"ВСЛ-И28"

      Дмитрий Сергеевич Сеченов — человек с большой буквы, славящийся своим умом и, главное, терпением. Но всему, как известно, рано или поздно приходит конец.       Дмитрий Сергеевич уже устал от… от всего. От своего имени; от того, как часто оно звучит; от того, с какой интонацией его зовут. Ни вдохнуть, ни выдохнуть. Быть терпеливым и требовательным начальником предприятия — это одно, а быть терпеливым и любящим отцом — совершенно другое. И когда два этих понятия нужно совмещать в себе ежедневно… академик часто стал задумываться над тем, чтобы взять месячный отпуск за свой счет и исчезнуть где-нибудь в Ялте или Адлере.       Такого же мнения был и Михаэль. И, если добавить к тому, что все эти чувства усталости и замотанности, которые испытывал Дмитрий Сергеевич, на себе чувствовал и Штокхаузен, так немец ещё и слушал от академика, как сильно он устал и как сильно ему нужен отпуск. Ну, не только тебе, Дима, не только тебе. Ведь если у Сеченова важная конференция, то Василиса, со всеми своими уроками, играми и вопросами отправлялась к Штокхаузену, который одной рукой людей штопает, а второй бумаги подписывает. Жалко, что третьей нет, так бы ещё Васю успевал по макушке потрепать.       Но случались дни, когда Васю подло выставляли из кабинета «родителей» под каким-нибудь умным предлогом. Тогда маршрут в её светлой головушке автоматически перестраивался к двум другим людям. И, признаться честно, Серёжа уже подумывал над тем, чтобы поставить щеколды на дверях. Вася, конечно, всеобщая любимица, но настолько гиперактивная и вечно требующая внимания, что Нечаев уже не знал, где прятаться и кому можно её сплавить. Ему нравилось играть и гулять с ней, в конце концов, это тоже тренировка, только на внимательность и скорость реакции. Там на дерево залезет, тут в фонтан заберется, одним словом: отвлечешься на секунду, она уже усвистела куда-нибудь. У всего же должен быть предел, а предел терпения майора, как известно, был неприлично мал.       Единственным человеком, кто способен углядеть за Васей и усмирить её, был и остается Петров. Виктор, в глазах Василисы, был чуточку холоднее и равнодушнее остальных. Там, где Сеченов мог в шутку пригрозить пальцем и медленно, глядя в глаза, начать отсчитывать секунды до её почти что самого настоящего уничтожения, Петров только плечами пожимал и просил не мешать, если сама помогать Васька не хотела. Там, где Михаэль во время осмотра рассказывал ей какую-нибудь историю из своего детства, чтобы привлечь её внимание, Виктор напоминал о том, что тут Вася либо его слушается, либо он отправит её обратно учить уроки. И, конечно же, там, где Нечаев закидывал её на плечо и под самые страшные угрозы нес к ней в комнату, чтобы закутать в одеяло и уложить спать, Петров только просил скорее закрывать глазки и не включать ночник, чтобы не дать бабайке себя обнаружить. Но, как уже было выяснено, всему наступает конец. И, когда Вася принесла котят к нему в кабинет, а те, наивные комочки, по своему незнанию расползлись по всем углам… Стоит знать, что это был первый раз, когда Виктор ругался на Василису.

***

      Сеченов стоял практически перед дверьми, сцепив руки в замке за спиной. Он нервно отстукивал каблуком туфли каждую секунду, Левая и Правая наверняка уже сошли бы с ума от этого ритма, но те только неподвижно стоят серебряными статуями за плечами профессора.       Это была идея, которую он вынашивал уже несколько недель. Она была немного неприятной в своем принятии, но, в конце концов, многие родители так делают. Ко всему прочему, это так разнообразит досуг ребёнка, что на всю жизнь отложится. Михаэль против не был, Сергей даже услужливо помог договориться, Виктор… Виктору пока говорить не стали. Все «за» этого решения очень быстро перевесили «против», которых почти не было.       Академик импульсивно сжал руки. Двери, наконец, открылись, впуская в кабинет долгожданного «спасителя».

***

      Вася усердно возила грифелем желтого карандаша по листочку. Она возилась за столом с самого утра, как проснулась, так сразу за листочек с бумагой. Эту открытку она потом сунет в кармашек Серёже, чтобы он передал её Вите. Самой подойти и извиниться за котят было ужасно стыдно. От одной мысли о том, что она так сильно расстроила Витю, у неё уши пылали алым заревом, а сердце начинало пытаться выскочить из груди.       Корявое «Извини» уже почти было полностью закрашено, практически симметричным бабочкам на цветочке оставалось только усики подрисовать, и можно пойти искать Серёжу. Лишь бы Витя раньше времени не увидел или первым не пришел мириться, тогда все старания падут прахом, а стыдно будет ещё всю следующую неделю, если не больше.       Но в дверь настойчиво постучались. Вася замерла на секунду, и тут же одним махом скинула все в ящик под столом и поспешила открыть своим гостям. Только бы не Витя, только бы не Витя… — Дмитрий Сергеевич! — Василиса улыбается академику, отходя от прохода, чтобы пропустить его в комнату, но за ним вдруг появляется ещё один человек, и это точно не Михаэль и не Близняшки, — Ой, здравствуйте… — Здравствуй, внученька, здравствуй. — Василиса, доченька, — Сеченов опускается на край ещё не заправленной кровати, — Это Зинаида… — Во-первых, внученька, меня можно звать баба Зина, — женщина прошла внутрь, осматривая комнату оценивающим взглядом из-под очков в леопардовой-коричневой оправе под непонимающий взгляд девочки, — А во-вторых, академик ты наш, с постели встань сейчас же, ты этими штанами все кресла протер, а теперь на кровать ребенка уселся! А ты, Васют, кровать свою убирай всегда. Иначе что это такое? Вот я в гости к тебе пришла, а у тебя такой бардак.       Василиса, округлив глаза, смотрит, как академик тут же поднялся с кровати, на всякий случай делая несколько шагов от новоиспеченной домохозяйки, и женщина её аккуратно заправила. Это что такое? Это гости? Раньше «гостей» дальше кабинета Дмитрия Сергеевича не пускали, а теперь, вон, они даже убираться стали! Так ещё и командуют хозяевами! — А… А, я убираюсь обычно… — лепечет девочка, когда баба Зина поднимает на неё взгляд, — Я просто для Вити рисовала и забыла… — Ты позавтракала? — вдруг резко меняет тему академик, кинув быстрый взгляд на часы над её столом. Девочку он сегодня не видел с самого утра, а тут уже и обед скоро. Правда, если она сейчас… — Ещё нет…       Женщина вдруг цокнула языком, так осуждающе посмотрев на Сеченова из-под очков, что академик, кажется, даже смутился немного. Вася потерянным взглядом смотрит то на ученого, то на бабу Зину. Да что тут происходит?       Но та только качает головой, наставляя академика, что за ребенком следить надо, сейчас она завтрак пропустит, потом обед, а потом и голодный обморок. Девочка как представила себе такую картину, так сразу пожалела, что не съела эту противную рисовую кашу. Как бы Михаэль не заставлял её с утра, Василиса только пряталась по всей кухне, периодически успевая выцепить печенье из мисочки со сладостями. Доиграется она рано или поздно, снова этот кладезь сладкого будут прятать по всем полкам. — Знаешь что, внученька, — Вася оборачивается на Зинаиду, та стала почему-то ласково улыбаться, — Поедем-ка ко мне в гости, уж я-то тебе не дам голодать. — А… — отказываться не хотелось, все-таки, она выглядела весьма доброй и правильной, тем более, если Дмитрием Сергеевичем так лихо командует, то, значит, баба Зина ещё и не последний человек для него, и, посмотрев на академика, Вася успела поймать его легкий кивок согласия и негласного разрешения, — Хорошо… А у вас есть конфеты дома?

***

— Так, — Михаэль застегнул рюкзачок, набитый всеми самыми необходимыми вещами для поездки в деревню, и поправил Васину рубашку, задравшуюся из-под него, — Только не доставляй никому лишних хлопот, sсhatz, слушайся Зинаиду Петровну и кушай, пожалуйста, хорошо. Мы договорились?       Вася не успевает ответить, только показывает большой палец вверх, из объятий майора и такое было весьма проблематично. Нечаев прижался губами к её макушке, крепко вжимая в грудь. — Ну, Серёж, ты её раздавишься сейчас, — женщина усмехнулась, перехватывая свои сумки поудобнее, и обернулась к Сеченову, — В этот раз хоть нормальные саженцы-то? — Да, уже проверенные, Зинаида Петрова, можете спокойно сажать, — он улыбнулся, кинув взгляд на все ещё обнимающего девочку майора, — Василису можете просить обо всем, даже если будет отказываться… — Яйца курицу не учат, милок, без тебя знаю, как с ребятишками надо, — женщина легонько пнула Нечаева в ногу в немом приказе отпустить едва способную дышать Ваську, — Пошли, внученька, мы с тобой так все наши поезда пропустим. — Поезда? — девочка удивленно смотрит на женщину, — А я думала, нас Серёжа довезет…       Зинаида Петровна вдруг по-доброму усмехнулась, смахивая пальцем невидимую слезу. Совсем нежная девчонка у них растет, ну ничего, дело это легко поправимое. Быстро простившись со всеми ещё раз и дождавшись, когда Василиса помашет всем ручкой и сунет что-то в карман Сергею, она повела её на станцию.       Василиса оказалась смышленой девочкой, послушной и доброй. В любом случае, так казалось на первый взгляд: на каждую просьбу реагировала незамедлительно, держалась рядом, даже сумки порывалась помочь донести.       Когда Сеченов написал по неофициальному каналу, Зинаида не мало удивилась. Да, они знали друг друга с академиком лично, но до того, чтобы проснуться и получить от Дмитрия Сергеевича сообщение, они ещё не доходили. Интересная была просьба у него, однако. Присмотреть за ребенком, вот это что-то новенькое и не в духе терпеливого Сеченова. Но одно дело терпение в науке, а другое — терпение с детьми. И женщина прекрасно знала, что это такое. Единственное, что её удивило — это в принципе наличие у академика ребенка. Когда и с кем успел-то?       Но все встало на свои места, когда академик протянул женщине черную папку с аккуратно выведенными белыми буквами «ВСЛ-И28». Снова спасли по экспериментальной схеме. С одной стороны, молодец, что не растерялся, вытащил малышку с того света, с другого… это был практически эксперимент над ребенком. И видит бог, повезло Сеченову, справился, не напоролся на неприятности. — Баба Зина, смотрите, едет! — женщину вырвал из размышлений задорный оклик девочки, она нетерпеливо дергала её за руку и показывала пальчиком куда-то вдаль, — Какой большой! — Вот жизни ты совсем не видела, внученька, — Зинаида пропустила девочку в вагон, сама вошла за ней, предварительно показав «льготник» робо-кондуктору, — Сейчас ещё от станции до деревни, а как придем, так обед сварим. — А я уже сейчас голодная…       Из сумки, как по волшебству, появилась булка, у Васи аж глаза загорелись! Едва ли Дмитрий Сергеевич или Михаэль разрешили бы ей кусочничать перед приемом пищи, а тут и булка, и даже бутылка воды есть!       Здорово, теперь можно жить, как хочется!

***

      Деревня была большая, везде домики с огородами, бегают куры с петухами, где-то мычат коровы и ржут лошади, даже откуда-то доносится хрюканье свиней. Вася все удивленно рассматривала: люди здесь почти такие же, как на «Челомее», разве что все друг друга знают. Баба Зина поздоровалась с каждым, спросила, как у какой-то Нюрки дела, что с «Вовчиками» Михалыча, и почему гуси Федоровны опять общипали её ягоды.       Все было таким новым, а выглядело старым. Но не менее интересным: Вася уже заприметила несколько деревьев, куда можно будет залезть, чтобы стащить яблок и слив. Скучно, конечно, делать это одной, но ей не привыкать, на «Челомее» развлекаться было особо не с кем. Здорово было бы, если бы с ней поехал Олег, но мальчик живет недалеко от её «дома», и его бабушка вряд ли пустила бы его так далеко одного. Но в поезде Вася выяснила, что, во-первых, у бабы Зины есть телефон, и Олегу можно будет позвонить вечером, а, во-вторых, здесь обитает местная банда ребятишек, которых также отправляют на все лето в деревню к бабушкам и дедушкам. И почему только Дмитрий Сергеевич раньше так не сделал?       Баба Зина звякнула связкой ключей, отпирая избушку, и Васю обдало прелым ароматом сушеных трав и каким-то новым сладким запахом, таким необычным, но простым, что в груди у Василисы все сжалось от нетерпения изучить каждый уголок этого нового-старого мира. Девочка тут же юркнула внутрь, и, стягивая с ног свои сандалии, она подбежала к окну, потом к столику с фотографиями, и тут увидела большой экран. — Ух ты! Баба Зина, у вас такой дом! — Интересный, да. Внученька, ты только ручки иди ополосни сначала, — женщина указала в сторону раковины, куда Вася послушно зашагала, — Картошку чистить умеешь?       Вот это попала. Привыкшая приходить на все вкусное и готовое Василиса только удивленно ресницами хлопнула пару раз. Картошку надо чистить? Она что, мандарин?       Баба Зина приподняла брови на удивленный взгляд девочки и под причитания о том, что Сеченов с немцем растят её белоручкой, махнула рукой. Вася проследила за ней, все так и стоя с мокрыми руками у раковины. Она вовсе не хотела обидеть бабу Зину, но она ведь правда не умеет. Ничего острее вилки ей в руки не давали, а готовить пускали только в присутствии старших, и то не всех. После того, как они с Серёжей устроили перестрелку мукой и медом, и кухня была больше похожа на место проведения военных учений, а не на место, где еда лежит и мирно дожидается своей участи, готовить Васю стали звать только если там был Дмитрий Сергеевич или Михаэль. А лучше всего, если были оба.       В раковине появилось несколько крупных грязных картошин. Василиса смотрит на них, потом на бабу Зину, а потом видит, как в руках у неё блеснуло лезвие ножа. — Это мне? — Вася восторженно смотрит на кухонный прибор, уже тянет к нему раскрытую ладошку, как тут же по ней и получает. — Сейчас всю картошку вместе с кожуркой обкромсаешь, знаю я таких, — женщина, под Васины возмущения маленького попугайчика, встает за ней и вкладывает рукоять в ладонь девочки, — Сейчас научим тебя всему.

***

      Кто же знал, что чтобы покушать, надо так намучиться?! Вася подмяла губы на ещё одно условие бабы Зины, то картошке глазки вырезать надо, то вот тут она срезала больше, чем надо. А это только вторая картошина! В голове у неё судорожно крутятся идеи для отговорок, как бы ретироваться от ужасной экзекуции и над ней самой, и над картошкой.       Вдруг от окна слышится стук, как будто камешком запустили. Неусидчивой девочке больше и не требуется, Вася тут же соскакивает с табуретки, извиняюще улыбается женщине и летит проверить, кто посмел отвлечь её от чистки картошки, кому смелости хватило?       Василиса смело распахнула окошко, высовывая туда свою рыжую макушку. — Я ж сказал, что девчонка это приехала, — Вася удивленно смотрит на компанию рядом с огородом бабы Зины, это что за товарищи, — Пошли отсюда, парни. — Да погоди ты, она вон, мелкая какая, в дупло пролезет хоть вся. — Ты че, девчонку и к нам?!       Василиса удивленно хлопает ресницами. Ей даже становится немного неловко, она как будто подслушивает их разговор. Ну кто обсуждает человека при нем же! Хоть бы из приличия сделали вид, что шушукаются. Хотя, так, наверное, мальчишки не делают. — Слыш, Рыжик, — Василиса вдруг понимает, что вся эта честная компания таращится на неё самыми выжидающими взглядами, а самый высокий из них, голубоглазый и черноволосый, легко перемахивает через заборчик и подходит к окошку, — Не поможешь?       Вася закусила губу, быстро метнув взгляд на ссутулившуюся спину бабы Зины.

***

— Там точно нет пауков?       Вадим покрепче перехватил щиколотки девочки, пока та пыталась нагнуться так, чтобы заглянуть ему в глаза.       Наверное, настоящие девочки не бегают с мальчиками по чужим огородам, да и знакомятся явно иначе. Правда, Вася ещё даже не всех знала. Вадима и Гошу она запомнила сразу, они были старше всех, им уже по двенадцать лет, они высокие и, наверное, самые главные в этой банде. Есть ещё Гриша, он Васькин ровесник, и это его воланчик улетел в злополучное дупло. Остальных пятерых Вася не удосужилась запомнить по именам. И, на самом деле, не чувствовала своей вины. Они же тоже звали её Рыжиком, а не по имени, хотя она его повторила несколько раз! Да и им очень повезло, что баба Зина разрешила Васе выйти к ним погулять, иначе пришлось бы какими-нибудь палками воланчик вытаскивать, а так его и сломать можно. — Нет там никого, — он подошел поближе к дереву и приподнялся на носочки, — Давай, доставай. — Ладно, ладно.       Василиса, ещё раз обернувшись на мальчиков, прожигающих её выжидающими, чуть ли не голодными взглядами, поджала губы и метнула взгляд в темноту дупла. Страшно, очень страшно. Пусть летом и темнеет поздно, а закаты с холма за поселком, по рассказам мальчиков, очень красивые, прямо пламенные, как флаг, но Васю пробирал холодок нехорошего предчувствия. Может быть, не стоило им сюда лезть, мало ли что. Они ещё и в чьем-то огороде, не ровен час и солью из ружья получить можно, она такую практику в мультике видела. — Да трусиха она, Вадим, только время зря тратим вместе с ней.       Ну ничего себе! Как он её назвал? Ух, будь тут Серёжа, мало бы ему не показалось! Похоже, это Никита крикнул. Ну ладно, сейчас он подавится своими словами! — И ничего я не трусиха!       Василиса, зажмурившись, сует руку в узкое отверстие дупла.

***

— Васютка, Васютка…       Ну кто же знал? Кто же знал, что пчелы могут быть не только в ульях? Что жалят они больно, Вася знала, один раз Серёжу так цапнула, что у него палец распух до размеров, наверное, воздушного шарика. И ходил он потом очень недовольный, даже Витя мало помочь мог.       А то, что Вася так скоро получит практику по этим знаниям, она не была готова. Воланчик там был, целый и невредимый, а ещё там, наверное, что-то собирали несколько пчел, которым показалось, что рука Васи весьма заинтересована в том, чтобы стащить кого-то из них. — Зато у меня друзья появились! — Ой, бесёнок ты эдакий, — закрывая флакончик с йодом, женщина улыбнулась, — Убежала, картошку не дочистила, хоть с гостями-то посидишь?       Вопрос «С гостями?» так и висел в воздухе, пока в дверь не постучали пару раз. Вася выглянула из дверного проема, слишком много сегодня для неё было потрясающих гостей. Сначала баба Зина, потом Вадим со своей командой, а теперь и вот это. — Нюрка, ну, здравствуй, здравствуй, — баба Зина отходит от двери, пропуская гостей внутрь, Васе приходится приподняться на носочки, чтобы получше разглядеть всех, кто есть в коридоре, — Где там твой спиногрыз? Пусть заходит, ему сегодня не скучно будет. — Да неужто у тебя тоже появился? — женщина протягивает бабе Зине какой-то кулечек, вот бы с конфетами.       Вася взглядом ловит подзывающий жест бабы Зины, и тут же застенчиво покидает свое убежище. Обычно её не знакомят с каждым гостем, даже наоборот, просят лишний раз не беспокоить и посидеть в комнате или побыть с Серёжей или Витей. Иногда даже с Ларисой, редко, правда, но с ней тоже очень интересно, бывает, что и веселее, чем с майором и программистом.       Но сегодня день и так был слишком насыщенным для новых людей, Василиса не сильно была рада этим гостям, но и она сейчас своего рода гость, так что не ей жаловаться. К тому же, сейчас она поздоровается, а потом пойдет позвонит Олегу и Дмитрию Сергеевичу. Наверное, одному из них она вряд ли расскажет о сегодняшних приключениях, лучше потом, лично, как домой вернется и отек спадет. — Привет…       Василиса поднимает взгляд от пола на голос, и тут же глаза у неё удивлено расширяются, а губы тянутся в непроизвольную счастливую улыбку. — Олег!