Мы сами меняем будущее

Эдвард встречал меня на каждой перемене, я пряталась от вездесущих взглядов за его спину, и была безумно благодарна за то, что могу избежать надоедливых расспросов со стороны одноклассников. Но даже ему не удалось защитить меня от любопытства Стенли, которая устроила мне настоящий допрос с пристрастием. Я старалась сохранять спокойствие, но когда она спросила меня, целовались ли мы… Ох, нет, я даже думать себе об этом запрещала, хотя, если честно, больше всего на свете мне хотелось именно этого. Возбуждённый мозг услужливо подбросил картинку - губы Эдварда, мягкие, нежные прикасаются к моим. Волна удовольствия захлестнула меня, я даже закрыла глаза, стараясь не спугнуть волнующий момент. Но, мои фантазии прервала настырная Джессика. - Неужели целовались? - Нет, что ты... - Он тебе нравится? - продолжала допытываться Джессика. Хороший вопрос. Да, конечно, нравится, не просто нравится, я с ума по нему начинаю сходить... днём. Тогда что же происходит ночью, когда я зову своего вампира, пытаясь вырваться из объятий Каллена? У меня раздвоение личности или психоз периода подростковой гиперсексуальности? - Я не знаю, - ответила я, и это была правда, почти. - Белла, я спрашиваю, нравится ли тебе самый красивый парень школы, а ты говоришь "не знаю". У тебя всё в порядке с головой? «Ты права, Джессика, с головой у меня настоящие проблемы. Я и сама не знаю, кого люблю», - думала я перед сном, вздыхая. - Но, Эдвард Каллен может сделать меня по-настоящему счастливой, я смогу выйти за него замуж и родить ему кучу детишек, и никакой мистики. Разум твердил, что только это и правильно, сердце же не давало забыть о вампире. Я застонала. Да что со мной? Семнадцать с половиной лет я жила, не задумываясь об отношениях с противоположным полом. А, проведя в Форксе всего неделю, я уже превратилась в одержимую маньячку, сгорающую от любви сразу к двум Калленам - воображаемому и реальному. И, ведь, самое страшное, что я действительно люблю их обоих. Я расплакалась от злости на себя, слёзы ручьём текли по щекам, я вытирала их тыльной стороной ладони, как ребёнок. А потом у меня началась самая настоящая истерика. Я уже не могла сдержать рыданий. Я обхватила подушку двумя руками, спрятав в неё лицо, чтобы плач не услышал Чарли, свернулась калачиком и выла. Я ревела от тоски, от боли, от жалости к себе, от невозможности что-то изменить в своей судьбе, оттого, что я люблю двоих. Всё, что накопилось во мне за эти долгие дни, выплёскивалось из меня со слезами. Я довольно долго пролежала в такой позе, когда рыдания стихли, и я уже могла дышать без всхлипов. Я всё думала и думала о том, что сказал мне Эдвард. Я нравлюсь ему? Неужели это возможно? Или он точно так же как и все ребята из школы подвергся очарованию новенькой? Может, пообщавшись со мной какое-то время, он поймёт, что я вовсе и не особенная? Утром я с трудом разлепила веки, от долгого плача они слегка припухли. Глядя в зеркало на свои красные зарёванные глаза, я вспоминала сегодняшний сон. Нет, я так и не смогла выбрать между ними. «Видно, такая уж моя судьба - рвать сердце на две половинки». - Я вздохнула. Хватит жалости к себе. Я её совершенно не заслуживаю. Собралась я довольно быстро, спокойно позавтракала, помыла посуду, оделась. Волосы после душа до конца не высохли, мне не хотелось пользоваться феном, поэтому я тщательно расчесала их, и собрала в хвост. Эдвард ждал меня у порога. Он забрал из моих рук рюкзак с учебниками, я закрыла дверь, затем он помог мне сесть на переднее сиденье Вольво. - Пристегнись, - произнёс он своим умопомрачительным голосом, - дочка шефа полиции должна соблюдать все правила. От его улыбки у меня заныло в желудке, сердце судорожно заколотилось, снова появилось странное ощущение где-то внизу живота: я рефлекторно сжала все мышцы. В глазах потемнело, закружилась голова, всё тело словно закололо миллионами тонких стальных иголок, но ощущение было совсем не болезненным. Я глубоко вздохнула и постаралась расслабить напряжённые мышцы. Меня как-будто окатило тёплой волной, я перестала чувствовать свои ноги и руки, на выдохе на какое-то мгновение заложило уши, а потом отпустило. Что это? Я не понимала такой реакции собственного организма. Мозг как-то вяло анализировал произошедшее, да и не хотелось в этот момент ни о чём думать. Я вспоминала снова и снова свои новые ощущения. А, что если он понял, что вызывает у меня такую реакцию? Что он там говорил о феромонах? Я была уверена, что испускала их, если, конечно, можно так сказать об этих загадочных веществах, миллионами. Он мог почувствовать... Не смотря на то, что сон я видела каждую ночь, утром я просыпалась с сознанием того, что на самом деле люблю Эдварда Каллена. Я не смогла выкинуть из сердца моего вампира, просто перестала терзать саму себя ненужными сомнениями и угрызениями совести. Я с нежностью думала о моём Эдварде, как думают о несбыточной мечте, придуманном герое. А моё тело с трепетом отзывалось на присутствие Эдварда, я чувствовала жажду близости каждой клеточкой своей кожи. Утром во вторник, когда я разогревала мотор своего пикапа перед поездкой в школу, - Эдвард заранее извинился за то, что не сможет заехать за мной, потому что обещал помочь Эсме, - я, вдруг с ужасом осознала, какой это был день. День аварии. Земля была покрыта тонким слоем льда, все двигались с осторжностью, ещё бы - гололёд. Сегодня машина Тайлера должна была врезаться в мой «Шевроле». Может, этого и не произойдёт? Ведь, не всё, что было написано в книгах - правда. Я подъехала на стоянку. «Вольво» Эдварда был припаркован на обычном месте. Рядом стояли его братья и сёстры, а вот его самого не было видно. Интересно, почему он задерживается? Я вылезла, громко хлопнув дверцей, обогнула пикап сбоку, заглянув под машину, обнаружила цепи противоскольжения. Чарли встал в несусветную рань, чтобы присоединить их, его забота была так приятна. В этот момент я услышала визг тормозов. Фургон Кроули двигался в мою сторону: Тайлер уже потерял управление. Авария будет? Господи, я же не успею спастись, нет никакого вампира с нечеловеческой скоростью, необычайно сильного и с быстрой реакцией. Я сейчас просто погибну, расплющенная между двумя старыми машинами. Бежать? Я и по асфальту двух шагов не могу пройти, не споткнувшись, что уж говорить о том, чтобы бежать по льду. Я кинула взгляд в сторону родственников Эдварда. Увидела, что Эммет быстрым шагом направился в мою сторону. Он, что, собирается помочь мне? Конечно, Эммет был, пожалуй, самым сильным парнем в школе, но не настолько же, чтобы оттолкнуть фургон! Я рефлекторно стала отступать назад, в сторону от надвигающейся машины Тайлера. И, вдруг, увидела бегущего ко мне Эдварда. Что он делает? «Нет, не надо, Эдвард», - хотела крикнуть я, но в горле пересохло. Я вытянула вперёд руки, стараясь остановить его, но он уже подхватил меня. Я с ужасом поняла, что до момента столкновения остались считанные секунды, у нас уже не было времени выбраться. Сил не осталось, я почувствовала, что теряю сознание. Нет, нельзя, надо спасти Эдварда, заставить его бежать прочь... Что я натворила? Я убью нас обоих? Нет! - Белла, Белла, очнись, - словно издалека я слышала его голос. Совершенно не осознавая, что происходит, я прошептала: - Эдвард, я люблю тебя. И упала в темноту.