Красавица и Чудовище

      Легкая прохлада приятно окутывала тело и немного холодила вспотевшую кожу. Оно было статично и не двигалось, скрываемое тенью редких деревьев и кустов. На голове красовалась кепка, сверху которой был надет капюшон толстовки.       Всегда ярко-зеленые глаза казались черными в сумраке ночи. Эванстон почти спал — и лишь в некоторых домах через окна пробивался мягкий свет. Однако интерес привлекал только один дом, в котором как нельзя кстати кто-то был.       И оно знало, кто это. Мышцы сковало от предвкушения, а руки затрясло мелкой дрожью. Оно должно было держаться и не поддаваться эмоциям — оно умело делать это хорошо. Много лет маскировки своих истинных потребностей помогли приобрести этот навык.       Шумный выдох сорвался с сухих и потрескавшихся губ, вокруг которых была шелушащаяся высохшая кожа. Слишком часто оно облизывало свои губы. И сделало это снова.       Хотелось подойти ближе, упереться лицом в толстое стекло и смотреть, смотреть, смотреть, а затем ворваться в дом и наконец-то встретиться с хозяином дома. От одной этой мысли в груди все пылало, а волнение кольцом сковывало живот. Тошнота от переполняющих эмоций охватила внезапно.       Оно согнулось, упираясь руками в колени и борясь с желанием вырвать. Когда минутная слабость отошла на задний план, оно вновь выпрямилось. Нужно было продумать стратегию, узнать все, что можно было, и только потом наведываться в гости.       Негласное решение было принято. Оно хотело задержаться и понаблюдать еще, но, услышав лай собак, отступило в тень, скрываясь в темноте.

***

      Сидя в машине, оно подперло рукой щеку и наблюдало за одним единственным припаркованным автомобилем среди множества других. Почему ее обладатель постоянно ездил в Чикаго?       Оно намеревалось выяснить это, прежде чем громко заявлять о своем присутствии. Более того, не было никаких сомнений в том, что этой встрече будут рады. Прошло много лет с их последнего свидания.       По коже прошлись приятные мурашки, когда из «особенной» машины вылез человек. Сердце начало бешено колотиться о грудную клетку, а руки сами собой сжали руль до побелевших костяшек. Оно никогда не спутает этого человека с другим. Даже через много лет.

***

      Алекс громко смеялась, идя по улице с мороженым в руках и слушая истории Эммы. Внутри нее гудело от эмоций, которые она выплескивала в такой необходимый в данном разговоре смех. Все складывалось как нельзя кстати.       Выстроив стратегию в своей голове и проанализировав поведение Кларк и ее страхи, с которыми она боролась против самой же себя, Алекс пришла к определенной цели. Она не была эмпатом, что делало ее отличным манипулятором.       Стоило оставить Кларк в покое, чтобы впоследствии кое-кто начал очень сильно ревновать. Алекс не сомневалась, что именно это и произойдет. Ее план был до банальности прост: унять свою одержимость на некоторое время, перестать навязывать Кларк свое общество и уделить внимание так вовремя подвернувшейся Эмме.       Эта дура-детектив была от нее без ума и смотрела влюбленными детскими глазами, а Алекс умело этим пользовалась. Она ее, само собой, убьет. Но перед этим решила воспользоваться подвернувшейся возможностью.       — Мне с тобой хорошо. — Эмма вдруг перестала хихикать и кинула короткий взгляд на Алекс, которая лизнула мороженое. — Давно такого не было…       Алекс хмыкнула, а затем профессионально отыграла легкое смущение, отводя взгляд в сторону.       — Мне тоже. Это похоже на судьбу.       — Да, я тоже об этом думала. — Эмма начала активно кивать. — Ты ведь не живешь в моем доме, да?       — Ага, я заблудилась. Ехала к знакомой с сюрпризом, а она, оказывается, уже переехала. — Ложь легко рождалась и сама собой складывалась в правдивую и немного трагичную историю. — Так что мой сюрприз не удался.       — Оу… — Эмма сочувственно взглянула на Алекс и кашлянула. — То есть, получается, ты не отсюда?       — Да, я живу в пригороде. — Алекс немного нахмурилась. Если она скажет, откуда именно, то это может заставить напрячься Эмму.       Эмма хмыкнула и на несколько секунд замолчала, словно обдумывая только что услышанное. Казалось, что она складывала пазлы в своей голове. Но ведь у нее на Алекс ничего не было. Внутреннее спокойствие и уверенность в задуманном пошатнулись и заставили начать переживать.       Мороженого больше не хотелось; ладони вспотели, а губы поджались. Ей нужно было контролировать свою мимику, но почему-то страх быть раскрытой детективом, который напрямую вел ее дело, заставил тревогу возрасти в миллионы раз.       — Ты там всегда жила? — Эмма даже не заметила перемен в настроении и радостно продолжила есть мороженое, идя по улице.       — Да. Сначала с родителями, а сейчас одна.       Алекс погрузилась в себя, стараясь вернуть контроль над эмоциями. Однако это было очень сложно — и она просто старалась не усугубить ситуацию.       — А сейчас они переехали? Оставили тебе дом?       Алекс дернула головой и начала пронзительно смотреть перед собой, чувствуя, как по пальцам начинает стекать тающее мороженое.       — Нет. — Голос отчего-то приобрел оттенки холода и безразличия. Она быстро откашлялась и тряхнула головой, скидывая странное наваждение. — Они умерли.       — Ох, Алекс…       Эмма резко остановилась и повернулась к ней, стараясь установить зрительный контакт. Однако Алекс совсем не хотела смотреть на детектива, потому что если она увидит жалость, то захочется прибить ее на месте.       Алекс не нужна была жалость, ведь она считала смерть своего отца великой радостью, которая сняла с нее невыносимые оковы. Пока он был жив, она чувствовала себя запертой в клетке.       А мама… Алекс хорошо помнит время, когда умерла ее мать. Ей было лет одиннадцать, когда она покончила жизнь самоубийством. После этого все стало похоже на непроходящий ночной кошмар, который прекратился только когда умер отец.       Наверное, Алекс была зла на мать за то, что та так поступила, ведь если бы она не повесилась в гребаном подвале, у ее отца не полетела бы крыша. Именно поэтому жалость выводила ее из себя.       — Все нормально, — холодно ответила Алекс, не сбавляя шага.       Но ей пришлось остановиться, когда рука Эммы обхватила ее запястье и несильно дернула на себя. Алекс пришлось обернуться. Она напряглась всем телом, будучи готовой бороться с желанием придушить детектива.       Однако каково было удивление, когда она не увидела в глазах Эммы ни жалости, ни печали, ни сочувствия — в них светилось переживание. Из-за этого Алекс нахмурилась.       — Что?       — Я понимаю, что это щепетильная тема для разговоров, — спокойно начала Эмма слегка хриплым голосом, поглаживая большим пальцем тонкое запястье. — Ты же знаешь, что все мы рано или поздно умрем.       — Да, — Алекс фыркнула и закатила глаза на такую банальность.       — Я к тому, что я видела много смертей за свою работу. Видела детей, которые заставали своих родителей мертвыми. Их уже не вернуть. — Эмма сделала шаг к Алекс. — Это заставляет нас испытывать разные эмоции. Кто-то злится, кто-то грустит, кто-то впадает в невероятную тоску, в то время как другие радуются. И они, Алекс, нормальны.       Алекс свела брови на переносице и отвела взгляд в сторону. Что, черт подери, эта Эмма несла?!       — Я не знаю подробностей и не знаю, готова ли ты о них говорить, но ты изменилась в лице после того, как начала говорить про родителей. Я не психолог, но думаю, что ты на них злишься. Это нормально, знаешь? — Эмма хмыкнула. — Просто помни, что на одной злости далеко не уедешь, и после нее останется невыносимая пустота. Могу дать тебе непрошеный совет со стороны: попробуй простить их, и тебе сразу станет легче.       Алекс облизнула губу. Она точно не ожидала услышать такого — никаких сожалений или «мне так жаль», или попыток успокоить раны, которые уже покрыты толстой непробиваемой коркой.       — Странно, — лишь сказала она и взглянула на Эмму.       — Что?       — Странно, что ты не психолог.       — О! Ну… — Эмма нервно захихикала, а затем кашлянула и потерла шею. — Я вроде как… э-э… встречалась с кем-то вроде психолога.       Алекс усмехнулась. Ну конечно! Кларк! Холодной и сухой ладонью она коснулась плеча Эммы, после чего перевела на неё полный наигранной благодарности взгляд, на который была потрачена масса сил.       — Спасибо, Эмма.       — Да… эм-м… не за что. — Детектив смущенно поправила волосы и улыбнулась уголком губ. — Если что, я рядом, и мы можем об этом поговорить.       Алекс кивнула и выкинула свое наполовину растаявшее мороженое в мусорку — желания есть больше не было. Вытерев руку салфеткой, она взглянула на Эмму, которая молча наблюдала за Алекс.       В голове вихрились мысли, строились планы, но отчего-то слова детектива отдались приятным теплом в груди. Алекс смотрела на Эмму и в какой-то степени — очень странной — понимала, почему Кларк цеплялась за неё. Мало того, что Эмма была красива и умна, так ещё и она слышала собеседника.       Руки впервые не зудели от желания придушить детектива, а в груди было неизвестное доселе спокойствие. Алекс наклонила голову вбок, замечая, как от пристального взгляда Эмме становится не по себе.       Алекс думала, что будет так зла и ревнива, что, не задумываясь, убьет Эмму. Однако это желание уступило место другому желанию: общаться, разговаривать, узнавать. Детектив относилась к ней не как к психически больной, не видела в ней серийную убийцу или чудовище — Алекс Крофт была для нее просто человеком из пригорода, с которой они «по чистой случайности» встретились.       Эмма не боялась ее. Не ждала подвоха. В глазах не было осуждения, которое вечно проскальзывало во взгляде Кларк.       Это странное открытие отчего-то заставило Алекс улыбнуться и слегка расслабиться. Напряжение медленно начало стекать с нее, из-за чего плечи опустились, а черты лица смягчились.       — Идем? — просто поинтересовалась она, нарушая тишину между ними.       — Да. — Эмма тряхнула головой и потянулась к руке Алекс, переплетая и сжимая их пальцы.

***

      Кларк смотрела на секундную стрелку часов, висящих на стене, и сжимала в кармане второй телефон. Казалось, что он треснет от напряжения. Прошло всего несколько дней с той самой злополучной поездки в Эванстон, после которой в номере своего отеля она встретила Алекс Крофт.       Все после ухода Эммы из ее комнаты было как в тумане. Она лишь отдаленно помнила, о чем был их разговор с Алекс, почти не помнила истерику, а их поцелуй был смазан в памяти. Кларк отлично помнила бури эмоций внутри, но не помнила, чем они были вызваны.       Когда она проснулась на следующее утро, укутанная в одеяло, Кларк надеялась, что все произошедшее было сном. Однако валяющаяся книга на полу, аккуратно сложенные вещи на тумбе, засосы на шее и опухшее от слез лицо говорили об обратном.       Благо хоть Алекс забрала человеческие сердца. Или ей это приснилось?.. Кларк мотнула головой, не желая знать правды. Это было бы слишком… ужасно.       Однако ее искренне беспокоило то, что прошла пара дней, а от Алекс не было ни одного сообщения. Неужели ее оставили в покое? Эта мысль приносила ощущение дискомфорта. Более того, Кларк искренне не нравилось то, что Алекс Крофт просто исчезла после той ночи.       Может, она что-то задумала? Или ее поймала полиция той ночью? Тогда бы она об этом узнала…       Нет, Алекс осознанно ей не писала, и Кларк искренне задавалась вопросом: «Почему?». Она пыталась отрицать тот факт, что ее это беспокоит. Но сверление второго телефона взглядом и напряжение во всем теле вкупе с необоснованной агрессией и плохим настроением говорили за нее.       Подавлять в себе эти эмоции было бессмысленно и глупо. Кларк, будучи психологом, отлично понимала, что эта нехватка связана с больной зависимостью, и была не в силах противостоять чувствам и мыслям, разрывающим сердце и голову.       Эмма тоже стала себя странно вести. Кларк пыталась с ней связаться, писала сообщения, даже звонила, но все их разговоры были холодными и не такими, как обычно. Она не могла объяснить причину изменений — лишь догадывалась, что это было связано с тем, что Кларк выгнала Эмму из мотеля в тот день.       Но Эмма вела себя иначе. Она больше не смотрела на Кларк своими щенячьими глазами и не пыталась навязать свое общество. Наоборот, Эмма стала относиться к Кларк обычно. Словно оставила все надежды на возобновление отношений.       Кларк вцепилась зубами в нижнюю губу, чувствуя, как злость от этих мыслей накатывает на нее волной. Почему Эмма просто взяла и оставила ее в покое? Да, она просила, но неужели она так быстро сдалась?       Ей было неподвластно выяснить ситуацию с Алекс, потому что внутри все зудело от страха и злости. Однако Кларк могла выяснить то, почему Эмма вдруг перестала уделять ей внимание.       Кларк как никогда чувствовала себя одиноко и брошено. Два человека одновременно добивались ее внимания, бесцеремонно врывались в личное пространство, вдруг внезапно исчезают и буквально забивают на Кларк.       Это злило и сводило с ума.       Внезапно вскочив со своего рабочего кресла, Кларк сжала руки в кулаки и двинулась к Эмме, которая с кем-то очень мило болтала по телефону, улыбалась и смеялась. Более того, смущалась! О, Кларк была в бешенстве, видя это. Неужели у нее кто-то появился, и она так быстро смогла забыть ту, которой пела любовные дифирамбы?       — Эмма, — Кларк даже не собиралась быть милой и тактичной, дожидаясь, пока детектив договорит по телефону, — надо поговорить.       Эмма дернула головой и изумленно подняла брови, держа у уха телефон.       — Чуть позже, — прикрыв ладонью микрофон, проговорила она.       — Нет. Сейчас.       — Кларк…       — Это срочно. — Кларк пыталась сдерживать свою злость, но ей искренне начало казаться, что если Эмма сейчас не положит трубку и не пойдет с ней, то она просто взорвется.       Эмма, стоя в своем черном наглаженном брючном костюме и белой рубашке с завязанным, как и всегда, хвостом, наверняка заметила это. Обреченный выдох сорвался с ее искусанных губ, а глаза закатились, словно говоря «ну ла-а-адно».       Кларк почувствовала, как ее начало трясти от этого небрежного жеста в ее сторону. Тело пробила мелкая дрожь, а руки сжались в кулаки, небесно-голубые глаза стали походить на почерневшее небо перед грозой.       — Детка, я тебе перезвоню. — Прозвучало громом и отдалось раскатом в сознании Кларк.       Ее буквально ударило обухом по голове, а вся кровь отлила куда-то вниз. Звуки стали отдаваться эхом, рот приоткрылся — кажется, Кларк забыла, как дышать. Несколько раз моргнув, она пошатнулась и уперлась плечом в стену, надеясь, что ноги не отнялись.       Почему это простое «детка», произнесенное другому человеку, так сильно выбило ее из равновесия?       — Кларк? Так что ты хотела?       Кларк, как дура, смотрела на Эмму, ожидающую от нее вопросов, и не могла выговорить ни слова. Все неожиданно встало на свои места, а ощущение предательства начало разъедать похлеще щелочи, причиняя физическую боль. Грудную клетку начало сдавливать с неимоверной силой.       — Кларк.       Эмма потянулась к ней, желая коснуться плеча, но Кларк лишь замотала головой. Глаза странным образом начало жечь и щипать — хотелось сморгнуть это ощущение. Однако почему-то из них полились непрошеные слезы. Кларк видела отразившийся шок на лице Эммы и ничего не смогла придумать, кроме как просто убежать из этого злополучного коридора, пока другие не увидели ее слабости.       Она ощущала жжение во всем теле. Ноги налились свинцом, а в душе был полный бардак. Почему она так реагировала? Кларк до безумия умна, и у нее было отличное образование, которое не раз помогало ей анализировать людей и преступников. Правда, когда дело касалось ее самой, она была самым обычным человеком, не способным разобраться в самых примитивных вещах и увидеть такой простой истины.       Заперевшись в кабинке туалета, Кларк обхватила голову руками, стараясь глубоко дышать. Но каждый вдох, заставляющий морщиться, отдавался нешуточной болью в ребрах. Всхлипы беспрерывно срывались с губ, не оставляя возможности выговорить и слова.       Кларк чувствовала себя преданной, брошенной и забытой. Но ведь это было не так… Нащупав второй телефон в кармане, она судорожно начала вытирать слезы, параллельно набирая злополучный номер.       Слабая улыбка появилась на покрасневшем лице, когда пошли гудки. Кларк ждала, когда ей ответят, но так и не дождалась. Звоня третий раз подряд и сползая по стенке кабинки, она зажимала рот рукой, чтобы сдержать истошный вой, желающий сорваться с ее губ.       Кларк Гриффин была одна.

***

      Алекс с победной ухмылкой смотрела на звонящий телефон и боролась с желанием ответить изо всех сил. Она почти добилась того, чего хотела. Ей не нужно было много времени и уж тем более знаний, чтобы понимать, что Кларк сейчас находилась в состоянии тотального одиночества.       Может, из нее вышел бы отличный психолог. Эта мысль искренне позабавила Алекс Крофт, когда телефон зазвонил в третий раз. Ей нужно было держать себя в руках, потому что отсутствие хоть какого-либо общения с Кларк заставляло мучиться в неописуемой жажде.       Жажде, которую мало-помалу утоляла Эмма.       Алекс покрутилась в своем кресле, прикрыв глаза и закусив губу в сладком внутреннем удовлетворении самой собой. Ее план был идеальным — и даже то, что она шла по головам других людей, играясь с их чувствами, никаким образом не беспокоило ее.       Телефон вновь зазвонил — на этот раз там высветилось другое имя. Алекс хмыкнула. Ей начинало нравиться это. И если она пока что не способна причинить физическую боль Кларк, это не означало, что она не продолжит мучить её после побега.       Да, может, Кларк Гриффин и сбежала физически, но психологически она все еще во власти Алекс Крофт. И Алекс не собиралась останавливать свои пытки, желая дойти до самого конца в раскрытии настоящей и неприкрытой Кларк.       — Да, малышка, — прохрипела Алекс, отвечая на звонок.       — Привет еще раз, — донесся до нее слегка подавленный голос Эммы. — Прости, что прервала звонок. Моя бывшая… Она немного… А впрочем, не бери в голову.       Алекс дернулась на стуле, выпрямляясь. А вот это уже очень интересно.       — Что такое? Ты работаешь со своей бывшей?       — Да, я говорила, что встречалась с кем-то вроде психолога. — Эмма устало выдохнула, и на том конце что-то скрипнуло. — Кларк — моя бывшая. Она криминальный психолог. Помогает нам с поимкой преступников.       — Ого! Да твоя бывшая та еще штучка.       — Угу. Там долгая и сложная история.       — Так и что случилось с ней?       — Это все еще относится к долгой и сложной истории. — Детектив сдавленно усмехнулась, а Алекс подавила разочарованный рык.       — Знаешь, я готова выслушать, если тебя беспокоит что-то, — состроив максимально мягкий и елейный голос, нежно проговорила Алекс. — У меня ощущение, что я знаю тебя сто лет.       Между ними воцарилась тишина, в которой Алекс лишь слышала ворох бумаг и отдаленный скрип плохо смазанных кресел. Дыхание Эммы было спокойным. Алекс даже и близко не могла понять, что сейчас ощущала детектив. Но главное заключалось в том, что она даже и не хотела этого понимать и уж тем более чувствовать.       — Хэй, — прохрипела Алекс, — если что, я рядом.       — Ох, Алекс, это тяжело…       — Мы можем встретиться, если хочешь. Я закончила на сегодня со своим клиентом.       — Я не думаю, что это хорошая идея. Я не очень… Ну, знаешь… — Эмма тяжело вздохнула. — В том состоянии.       — Тебе необязательно постоянно быть в хорошем настроении. — Алекс раздраженно закатила глаза. Ей действительно хотелось узнать лишь информацию о Кларк и о том, что там произошло. Явно ведь что-то произошло, раз Кларк звонила. — Я готова слушать тебя вечно.       — Алекс, не думаю, что это реально хорошая идея — говорить про свою бывшую и о том, как меня беспокоит ее состояние.       — Но это же твои чувства.       — А мы вроде как с тобой состоим в чем-то вроде отношений.       — Поверь, это их не испортит.       Эмма снова тяжело вздохнула, а Алекс постепенно начинала терять терпение. Отчего-то она была уверена, что если не надавит, то так и не узнает от Эммы, что произошло.       — Я правда не очень хочу об этом говорить, — выдавила из себя детектив.       — Если ты боишься мне раскрываться в таком плане, то давай сделаем это игрой. — Алекс сжала подлокотник кресла и прикрыла глаза, стараясь держать голос ровным и не выдавать своих истинных эмоций.       — Алекс…       — Я могу рассказать тебе про своих родителей, а ты про бывшую. Травма за травму.       — Я… не… Алекс! — ошарашенный голос Эммы заставил Алекс улыбнуться. — Ох, черт! Прости. Давай потом продолжим.       — Что случилось?       — Лейтенант пришел с каким-то заявлением.       — Хорошо. Если что — пиши.       Алекс еле сдерживала внезапно появившуюся злость. Она хотела было добавить что-то вроде «целую», но услышала короткие гудки.       Эмма сбросила трубку, из-за чего взрыв злости был резким. Алекс громко зарычала, неудовлетворенная тем, что детектив так поступила, толком и не попрощавшись. Она швырнула телефон, сжимая руки в кулаки и упирая их в деревянный стол, на котором стояло несколько мониторов.       Она старалась успокоиться. Эмма видела в ней совершенно нормального и психически здорового человека, а будучи ослепленной внезапными чувствами, еще и идеализировала. Это было только на руку Алекс, потому что она не собиралась терять времени и говорить их якобы отношениям «ой, все так быстро развивается» или что-то в этом духе.       Эмму ничего не пугало в их быстром развитии, так что это было только плюсом. Однако такое отношение она долго терпеть не будет и выскажет Эмме все, что думает, как только представится возможность.       Тяжело дыша от обжигающей грудную клетку ярости, Алекс поднялась со своего рабочего места и направилась на кухню, прокручивая в голове все возможные причины звонка Кларк. Желание написать и спросить было сильным, но не сильнее обычной жажды убийства, поэтому она умело могла его подавить.       Мучимая любопытством произошедшего с Кларк, Алекс молча налила себе апельсиновый сок и, медленно его попивая, уставилась на телефон, валяющийся на рабочем столе.

***

      — Кхм! — лейтенант Конорс прокашлялся, оглядывая всех собравшихся. — Все пришли?       Дверь скрипнула, и в помещение тихо проскользнула Кларк, становясь где-то в углу и опуская голову в пол.       — Вроде как да, — сказал какой-то полицейский.       — Отлично. Собственно… — Джек потер щеку, — по случаю моего Дня Рождения я хотел бы вас всех пригласить в бар.       Комната взорвалась аплодисментами, гулом и ором. Джек басисто рассмеялся и начал размахивать руками, призывая всех утихнуть.       — Да ладно, ладно, будет вам!       — Конечно, мы все придем, сэр! — радостно завопил Дэнни.       — Николсон, тебе лишь бы не работать, — нарочито строго проговорил лейтенант, из-за чего детектив стыдливо насупился.       Однако все понимали, что это шутки. Эмма коротко улыбнулась и толкнула Дэниела в плечо, чтобы тот несильно показывал всем свои актерские навыки. Ее взгляд случайно зацепился за Кларк, которая стояла в углу, обхватив себя руками, и бездумно смотрела куда-то в пол. На ее лице были легкие покраснения в виде пятен.       Эмма знала, что они появлялись тогда, когда Кларк сильно плакала. Неужели она плакала из-за нее? Из-за того, что услышала часть прощания по телефону с Алекс? Чувство вины начало царапать изнутри — Эмме захотелось подойти к Кларк, извиниться непонятно за что, успокоить и сказать, что все будет хорошо.       Ей пришлось взять себя в руки и буквально стиснуть зубы до скрипа и боли в челюсти, потому что она больше не собиралась вестись на это. Кларк ясно дала понять, что Эмме ничего не светит.       Детективу надоело стелиться перед Кларк и надеяться на что-то. Ее двойные намеки, холодно-горячо, — все это до безумия осточертело. Кларк то хотела, то в какой-то момент резко шла на попятную. И эти ее появившиеся эмоциональные проблемы…       Эмма никогда бы не сказала этого ей в лицо, но точно была уверена, что Кларк была прямая дорога к психологу, потому что с каждым днем ее эмоциональное состояние все ухудшалось и ухудшалось. А Эмма буквально попадала под раздачу со своей ненужной любовью.       Ей больше не хотелось любить Кларк, поэтому она захотела попробовать что-то с Алекс. Она устала любить ее и старалась избавиться от боли в сердце всеми возможными способами. А поддаваться на эти слезы и истерики больше не собиралась. По крайней мере, если она постоянно будет оглядываться на прошлое, где у них с Кларк были отличные времена, то упустит настоящее.       Возможно, она бы даже упустила и Алекс — а этого она точно не собиралась делать.       — Позовешь кого-нибудь? — вопрос Дэнни резко вырвал ее из мыслей.       — А?       — Лейтенант сказал, что мы можем привести «плюс один». Вот и спрашиваю.       Эмма вновь глянула на Кларк, которая смотрела на нее своими до невыносимости грустными глазами. Однако в глубине них было что-то непонятное и… злое.       — Эу, ты че вырубаешься, как Гриффин? — Дэнни пощелкал пальцами перед глазами Эммы.       — А? — детектив тряхнула головой. — Да… Извини. Что ты спрашивал?       — Позовешь кого-нибудь с собой на днюху лейтенанта? — закатив глаза, снова повторил Дэнни.       — Да. Думаю, да. Есть кое-кто на примете.

***

      Нечто, скрываемое тенями, двинулось вперед, не сводя взгляда со своей цели. Оно все еще собирало информацию, выстраивало план и не могло понять тактику своего объекта. Со стороны все казалось безумным и взаимоисключающим друг друга.       Натянув кепку посильнее, оно сделало шаг назад, скрываясь в переулке и пропуская толпы людей. Оно пыталось сдерживаться и просто быть наблюдателем, однако с каждым днем подавлять свои истинные желания становилось все сложнее и сложнее.       Нужно было подождать еще. Совсем немного.       Оно было уверено, что сюрприз удастся.