Не доверяй никому

      — Итак, подводя итог всему тому, о чём мы с вами тут уже два часа беседуем: Шаза со своими друзьями и небольшой помощью Иво взламывает сеть Нью-Пари, после чего мы запускаем обращение, разоблачающее Викария. Дальше тот кипятится, психует и, скорее всего, жаждет посадить месье Приора на кол, — заключил Йонас, — пока всё верно?       — Не так буквально, но, думаю, как-то так, — согласился Иво, — скорее всего, он сразу даст опровержение и прикажет привести меня. Тут должна будет хорошо сработать охрана Инквизиции — перехватить как минимум пару людей Викария, забрать форму и заменить ампулы блокатора обычным физраствором. Викарий не должен знать, что блокатор не подействовал.       — Но мы не сможем всех уберечь от настоящего блокатора, это очевидно, — заметил Шарль.       — Да. Наша главная задача — не дать вколоть блокатор Лу, Кею, Элисон и Йонасу. Остальным по возможности.       — Так, ладно, продолжаем. На площади нам надо будет выступить особо агрессивно, чтобы нас тоже загребли, правильно? — Продолжил Йонас.       — Да. Действовать таким образом мне кажется более правильным, чем просто идти напролом, такой вариант с высокой долей вероятности обречён на провал.       — Иво прав, — согласился Шарль, — так мы действует осторожнее. Пусть старик думает, что у него преимущество. Дальше?       — Дальше… А дальше, судя по всему, по обстоятельствам. Кей и Элисон примут на себя силу Викария, если он успеет ей воспользоваться, нам же надо будет успеть вколоть ему блокатор, который должны будут передать в камеры кому-то из вас. А вы, после того, как вас выпустят наши люди, передадите его нам.       — Звучит сложно. И много что может пойти не так. Мы фактически будем действовать чисто наудачу.       — Да, Шарль, но из всех вариантов, что мы сейчас перебрали, этот выглядит самым жизнеспособным. План довольно простой. Главное, чтобы всё шло гладко.       — Ещё надо перекрыть их канал связи и хакнуть камеры Церкви, — добавил Шаза.       — Это сложнее. Но я уверен, друг мой, что ты справишься.       — Придумаем что-нибудь. Время пока есть, — задумчиво кивнул Шаза и сделал какие-то заметки в телефон, — предлагаю провести это время в хорошей компании и с хорошим алкоголем!       — Я бы предпочёл, чтобы мой разум оставался ясным, — Иво попытался отказаться от предложенного ему бокала, но Шаза упорно настаивал на своём.       — Ой, да ладно вам. Может нас всех грохнут через пару дней.       — Очень оптимистичный прогноз, Йонас, — усмехнулась Лу.       — Реалистичный, я бы сказал. Но, соглашусь, помирать не хочется. Поэтому предлагаю тост — за удачу, за нас всех, за будущее Нью-Пари.       — Йонас, ты сколько выпить уже успел? Что за лозунги пошли тут революционные? — Шутливо возмутилась Лу.       — А у нас что, не революция тут назревает?       — Ну вообще… Наверное, ты прав, ладно, — Лу засмеялась, подняла руки, принимая поражение.       Раздался звон бокалов. Оставшаяся часть вечера прошла в уютной, почти дружеской обстановке. Йонас мельком поглядывал на Иво, тепло обнимающего Лу, и никак не мог понять, в какой же момент он перестал чувствовать неприязнь к этому человеку? Но ведь Иво правда оказался не таким, каким его знают большинство простых людей. Теперь он стал человеком, за чьи идеи не жалко и умереть. Не хочется, конечно, но кто знает, как оно обернётся…

***

      Ранее утро. Нью-Пари в лёгком волнении. Не нужно быть эмпатиком, чтобы видеть настроение людей. Слишком много всего случилось буквально за сутки. Слишком много нужно осознать, переварить, но одно точно — как раньше уже не будет никогда. А хорошо это или плохо — одному Единому известно.       Викария посадили в камеру до вынесения судом официального приговора. Ждать недолго, лишь разобраться с бумажной волокитой, но Иво хотел, чтобы всё было сделано по закону. Каждые два часа ему вкалывали новую порцию блокатора. До конца неизвестно насколько эта мера необходима, но рисковать никто не хотел. Люди своими глазами видели то, как Викарий использовал свои пси, как он хотел убить невинных детей и свалить всё на Иво. Шаза справился со своей задачей почти идеально, немного затянул — система не хотела поддаваться, — но в целом всё вышло даже лучше, чем то ожидалось. Как только изображение с других камер было зациклено, на штурм пошли бойцы Инквизиции, которые тоже свою работу выполнили отлично. Всё прошло почти по плану. Никто, разумеется, не брал в расчёт полученные травмы и всё же вколотый некоторым псионикам блокатор. Все остались живы — и это главное. Иво распорядился оказать необходимую медицинскую помощь всем, кто пострадал, а также машинами Корпуса доставить по домам и в больницы. День действительно был нервный, тяжёлый, но самое главное это то, что у них всё получилось. Впервые за долгие годы Иво засыпал в состоянии абсолютного спокойствия, с чувством выполненного долга и держа в крепких объятиях свою любимую женщину.       Утром на столе Иво уже лежали подготовленные Верховным Судом Инквизиции приказы на отстранение и казнь Викария. Он был немного удивлён, увидев эти документы именно на своём столе, ещё и так рано. Чуть раздражённо цокнув, Иво вышел в приёмную, где уже витал запах свежесваренного кофе.       — Даниэль, ты вчера едва не умерла, скажи ради Единого, что ты здесь делаешь с утра пораньше?! Я же дал тебе целую неделю на восстановление.       Даниэль чуть смущённо улыбнулась Иво. Она, разумеется, понимала, что он её сейчас не отчитывает, а лишь беспокоится за состояние.       — Месье Мартен, вы выделили для меня двух хилеров, и они, разумеется, идеально справились со своей работой. Я прекрасно себя чувствую, и от ранения у меня остались лишь неприятные воспоминания, — Даниэль замолчала, чуть поджимая губы и отводя взгляд. К ней подошёл Иво и сделал то, чего она никак не ожидала от своего начальника — обнял.       — Мне жаль, что хилеры не могут вытянуть неприятные воспоминания, Даниэль, — Иво отстранился, — я рад тебе, ты не подумай ничего такого. Просто хочу быть уверенным, что ты точно в порядке. Не только физически, но и психологически оправиться важно.       — Мне проще оправляться психологически здесь, в компании дорогих мне людей.       Раздался звук, уведомляющий о прибытии лифта. Двери открылись, оттуда вышли Кей и Лу.       — ДАНИ! Вот же сумасшедший трудоголик, — Лу, широко улыбаясь, побежала к подруге. За ней, так же улыбаясь, следовал Кей.       — Что же, раз уже почти все в сборе, позволь мне позаботиться об утреннем кофе.       Дани успела лишь коротко улыбнуться Иво перед тем, как он ушёл к кухонному блоку, а её едва не задушили объятиями Лу и Кей. За кофе с булочками, которые принёс Кей, Даниэль рассказали обо всех событиях прошедшего дня, а также ближайших планах на будущее.       — Бумажной работы будет очень и очень много. Отлично, мне это нравится.       — Было бы странно услышать от тебя что-то другое, — заключил Кей.       Приёмная наполнилась тёплым дружеским смехом. У всех было прекрасное настроение, пусть и впереди ещё одно не самое приятное, но необходимое событие — казнь Викария.       К полудню на главной площади Нью-Пари уже яблоку было негде упасть. Сотни людей — и чистых, и псионков, — пришли своими глазами увидеть то, что казнят действительно Викария. Что всё, что они видели и слышали вчера — чистая правда. Белой дорогой рясы на нём больше не было, лишь самая простая чёрная. Прямо перед тем, как его вывели на эшафот, ему вкололи новую, на этот раз последнюю, порцию блокатора. Викария явно мутило от такого количества препарата, но никто не мог позволить себе рисковать. То, что с ним удалось справиться один раз, не даёт никакой гарантии, что получится и во второй. Иво спокойно ожидал окончания всех подготовительных действий. По обе стороны от него стояли Лу и Кей. Руки Викария были крепко связаны за спиной, на шее затянули петлю. Даже в таком состоянии он не выглядел сломленным. Сейчас бы молиться и просить у Единого пощады, спасения своей грязной грешной души, а он лишь нагло ухмылялся. Он не раскаивался. Он желал этому миру сгореть.       — Жан-Франсуа, решением Верховного Суда Инквизиции ты лишаешься статуса Викария, — Иво знал этот текст почти наизусть. Он говорил, глядя Жану-Франсуа прямо в глаза, лишь изредка поглядывая в бумагу, — за сокрытие наличия пси-гена, за организацию покушений на Приора Инквизиции, за убийства псиоников, за попытки дискредитации работы полиции, за попытку подрыва храма, за многочисленные попытки запугивания жителей Нью-Пари, за необоснованные ограничения прав и свобод псиоников, за попытку убийства ребёнка ты приговариваешься к смертной казни. Будет ли у тебя последнее слово?       — Мне жаль, Иво… — Жан-Франсуа сделал небольшую паузу и едва не выплюнул следующие слова, — мне жаль, что я не придушил тебя собственными руками, когда у меня была такая возможность! Нужно было убить тебя в стенах Церкви и свалить на твою непутёвую охрану, убрав заодно и их, мне бы поверили, и тогда…       — Достаточно, — Иво поднял руку в знак того, что больше не намерен его слушать, — я сам приведу приговор в исполнение.       Иво подошёл к рычагу, открывающему люк, последний раз заглянул в глаза Жана-Франсуа, в которых всё ещё нет было и уже не будет ни капли раскаяния, после чего уверенно потянул рычаг на себя. Люк открылся, лишая Жана-Франсуа опоры под ногами. Петля сжималась на шее всё сильнее. Он дёргал ногами, пытался поймать последние глотки воздуха, но всё, разумеется, было бесполезно. Через несколько минут после того, как он перестал подавать признаки жизни, врач ещё раз всё проверил и констатировал смерть. Тело сняли, его было приказано кремировать, а прах развеять за Периметром.       Иво не ушёл сразу. Он рассматривал лица собравшихся людей, которые тоже не спешили расходиться. Они понимали, что что-то теперь изменится, но будет ли лучше? К Иво подошёл Кей и тихо рассказал об эмоциях толпы, которые удалось считать. Об их страхах, растерянности. Что чувства в основном смешанные — они ещё толком не знают как на всё реагировать. Иво решил, что должен их поддержать. Подойдя ближе к краю, он начал свою речь. Искреннюю. Он не готовился. Просто говорил то, что чувствует.       — Я понимаю ваши страхи, ваши переживания. Последние несколько лет я сам жил в постоянном страхе. Бояться было за что, и я говорю не только о своей жизни. Я хранил множество секретов, которыми теперь, наконец, свободно можно будет поделиться. В ближайшее время упразднятся многие законы, касающиеся псиоников. Впереди много изменений, и я искренне надеюсь, что они сделают наш мир лучше. Чистые не должны бояться псиоников, псионики не должны чувствовать себя изгоями рядом с чистыми. Мы все люди, и мы равны. Кто-то сильнее, кто-то слабее, но так было всегда, ещё до генетического шторма. Наша задача — научиться жить в мире друг с другом, помогать друг другу, уважать и ценить каждого. Наш мир уже никогда не будет прежним, но в наших силах сделать его лучше. Для всех.       Иво не видел Лу, стоящую у него за спиной, но если бы обернулся, то увидел бы как она улыбалась. Как у неё заслезились глаза от того, что она счастлива, и от того, как она в тот момент гордилась своим мужчиной.       — Месье Мартен, можно вопрос? — Иво опустил взгляд в сторону голоса. Внизу стоял репортёр главного канала новостей.       — Да, конечно.       — Скажите, пожалуйста, уже известно кто станет новым Викарием? Возможно, это будете вы?       — Нового Викария не будет, — честно и без заминки ответил Иво, — я считаю, что один человек не должен иметь в своих руках так много власти. Не поймите меня неправильно, но большего пока рассказать не могу, однако, вскоре вы сами всё узнаете.

***

      Примерно через неделю в новостях по всем каналам рассказали о том, что главным управляющим органом станет Совет, а также то, что в него теперь будут входить и псионики — всё честно. Первым псиоником, попавшим в совет, стал Нарсис Уэйн. За годы своей службы в Корпусе Содействия он показал себя честным и ответственным человеком, за что получил заслуженное повышение. Все члены Совета были проверены сильнейшими эмпатиками. Кого-то пришлось из Совета убрать, но большая часть после казни Жана-Франсуа, наконец, перестали бояться открыто выражать своё мнение на поднимаемые вопросы.       Теперь псионики имеют равные права с чистыми. Быть псиоников больше не страшно, не стыдно, они такие же люди и могут сами решать как им жить и где работать — идти куда-то, где они нужны как псионики, или жить как нормальные люди, не используя свои пси.       Шарль получил хорошее финансирование для своего центра помощи псионикам. Иво также пообещал, что со временем поможет открыть второй такой центр.       Лу всё же согласилась уйти с должности телохранителя Иво. Разумеется, только официально. Они оба знают, что в случае необходимости не раздумывая кинутся закрывать друг друга от пуль. Лу взяла на себя ответственность за пси-интернаты — лично посетила каждый из них, узнала чего им не хватает и как может помочь. Со временем дети перестанут пугаться проявления пси-способностей. Интернаты перестанут ассоциироваться с чем-то неприятным, а станут опорой и поддержкой для детей и их семей, чем всегда и должны были быть.       Кей тоже не остался в телохранителях Приора, он стал заместителем Баретти. Тот обучал его всем тонкостям своего дела, чтобы после ухода на пенсию Кей стал новым начальником охраны.       Новая охрана у Иво, тем не менее, всё же появилась. Тоже псионики, хоть и брал он их куда-то с собой довольно редко. Необходимость отпала.       Йонас стал одним из ведущих врачей в проекте по повышению фертильности псиоников. Иво познакомил его с людьми, которые в тайне помогали псионикам обзавестись семьёй, показал все исследования и их результаты. Разумеется, обращений становилось больше и начали появляться центры репродукции, предназначенные специально для псиоников.       Шаза «скромно» получил за свою помощь клуб «Реактор» и относительное невмешательство в его дела в обмен на честное слово, что его «бизнес» не будет выходить за рамки дозволенного.

***

      Тина помогала Лу паковать последние вещи из её блока по коробкам — разумеется, Лу теперь окончательно переберётся к Иво.       — Не жаль тебе расставаться с этим блоком? Столько с ним разных воспоминаний.       — А кто сказал, что я с ним расстаюсь? — Лу хитро улыбнулась Тине и бросила ей ключи, — теперь он твой. Ты же будешь приглашать меня в гости?       — Лу, ты серьёзно? — Тина ошарашено переводила взгляд то на ключи в руках, то на Лу.       — Абсолютно серьёзно.       Тина едва не снесла Лу, сгребая её в крепком объятии. Она о таком и не мечтала. Теперь у неё есть своя квартира.

***

      На приёме в честь открытия Стеллы Единства собралось множество гостей. Среди них и чистые, и нестабильные, и псионики. Нью-Пари действительно начал меняться, расцветать. Люди становились добрее, терпимее. Псионики постепенно переставали чувствовать себя другими. Люди всё реже обращали внимание на татуировки «пси», некоторые чистые даже стали набивать себе такие в знак того, что они поддерживают псиоников, а обязательно помечать вообще перестали — теперь информация о наличии пси-гена просто вносилась в документы, удостоверяющие личность.       Вечер проходил тихо и спокойно. После праздничного фейерверка приглашённый оркестр играл медленную музыку, пары начали выходить на танцпол. Иво пригласил на танец Лу, и она, конечно же, согласилась.       Мягко положив ладонь на поясницу Лу, Иво притянул её к себе ближе, сокращая субординативную дистанцию. Разумеется, уже почти ни для кого не секрет, что Иво и Лу в отношениях, что это не политический ход, но обычно он всё равно вёл себя на людях сдержаннее.       — Месье Мартен, вы что, пьяны?       — Никак нет, мадам, я лишь очарован вашей красотой.       — Мадам? Иво, ты точно не пил? Тебе же достаточно понюхать бокал и уже хватит.       Иво бархатно засмеялся, после чего накрыл губы Лу мягким, чувственным поцелуем.       — Я не пьян, Лу. Может, я просто применяю к тебе обращение «мадам».       Лу вскинула брови и вопросительно посмотрела на Иво.       — Это что, предложение?       — А ты бы согласилась?       Лу хмыкнула, встала на носочки и ответила Иво на ухо.       — Вот когда будет нормальное предложение, тогда и узнаешь.       Лу отстранилась и хитро улыбнулась. Иво наклонился к ней, касаясь своим лбом её, и посмотрел в глаза с такой теплотой, что у Лу перехватило дыхание.       — Я люблю тебя, Лу. Люблю.       Иво снова поцеловал Лу. Они уже не танцевали, лишь слабо покачивались, не обращая никакого внимания ни на восхищенные присвисты особо смелых гостей, ни на вспышки фотоаппаратов.       Йонас смотрел на них со стороны и думал о том, что всегда хотел счастья для Лу, но он и представить не мог, что счастлива она будет с тем, кого он ещё не так давно всей душой ненавидел. И первый раз в своей жизни Йонас был искренне рад, что ошибся на счёт какого-то там церковника.