       Чудовище: Посмотри на это с другой стороны. Они выполняют свою работу и хотят поймать меня. Что ну типо правильно       Чудовище: Ты их главная ниточка, ведущая ко мне. Конечно, они будут пытаться вытащить из тебя инфу всеми правдами и неправдами       Кларк втянула воздух носом. Алекс говорила правильные вещи, но она не знала, что Эмма с Дэнни вроде как ее друзья, которые, видимо, решили пожертвовать их личными отношениями с ней ради всеобщего блага и подлиза задницы лейтенанту. Она бы и сама все рассказала, без вот этих приказов.       Кларк: Это не было бы проблемой, если бы Джек не использовал моих друзей для этого. Мне обидно, потому что они, чтобы поймать тебя, игнорируют мое существование как человека и видят во мне тупо информацию.       Глаза начало жечь от обиды, из-за чего она еще сильнее закусила губу, стараясь перебороть желание заплакать. Неприятный ком в горле не давал возможности нормально дышать.       Чудовище: Все еще могу убить их       Чудовище: Только скажи       Из груди вырвался смешок, который моментально перерос в всхлип. По щекам все же потекли слезы, которые она сразу же вытерла ладонью.       Кларк: Алекс       Чудовище: Ладно       Чудовище: Я просто уверена, что ты там где-то заперлась и плачешь из-за этого. И мне это не нравится       Чудовище: И плюс мне кажется, что все не так плохо, как ты думаешь       Чудовище: Но благодаря этой ситуации есть повод задуматься над тем, хорошие ли у тебя друзья, если они решили пожертвовать тобой ради поимки меня       Чудовище: Что-то типа того самого мема «я пожертвую собой, чтобы спасти мир», но на другой лад       Кларк заблокировала телефон и закрыла глаза. Она медленно опустилась на унитаз, сжимая в руках смартфон, и никак не могла понять, почему все это происходит с ней. Она была как гребаная главная героиня какого-нибудь фильма. Но это все точно было далеко от реальной жизни, которая ей представлялась в детстве. Слова Алекс немного успокоили и помогли прийти в себя, но горькая обида уверенно поселилась где-то в груди и не собиралась уходить.       Она услышала, как дверь туалета медленно открылась и распахнула глаза, судорожно вытирая ладонями слезы.       — Кларк? — голос Эммы разрезал тишину. Ну конечно, Дэнни наверняка уже рассказал о том, что произошло. — Я знаю, что ты здесь.       — Удивительно, — прохрипела она, смотря в кафельный пол. — Представляешь, у меня есть потребности.       — Кларк, тот разговор с лейтенантом… это не то, что…       — Не то, что я думаю? — Кларк усмехнулась, чувствуя себя защищенно в закрытой кабинке. — Смешно.       — Ты злишься.       — Удивительно, да?       — Я просто хотела сказать, что, если ты захочешь узнать правду, то просто спроси.       — Ага.       — А еще завтра я, ты и Дэнни едем в Эванстон. Три год назад тот таксист забрал тебя именно там. Может, ты что-то вспомнишь. В любом случае, это будет полезно, — голос Эммы доносился рядом с кабинкой, в которой Кларк сидела — и слава Богу, что она не могла видеть бледное шокированное лицо. — И к утру мы вызвали таксиста сюда еще раз. Думаю, тебе тоже стоит присутствовать.       Кларк молчала. Сердце с грохотом долбилось о грудную клетку. Она не могла из себя больше выдавить и слова, потому что все тело сковало страхом. Эмма что-то еще говорила, но она больше не слышала ее. Страх того, что Алекс, узнав это, претворит свои угрозы в реальность? Или страх за Алекс? Кларк не знала ответ на этот вопрос, но и не стала терзать себя попыткой выяснить, что же скрывалось за этой эмоцией.       Разблокировав телефон, она просто написала в чат:       Кларк: Дерьмо       Чудовище: Это ты так передумала по поводу моего предложения?       Кларк: Завтра мы едем в Эванстон       Медленно сглотнув, она продолжала смотреть на не отвеченное сообщение, боясь реакции Алекс. Но тишина в их чате затягивалась. Неужели Алекс побежала собирать вещи?       Кларк вздрогнула, когда услышала, как дверь уборной захлопнулась. Отлично! Эмма ушла. Она нервно начала кусать ноготь, ожидая ответа.       Чудовище: Действительно дерьмо)       Кларк удивленно выгнула бровь. Неожиданная реакция.       Кларк: Ты злишься?       Чудовище: Я в бешенстве, но это весело))       Чудовище: Думаю, что твои недодрузья поговорят с нашими копами, и за мое дело возьмутся два города))       Кларк сжала переносицу двумя пальцами, смотря на сообщения. Она была права. Даже если говорить сугубо о похищении три года назад, то все было не очень радужно для Алекс. Оно начиналось в Чикаго, а заканчивалось в Эванстоне. А так как Алекс не только похищала, но и убивала, то все становилось еще веселее. Похищала из Чикаго, убивала у себя дома в Эванстоне, отвозила тела обратно в Чикаго. Но нет доказательств, что Алекс убивала именно в Эванстоне. Об этом знает только Кларк.       В любом случае дело попадало под юрисдикцию и полицию обоих городов. Три года назад — после того, как таксист сказал, где именно забрал Кларк — они создали специальную команду расследования, включающую в себя детективов и сотрудников из обоих юрисдикций. Но Кукольница исчезла, поэтому команда быстро распалась.       Почему она вообще думала об этом и чувствовала себя виноватой из-за того, что они едут в Эванстон? Алекс ведь сама несет ответственность за свои действия, а Кларк никак не помогала полиции. Почти. Они изначально знали про пригород — Кларк лишь подтвердила. Именно поэтому это нельзя было назвать полноценной помощью.       Так почему она испытывала эти эмоции? Неужели она переживала за Алекс? Кларк и правда очень устала разбираться и анализировать саму себя, поэтому просто уткнулась в телефон, думая, что ответить на последнее сообщение.       В голову ничего так и не пришло.       Кларк: Не знаю, что сказать       Алекс ответила быстро, а содержание сообщений почему-то заставило странное тепло разлиться по всей груди, а тревожные мысли отступить. Вот и ответ на вопрос. И никакого самоанализа не потребовалось.       Чудовище: Не переживай)       Чудовище: Я буду аккуратна       Чудовище: Обещаю       Чудовище: Главное не скажи им что-нибудь, что точно приведет их к моему дому, а то я даже прибраться не успею, чтобы тебя как следует встретить))))       Чудовище: Ну и мое предложение по поводу убийства твоих недодрузей все еще в силе))       Кларк сдавленно усмехнулась, подавляя широкую улыбку. Безумие. Это было безумие.       Кларк: Алекс…       Чудовище: 🫢🫡