"ВСЛ-И28"

      С чего начинается театр? С вешалки? С улыбки гардеробщика? С парадного входа под сводом колон?       Возможно все это правильные ответы, у каждого человека, в конце концов, свое субъективное понятие о «доме искусства», но, в нашем случае, театр начинается немного иначе.

***

      Нет в мире ничего лучше спокойного вечера, особенно после долгого и утомительного рабочего дня, который начался когда-то давно да так и не удосужился закончиться. Дмитрий Сергеевич шумно выдохнул, откидываясь на спинку кресла и стряхивая пепел с сигареты, прикрыл глаза. Под закатными лучами солнца кабинет блестел алыми разливами кисельных лучей, топящих его в сладком вечере с горчинкой из аромата улиц «Челомея». Если прибавить к опустошающему голову сквозняку мысль о том, что через несколько часов они едут в театр на премьеру, то вечер обещал быть потрясающим.       Давно академик не позволял себе расслабиться и спокойно посидеть в мягком кресле их личной ложи. Последний визит в театр у него был исключительно рабочим: посмотреть на балерин во время отладки, поздороваться с несколькими высокопоставленными людьми, увидеть мир «закулисья» с ними же — все чистые формальности. А сегодня он, наконец-то, будет гостем.       Единственная насущная проблема — подозрительный гомон за дверьми кабинета. Затушив сигарету и положив её в пепельницу, мужчина поднялся, одернув жилетку, и едва успел сделать несколько шагов в сторону ковровой красной дорожки у самого входа, как двери чуть ли не разлетаются в стороны.       На пороге стоит до ужаса запыхавшаяся Вася, глаза у неё едва ли не на лбу, все личико красное то ли от бега, то ли от возмущения, а волосы, из аккуратной утренней прически, которую Михаэль с таким упоением и старанием заплетал, что смотреть на неё сейчас академику было ужасно больно, растрепались в самое настоящее гнездо. Она будто убегала от толпы разъяренных собак по всем туннелям комплексов. Или от Сергея, но не велика разница. — Дмитрий Сергеевич! — она семенит навстречу удивленному мужчине, — Дмитрий Сергеевич, мы правда едем в театр?       Академик даже опешил сперва. Девочка, будто бы бежавшая стометровку, сложила руки на груди, что было самым ярким проявлением недовольства и нежелания делать что-то. Сеченов чуть склонил голову, скопировав её позу, и мягко улыбнулся на её насупившееся личико. — Да, правда. — Почему?! — Доченька, что-то случилось? — академик едва хочет опуститься перед ней на корточки, чтобы заглянуть под нахмуренные бровки, но в дверном проеме вдруг появляется ещё одна фигура, — Миша? — Ох, Дима, я не хотел тебя беспокоить, — мужчина торопливой походкой направляется к ним, но Василиса вдруг ретируется за спину Сеченова, крепко обнимая его за торс, — Schatz, сколько мне нужно за тобой бегать? Платье ещё надо померить.       А вот и все встало на свои места. Театр, вечер, платье — вещи с Васей, проводящий все своё свободное время с майором, просто не совместимые. Скорее всего он и вселил в неё глупый страх перед всеми светскими мероприятиями. Сам Нечаев их не слишком уважает, но за то, что прививает такое же мышление Василисе, по этому поводу у них будет отдельный разговор.       Дмитрий опускает ладонь на макушку Васи, проводя по спутавшимся волосам до затылка, и этим жестом заставил её поднять голову наверх, чтобы зацепиться с его мягким шоколадным взглядом. В глазах читалась немая просьба не спорить с Штокхаузеном, но Василиса, кажется, упорно не хотела ничего понимать. — Василиса, — Сеченов приободряющее сжимает её плечо, заставив чуть сморщить носик, — Ты видела свое платье? — Если я на него посмотрю, его придется мерить, а потом мне его нельзя будет снять! — Что страшного в красивом платье, доченька? — Сеченов прикладывает все усилия, чтобы аккуратно разорвать цепкое кольцо рук на торсе и отодвинуть Васю поближе к Штокхаузену, — Сходи, потом покажешь мне, хорошо?       Да, зайти в кабинет к Дмитрию Сергеевичу было колоссальной ошибкой. Теперь не отвертишься, разочаровывать академика было страшным кошмаром для Васи, так что, надув горя полные щеки, она вяло поплелась за Михаэлем. И уже у самых дверей, откуда недавно вылетела сверхзаряженным частицей чистого удивления, Вася оглянулась на академика, и в глазах у неё плескались жгучая обида на предательство от близкого человека и внутренняя борьба начавших созревать интересов и принципов.       Нечаев получит от Сеченова не то, что лекцию, но ещё и по шее.

***

— Я выгляжу так глупо! — Вася вертится перед зеркалом юлой, постоянно одергивая свое платьице, поправляя бантик в волосах и дуя щечки, — Почему мне нельзя пойти как обычно? — Потому что, Василиса, мы едем не в парк развлечений, — Михаэль поправляет запонки, ещё раз пробегаясь по своему безупречному темно-кофейному костюму быстрым взглядом, — В театре нужно выглядеть красиво. — А Дмитрий Сергеевич говорит, что я всегда красивая, — она даже показывает язык в зеркало, чтобы немец увидел все, что она думает об этой поездке, — Значит, я могу поехать, как Серёжа!       Мужчина на это, на удивление девочки, только хмыкнул. Причем так недобро, как будто он уже знает, что Вася ещё заберет свои слова назад, и почему-то ей не нравилась его уверенность в этом.       Василиса, ещё раз кинув взгляд на Штокхаузена через зеркало, обернулась на него и попросилась пойти найти Виктора или Сергея. И, получив разрешение, она выскочила из комнаты, Михаэль даже услужливо подсказал, где их нужно искать. Вася так и чувствовала, как лужица тревоги в душе растет в геометрической прогрессии, от улыбки Михаэля ей стало совсем не по себе. Неужели Серёжа не поедет?       Вася тактично постучала в дверь комнаты майора, но не дождавшись разрешения, уже слыша, как за дверью неистово ругаются и препираются, приоткрыла щелочку. Рассмотреть ничего не получалось, Виктор стоял прямо перед дверью, загораживая ей весь обзор на то, что там у них происходит. Как известно, у детей терпения, как кот наплакал, так что Вася смело открывает дверь и просачивается внутрь закатной комнаты.       И тут же широко улыбается, пряча улыбку в складках пиджака Петрова. Картина маслом, не иначе. — Я че, клоун, что ли?! — Нечаев смотрит в зеркало так сильно нахмурившись, что ещё чуть-чуть, и брови у него сойдутся в одну, — Кто, блять, вообще придумал ехать туда?! — Серёжа, — мужчина тут же оборачивается, таким недовольным тоном программист обращается к нему, когда тот знатно проебется, и хихикающая Василиса рядом с ним была самым ярким поводом так разговаривать, — Ты прекрасно выглядишь, тебе идет этот цвет. Я теперь хотя бы знаю, что не зоофил.       У майора аж скулы свело от желания послать его на хуй с такими шутками, но тут, все-таки, ребенок, который уже научился запоминать все его выражения. Ему остается только сжать зубы, выдыхая со свистом, и зарыться руками в волосы от безысходности. Спасибо, блять, что, хотя бы прическу разрешили ту же оставить, черти.       Ну разве может майор спецназа так выглядеть? Белая рубашка едва сходилась на широкой груди, пуговицы там держались на добром слове, темно-коричневая жилетка сдавливала торс, никакой свободы действий, так она ещё и почти кожаная, плотная до невозможного, чтобы вдохнуть, надо втянуть все, что только можно, а пиджак не давал поднять руки от слова совсем. Хоть штаны, слава Дмитрию Сергеевичу, позволяют нормально ходить и стоять по стойке смирно, тебе все подадут и принесут. Нечаев во всем этом чувствовал себя не то, что отвратительно, он вообще себя переставал чувствовать. К первому антракту он точно задохнётся, и будет неимоверно рад этому.       Виктор же рядом с ним выглядел просто… великолепно. Майор бы ему такого никогда не сказал, но, черт возьми, ему так идет его белый костюм с черной рубашкой и бардовым галстуком. Темно-золотые пуговицы поблескивают в закатных лучах, когда Петров одергивает запонки. На нем он сидит, как надо, как на настоящем ценителе и любителе искусства. — Вообще-то, тебе идет такой костюм, — Нечаев опускает взгляд на протиснувшуюся к зеркалу между ними Васю, которая с широкой улыбкой смотрит то на него, то на Виктора, опустившего руку ей на макушку, — Теперь ты похож на человека. — Ах ты, — Сергей чуть ли не задохнулся от возмущения, когда Петров захохотал, запрокинув голову, — Я тебе щас этот бантик… — Нет! Не трогай! — Вася отскакивает от руки Нечаева куда-то за все ещё смеющегося парня, — Меня Михаэль целый час заплетал, он даже Дмитрию Сергеевичу запретил мои волосы трогать!       Нечаева вдруг пробирает на добрую усмешку, и он делает шаг назад от девочки, не хватало ещё, чтобы они оба свои костюмы помяли, пока разбираются, кто на кого похож. Но эту колкость он просто так ей с рук не спустит, потом ещё обязательно отомстит. — Вы готовы? — все трое синхронно оборачиваются на голос в дверях, — Нам уже нужно ехать. — Дмитрий Сергеевич, — Василиса выдыхает его имя, академик в своем новом бардовом костюме тройке выглядит потрясающе, — Вы сегодня такой красивый… — Ты так думаешь? — он ласково улыбается ей, протягивая раскрытую ладонь, и, дождавшись, когда девочка вложит свою, галантно, как настоящий джентльмен, идет с ней к лифту, — И тебе очень идет это платьице, доченька. Зря ты не хотела его надевать.

***

      Первый раз Васе было так скучно в машине. Если обычно можно делать все, что душа пожелает и все, что не помешает Серёже, то сегодня ей пришлось сидеть с прямой спинкой, чтобы, не дай бог, её нежно-голубенькое платье не помялось, прическа не растрепалась и аккуратные белые туфельки не испачкались. К тому же, за хорошее поведение Дмитрий Сергеевич обещал ей что-то подарить, когда они приедут. Тут уже из принципа пришлось сидеть смирно и не доставать хотя бы академика, в любом случае, рядом сидел ещё и Витя, которого она завалила вопросами о театре и премьере, особенно о буфете, в котором «ведь есть мороженое, да?».       Здесь было очень много людей. И все дамы в платьях, мужчины в костюмах, и ходят они так важно, с пониманием рассматривая балерин, обсуждая архитектуру театра и программу на вечер. Вася чувствовала себя очень неуютно, благо, Дмитрий Сергеевич и Михаэль всегда были рядом, когда Витя и Серёжа, к её большому сожалению, куда-то пропали. До начала ещё пол часа, академику ещё нужно пожать столько рук, а хирургу надо поговорить с каким-то Ласточкиным, таким странным молодым человеком, от его оценивающих взглядов девочке пришлось несколько раз пожалеть, что она не договорилась остаться дома. — Доченька, подойди, пожалуйста, — академик едва успевает выловить Василису из общей толпы каких-то девушек, которые яро обсуждают то ли Петрова, то ли его друга, ещё бы чуть-чуть, и они затоптали бы впившуюся взглядом в витрину девочку, — Подождешь меня здесь, хорошо? Я или Михаэль заберем тебя перед началом. Ты хочешь что-нибудь поесть?       Поправив все-таки сбившийся бантик, Сеченов ласково приподнял уголки губ в улыбке. Василиса отрицательно покачала головой, тут даже разговаривать было страшно. Все такое вычурное, приторно красивое, Васе очень хотелось вернуться в свою простую жизнь с простой одеждой и простыми развлечениями. Все же мир высокого пока не для неё, Серёжа правильно сказал, что ей нужно вырасти для начала. Причем не помешало бы во всех смыслах.       Сидеть одной за пустым столиком было тем ещё удручающе скучным занятием. Вася уже все успела оценить и рассмотреть, будь здесь Серёжа, они бы обсудили все неудобства их костюмов, всех этих кукол-девушек и дам, может быть, с Нечаевым даже попытались бы познакомиться. Но его тут нет, конечно, он где-нибудь с Витей развлекается, её с собой они почти никогда не брали. — Привет, — Вася быстро оборачивается на чей-то незнакомый голос, разговаривать с незнакомцами ей строго настрого запрещалось, но знакомиться-то можно было, — Ты тут одна сидишь?       Девочка осматривает свой столик, да, вроде одна. — Угу, — она провожает мальчика взглядом, ждет, пока он усядется на стул рядом с ней, — Меня зовут Василиса, а тебя? — Олег, — мальчик протягивает ручку, — Ты очень мило выглядишь. — Правда? Спасибо! — глаза у Васи даже загораются от интереса, наконец-то это место перестало быть однотипно красивым и скучным, — У тебя тоже красивый костюм. А с кем ты тут? — С бабушкой, — он морщиться и, складывая свои ладошки вместе и сжимая их коленями, смотрит на Васю светло-зелеными глазами из-под светлых нахмуренных бровей, — А она тут по каким-то делам… А ты с кем? — А я с родителями, — она улыбается, болтая ножками, Олег оказался очень забавным, особенно ей понравились его короткие вьющиеся волосы, они казались такими невесомыми, как перья, а ещё у него были очень мягкие и теплые ладошки, так что Вася ещё раз протянула руку, улыбаясь на непонимающий взгляд мальчика, — Пойдем погуляем немножко? Мы не будем далеко уходить, я обещаю.

***

      Знала ли Василиса, что после третьего звонка нужно уже сидеть в зале и ждать, когда разъедутся кулисы и начнется постановка? Определенно, нет. А знал ли это Олег? Может быть и знал, но гулять с этой рыжей веселой девочкой ему нравилось куда больше. Все девочки в его классе были скучными: на уме только куклы и модные костюмчики, ещё можно званием октябренка похвастаться. Одинаковые до тошноты. А Вася, она совсем другая. Она умеет считать до пятидесяти и знает много игр, не стесняется смеяться и даже выдвигать бунтарские идеи. Например, они уже успели напугать какую-то девушку, выпрыгнув из-за угла темного коридора. Наверное, им потом достанется по первое число, но это было так весело!       Коридоры уже опустели, дети сидели в холле рядом с выставленными на показ балеринами. Они медленно крутились, лениво меняя позы и сияя в свете электрических ламп из-под белых сводов. Вася ботала ножками, рассказывая Олегу про свою коллекцию фантиков, что ради неё ей надо попросить какого-то Михаэля купить ей тут несколько конфеток. А он хвастался, что у него есть самые редкие марки во всем союзе. — Кнопка, — дети одновременно оборачиваются на оклик, и Вася улыбается, соскакивая со скамейки, и тянет за собой своего нового друга, — Дмитрий Сергеевич чуть с ума не сошел, тебе кто разрешил уходить? — Мы… — Мы просто гуляли по театру, — мальчик сделал шаг вперед, загораживая собой девочку, на что брови майора моментально взлетели, а глаза удивленно расширились, это ещё что за сопля голландская, — Не надо на неё ругаться. — Это че такое? — Нечаев умело игнорирует слова мальчика, сверля Василису взглядом. — Это Олег, — она улыбается, обходя друга, и берет его за руку, челюсть Сергея едва не поздоровалась с полом, — А где Дмитрий Сергеевич?       Майору честно хотелось сказать «Пиздец» на все это, но, во-первых, он в театре, культурном месте, как никак, а, во-вторых, при Васе он все ещё старался не ругаться. Сказать не сказал, но внутри буквально кричал. Какой-то парнишка крутиться вокруг Васьки, которая сама едва ли может бантик на шнурках завязать, ишь какой шустрый.       Но выяснять отношения с горе-ухажером сейчас было последнее, чем ему хотелось заниматься. Так что, предварительно перехватив ладошку Василисы, в которой она держала руку этого Олега, в свою, он кивнул мальчику в немом приказе идти за ним. Но и тут девочка не отчаялась, да, Серёжа мог быть категоричен, но у неё было такое хорошее настроение, что она просто вытянула свободную руку, чтобы мальчик успел ухватиться за неё, и теперь они втроем таким «паровозиком из Ромашкова» шли к их местам.

***

      Три часа, пусть и тянувшиеся явно гораздо дольше, чем должны были, наконец-то закончились. Первую половину смотреть было ещё интересно, Олег сидел с ней на одном кресле, они постоянно хихикали и переговаривались, за что часто получали недовольные взгляды Штокхаузена и легкие щелчки по затылку от Петрова. А потом, во время антракта, Дмитрий Сергеевич отвел его к бабушке, дела которой заключались в встрече с академиком. Не дают ему сделать свободного вдоха даже в заслуженный выходной вечер, но такова жизнь.       Вася суетилась рядом с Виктором, который как назло крепко сжимал её ладошку, чтобы не убежала. А ей так хотелось найти своего нового друга, чтобы хотя бы «Пока» успеть сказать! Они стояли возле входа, на ступеньках, пока Серёжа ушел за машиной, а Михаэль и Дмитрий Сергеевич что-то доделывали в театре. Вася не слушала их разговор перед тем, как все четверо разошлись, она только помнит, как Сеченов передал Вите какую-то красную маленькую коробочку. — Витя, Витя, — она тянет его за руку, почти виснет на нем, — Витя, а что тебе дал Дмитрий Сергеевич? — Выговор за твое поведение, — ухмыляется парень, но едва он замечает, как Вася поджимает губки в сожалеющей манере, так сразу же улыбается и достает коробочку из кармана брюк, — Он хотел отдать тебе это перед началом, но… — Но ты убежала, как Золушка, — Сеченов улыбается, опустив ладонь на её макушку, — Поможешь ей застегнуть, хорошо? — Что, что там? — Вася пытается встать на носочки, чтобы заглянуть наконец в коробочку, но Петров, вот бесстыдник, специально поднимает её повыше, не дает ничего рассмотреть, — Ну Витя!       Парень только улыбается, протягивая коробочку обратно академику, а сам наклоняется над Василисой. Что-то холодное обжигает её кожу, она даже тихо пискнула от неожиданности. Виктор отстранился, аккуратно повернув девочку лицом к Сеченову, на что академик только улыбнулся. — Тебе очень идет это ожерелье, — Дмитрий Сергеевич подхватывает из кармана маленькое зеркальце в темной оправе, и протягивает его нетерпеливо мнущейся Василисе, — Но носить его можно будет только с платьем.       Не успела она порадоваться подарку, как академик такие вещи говорит. Конечно, он ещё и заберет его потом, чтобы Васька не потеряла или не порвала серебряную цепочку с бусинкой-жемчужинкой нежно-розового отлива. Но Вася все равно все никак не могла налюбоваться собой, Олегу бы точно понравилось. Точно, Олег! — Дмитрий Сергеевич, — она прижимает к себе зеркальце и жалобно смотрит на академика, — А вы не знаете, где Олег? — Он уехал домой, доченька, уже очень поздно, — да и им бы не мешало вернуться, у Сеченова завтра с самого утра день расписан поминутно, — Но он кое-что просил передать для тебя.       А вечер продолжал радовать сюрпризами.

***

      Вася уже клевала носом, прижимаясь щечкой к руке Виктора. Все-таки брать её на такие поздние спектакли было не лучшей идеей, но оставлять эту девочку одну, пусть и с близняшками, никто не хотел. — Че это за шпендель рядом с ней сегодня вертелся? — Серёжа кинул взгляд на академика через зеркало заднего вида, на что тут же получил едкое замечание Штокхаузена о том, что нужно следить за дорогой, а не болтать. — Это внук моей коллеги из «Павлова», — мужчина ласково улыбается, когда Вася окончательно свалилась на такого же сонного Виктора, — Они, кажется, подружились. — Че-то не видно по нему, чтобы он с ней дружить хотел. — А что, — Виктор сонно ухмыляется, подпирая щеку кулаком, — Ты завидуешь или ревнуешь? — Заткнись, сонное царство, — Сергей закатывает глаза, но в голове действительно назойливо жужжит мысль о том, что Василиса может больше времени проводить с этим чудом с пруда, которому так понравилось гулять с ней за ручку, да хера с два майор даст такому случиться, — Пусть дружит, с кем хочет, главное, чтоб блох не принесла потом. — Блох она быстрее подцепит от тебя, а у людей — вши, умничка моя, — губы Петрова сильнее растекаются в ухмылке, когда майор из-за руля чуть ли не шипит на него. Он сегодня точно отхватит, но не то, чтобы Виктор был сильно против такого расклада.       Вася ворочается, пытаясь удобнее устроиться на программисте, аккуратно прижимающего её рукой. Она крепко сжала правую ладошку в кулачек, потому что там самое ценное её сокровище.

Бумажка с номером домашнего телефона Олега.