Чудо

      — Широкую на широкую! — голос Хосока звонко скользит по темным стенам учебного театра во всеобщем хаосе: студенческие постановки, в отличие от настоящих, взрослых, не могут радовать строгой организованностью и масштабом ресурсов — в этих крошечных замкнутых пространствах Чон Хоби, кажется, медленно сходит с ума.       …Нельзя, конечно, сказать, что до этого он был в самом кристально-чистом состоянии сознания, но крошечное помещение, где необходимо не только строить декорации и монтировать их, вмещает еще и студентов-костюмеров, которые бегают за актерами (которые, кстати, тоже в шоке от происходящего — постановщица в последний момент решила добавить ранее вычеркнутые элементы танца — в шоках все!!! Дайте жалобную книгу!!!), тут же гримеры, которые спорят друг с другом, тут же осветители — все это не только не позволяет строить декорации, но и определенно что-то ломает в голове художника сцены! Можно даже не вызывать скорую — не помогут! Все вселенные внутри Чон Хоби на грани того, чтоб приблизиться к кнопке Судного Дня — это будет настоящий День Слез, как в тех религиозных гимнах, от которых бегут мурашки!..       …Трагичный конец всех Вселенных!       — Так она криво лежит! — негодует студент на стремянке, которым пытается руководить Хосок.       — Так она и должна так лежать! — возмущается почти, — это vision! Понимаешь! В мире строго выверенных углов и прямых форм именно тут, в этом номере на предпоследнем этаже отеля «Декада», все немного иначе! Дисбаланс форм, асимметрия и все такое! Короче просто опусти угол ещё немного пониже! — указывает пальцем.       — Хо! — Намджун почти подбегает к парню, быстро откладывая телефон в задний карман брюк, — там зеркала привезли, — чешет затылок, — но одно походу с браком? А? Я чет не понял!       — Нет, нет, нет, нет! — Хоби закидывает голову, взвывая, — Намджун, я не должен провалиться, ты понимаешь! Зеркало с браком! Скол? Трещина? Что там?.. Показывай!..       …По-хорошему в нормальном театре есть большие помещения, где можно не торопясь и не отвлекаясь все подготовить, но вот учебный театр их университета такой роскошью почему-то не обладает, поэтому реквизит в хаотичном порядке находит свое прибежище пока что в коридорах, где уже совсем скоро появятся первые настоящие зрители; скоро здесь будет цоканье каблуков, летающие нотки сладких духов и вечерние костюмы, но сейчас злобное топанье от каждого участника постановки и непрекращающийся шум швейных машинок — в театре постоянно нужно что-то шить, рвать, латать, подшивать, урезать!.. Обычно во всех этих потоках действий и звуков Хосок чувствует себя отлично — можно сказать, это его природная стихия, когда все вокруг быстро летает и меняется, только вот иногда даже его это все доводит до точки кипения.       …Если и зеркала сейчас будут с браком!..       — Ну, вот! — Намджун убирает коробку с одного из зеркал, — ты посмотри! Чего они нам такое-то зеркало отправили?       — Пх. Намджун!       — Отправляем обратно? Да не беспокойся! Время еще есть — еще полно! Я сейчас в тык дам этим поставщикам, — лезет за телефоном обратно, — блин, надо было при них проверить, так ведь времени не было! Ничего, они, наверное, еще не уехали далеко!       — Намджун! — приостанавливает, прикусывая себя за губу, — так нужно!       — Нужно! А? Нужно? — удивляется.       — Да! — подходит ближе к реквизиту, — так нужно.       — А?       — Ты что, совсем постановку не читал, а? — скрещивает руки.       — Там не было никаких зеркал и в помине! — разводит руками, — как мне нужно было догадаться, что так и надо? Как мне понять, что у тебя в голове-то происходит?       …В этом вся проблема, он знает — люди вокруг не понимают, что в действительности происходит у него в голове — он и не пытается уже объяснять, пробовал.       Хосок, ну зачем белкам двухэтажный скворечник? Что это ты на себя напялил, тебя в школе засмеют! Да никто не носит эти дурацкие шляпы! Хосок, почему из-за твоего сочинения меня к себе вызывает твой учитель? Хосок, почему ты совсем не записываешь лекции? Что значит, что ты и так все запоминаешь? Это ведь тоже тренировка навыка! Почему ты любишь такие дурацкие фильмы, они же совсем для малышей! Переключи канал, а! Ах, ты совсем не такой, как все остальные дети! Почему мне-то такой достался?! Ну что с тобой не так!       Пытался он уже объяснять, что весь мир он видит иначе — родные вместо того, чтобы принять его таким, почему-то хотели его переделать и подогнать под окружающих: вот он до сих пор и не знает, как ему мириться с самим собой и не испытывать при этом ненависти к себе — себя он не хочет переделывать, но не знает, как ему мириться с собой и с тем, что он каждый день носит внутри головы: слова, слова, слова, слова… и от них не избавиться просто так — куда бы он ни пошел, везде его преследует его сущность, которая выбивается из общего «нормального» строя. Мысли про ненависть почему-то проносятся у него в голове шепотом: если, наверное, подумать об этом чуть громче, то окажется, что они правдивы.       В общем-то он понимает, что все люди вокруг разные и ничего нормального по сути-то и нет — кто-то вон, вообще томатный сок любит! Просто когда дело касается лично тебя, все это острее переживается: он может только догадываться, что чувствуют другие люди, пока у него все это явно и отчетливо болит. Все-таки, наверное, у каждого человека все равно самый главный конфликт — это тот, что сидит у него в груди и изъедает мысли. Не просто вопрос «кто я?», но еще и «как мне с собою жить?»              — Намджун, постановка-то о чем? — тихо проговаривает парень, аккуратно опуская руку на раму — взгляд пытается отыскать отражение, прорываясь через серебристые ошметки краски на поверхности: вот этот налет на зеркале, только местами открывающий отражение — его личная задумка.       — Запретная любовь, все такое? — пожимает плечами.       — Да, но и еще она о том, как в обществе с запретами и нормами мы теряем себя, — проводит рукой по шершавой поверхности, — поэтому в первом акте в зеркале… герой не увидит себя.       — Так поэтому у нас еще и второе зеркало? Обычное? — догадывается парень, — для третьего акта? Типа, когда персонажи пройдут через свою арку, то мы заменим зеркало на обычное и тогда они смогут увидеть себя? Блин, Хобс! — хлопает по плечу, — тебе говорили, что ты типа гений?       — Не так, чтобы часто, — усмехается смущенно, опуская плечи, — разве тот, кто почти себе отрезал палец, может быть гением? — демонстрирует производственную травму — перебинтованный палец уже почти не болит, да и порез не такой глубокий — он просто опять случайно задумался, когда пилил деревяшку, — да брось… типа, ну… фигня! Настоящим гениям, наверное, не нужно объяснять свою задумку… ну, типа… как юмористам не нужно объяснять свою шутку? Это ж блин унизительно, — хихикает, — но вообще, да — задумка такая… и… мы еще установим много светоотражающих элементов на декорации… и вставим куски зеркал везде… — размышляет, — мне придется идти драться с осветителями, чтоб все согласовать — они, блин, не особо в восторге от того, что я задумал! Говорят, чтоб я вообще к ним не лез — типа у нас своя работа, у тебя своя, — выдыхает, потирая лоб, — но если они сделают свою работу так, как я им скажу, то декорации вполне будут такими же персонажами, как Лукас и Хавьер… Типа… название же «Вечный Свет»? Будет логично, если мы будем много работать с ним… Ну… наверное, получится не так плохо. Я надеюсь.       — Хоба, хватит, а? — Ким, мягко улыбаясь, кладет руку на плечо.       — М?       …Хватит болтать? Опять тараторил пять минут без перерыва? Наболтал всякого лишнего? И даже Намджун уже устал его слушать! А ведь и правда — у них рабочий процесс в разгаре! Уже далеко за 10 часов вечера! Кто из них вообще нормально поужинал? А он, блин, решил тут рассказать свою Глубокую Задумку, на которую плевать всем, кроме него! А тем, кому не плевать, не понимают ее! И чего придумывал, старался? Чтобы что? Да кто вообще заметит, блин, эту подмену зеркал! В сценарии они вообще никак не выделяются и это все будет только фоном! Кто вообще будет смотреть пристально на его декорации, когда там на сцене будут будущие оскаровские лауреаты? А он заморочился с такой ерундой! Потратил столько ресурсов и энергии в пустоту!       — Занижать свой вклад. Это все очень круто. Реально, — снова похлопывает по плечу, — че-то ты кислый какой-то. Ничего не случилось?              На мгновение Хосок теряет все свои слова, находящиеся у него в быстром наборе — там что-то по типу: «Все, молчу!», «Извини, опять болтаю!» или «Не обращай на меня внимания, я всегда такой дурачок!». Похвалу он не любит и не умеет принимать — ему некуда ее принимать. Да и странно она для него звучит — с чего бы ему заслужить добрые слова? Да и вообще! Вот будут хвалить, а потом увидят, какой он на самом деле — и все! Разочаруются! А ему придется соответствовать их словам, а потом в конечном итоге снова разочаровываться!       — Да я… — начинает шагать вместе с Намджуном обратно к залу, где все еще проходит ураган под названием «У нас скоро премьера, настоящий показ и еще ничего не готово!», — просто… забегался, наверное! Фух… — массирует лоб, — надо будет отдохнуть сегодня!..       — Это правильно! — парень слегка приобнимает Чона за плечо, — отдых тоже важен! А то ты совсем забегался — ты же и шторы сшил, а? Чего б их не купить просто? — смеется, — так. Ну, скажи мне, — наклоняется чуть ближе, — планы-то есть на остаток сегодняшнего вечера?       — А то ты не знаешь? — хихикает тихо, — у этих сексуальных машин завтра годовщина — они вежливо попросили меня сгинуть из квартиры. Из моей квартиры, блин! — вскидывает руками, — прикинь! Мне-то не сложно, конечно, но, знаешь, типа…       — К кому пойдешь? — продолжает Загадочно Улыбаться, отчего в груди Хоби начинают волнительно ползать червячки чувств, которые начали задаваться многочисленными вопросами.       — Ну… у Юнги переночую… — сглатывает подозрительно, — а… чего?       — Да ничего, — пожимает плечом, — хорошая дата для того, чтобы на ночь остаться с Юнги. Разве, нет?       — Чего-то я не понимаю! — останавливается резко, задумываясь, — ну… завтра пятнадцатое? Сегодня четырнадцатое? Сегодня пятница — тут, конечно, у Чимина и Чонгука полное бинго — сначала в пятницу потусят, весь вечер и всю ночь одни, так еще и завтра выходной!..       — Ну, то есть, ты совсем сегодня в воздухе не почувствовал всю эту вонь от парочек, да? И совсем забыл, после какого события Чимин и Чонгук начали встречаться?       Стоп. СТОП! Сердце пропускает удар, ноги подкашиваются, а зад сразу за собой находит подлокотник, о который можно опереться. Он не думал, что такое хоть когда-нибудь с ним может произойти! Не думал, что вот так вот может взять и забыть о том, какая сегодня дата!       — Нет! Ты ведь сейчас шутишь, да?! — Хосок хватается за телефон, и когда экран блестит своими циферками, которые почему-то весь день старательно им игнорировались, сердце срывается со старта, как срывается бегун на марафоне, — КАКАЯ сегодня дата?!        — Значит, день Святого Валентина ты с Юнги проведешь, да? — подначивает, хихикая, — ну, точнее вечер… даже лучше!       — Замолчи свой рот!!! — срывается, пытаясь ладошками прикрыть губы Намджуна-дразнителя, — не может быть такого!!! Не может быть!       Январь настолько быстро шлепнулся в рутине, зачетах и подготовке в театре, что две недели февраля прошли, как в тумане — откуда ж тут помнить, какая нынче дата, когда нужно примерно девяносто процентов своего времени думать о постановке, носиться по всем строительным, пилить доски, колотить полки? Остальные девять думать о Самом Невероятном Парне Со Светлыми Ресницами По Которому Он Так Скучает Но Из-За Работы и Постановки в Театре Они Почти Не Видятся и От Этого Так Больно Что Сердце Мерзко Пищит? (Оставшийся один процент он посвящает себе — все-таки иногда нужно есть, пить и принимать душ).       Конечно он не будет думать о датах! Он будет думать только о том, когда они смогут увидеться в следующий раз!       — Боже! — Хосок, осознавая, хватается за волосы.       …Если он забыл о Дне Святого Валентина, то какова вероятность, что и Юнги мог забыть? Наверное, нулевая, да?! А он ему еще так славно написал, мол, Юнги! Ты ведь не занят в пятницу? Пустишь переночевать меня к себе из-за наличия в моей квартире двух Трах Трахычей, хотя второго я, вроде как, и не подселял к себе, а он у нас появляется чаще, чем у себя в общаге?       Как это вообще могло выглядеть?! А что если Юнги не догадывается даже, что его пустая башка забыла напрочь о дне всех влюбленных?! Что если Юнги думает, что он все подстроил?! Специально напросился к нему в такой день с Определенной Тактикой и Стратегией?!       Хочется Сгореть Со Стыда.              Намджун это видит — видит, как Чон Хосок мгновенно краснеет, снова потом закрывая лицо ладошками              — Да ты че… — Намджун округляет глаза, видя, что Чон теперь еще и нервно покачивается из стороны в сторону.       — Да ниче! Почему я такой тупой, а?! — поднимает голову к потолку, — если б знал, на ночь бы просто снял койку в хостеле!..       — В хостеле лучше, чем у Юнги, а? — усмехается.       — Да нет же! Но сегодня? Такая дата? Вдруг он думает, что я это все нарочно подстроил?       — Вот именно, — Намджун наклоняется, — вдруг он думает, что ты нарочно все подстроил?       — Ты… ты что имеешь в виду?              — Не знаю, — пожимает плечами, — может, сегодня красивая дата и повод начать что-то новое между вами, а?       — Замолчи, замолчи, замолчи! — качает быстро головой, — нет! нет! Или… или да? Но нет! Нет! И да…       Две тяжелые руки падают Хосоку на плечи, и он опять усаживается на подлокотник под собой; взгляд парня, важный и серьезный, буравит Чона, и он судорожно сглатывает — все это выглядит так, что Ким сейчас откроет ему тайну всех успешных нормальных людей, которые такие нормальные, потому что им в определенный момент рассказали, как жить эту жизнь, а ему, Хосоку, не успели рассказать (наверное, тогда все были заняты во время Травмирующего Развода Родителей)       — Ты че, боишься? — Намджун чуть щурится, — может, он сам уже давно хочет этого?       — Нет! Даже не начинай! — жмурится, — ты мне сейчас всякое понарассказываешь, я во все поверю, но все пройдет совсем не так, и я опять разочаруюсь!!! Нет, Намджун! — выдыхает серьезно, — я уже много раз доверялся жизни и верил в волшебство — и что? Знаешь, сколько раз я в детстве уходил в лес, чтобы найти фей? И сколько раз в итоге я их видел? И сколько раз я жалился крапивой, мочил ноги и простужался? Нет! — снова мотает головой, — это прямо как перед Рождеством! А в итоге-то что вышло? Кто плакал утром на кухне — тот, кто верил в чудо или тот, кто решил ни на что не надеяться?! Даже не пытайся, Намджун! Я не хочу, чтобы мне опять было больно!       Выдыхая, Хосок приподнимается с сидения, отдаляя от себя руки парня; сердце все еще бешено стучится, готовясь к марш-броску, который случится, когда он пойдет к Юнги. Решает вдруг, что просто будет продолжать делать вид, что он не помнит ни о каком дне всех влюбленных.       Решает мозгом. А сердце-то потому и стучит так быстро, потому что он уже не забудет — сегодня ведь, по сути, и его день.

***

Ю: Чим

Он ведь

…

он ведь

наверное

не понял

какая это будет

дата?

Иначе бы не написал

так легко

Ч: скорее всего… так все быстро произошло он сам предложил оставить нас, но точно не думал, на какое число это все выпадает неловко-то как Типа мы может с Чонгуком все отменим? Просто… у нас годовщина

Ю: нет

все в порядке

Ч: боюсь когда до него дойдет он сгорит и будет кричать внутри кхх: (

Ю: у меня есть

небольшая

идея

Ю: все будет хорошо

:)

я попытаюсь сделать так,

чтобы

он перестал кричать

сам на себя

***

      ЛАДНО! Ладно, Чон Хосок, если ты замолчишь свои мысли и возьмешь себя в руки, то все у тебя будет славно! Помнишь, что ты обещал себе быть ему поддержкой и другом? И у тебя последний месяц вроде как это даже славно получалось? Так нужно просто продолжать так же!       Ноги вяло плетутся по заснеженным протоптанным тротуарам по улицам ночного города — Юнги сегодня работает вечернюю смену, и они условились, что Хосок после театра заедет за ним, и еще пару часов назад это все рисовалось милой уютной затеей — теперь ему вдруг волнительно и стремно: вдруг Юнги думает, что это такая вот манипуляция, чтобы они остались вдвоем наедине в такой день? Вдруг! Вдруг! Вдруг!       Почти хочется разбежаться и дернуть самого себя в сугроб рядом, чтобы зарыться в него головой: А ВДРУГ И ПРАВДА! КАК ГОВОРИЛ НАМДЖУН! ВДРУГ ЮНГИ УЖЕ ВОССТАНОВИЛСЯ! И ТОЖЕ ТАК СИЛЬНО! ТАК ЖЕЛАННО! ТАК КРЕПКО! ХОЧЕТ ЕГО ПОЦЕЛОВАТЬ! ОБНЯТЬ И НЕ ОТПУСКАТЬ! И ЗАСНУТЬ, ДЕРЖАСЬ ЗА РУКИ! А потом проснуться утром и целоватьцеловатьцеловать его лицо, его щеки, его скулы, его губы? Вдруг… сегодня тот самый момент?..       Но… готов ли он сам к этому?       Кажется, нет.       Он еще какое-то время с подозрением глядит на сугробы, рассчитывая траекторию своего полета в них — наверное, было бы очень классно вот так вот сделать и зарыться в них с головой, но с точки зрения общественности это не самое одобряемое действие; взгляд проходится по вершинкам сугробов и дотягивается до железнодорожного вокзала впереди, через дорогу; почти даже слышит, как там объявляют поезда, почти видит, как меняются строчки на табло рядом с главным входом. Решено! Если он прям совсем во всем разочаруется, то возьмет билет на ближайшую электричку Неважно Куда и исчезнет! Вот это бы было славно! Общественность не уследит и не сможет дать оценку, а он очень даже легко может романтизировать побег отовсюду (будет мерный стук колес, неизвестный пункт назначения, сменяющиеся пейзажи за окном и классная музыка в наушниках — единственное, что, наверное, так он все-таки все равно не убежит от своих мыслей и от самого себя — всего такого дурацкого!)       Ладно, ладно… достал свое чувство с антресоли? Повертел его в руках, рассмотрел? Можно обратно пихать и обязательно заставить его коробками, чтоб случайно потом не увидеть.       В зале мака из посетителей никого почти нет, только ночная смена медленно копошится на открытой кухне, а приборы привычно издают звук, который мгновенно будит аппетит; Чон слегка похлопытвает себя по пустому животу, осматриваясь — Юнги нигде нет: значит, пошел переодеваться. И сладко, и горько — быстрее бы его увидеть!.. Но так, чтобы совсем никакой неловкости не было!..       Парень слышит смех и звук открывающейся двери, но смеется не Юнги, а парень рядом с ним, тоже выходящий из служебного помещения — красивый, высокий, слегка курчавый. А глаза-то какие! В таких обычно тонут! И цвет кожи красивый! И одет опрятно! И смеется так, будто не задыхается, а изящно, протяженно! В общем, прошла только секунда, а Хосок уже сравнил себя с этим красавчиком по всем фронтам и пришел к выводу, что по всем пунктам проигрывает: взять хотя бы его надрывистый бьющий смех, от которого уши в трубочку заворачиваются…       Мысли у него бьют все рекорды скорости: «Ты же помнишь, да, что от тебя все люди уходят? Вот и Чудо уйдет. Хотя бы к нему — к этому парню, которого ты видишь впервые в жизни! Тебе же уже начинает казаться, что ты в проигравших? Так тебе не кажется — так оно и есть! Юнги уже начал тебе меньше писать, не заметил? Ну, и видитесь вы теперь редко. А этот парень каждый день перед глазами. Ха! Он-то точно нормальный! Не то, что ты, Чон-катастрофа! Да и зачем Чуду очередной обломок?».       — Чон Хоби, мне в какой из твоих вселенных тебя искать?       …Голос Юнги улыбается — улыбается и он сам, только вот Хосок выпал из себя на чуть более долгий период — совсем даже не осознал, что Юнги совсем рядом. Парень делает несколько шагов, пока не останавливается почти вплотную — это Хосока удивляет… и со скрежетом на зубах он делает небольшой шаг назад. Наверное, Юнги это видит — так Чону кажется, потому что он замечает почти удивление в глазах того.       — Привет… — Юнги прикусывает улыбку, смущенно опуская плечи и сковывая пальцы между собой — как будет лучше? Обнять его? Или лучше не стоит? Но ведь обнять-то… хочется?       — Привет! — выдыхает с волнением, осматриваясь — тот парень куда-то отошел, пока он тонул в своих мыслях, — Юнги! — все же слегка приближается, аккуратно опуская руку на плечо — тут не удержаться никак! Друзья ведь могут вот так касаться друг друга? Вот и он может! — мы в последний раз виделись примерно в прошлом тысячелетии, а?       — Три дня назад, — усмехается, понимая, что все вроде как в порядке, — что с пальцем? — перехватывает руку.       — Да я… — задерживает ее в пальцах Юнги, — ну… все как всегда. Ничего серьезного — это я не самый аккуратный резальщик дерева, — смеется неловко (и выполняет Перезапуск Сердечных Клапанов, потому что один из них остановился по причине «Юнги держит меня за руку и неважно, что по уважительной причине»), — в общем, ничего такого, — все же отдаляет свою руку — если хоть на немного задержится с Юнги, то никакой Перезапуск уже не поможет, — скажи, я ведь тебя не очень потесню сегодня, а? На одну ночь! Мне кажется, Чимин и Чонгук так стараются, что у них реально там скоро какой-нибудь бейбик появится — такой сущий кошмар!       — Не помешаешь, конечно, — замечает тихо, — я наоборот… я…       Он проговаривает слово «ждал», но оно тонет в звонком хлопке дверей позади — это появляется тот самый парень-красавчик, на которого Юнги сразу переводит взгляд (вот видишь, Хосок! Он не может не смотреть на него! ВСЕ! все!)       — Привет! — тот протягивает руку Хосоку, — почти уверен, что это тот самый Чон Хоби! — улыбается, — Ким Тэхён.       — Привет, — пожимает руку в ответ, — тот… тот самый?       Юнги быстро пихает Тэхёна плечом, отчего тот прикусывает губы и почти закатывает глаза.       …Ага, ну все понятно. Тот самый Чон Хоби — вечная катастрофа, назойливая проблема, говорительный аппарат без функции тишины, от которого никуда не делаться. Тот самый Чон Хоби, который прилип к Юнги, и теперь он не знает, как от него отделаться — вот и жалуется своим коллегам! Наверное, идея прыгнуть в сугроб была не самой плохой!       — Ну, да, тот самый, — Ким улыбается, — это же ты делаешь декорации к «Вечному Свету»? В нашей студенческой газете писали — я давно хотел познакомиться!       Еще и смеется над ним! Вот так! В открытую!       Юнги снова слегка шлепает его по груди, покачивая головой:       — Хоб, ты же голоден? Скажи, что да, — округляет глаза, — мы на нас взяли несколько бургеров… картошку там… может, еще что-то хочешь?       «Мы»?..       — Думаю, этого будет достаточно, — скромно кивает головой, видя потом, как Тэхён протягивает куртку Юнги — вот это движение проносится в глазах Хосока в замедленном действии. В общем-то, если говорить напрямую, наверное, это некое проявление ревности — об этих мыслях Хосок тоже думает шепотом. Ему совсем не нравится это чувство. Не нравится, что верхнюю одежду Юнги протягивает этот парень. Не нравится, что этот парень рядом. Не нравится это все чувствовать.       Думает дальше. Откуда это чувство-то взялось?       Да потому что в себе не уверен. Себя он не любит, а потому кажется, что у него такого никогда не произойдет — не достоин даже куртку подавать Юнги.       — Ну что? — Тэхён застегивается, — идем?       Ну, конечно. Конечно. По-другому и быть не могло. Зачем Хосок позволил себе взглянуть на антресоль, достать свои чувства? Ведь знал, что так все и будет! Ничего сегодня не произойдет, потому что Юнги точно знает, какой сегодня день, какая сегодня дата! И точно ничего такого ему не хочется! Вот и позвал Тэхёна с собой, чтобы избежать всех неловких ситуаций! На секунду допустил, что наконец-то что-то может произойти, но и секунды оказалось слишком много! «Тот самый Чон Хоби» — тот самый Чон Хоби, который навязался на день всех влюбленных, и теперь Тэхёну придется тусить с ними, чтобы не было неловкости! Все же понятно, как ясный день!       — Хоб…       Голос оказывается совсем рядом — когда Хосок приходит в себя, то видит Юнги почти рядом со своим ухом — глаза его слегка обеспокоенно блестят:       — Ты в порядке сегодня? — тихо, — помнишь же, что на этот вопрос мы обещали друг другу честно отвечать?       — Скорее не в порядке, чем в порядке, — признается, — не знаю, почему. Точнее, знаю…       — Тэхён — мой коллега и друг, — проговаривает почти шепотом, — новый… друг… и… он с нами только до остановки. Потом закажет такси и уедет к себе домой. А мы — ко мне.       — Прости… — сокрушается, прикрывая лицо длинными пальцами, — у меня все на лице написано, да?       — Нет, — глядит на него с мягкой улыбкой, — просто я научился читать твои мысли, — подхватывает за локоть, — пойдем? Нужно вытаскивать тебя из той вселенной, в которой ты сейчас находишься, — шагает к выходу, где их уже ждет Ким, — она не самая хорошая. Придется повести тебя в ту, где летают бабочки и светит солнце. Ну как? Согласен?

***

      — Не, ну вы посмотрите! — Тэхён буквально припечатывается к витрине бутика Tiffany на углу перекрестка — бриллианты на кольцах и ожерельях сияют почти так же сильно, как глаза Кима, который причаливает свой взгляд к обручальному кольцу посередине — даже можно не смотреть на цену — только настроение портить.       — Красиво, — соглашается Хосок рядом, — стоп… СКОЛЬКО?       — Ага, — усмехается Ким, — но ведь оно очень красивое? — выдыхает с небольшой грустью, — только вот я никогда не смогу на такое заработать. А так бы хотелось! Наверное, глупо?.. — осматривается, — Юнги, если кому-нибудь на работе расскажешь, что я на самом деле вот такая вот сопля, глотку вскрою, понял?       — Понял, — усмехается.       — Отлично, — смеется в ответ, — тогда я могу торжественно и тайно заявить, что только такое кольцо и достойно моей Рюджин, — выпячивает нижнюю губу, пока рука его ползет в карман брюк под курткой.       Парни вскоре на его руке видят небольшой бархатный футляр, внутри которого уселось простенькое кольцо с фианитом — большие ладони Кима, кажется, даже немного потрясываются, когда он в очередной раз оценивающе глядит на него.       — Оно недостаточно идеальное, — с тяжелым вздохом заключает он, — таскаю его с собой уже месяца три. Думал, сделать предложение на Рождество — не смог. У нее ещё день рождения в январе — тоже не решился. Может, сегодня получится? — пожимает плечом, — да нет, наверное… я пока приеду, пока в душ… — совсем опускает плечи, — все кажется, что я возьму и смогу найти и купить кольцо красивее, чем эта безделушка, — шлепает футляром, пряча его в карман обратно, — или кажется, что подвернется какой-то классный случай, лучше чем Рождество, ее день Рождения или день святого Валентина — почему-то всегда кажется, что пока не пришел подходящий момент, что обязательно еще подвернется случай получше. Когда все будет совершенно! А знаете, почему кольцо недостаточно идеальное? Не потому что он без бриллиантов или без утонченной гравировки — потому что его все еще нет на пальце, вот почему. Смысл-то кольца в том, чтобы в один момент оказаться на пальце. Да и вообще, — парень поворачивается на пятках своих ботинок, — не только о кольце я говорю.       Усмехается, поочередно глядя на притихших Хосока и Юнги — их плечи почти соприкасаются, пока сверху медленно сыпется мелкий снежок. Им все еще продолжает казаться, что не наступил еще тот самый идеальный момент, когда «почти» между их плечами и руками исчезнет.       Тэхён, ухмыляясь, кивает им, потом торопится к остановившейся машине такси — Хосок бы хотел на него за такое наругаться, да вот не может: мысли все крутятся, крутятся, крутятся… Кольцо не станет идеальным и совершенным, пока оно не окажется на пальце; а ведь с чувствами-то… так же? Они не станут совершенными, пока он не заглянет на эту злосчастную полку.       Двое остаются под снегом, провожая машину Кима взглядом. Краем глаза Хосок замечает, что и Юнги о чем-то задумался.