Красный бархат

Вечер того же дня Лаврентий собирался провести в квартире. Пытаясь отвлечься от гнетущих мыслей, он посвятил весь оставшийся день работе за компьютером. Работа на дому была лишь его дополнительным заработком, главным его доходом было фотографство, но так как ни клиентов, ни даже желания заниматься этим сейчас у него не было, пришлось прибегнуть к другим способам дохода. Однако когда-то, его нездоровая тяга к фотографированию была очень ярка и светла, нежели в последнее время. В теперешнее время она погасла и удрученна. И даже монотонное занятие, не требующее чего-то всевышнего, ему все равно не приносило какого-то покоя или отвлеченности. И потому он с тяжким вздохом откинулся на спинку стула и потер уставшие глаза. Серый. Блеклый. Старый. Потолок… тягостно нависал над ним, когда он поднял голову вверх. Безмолвие тоже нависало над ним, и лишь его собственное томное дыхание выдавало жизнь в этой комнате. С минуту он сидел неподвижно и глядел в потолок. Вдруг, словно что-то вспомнив, он оглянулся назад, на висящий над кроватью старый фотоаппарат. Его первый фотоаппарат, с которым он когда-то познакомился. Возникшие теплые воспоминания заставили его невольно улыбнуться. Он поднялся со стула и медленно подошёл к тому заветному отрывку детства. — Весь уже накрылся пылью. Впрочем, как и я. — пробормотал он, взяв его в руки, — включишься ли ты вообще. Чудо. Спустя пару тщетных попыток включить фотоаппарат, он наконец заработал. — Посмотрим, на что ты ещё годишься… Мечась глазами из стороны в сторону, пытаясь вразумить что ему сфотографировать, он остановился на распахнутом окне. Раскрыв штору, на него нахлынул заходящий солнечный свет, ослепляющий его светлые глаза. Наведя фокус, он щёлкнул по кнопке и картинка в момент появилась на дисплее фотокамеры. «Каково всё-таки чудо технологий» — подумал он. В кадр попала улица, над которой проживал Лаврентий, попали проезжающие на трассе машины и ступающие по тротуару люди, одежды которых слегка развивались от проезжающих рядом с ними автомобилями. Недолго думая, юноша решил накинуть верхнюю одежду и выйти наружу. Осенний ветер ударил в лицо, как только его ноги ступили из дому. Розовый цвет, окружающий заходящее желтое солнце ещё никогда не выглядел так безмятежно и спокойно. Перебежав дорогу, он направился по тротуару где с каждым новым щелчком фотоаппарата, картинки приобретали свой запечатленный фрагмент, становясь уже чем-то большим, чем обычное фото. Странное возможно это было дело, но кто ныне не без странностей живет? Лаврентий уж слишком отвык от этого умиротворенного и фокусирующего занятия, как бы сладостно это не звучало. Картины приобретали затемненный вид, и не трудно было догадаться о том, что уже вечерело. Но возвращаться обратно домой ему не очень то и хотелось. Атмосфера там, как уже известно, была весьма обременительная. Абсолютно всё в той квартире могло напомнить ему о пропавшем друге, а за все это время прохождения, Лаврентию в кои-то веки не приходило ни одной мысли о нём. И как видно, ровно до того момента, пока он не вспомнил о своей квартире. И вновь… наполнили его голову мысли смятения. Он не сможет быть спокоен, пока не дотянется до правды его исчезновения. Пока не найдёт его живым или мёртвым. Его настойчивость не позволит ему оступиться, и завтра… Завтра всё наконец раскроется. Теперь окончательно. Сжав в руке свой фотоаппарат, Лаврентий быстрым и решительным шагом направился к дому.