Меня так манит бездна медом

8 июля — Олег, это точно хорошая идея? — голос Карины дрогнул, будто она пыталась удержать его в узде, но страх прорывался сквозь каждую интонацию. — Я не хочу быть на его попечении… Она почти бежала следом за Волковым, чувствуя, как плечи давят ремни рюкзака. Чемодан в одной руке тянул вниз, как гиря, в другой руке ноющая тяжесть сумки с ноутбуком. Каждый шаг отдавался в теле мелкими вспышками усталости, но останавливаться было нельзя. — Всё будет в порядке, — сухо бросил Олег, даже не оборачиваясь. Его шаги были уверенными, широкими, он словно владел этим пространством. — Я уже договорился. Он тебя ждёт. Будешь хорошей девочкой — проблем не будет. Щелчок замка. Дверь офиса распахнулась. Карина невольно замерла на пороге. Внутри пахло дорогим деревом, кожей и чем-то электронным, стерильным, будто в помещении постоянно гоняли фильтры очистки воздуха. Глаза сразу упали на пространство: строгие линии дизайнерского ремонта, стеклянные перегородки, тёплый свет, отражавшийся в полировке паркета. Это было не офисное помещение — это была сцена, где каждый предмет был частью тщательно выверенной декорации. За массивным сенсорным столом сидел мужчина с рыжими, в солнечном свете почти огненными волосами. Его пальцы скользили по поверхности стола, оставляя за собой шлейф светящихся линий и окон. Карина не сразу поняла, что он делает, — выглядело так, будто он играет на невидимом инструменте. — Ну? Чего зависла? — голос хлестнул, как плеть, и он поднял голову. Карина заметила его глаза. Жёлтые. Неправдоподобно, ярко, будто подсвеченные изнутри. Когда солнце ударило в лицо Разумовского, глаза вспыхнули почти как кристаллы янтаря. На миг ей показалось, что она смотрит не на человека, а на существо, которое случайно оказалось в человеческой оболочке. Она сглотнула, пытаясь взять себя в руки: — Здравствуйте. Сумки глухо упали на пол у двери, а сама она, собрав всю волю, сделала шаг ближе. Олег, напротив, держался чуть в стороне. Он наблюдал за обоими с холодным вниманием, как человек, запустивший в клетку двух хищников и ждущий, как они примут друг друга. — Ладно, — наконец произнёс Волков, — вы тут пообщаетесь. Меня уже ждут на базе. Дверь за ним закрылась слишком резко, отчего по телу Карины пробежала дрожь. — Сергей Викторович Разумовский, — произнёс хозяин, и его голос заполнил всё пространство так же, как солнечные лучи — стеклянные стены. — Для тебя — только так. Иногда меня зовут Птица, но к тебе это не имеет отношения. Жить будешь на этаж ниже. Всё уже обустроено. Марго поможет. И ещё… — он слегка склонил голову, будто прицениваясь к её реакции, — раз уж поселилась рядом, помогать будешь и мне. Сотрудники, документы — мелочь, но дело нужное. Карина слушала, стараясь разглядеть в его лице хоть намёк на мягкость. Молодой, энергичный, явно привыкший управлять. Казалось, будто от него исходило нечто невидимое — смесь власти, скрытой агрессии и притягательной силы. Разумовский поймал её взгляд. Ну вот, ещё одна. Нашла, блядь, экспонат для разглядывания, — мысленно выругался он, отвёл глаза и встал.

***

Улица встретила его жарой. Воздух дрожал, как над раскалённым асфальтом, пахло пылью и бензином. Ни намёка на облака, ни на долгожданный дождь. Сергей жадно затянулся сигаретой. Горячий дым обжёг горло, лёгкие будто зазвенели от резкой тяжести никотина. — Чёртов ад… — пробормотал он себе под нос, выпуская кольца дыма, которые таяли в раскалённом мареве. Жара липла к коже, делала каждое движение вязким. Даже затяжка не приносила облегчения — только усиливала жжение в теле. Курить хотелось, но одновременно хотелось и сбежать от самого себя. Коньяк мелькнул в мыслях, как спасение. Когда он вернулся в комнату, прохлада встретила его мягким касанием, почти как чужие нежные пальцы по разгорячённой коже. Здесь не было солнца — окна выходили в тень, и тишина внутри была глухой, как в подземелье. Большая кровать с идеально натянутым покрывалом, стеклянная тумба, и на ней — бутылка коньяка. Сергей взял её, поднёс к глазам. Тёмное стекло, золотистые блики. Пятилетний. Тот самый, что всегда нужен. Другие — или не били в голову, или валили слишком быстро. Этот же был правильный — густой, ровный, с таким вкусом, что проникает в каждую клетку, в самую глубину, словно расправляет тебя изнутри. Он поставил бутылку обратно, позволив пальцам задержаться на холодном стекле. — До вечера, — тихо сказал сам себе, и в этом обещании слышалась одновременно и угроза, и предвкушение. Сергей резко дёрнул пробку, хруст стекла и мягкое «пух» эхом ударили в тишину комнаты. Янтарная жидкость внутри блеснула, когда он сделал щедрый глоток прямо из бутылки. Горло тут же обожгло, тепло растеклось по груди, и он с силой выдохнул, будто хотел вместе с воздухом вытолкнуть из себя накопившееся раздражение. Без закуски. Всегда. На вкус — огонь, на ощущение — тяжесть, но именно в этой тяжести он находил странное утешение. — Плевать… — буркнул он, понюхав футболку. Ткань вроде не пахла спиртным, но нос всё равно обманчив: скорее всего, он просто привык. Бросив взгляд на часы, Разумовский рывком закрыл бутылку, сунул её обратно в тумбочку и решительно вышел в офис.

***

Комната Карины встретила её прохладным светом, мягко отражавшимся в панорамных окнах. Почти копия офиса Разумовского — только чуть меньше, как уменьшенная версия мира, в котором она теперь должна жить. Ровный рабочий стол, аккуратный шкаф, и кровать, поставленная чуть дальше, ближе к собственной двери в ванную. Всё выглядело идеально выверенным, будто пространство было собрано не для уюта, а для контроля. Телефон завибрировал. Вас добавили в чат. Группа с десятком участников, сухие рабочие сообщения. Самого Разумовского в списке не было. В личку тут же написала девушка по имени Светлана — вежливо, но коротко, будто по инструкции. Наставления. Правила. Должностные мелочи. Карина распаковала вещи. Ноутбук лег на стол, две книги — в шкаф. Остальное раскладывалось медленно: то ли не хватало сил, то ли не было желания окончательно признавать — это её новая жизнь. И тут — ещё одно сообщение. На этот раз резкое, почти колючее. Амалия. Сухая, недовольная смс с подтекстом: ты заняла моё место. Карина остановилась, держа в руках тонкую блузку. Сердце неприятно ёкнуло. Почему именно её назначил Сергей? Разве у него не хватает людей, проверенных, опытных? А она… случайная, чужая. Неужели ему просто захотелось её поставить рядом? Мысли гнали к двери. Надо выяснить. Сразу. Пока не разрослось в сплетни и шёпот за спиной.

***

— Сергей Викторович, можно? — Карина вошла почти без паузы, и только после услышала, как хлопнула за спиной дверь. Разумовский лежал на диване, телефон в руке. Он посмотрел на неё так, что казалось — если бы взглядом можно было бить, она бы уже упала. В следующее мгновение он кинул телефон на диван, чуть не разбив. — Ты уже вошла, — голос хлестнул, как стекло по бетону. — Стучаться, видимо, не учили? — он даже не поднялся. Только глаза, в которых сквозил раздражённый огонь. — Блять… ни минуты покоя, — выдохнул он и закрыл глаза на секунду, будто собирался с силами. — Простите… я не подумала, — тихо произнесла Карина. В горле пересохло, и слова давались трудно. Сергей поднялся, шагнул к окну. Движения резкие, лишённые мягкости. Он достал сигарету, прикурил, и густой дым сразу повис в воздухе, смешавшись с лёгким ароматом коньяка, который всё же выдавал его. — Понимаешь, я даже покурить не могу нормально, — он повернул голову и посмотрел ей прямо в глаза. Жёлтые, горящие. — Так хочется спокойствия и умиротворения. Просто банально — побыть одному, — он сделал затяжку, дым вырвался из его рта и потянулся в потолок. — Так сложно было постучаться? Мало ли, что я тут делаю. В одиночестве. В офисе. Может, подрочить захотел, — он пожал плечами и усмехнулся холодно, без капли стыда. — А тут ты. Сюрприз. Слова резанули, обожгли, как тот же дым в лёгких. Карина почувствовала, как к щекам прилила кровь, воображение предательски нарисовало картину — и от стыда хотелось провалиться под пол. Разумовский затянулся ещё раз, выдохнул уже в открытое окно. — Марго предупреждай в следующий раз. Пусть фильтрует твои желания. Он затушил сигарету, раздавив окурок с ненужной злостью, и резко повернулся к ней. — Знаю, зачем зашла, — голос стал ниже, мягче, но от этого ещё опаснее. — Видел эти истерики в чате, — он сделал паузу, давая ей секунду на надежду. — Хочешь знать, почему именно ты? Карина сглотнула. — Понравилась ты мне. Вот и всё. Он сказал это почти небрежно, но глаза при этом оставались прикованными к ней. И в этом взгляде было слишком много: вызов, притяжение и что-то ещё, от чего ей стало одновременно страшно и… странно тепло. Глаза Карины распахнулись так широко, что в них читалась и растерянность, и страх, и… непонимание. Понравилась? Что это значит? Как это вообще понимать? — Ещё вопросы? — голос Сергея был резким, но в нём чувствовалась не злость, а усталость, измотанность. — Задавай, раз уж пришла. Он тяжело провёл ладонью по лицу. За ночь — час сна, не больше. Веки наливались свинцом, тело требовало отдыха, а голова гудела от перенасыщения разговорами, цифрами, решениями. Вместо того чтобы что-то добавить, Сергей просто взял и стянул с себя футболку одним рывком. Ткань упала на пол. Подтянутый торс, жёсткие линии мышц, словно вырезанные из камня, блеснули в мягком свете окна. Он не позировал — просто избавился от лишнего. Но этого хватило, чтобы у Карины дыхание перехватило. Она резко отвела глаза. — Н-нет… я, пожалуй, пойду. Извините ещё раз. И уже на выходе, когда обернулась на секунду, картинка будто выжглась в памяти — он сидит, обнажённый до пояса, огненные волосы подсвечены солнцем, а золотые глаза будто расплавились в янтарь.

***

В коридоре её встретили новые коллеги. Живые, разговорчивые, они сыпали вопросами, словно хотели сразу выведать всё. Карина выбрала тактику молчания: только общие фразы. — Тут живу временно. С жильём проблемы. Друг помог, — коротко ответила она. Коллеги, похоже, всё поняли по-своему и лишь предложили заглянуть вечером в кофейню на первом этаже.

***

Вечером в расписании значилось собрание. Марго предупредила Карину, что Разумовский должен появиться, и попросила подготовить кабинет. Гость уже ждал, а вот хозяина не было. Карина осторожно приоткрыла дверь в офис. Сергей лежал на диване, спал вполглаза, а в пальцах крутил сигарету. — Ты чего здесь? — спросил он хрипловато, ещё не до конца очнувшись. Подумал, что это Амалия, но, услышав тишину, понял — другая. — Не важно. Спасибо, что пришла, — он зажал сигарету губами, чиркнул зажигалкой, вдохнул дым и тут же заметил: он всё ещё без футболки. Улыбнувшись как-то криво, будто самому неловко, поднял с пола вещь. — Подержи, — протянул сигарету Карине. Она взяла её неуверенно, пальцы чуть дрогнули. В руках запах табака, горький и терпкий. Он надел футболку, забрал сигарету обратно и, не сказав лишнего, вышел в приёмную. Там опустился на чёрный кожаный диван возле окна, вытянув ноги и глядя куда-то вдаль. Карина замерла в дверях. И что теперь? Уйти? Или… Она всё же подошла, осторожно села рядом. Чуть в стороне, словно признавая его личное пространство. Солнце падало сквозь стекло, и в этом свете его рыжие волосы горели так ярко, что казалось — перед ней сидит не человек, а живая искра. Она долго собиралась с духом, потом тихо спросила: — Сергей Викторович… а сколько вам лет, если не секрет? Разумовский скосил взгляд, уголок губ дрогнул в усмешке. Первым импульсом было съязвить — «а сколько дашь?» — но он прикусил язык. Это прозвучало бы глупо, слишком банально. Он выдохнул дым и медленно повернул к ней голову. — Больше, чем выгляжу. И меньше, чем думаешь, — ответил он тоном, в котором сквозила лёгкая игра. В его глазах мелькнула насмешка, но не враждебная — скорее пробная, как будто он хотел проверить, как она отреагирует. — Двадцать восемь, — наконец произнёс Сергей, и дым мягко расплылся между ними, повиснув в лучах заходящего солнца. Его взгляд скользнул по Карине — прямо, не отводя, будто проверяя её реакцию. Карина едва заметно нахмурилась. Она-то почему-то думала, что ему лет двадцать пять. Молодо выглядит. Хорошо сохранился, как бы сказала в другой ситуации, но сейчас слова застряли где-то внутри. Семь лет разницы — не пропасть, но ощутимо. Сергей усмехнулся уголком губ, затянулся ещё раз и медленно выдохнул. — Будь сейчас на твоём месте кто-то другой — давно бы послал. Причём трёхэтажным, в лучших традициях русского языка, — он криво улыбнулся. — Но с тобой всё иначе. Язык у меня подвешен, ты сама заметишь, но чувствую… тебе можно доверять. Ты слишком отличаешься от остальных. Спокойная. Какая-то своя. Может, ошибаюсь. Он прищурился, будто вглядываясь в её внутренний мир, а затем бросил окурок в урну, и с едва слышным шипением тлеющий край погас. — Запомни: доверие моё заработать трудно. Друзья у меня — редкость. А личные отношения… — он хмыкнул, — это уж точно добиваться придётся, не я кого-то. Звучало как вызов. И Карина это почувствовала. Улыбка сама мелькнула на её лице, лёгкая, почти незаметная. Не такая, как все… Значит, он видит во мне что-то? Перед глазами мелькнула память: школьные годы, один парень, который носил её сумку и сладости, но ничего настоящего между ними не было. Пустяк. Здесь же, рядом с этим человеком, она впервые за долгое время почувствовала странное внутреннее волнение. — Про отношения не подумай лишнего, это я в пример привёл, — добавил он, заметив её реакцию. На этот раз улыбнулся уже мягче, почти по-человечески. Карина ничего не ответила. Просто дождалась, пока он поднимется и отправится на собрание. Лишь потом пошла следом.

***

Поздний вечер. Большинство сотрудников уже разошлись. Башня погрузилась в тишину, где каждый шаг эхом отдавался в коридорах. В своей комнате Карина сидела возле шкафа. Чемодан почти пуст, остались последние мелочи. Она перебирала аккуратные стопки белья. Иногда примеряла на себя комплекты, проверяя — всё ли сидит так же, как раньше. На ней был синий кружевной комплект — немного смелый, но ей хотелось убедиться, что он ей всё ещё идёт. Дверь вдруг скрипнула. — Карина, — голос Сергея. И шаг. Она резко обернулась и вскрикнула, прикрыв грудь руками, хотя она и так была в белье. — Сергей Викторович! Выйдите! Он будто очнулся, мгновенно развернулся к ней спиной. — Прости. Я… хотел сказать, чтоб ты зашла ко мне. Но вижу, занята, — в голосе звучала ирония, но и доля неловкости. Не дожидаясь, он вышел, оставив дверь приоткрытой. Карина, пылая от смущения, торопливо стянула кружевное бельё и надела простое, сверху футболку и шорты. Но сердце колотилось так, что казалось — его слышно на весь этаж.

***

В своем офисе Сергей рухнул на диван. Потолок расплывался перед глазами. Картинка, которую он успел поймать взглядом, вспыхивала снова и снова. Её фигура. Подтянутая, в меру женственная. Не кукольная худоба и не тяжесть, а ровно то, что нужно. И именно от этого внутри всё сжалось. Он закрыл глаза, сжал зубы. Чёрт. Долго ли я так протяну? Отсутствие женщин в жизни давало о себе знать. Возбуждение приходило слишком быстро, слишком остро и всегда — не вовремя. А сейчас, когда образ Карины так ярко врезался в память, избавиться от него было невозможно. Он перевернулся на бок, сжал кулаки и глубоко выдохнул. — Блять… Башня была тиха, но в голове у Разумовского стоял настоящий шум. — Блять, — сказал мужчина, увидев, как член выпирает из-под ткани шорт. — Очень вовремя, — Сергей понимал, что если сейчас не снять напряжение, то член примет стандартное положение, и всё будет нормально, но до тех пор, пока девушка сюда не зайдёт, ведь стоит Разумовскому вспомнить очертания её тела, как внизу живота начинает приятно тянуть. — Сука… — шёпотом и на выдохе сказал мужчина, когда рука оказалась под тканью боксеров и, обхватив член, водила рукой вверх-вниз. Своими действиями он лишь усугублял положение. — Ах… — застонал Сергей и ускорил движения. — Мне нужно останавливаться, — пытался он успокоить сам себя, но движения рукой продолжал. Провёл большим пальцем по стволу и дошёл до головки, из которой сочилась смазка. Он размазал её. — Я не смогу кончить, нет, я не должен, — рука прекратила движение, а член дёрнулся из-за остановленного оргазма. Хочется ещё, но это нужно прекращать. Провёл ещё пару раз по члену и остановился. Разумовский дёрнулся. Слишком приятно. — Нет, я не могу на неё дрочить, — с этими мыслями Сергей вынул руку из шорт и посмотрел в потолок, пытаясь отвлечься, чтобы не было стояка. На его щеках был румянец, а губу тот прикусил, сам того не замечая во время процесса. Даже сейчас, не делая абсолютно ничего, Разумовский чувствовал, как член пульсирует от ускоренного сердцебиения. Кажется, принимать обычное положение тот не собирался. — Главное, чтобы Раевская сейчас не зашла. Нужно немного отойти. Марго она не предупреждала, ведь Сергей знает о ее приходе. — Блять, — мужчина напугался, когда увидел ее силуэт за стеклянной дверью и сунул руку в трусы, поправив член так, чтобы тот прилегал к телу. Он прижал его резинкой от шорт, а сверху накрыл футболкой. Хорошо, что шорты не такие обтягивающие. Кажется, будет видно. — За мной повторяете? — Карина усмехнулась и села в мягкое кресло около дивана. Мужчина окинул её взглядом и пожалел об этом. Голову ему снесло конкретно. Хотелось закончить начатое дело, но он не может себе такого позволить. Хотя бы потому, что тут девушка, и он дрочил на неё. Разумовский даже немного осмелел. Карина выглядела как обычно, ничего примечательного. Того, что могло бы возбудить, не было. Мужчина встал с дивана и подошёл к рабочему столу, взяв оттуда бумагу. Он пробежался взглядом по строчкам и посмотрел на Раевскую. Девушка как девушка, ничего в глаза не бросается. Сергей даже внутри себя обрадовался. Член чуть упал и был уже не так напряжён. И всё было бы хорошо, если Разумовский не решил осмотреть девушку с ног до головы. Почему именно сейчас? Почему именно в такой неподходящий момент? Сергей обратил внимание на грудь. Она без лифчика? Сука, подумал про себя Сергей. Карина как кошка проследила за ним взглядом, пока тот шёл до стола. Уже интересно, что он снова придумал, а может, и не он. Парень что-то написал, несколько раз прочитал. А теперь снова смотрит на неё. Да что же такое? Девушка перевела взгляд на диван, потом на столик и изучила его содержимое, что было на нем сверху. Какой-то журнал, какая-то карточка и ещё что-то. Блять, пожалуйста, не сейчас. Все умерли, всё плохо. Она парень, ничего не помогало, внутри себя Сергей паниковал. Хотя внешне по нему и не скажешь. Внешне он был спокоен и делал вид, что читает что-то на бумаге. Внешне его ничего не выдавало, только член, который сейчас вернулся в положение напряжения. Всё бы ничего, но на мужчине были чёрные шорты, в них не так должно быть заметно. Но свет в офисе освещает достаточно. Достаточно, чтобы даже при тусклом свете, смотря на чёрный цвет шорт, увидеть очертания вставшего члена. Хоть бы не увидела, думал Сергей. Он быстро подошёл к девушке и протянул ей листок, а после сел на диван. Внизу живота всё будто бы свернулось в ком. Большой ком возбуждения. — В общем, — голос Разумовского сорвался, и это был какой-то петушиный крик. Так у него бывало лет в 14, когда только голос начал ломаться. Мужчина прокашлялся. — Здесь ты укажешь свои реквизиты и кое-какие другие документы, чтобы тебя внесли в базу данных, — говорит слишком быстро, потому что не может уже, хочется просто сжать член и подрочить. Возбуждение сводит с ума. Сергей сейчас выглядит нервным и беспокойным. Если не смотреть на Карину, то не так больно внизу, нет такого сильного желания. Но сейчас мозг будто отключен, и Разумовский смотрит на девушку. Ткань уже больно давит на член, а каждое движение создаёт трение. Мужчина даже пару раз дёрнулся вперёд, чтобы ощутить это снова, и чуть не кончил, прикусил губу и подавился слюной. Карина даже испугалась его резких движений и медленно взяла лист из его рук. А почему он так нервничает, сжимает ноги? Погодите… Щеки тут же вспыхнули румянцем, хорошо, что он сейчас на неё не смотрит. Раевская углубилась в текст и решила не зацикливаться на мужчине. Надо посмотреть текст и понять суть. Боже, в голове были совсем не те мысли. Она представила, как ублажает себя Сергей после её ухода, и от этого у девушки внизу приятно заныло, и она почувствовала свою же выделяющуюся смазку. — Ну… Я поняла вас. — Как я понял, вопросов у тебя нет. Можешь идти, — Сергей пересилил себя, чтобы сказать это нормальным тоном, он даже сел ровно, будто всё хорошо, хотя девушка уже явно заметила. Главное — не усугубить ситуацию. Карина быстро покинула помещение, и Разумовский остался наедине с собой. Прошло буквально меньше минуты, а он уже лежит на кровати в комнате и сжимает член через ткань шорт, толкаясь в свою руку. — Блять… Как же приятно, — мужчина закрыл глаза, концентрируясь на движении своей руки, медленно запустил её в трусы и обхватил мокрый от смазки член. Сжал его сильнее и плавно себе надрачивал. Хотелось кончить прямо сейчас, с мыслями об этой девчонке, и просто успокоиться, но здравый смысл не покидал даже в таком состоянии. Разумовский остановился и медленно встал с кровати, направляясь в ванную. Он подошёл к крану и открыл холодную воду. Умылся пару раз и посмотрел на себя в зеркало. — Я, конечно, ещё тот урод, но дрочить на неё не могу. Это не в моей компетенции. Приятно, я не спорю, но я не могу закончить, — разговаривал Сергей со своим отражением. — Я бы хотел, но не могу, — умылся ещё раз и закрыл кран, выйдя из ванной. Сейчас нужно было прийти в себя, полежать, а лучше покурить и лечь спать.