Красный бархат

Пока Лаврентий пребывал в царстве сотворенных собою снов, хоть и с многочисленными пробуждениями, в доме который он посещал недавно сон в руку ещё не приходил, и видимо являться вовсе не собирался. Речь конечно идёт о той рыжеволосой женщине, имя которой по прежнему не было раскрыто оттого, что сам Лаврентий не удостоился спросить её имени. Шарлотт. Таково было имя той женщины, которая в данный час проводила время за прослушиванием граммофонных пластинок и распития багрового вина. Нередко бывало, что из-за знатного шума соседи стучались в двери Шарлотт, получавшие извинения от неё и презент в виде куска пирога, или по особому случаю, в виде своего шедеврального красного бархата. Шарлотт уже знала, что вероятнее всего соседи вновь будут стучаться в её дверь, потому совместно с распитием вина, она вновь пекла тот самый красный торт. Вероятно, подобная одержимость приготовления одних и тех же тортов была очень странна, но женщину это вовсе не заботило. После приготовления торта, слушая пластинки, пританцовывая и подпевая, она кружилась по дому попутно снимая фартук и расплетая свои пышные рыжие локоны. На часах уже было 12 часов ночи. Помимо одержимой любви к приготовлению тортов, Шарлотт любила рисовать картины. Это были и портреты, и пейзажи, и натюрморты и все различное, что бы могло вызвать в ней непременное желание перенести на бумагу нечто увиденное или пришедшую из мыслей картину. Именно они и сбавляли идентичную краску, развешанные по всему дому. Говоря о доме, то очевидно было то, что он имел те же кричащие и яркие красные цвета в интерьере. Красным было абсолютно всё. Красными были и стены, и шторы, и винтажный диван, ковёр рядом с ним и недалеко пристроенный антикварный шкаф с статуэтками внутри, абожуры и люстры были того же красного цвета, потому даже неудивительно, что Лаврентию сделалось тогда так неспокойно. Но на Шарлотт в красном цвете снисходило абсолютное спокойствие, в её понимании не было того, что красный цвет представлял собой опасность. Скорее как интригующую и восхищенно волнительную безмятежность. Как личное царство накопляющее властность изнутри, в котором она была королевой. Единственное и неповторимое, незыблемое и неизведанное никем. Никто по прежнему не мог раскрыть то, что было запрятано в этой отталкивающей от всех квартире. Никто не мог подступиться, остаться дольше, как тут же в спешке уходили прочь, бормоча о том, что это квартира годится лишь для дьяволицы. И так, красный полностью поглотил эту женщину, ежедневно оставаясь с ним один на один, становясь оттого упорнее и злее. К большому удивлению и разочарованию Шарлотт, в этот раз соседи заявляться не стали и не пришли совершенно. А жаль, ведь Шарлотт даже хотела пригласить их на чай и проверить как долго они продержутся в квартире в этот раз. Она ждала, но время шло. Они так и не пришли. * * * Следующий день. Следующим днём Лаврентий как и говорил, явился к искуснице тортов вновь. Однако в этот раз их встреча произошла не в квартире Шарлотт, а прямо у входа в подъезд. Лаврентий застал её в том самом небольшом саду, которые окружают дом, обтянутые решетками. Издали Лаврентий увидел что она срезала цветы, а на голове её была странная шляпа, походившая на котелок. Подойдя ближе, юноша заметил нарисованные на шляпе одуванчики, которые гармонично выделялись на фоне чёрного цвета шляпы и рыжих волос. Шарлотт заметила Лаврентия не сразу, о чем-то задумавшись и чуть нагнувшись, она срезала алые розы. Пока она ещё не повернулась в сторону Лаврентия, на её лице можно было развидеть тревожное выражение лица и будто даже злость, обусловленную хмурыми бровями и широко распахнутыми глазами. Услышав чье-то приближение, она повернулась в сторону звука, и вероятнее всего это был первый раз когда Лаврентий увидел на её лице очень странное по его мнению выражение лица, которое тут же переменилось широкой, радушной улыбкой и чуть сузившимися глазами. — Это ты, Лаврентий. Доброе утро! — произнесла она, держа в одной руке розы, а в другой секатор. — Ах, вы ещё и садоводством увлекаетесь…? — ехидно ответил он. — Как видишь, по возможности. — со смехом ответила она, — осень близится. Розы уже следует срезать… — дополнила она, взглянув Лаврентию за спину. Завидев это, Лаврентий повернулся назад, но ничего не увидел. Когда он повернулся обратно, Шарлотт уже шла к входной двери, потому быстрым шагом поволочился за ней. — Входи. — приказным переменившимся тоном изрекла она, придерживая ему дверь. Он зашёл и они дошли до квартиры Шарлотт. Лаврентий заметил, что в этот раз жильцов дома он не встретил, и даже тех двух мужчин обсуждавшие торты и явно чувствующие неприязнь друг к другу. — Так значит, сегодня ты вновь ходил в полицейское отделение? — спросила женщина, ставя вазу со срезанными цветами на центр стола, при этом не спуская глаз с Лаврентия, сидящего за этим столом и вновь положившего сумку себе на колени. — Да. По прежнему безрезультатно. У них нет никаких значимых зацепок. — расстроенно ответил Лаврентий, зацепив свой взгляд на только что поставленных цветах. — Какие они тугодумы. Я более чем уверенна, что улики у них прямо под носом. Только дальше этого они нос и не сунут. — театрально закатив глаза, возмущённо произнесла она. Лаврентий усмехнулся над её реакцией и даже на секунду улыбнулся. — Как вы можете сохранять спокойствие, зная что ваш любимый человек пропал без вести? — с непониманием спросил он. — Ох, Лаврентий. Потому что я уверенна в том, что он ни неизвестно где. Я сохраняю спокойствие потому, что уверенна в том что он найдётся. Ну куда по твоему он мог пропасть? Разве что я и могла его куда-то запрятать. — не переставая улыбаться, отвечала она. Лаврентий на время о чем-то испуганно задумался, глядя на широкую улыбку женщины напротив него. — О чем задумался? — приблизившись и скрестив пальцы на столе, спросила она. — Ни о чем. Я просто вами поражаюсь. — слегка помотав головой, ответил Лаврентий. — Что ж, сочту твои слова за комплимент. — отодвинувшись назад, произнесла Шарлотт, — не желаешь чаю с выпечкой? — спросила она, — не предлагаю торта из-за твоего вчерашнего состояния. — Хорошо, давайте. — Чудно! — встав из-за стола она стала ходить по кухне. — Я вам помогу. — сказал Лаврентий, также вставая из-за стола. — Ну что ты, не стоит! — произнесла она, хотя особо сопротивляться его помощи не стала, — знаешь, это мне напомнило о нём. — продолжила она, остановившись и держа в руках поднос с выпечкой. — я помню тот самый дождливый день когда он весь промокший стоял у порога моей двери. В руках у него была такая же промокшая коробка, в которой лежали приготовленные им печенья. Для меня. Он говорил мне о том, что готовил их с вечера. Хотел удивить меня тем, что тоже умеет печь. Хотел меня порадовать… но я… — её голос начал заметно дрожать, — но я не обратила ему должного внимания. Может я никогда и не обращала ему… ох. — она повернулась спиной к Лаврентию и стёрла рукавом поступившие слезы. — извини, видать это из-за утреннего бокала вина. — вновь повернувшись, произнесла она. Лаврентий посмотрел в её покрасневшие глаза. В них была видна скорбь. — Ничего. Мне тоже очень горестно… — ответил он, отвернувшись от её лица. — Что ж, тогда прошу за стол! — Шарлотт понесла поднос к столу. В этот раз визит Лаврентия не закончился его ужасным состоянием и он благополучно отправился домой, пообещав что завтра явится снова. Но его не покидало смешанное чувство диссонанса от этой встречи. От этой квартиры и от самой её владелицы. В её улыбке и её речах было что-то очень подозрительное. Её спокойствие и внезапное воспоминание о своем возлюбленном вводили его в замешательство. Неужели она действительно так уверенна в том, что его любимого друга найдут? Но откуда такая уверенность в этом? И каким именно образом его найдут? Эти мысли не давали ему покоя. Не покидало чувство какой-либо замешанности этой странной женщины в пропаже. Лаврентий потер большим и безымянным пальцем у висков. Голова болела неимоверно и вовсе не от мыслей, а от врожденной частой головной боли. Отворив входную дверь своей небольшой квартирки, он первым делом поволочился на кухню. На столе стояли грязные чашки, в которых когда-то был чай и кофе, чёрные как бездна, которая по прежнему оставалась засохшей на дне. Помимо чашек на столе валялись крошки и грязные салфетки, что уж говорить о том протирали этот стол иль нет. Очевидно что нет. Возможно, подобному бардаку и неряшливости была уже известная на то причина, ведь даже если Лаврентий и раньше не мог похвастаться своей чистоплотностью, что уж говорить о его квартире в теперешнем ужасно удрученном состоянии. Но кстати Лаврентий и сам подметил то, что неплохо было бы провести генеральную уборку по всем комнатам в один из дней. Однако какой это будет день и будет ли вообще, известно не было. Лаврентий подошёл к плите, на котором стоял газовый чайник с расписными на нем фруктами и листьями. Включив газ, он стал ждать когда чайник вскипит и сел за стол, устремив свой взгляд в одну точку. Поерзав на стуле, он вскочил от невозможность больше терпеть головной боли и направился в спальную комнату. Взяв таблетки на тумбе и запив их водой, он невольно сел на кровать, а после и вовсе лёг. Его стало клонить в сон, и он бы уже заснул, если не свист чайника, заставившего его вновь вернуться на кухню.