"ВСЛ-И28"

      Майор Нечаев — специалист по урегулированию чрезвычайных ситуаций. Обычно категория такой «чрезвычайной ситуации» определялась академиком Сеченовым, но, по стечению обстоятельств, теперь такими полномочиями обладал ещё один человек — Василиса.       Котенок на дереве? Сережа, помоги! Пере подключение света поздно вечером? Сережа, скорее! Подобных ситуаций у Васьки много, но Сергея она вызывает за одним и тем же — помочь кому угодно, но не ей.       Так она позвала его и сегодня. По её сводке (Виктор прислал на «грушу» Сеченова письмо для неё) программист застрял в театре из-за ливня, домой вернется, в лучшем случае, к поздней ночи, когда дождь поутихнет. А ещё «Он там голодный, холодный, и вообще, Серёжа, ему же там одному скучно и грустно!». Спорить с Василисой в такие моменты было бесполезным, всяко бы она не успокоилась, пока Виктор там один. Нечаев, конечно, и сам за него волновался, в любом случае взял бы машину и съездил бы за парнем, но дело приняло новый оборот, когда уже у выхода из здания Василиса его догнала. — Я с тобой поеду, — натянув капюшон желтого дождевика по самые глаза, она улыбнулась ему из-под своей защиты, — Я Дмитрию Сергеевичу уже сказала, не волнуйся! — Ну тогда шуруй в машину, ноги только не промочи.       И вышел под дождь в чем был. Василиса, мягко говоря, сильно удивилась. Это он ей сказал ноги не промочить, когда у неё резиновые сапоги, а сам он в своем комбинезоне, даже без капюшона или той же самой кепки! Даже без зонтика! — Серёжа! — она догнала его уже у машины, в желтом свете фар косые полосы ливня виднелись особенно отчетливо, Вася так и видела, как они рассекают иммунитет Нечаева, — Ты же заболеешь! — Не каркай, — мужчина фыркнул, настраивая подачу тепла в салон, и откинулся в кресле, дожидаясь, когда машина прогреется и урчание мотора будет более гладким, — Сама смотри соплей не набери.       Да как она заболеет-то? Ей Михаэль чуть ли не свой плащ отдать хотел, когда увидел, в какую погоду она с Сергеем собралась ехать в театр. А Дмитрий Сергеевич эти самые сапоги и заставил надеть. Да, не как майор, но зато практично, а то если заболеть сейчас, то через пару дней на озеро она не поедет, а будет дома в кровати валяться с температурой. Васе как-то не сильно нравилась такая перспектива, да и резиновые сапоги не так уж и плохо выглядели, такие же желтенькие, как дождевик.       Майор провел рукой по мокрым волосам, вторую устраивая на кожаном руле. Странно, в салоне уже было достаточно тепло, но ему этого совсем не ощущалось. Только по махавшей в сторону лица ладошкой девочке он понял, что в салоне уже, как в бане. Голова непривычно загудела, обычно такое было после недосыпа, но сегодня-то он точно был бодр и полон сил. Несмотря на то, что ночь тоже была достаточно бодрой, но и не после таких он ходил с серьезной миной на лице и без задней мысли об усталости. Странно.       Сережа вырулил с парковки под клацанье Васи по всем кнопкам, что были на приборной панели. В попытке найти радио она перебрала и теплоту воздухоподачи в салон, и настроила её и на ноги, и на все тело, чего только не сделала, пока, наконец, не попала в нужную, самую большую и приметную кнопку. — Арлекино, Арлекино, — мычала она себе под нос, в такт музыки покачивая головой, — Тебе нравится эта песня? — Безумно, — Нечаев даже не заметил, как жара в машине стала удушающе сушить горло, вся влага организма как будто собралась в носу, дышать стало невозможно, — Так, застегнись там на всё, что можешь, я окно открою. — Опять курить будешь, — морщит девочка носик, застегивая заклепки на плаще, — Витя ругаться будет. — До похер мне, если честно, че он там будет или не будет, — но курить Сергей и не думал, природная влага приятно пробила заложенный нос, обдав лицо прохладной сыростью и свежестью улицы, ливень перестал казаться таким зловещим и неприятным, — Скажешь, если холодно будет. — Это ты так сосулькой станешь, — Вася сложила руки на груди, посмотрев на майора сквозь сощуренные подрагивающие ресницы, даже щеки для убедительности надула, — Вот если заболеешь, то не поедешь на озеро с нами. — Ну, пиздец, не переживу такой трагедии. — Товарищ майор! В машине ребёнок, подбирайте выражения.       Девочка улыбается, здороваясь с ХРАЗом. В её присутствии он не часто разговаривал, периодически лишь поправлял в чем-то Сергея или делал замечания. Как сейчас. И видит Дмитрий Сергеевич, перчатка сама нарвалась на препирательский вечер.       Василиса прислонилась щекой к стеклу, глядя на дорогу, где мальками габаритами отбойники, ручьи формировали озера луж и водопады с каскадами из наплывших листьев и грязи, и изредка слепили фарами встречные машины. Девочка привыкла к быстрой езде Нечаева, уже давно перестав хвататься за все, что может её удержать при резких поворотах на большой скорости. И как бы она не просила быть его аккуратнее, майор никогда её не слушал, так ещё и добавлял к её страху улететь в кювет рёв на первой передаче. Все-таки иногда Серёжа был таким вредным, что Васе даже приходилось завидовать. Когда-нибудь она его также прокатит, если не хуже!       Фонари мелькали по приборной панели, гипнотизируя своей частотой. Вася скучающе повернула голову к почему-то хмурому Сергею, а он ведь выиграл словесный бой с ХРАЗом, так что же не так? Она передернула плечами от проскочившего под капюшон морозного ветерка, и тут разглядела, что мужчина как-то тяжело дышит. — Серёж? — дождавшись вопросительного мычания, она снова сощурилась в манере размышляющего Шерлока Холмса, — Тебе не холодно? — Окно закрыть? — Нечаев кинул секундный взгляд на Васю, которая тут же встрепенулась и отвернулась к дороге, — Ты чего? — Я ничего, это ты чего? — Кнопка, тебе нормально или закрыть окно? Ты от дороги меня не отвлекай, нормально скажи, че ты хочешь. — Да, давай закроем.       Сергей что-то бубнит себе под нос с какой-то особой неохотой крутя ручкой, закрывая свое спасение стеклянной переборкой с размазанными каплями дождя.

***

      Виктора ждать пришлось не долго. В любом случае, так показалось Василисе, которая успела излазить всю машину, включая водительское сиденье, колени Нечаева и даже его плечи, через которые ей было стратегически важно перелезть, чтобы попасть назад.       Для практически не дышащего майора это была почти что настоящая пытка. Мало того, что голова раскалывается, нос заложен и в горле першит, так ещё и девочка устроилась на коленях, ерзая, в попытке дотянуться до педалей, опустить ручник и снять машину с нейтральной скорости. И сколько бы раз он не сдвигал её на место, не пристегивал ремнем и не отправлял назад с настойчивой просьбой успокоится — для Василисы все это было вызовом. Вызовом довести его до ручки, видимо, потому что, когда Вася включила-таки радио снова, Нечаев не выдержал.       С грозным рыком выйдя из машины под ливень и хлопнув дверью под удивлено-испуганный взгляд девочки, он вытащил пачку из заднего кармана и закурил. Сигарету пришлось прикрывать ладонью, если бы дождь затушил его последнюю надежду расслабиться и выдохнуть, то майор бы, наверное, уже пробил какую-нибудь стену кулаком. Но по стеклу с обратной стороны начинают настойчиво стучать, так что выбора не остается: Сергей показательно выкидывает окурок, показывая руки девочке, и садиться обратно в машину. — Теперь точно заболеешь, — удрученно вздыхает Вася, предварительно отсаживаясь от Нечаева подальше, — Вот Витя ругаться-то будет… — Ты прям спишь и видишь, как я болею, — он закатывает глаза, оборачиваясь назад на неё, — А кто снега нажрался зимой, а? — Ну ты не понимаешь, это другое! Я же не знала, что так нель… — Вы снова спорите? — Виктор смело открывает дверь, пуская в машину уличную прохладу, и, сложив зонтик, садиться в салон, — О чем на этот раз? — О том, что Серёжа заболеет! — А давай ты немного помолчишь, а? — Как собака с котенком, — Виктор в примиряющем жесте целует Нечаева в скулу и мгновенно отстраняется с ярко выраженным отвращением на лице, и, сморщив нос, поворачивается к нахмурившейся Василисе, — Он снова курил? — Да! — Нет.

***

      Дмитрий тяжело вздыхает, откладывая книгу в сторону, когда чужие ладони опускаются на плечи. Штокхаузен ласково улыбается, едва приподняв уголки губ. Массируя плечи ученого, он чувствует, как академик расслабляется, откидываясь на спинку стула.       В кухне царил полумрак, и как Сеченов читал с таким-то светом, для Михаэля будет повод ещё раз напомнить Дмитрию о том, что себя и свое здоровье стоит беречь, иначе ему будет нечем упрекнуть майора, что сам Сеченов не очень любит делать, но Штокхаузену такое всегда было только в радость. Они даже не скрывали свою неприязнь друг к другу, и, пожалуй, это были самые сильные взаимные чувства на предприятии. Но оба мужчины старательно делали вид самых лучших товарищей, когда рядом сновала Василиса. Ради неё можно было и шутки стерпеть, и язвительные замечания.       Ради неё Михаэлю даже пришлось отложить несколько отчетов с требованиями для комплексов, потому что по ворвавшейся в кабинет девочке было ясно одно — она не уйдет, пока не получит то, что ей надо. А нужен ей был градусник и разрешение взять мед из ящика, которой самой Васе строго настрого запрещено было есть. Аллергия, как никак. — Миш, — академик ещё раз глубоко втягивает воздух через нос, опуская ладони на запястья хирурга, — Как там Серёжа, ты был у него? — У майора? — Штокхаузен даже не скрывает отвращения, сквозившее в голосе, — Им занимается Петров, не в моей компетенции мешать его лечению. — Или дело в нежелании? — мужчина хмыкает, прикрыв глаза, значит, ему самому нужно зайти к агенту, — Поставишь чайник, пожалуйста.       Отправлять Михаэля к Сергею — все равно, что пустить кошку в будку голодной собаке. Они бы разорвали друг друга едкими остротами, несомненно, возможно Серёжа бы и пошел на поправку от этого лекарства, но рисковать лишний раз не хотелось.       И пока Михаэль занимается чаем, академик поднимается со стула, снимая очки, и выходит в общий коридор. До комнаты Нечаева ещё нужно зайти в свой кабинет, забрать лекарства для Сергея. Кто бы мог подумать, что его агента выбьет из колеи обычная простуда.       Только Сеченов закрыл дверь в кухню, как в ноги ему врезался рыжий озабоченный чем-то комочек. — Василиса, доченька, все хорошо? — академик опускает на тут же поднявшуюся девочку взгляд, и та в ответ улыбается, старательно кутаясь в большой медицинский халат, — Идешь к Серёже? — Не хочу я к нему без вас идти.       Сеченов вскидывает брови в удивлении. Обычно бойкая к чужим болезням Вася никак не ассоциировалась у него с… она обиделась на Нечаева за что-то? Догадка заставила ученого усмехнуться и, кивнув в направлении своего кабинета, он сбавил шаг, чтобы Василиса в «своем» докторском костюме поспевала за ним. — Вы поругались с Серёжей, доченька? — Нет, мы не успели, — улыбка снова растеклась на губах старшего, иногда Вася бездумно говорит правду, от которой хочется усмехнуться и скрыть улыбку в сжатых губах, — Он с Витей заразой обменивается там. — Что, прости? — Да они там это, — Василиса, со всем себе присущим актерским мастерством, обхватывает себя руками и делает вид, что целует кого-то, прикрыв глаза и покачиваясь корпусом из стороны в сторону, что заставляет Дмитрия Сергеевича тихо рассмеяться, но девочка только хмуриться сильнее, насупив носик, — Вот Витя тоже заболеет, и мы из-за них никуда не поедем вообще!       Ученый открывает дверь кабинета, пропуская девочку вперед, чтобы та не видела его нисходящей улыбки на её рассказ. Кому смешно, а кто злиться. Вася как раз в том возрасте, когда вид проявляющих друг к другу симпатию людей вызывал у неё самые яркие эмоции отвращения. Объятия — ладно, она сама ещё подбежит и обнимет; поцелуи — это ни в какие рамки, это противно, это вообще фу, и кто так делает? Но стоило поднять её на руки и оставить на мягкой щечке аккуратный поцелуй, так она расцветала смущением, всячески стараясь спрятать личико за ладошками или в складках костюма. Больше всех в подобном преуспел Виктор, который со своим красноречием и трепетным отношением к противоположному полу (и Нечаеву), умел только своим видом, хитрой улыбкой и подмигиванием, заставить Васю или Ларису покраснеть и отвести взгляд. Хотя Филатова часто в шутку отвечала воздушным поцелуем, лучшие друзья как никак.       Протянув Васе два блистера с таблетками, Сеченов попросил подождать его у комнаты Нечаева. Но тут девочка, как «настоящий врач», заверила ученого, что сама осмотрит больного и поставит диагноз и градусник, уже знает, куда надо, а он сам пусть только чай ему принесет. Да, давно академиком так лихо никто не командовал.

***

      Вася несколько раз стучится в комнату и, дождавшись хриплого «Входите», смело открывает дверь. Очки сползают к кончику носа, приходиться поправить их пальчиком и прочертить уголком блистера по виску. Ничего страшного, не первый раз уже.       Серёжа в постели смотрится слишком неестественно. Обычно бодрый и напористый мужчина усмирен обычной простудой, Васе даже хочется посмеяться над ним, но ему же плохо сейчас, так что потом как-нибудь. Девочка с умным видом идет к постели, выкладывает таблетки на прикроватную тумбочку и, не без помощи руки Нечаева, забирается к нему на кровать. — Горло болит? — с видом самого опытного врача спрашивает она, и «игру» приходится поддержать, в дверном проеме с насмешливой улыбкой стоит Дмитрий Сергеевич. — Немного, — бурчит Нечаев и к несчастью своему понимает, что ей нужны доказательства, — Че тебе, ещё «А» сказать? — Скажи, — кивает Вася, снова поправляя очки, — А то вдруг ты просто хочешь побездельничать, вот и притворился больным. — Ты мне сегодня весь мозг выеб… Вынесла тем, что я заболею, — Серёжа берет паузу, чтобы все-таки показать горло горе-доктору, — Вот я заболел, накаркала. — Ну ты так говоришь, как будто я виновата! — Вася старается, кажется, нащупать пульс, мужчина мало чего может понять из её действий, но выглядят они весьма забавно, — Я думаю, ты немного болеешь. — Немного? — Сеченов опускается рядом с Васей, протягивая Нечаеву кружку горячего чая, и, на вопрос девочки «С медом?», он кивает, для убедительности даже несколько раз, — Ты не боишься заразиться, доченька? Может, пойдешь и поможешь Михаэлю с ужином? — А кто тогда проследит, чтобы он таблетки выпил? — она поворачивается к снова закатившему глаза майору, — Я тут посижу.       Сеченов понимающе гладит её по макушке и поднимается с постели, предварительно напомнив Сергею, чтобы он слушался своего «лечащего врача» и не спорил лишний раз. Кто из них взрослый, в конце концов? Вася на все это только горделиво улыбается в предвкушении, даже ладошки потирает.       Оба провожают Дмитрия Сергеевича взглядом, Вася ещё и рукой помахала. Но повернувшись к Нечаеву она пожалела, что отказалась от щедрого предложения академика с помощью в ужине. Лицо майора исчертила грозная ухмылка, так что пошевелиться было страшно. — Ну что, Кнопка, — Серёжа вырастает из-под одеяла, Вася поджимает губы, не зная, что ей теперь делать: спрыгнуть с постели или остаться и сделать грозный вид, — Стакан воды подашь больному?       Девочка пару раз хлопнула ресницами в удивление. Всего-то стакан воды, какое облегчение. Она соскакивает с постели, подбегает к столу, собирая всю пыль с пола на свой белый «плащ», и возвращается обратно с теплой водой. Да, Серёжа переплюется, но так ведь правильно. — На, — Вася ставит его на тумбочку и, дождавшись, когда обе таблетки майором будут уничтожены, вытягивает руки, — Серёж, помоги!

***

— Все ещё сидишь? — Виктор заходит в комнату, опускаясь рядом с девочкой, которая старательно вычитывала Нечаеву книжку, всяко больной сам читать не может.       Вася поднимает на него взгляд, очки уже лежат на тумбочке, в кипе салфеток, блистеров с таблетками и парой стаканов воды — обычный беспорядок больного. — Витя, давай ты ему почитаешь, у меня уже глаза болят, — она почти что хнычет, но программист знает, она не устала, она ленится, хотя то, что она добровольно взяла книгу в руки и заставила Нечаева лежать и слушать — уже большое дело, — Серёжа все равно меня не слушает. — Да я бы хоть поспал час, — мужчина закатил глаза под насмешку Петрова, — Ты-то чего пришел? — Сам как думаешь? — Виктор наклоняется, оставив поцелуй на горячей щеке Нечаева, предварительно закрыв девочке глаза холодной ладонью, — Как ты себя чувствуешь? — У меня тут такой сервис, — агент лениво разводит руками, всем видом намекая на довольно улыбающуюся Васю, — Завтра на ногах буду.       Виктор улыбается, поглубже усаживаясь на кровать, и, нащупав голени мужчины, стаскивает с себя ботинки и залезает на постель. Вася смотрит за этим с нескрываемым в глазах ужасом, и когда Виктор основательно улегся на майоре, она открывает и закрывает рот, как выброшенная на сушу рыба. — Витя! — она даже за голову хватается, — Ты же тоже заболеешь!       Петров кидает взгляд на Нечаева, причем такой хитрый, что девочке становится не по себе. Потом становится ещё хуже, потому что Серёжа поймал его намек, и они синхронно повернули головы к ней. Зловещий блеск в глазах заставил девочку шумно сглотнуть и попытаться ретироваться, но кто её пустит.       Серёжа хватает её за руку, тянет на себя, роняя на кровать, когда Виктор подхватывает её под ногу, и как бы Вася не брыкалась и не пыхтела, сопровождая все попытки освободиться «Пустите!» и «Я не хочу заболеть!», пытаясь ударить кулачком по руке Нечаева, они все равно затаскивают её под одеяло. — Смотри не заболей, Кнопка, — Нечаев щекочет ухо девочке дыханием, едва задевая его щетиной, Вася старается на засмеяться, сохраняя на лице самый недовольный вид, — А то не поедешь никуда. — Ты противный какой, — ещё одна попытка оттолкнуть лицо Серёжи заканчивается неудачей, а бонусом к ней Ваську ещё и в нос чмокнули, чтоб жизнь малиной не казалась, — Ну Витя!       Мужчины только рассмеялись. Вася обиженно сложила руки на груди, поворачиваясь на бок и утыкаясь носиком в плечо Серёжи, недовольно сощурилась.

***

— Серёжа? — Сеченов зовет его шепотом, мало ли тот уже спит, но Нечаев приподнимается на локте, включая ночник, — Ты не знаешь, где Василиса? Её нужно осмотреть перед сном.       Майор только хмыкнул, аккуратно отодвигая уголок одеяла. Дмитрий Сергеевич хмурится, подходя ближе, но тут же лицо озаряется доброй улыбкой. Вася уснула, прижимаясь к мужчине и тихо посапывая. Завтра точно проснется с забитым носом.