Красный бархат

Стоя у двери и позвонив пару раз в дверной звонок, спустя некоторое время юноше открыла женщина. Лицо её выражало притягательно изящную улыбку, но в то же время преобладающее чувство надменности в изумрудных глазах над пришедшим, её рыжие кучерявые локоны ложились ей на плечи, доходя до самой талии. Движения её были спокойны и отточены, а жесты утонченны. — Добрый вечер, прошу проходите. Я вас ждала… — произнесла бархатным голосом она. Проходя внутрь данной квартиры, на юношу снисходило весьма неприятное чувство растерянности и некого беспокойства, однако снисходить они стали ещё задолго до его прихода. — Присаживайтесь за стол, я уже заварила для вас чай, сейчас подам и десерт. — проходя впереди своего гостя, указала она на стол. — Что ж, полагаю полиция и следователи до сих пор бездействуюи с момента его пропажи…? — сев, юноша положил свою сумку себе на колени. — К сожалению… — ответила она, попутно нарезая десерт, — честно говоря, не знала, что у него есть друг. вы объявили о себе так внезапно. — положив десерт на тарелку, она поставила его перед гостем и также села за стол, — Как кстати ваше имя, не напомните? — Лаврентий. — взглянув на тарелку с кусочком торта красного цвета и невольно поморщившись, произнес он. — Будем знакомы, Лаврентий. — улыбнулась она. — Да… — отведя взгляд в сторону, он начал нервно вертеть свой перстень на пальце. Заметив долю напряжения и нервозности со стороны гостя, она произнесла: — Не волнуйтесь. Рано или поздно его отыщат. Я уверенна в этом. — Конечно, вы правы. Но и сам бездействовать я не могу. Я хочу найти его… я хочу быть уверенным в том, что он жив. — смотря в глаза прямо своему собеседнику, изложил Лаврентий, — и я хочу чтобы вы тоже помогли мне в этом. — Я понимаю. — произнеся, она прислонила пальцы рук к устам. Вынужденная минута молчания последовала за их словами… — Может, все-таки попробуете кусочек моего торта? — сквозь тишину промолвила женщина. — Почему бы нет. — все еще корчась, но не желая расстроить женщину, он отрезал десерт ложкой, вкусив его. На него вдруг нахлынул незыблемо бесподобный вкус торта, настолько он был мягок и нежен, что сразу же таял во рту. Положив в рот ещё одну ложку, он почувствовал ту же притягательную сладость, было неожиданно для него самого, что данное лакомство произведёт на него такой нездоровый эффект. Однако же… в тот же самый момент изумительный вкус торта сделался для него таким гадким и тошнотворным. Вся сладость сменилась ужасной горечью, а нежность в чёрствые ломтики. Желание выплюнуть всё наружу было неимоверным. Чувство того, что данная «грязь» заполоняла всё его горло, само сподвигало на тошноту. Решив, что чашка чая стоявшая рядом способна сгладить ситуацию, он сделал большой глоток. Но чай оказался столь холодным и столь крепким. отчего ему стало только хуже. — Ну как вам тортик? — произнесла женщина таким неестественным голосом, словно вместе с тортом в комнате становилось гадким абсолютно всё. Лицо женщины скривилось в длинную устрашающую улыбку. Она выглядела также неестественно как и звучал её голос. — С вами всё в порядке? — Прошу прощения, я неважно себя чувствую. Пойду домой, зайду к вам завтра. Желание убраться прочь стало несоизмеримо. И уже было попрощавшись, и пройдя по коридору, он дёрнул дверную ручку, уходя под безмолвный жест прощания рыжеволосой женщины. * * * Поток вечернего холодного ветра обдал с головы до ног. Уже пожелтевшие листья опускались на дорогу, отрываясь от своих деревьев. Витавший запах гнилых яблок, каждый раз ощущавшийся проходя мимо деревьев, заставлял откликнуться от собственных мыслей и обратить внимание на округу. Проезжали мимо машины, оставляя за собой неяркий свет от фар. И зажигались вывески магазинов поодаль. Птицы пролетали в небе, а собаки издавали напористый лай. Мимо проходили и люди, всё также торопливо, хотя впрочем, торопливы они были всегда. Близилась осень. А это означало, что почвы для беспокойных мыслей станет только больше. Лаврентию было свойственно часто погружаться в свои мысли во время прогулки, и часто было ему свойственно пытаться забыться от проблем путем людных мест. Лаврентий являлся человеком весьма любящим говорить с другими людьми. Он старался казаться для них открытым и желающим понять их. Услышать их. Хоть и был весьма заносчив и снисходительным порою. Но и о себе говорить он не всегда любил. Предпочитал отнекиваться от вопросов, переменяя тему. Однако близкому своему другу довериться он мог всегда. С ним он мог чувствовать себя безопасно. Его даже не надо было спрашивать, слова приходили сами, в то время как тот всегда мог его понять и услышать. Тот друг, который голосом своим мог заставить чувствовать себя столь комфортно и взгляда чьего было достаточно чтобы оказаться там, где не ведает страх и тревога. Лишь печаль. Лишь печаль можно было увидеть в его глазах, пусть и не сразу. Казалось, будто печаль с ним всю его жизнь, сколько мог помнить Лаврентий. И было ему видеть его грустнеющие с каждым новым днём глаза всё больнее, но не в его силах было спасти от этого своего друга. И как бы он не пытался и не хотел, он попросту не мог. И потому спасти своего друга хотя бы физически он желал более всего в данный момент. И всё не мог забыть он тот вкус торта. Едкого, И цвета багрового, подобного запёкшейся крови. Видимо, красный бархат. Но несмотря на ухудшенное состояние после пробы, он скорее бы списал всё на свою ярко выраженную нелюбовь к сладостям, нежели на неумелость кондитера или просроченность десерта, а может и что похуже. Оставив себя на данном заключении, на юношу вновь нахлынули размышления о пропаже, каждый раз заставлявшие обвить себя тревожным чувством. И каждый раз отчаянно он отталкивал возникшие мысли о том, что пропавшего уже может и не быть. И что-то постоянно не сходилось. Найдя лазейку, он возвращался к началу и по кругу, так и не найдя конца. Вернувшись домой, он ещё долго сидел над своими записями и догадками о том, где мог находиться его друг. На его просторном письменном столе валялись разбросанные листы бумаги, а на полках, со скопившемся слоем пыли, небрежно лежали тонкие и толстые книги. На неровно застеленной кровати валялись ключи от квартиры и сборник рассказов Э.Аллана По, а на тумбе стоял наполовину полный стакан воды с различными таблетками рядом. На ржавом гвозде, над кроватью, висел фотоаппарат, владелец которого очень часто проводил с ним своё время с раннего детства, наивно желая запечатлеть всё вокруг. На улице темнело. Свет в окнах зажигался. Наконец встав из-за стола, Лаврентий посмотрел в окно. Было тихо и безлюдно. Взглянув в последний раз на соседние окна и зевнув, он уложился в постель, с мыслью о том, что завтра он непременно докопается до правды.