"ВСЛ-И28"

      Василисе нравилась деревня. Тут не было замысловатых «домашних» правил, всё предельно просто и ясно: хочешь пойти гулять — сначала помоги в огороде; позвали обедать — не задавай лишних вопросов, молча иди есть. К тому же договориться на прогулку, оказывается, можно и многими другими способами: собрать яйца, принципиально оставляя по одному у каждого насеста; выпустить гусей, занятие, правда, весьма рискованное и всегда делалось на сугубо Василисин страх и риск, бегать от них то ещё удовольствие; поросятам дать очисток. Так, баба Зина называла это «колхозными мелочами». Вася понятия не имела, что это такое, но Дмитрию Сергеевичу каждый вечер с гордым видом рассказывала по телефону, какое у неё большое хозяйство и как она одна за ним следит.       На этих вечерних разговорах часто присутствовал и Михаэль, который подозрительно удачно вставлял вопросы о её самочувствие и о пчелах. Но баба Зина пообещала, что старшие об этом не узнают, так что, наверное, ему просто повезло. Ещё, вчера Серёжа прислал на «грушу» бабы Зины файл, от которого Вася чуть ли не пищала от восторга. Витя повесил её открытку на своем рабочем столе! Серёжа звонил ей тем же вечером и обещал приехать и забрать на следующий день, ещё и не один будет! Правда, точно не с Витей, он почему-то должен быть очень занятым. Ну и ладно, она приедет к нему с ведерком земляники, которое они собрали вместе с Олегом, и все точно будет хорошо!

***

— И вот, мы вчера столько набрали грибов всяких, а ещё… — Эй, Рыжик, — Вася моментально прикрывает ладошкой трубку, выглядывая за окно, — Пойдешь с нами на озеро? — Сейчас! — девочка широко улыбается, соскакивая со стула, — Все, Серёж, я гулять пошла! Вечером увидимся!       И, не дождавшись от старшего ни ответа, ни прощания, хлопнула трубкой по телефону. Вадим приходил за ней каждый вечер, иногда один, как сейчас, иногда со всей честной компанией. В ней, оказывается, все-таки были девочки. Алиса, Василисина ровесница, сразу ей не понравилась. Она всегда вертелась рядом с Вадимом, а один раз, когда Вася принесла ужика, она так верещала, что бедный змей свернулся вместе с ушами всех присутствующих. А Оля, наоборот, старше Василисы на год, любила везде бегать с ней, как с младшей сестрой. Оля своим характером очень похожа была на Ларису, правда с ней Вася не так часто общалась, но сходство точно было. Хотя бы в том, что у обеих не было отвращения к раздавленным лягушкам, которое в себе Василиса старательно пыталась задавить всеми правдами и неправдами.       В попытке достать панамку с верхней полки, Вася случайно встретилась взглядом с фотографией в отражении, и губы дрогнули в улыбке. Они с Олегом сделали её неделю назад, на ромашковом поле за поселком. Мальчику как раз подарили новенький фотоаппарат, а эта фотокарточка — первый снимок, сделанный на него. В голове мелькнула мысль о том, что можно было бы позвать Олежку с собой, но потом Вася вспомнила одну неприятность. Неприятность, которая случилась на той неделе. Василиса поправила свой сарафанчик и выбежала на крыльцо. Баба Зина сегодня до глубокого вечера не вернется домой, Вася не разобралась, почему её куда-то вызвали и какие новые семена ей нужно забрать, но, главное, что она разрешила девочке гулять столько, сколько захочется, только «К Нюрке зайди, Васют, скажешь старой, чтобы за гусями нашими присматривала». — Ну и долгая же ты, — Вадим облокотился на забор, ухмыляясь, пока девочка спускалась, — Пошли, мне отец лодку разрешил взять. — Лодку?! — глаза девочки даже заблестели от восторга, на лодках она каталась только на «Челомее», но там они на каком-то самостоятельном управлении, да и Михаэль вечно одергивал пытавшуюся изучить все сооружение вдоль и поперек Васю, приходилось чуть ли не на нем сидеть, — Мы на ту сторону поплывем? — Есть идея получше, — мальчик пристроился рядом с ней и, дождавшись, когда Вася поднимет вопросительный взгляд, триумфально растянул губы в ухмылке, — Прыгать с неё в озеро будем. — Ого! — но восторг быстро сменяется булькнувшим в голове осознанием, — А мне купаться нельзя…       Был бы тут Серёжа, он бы разрешил, ещё бы и сам прыгнул. А Вадим на её слова почему-то засмеялся, так громко, что Василисе даже стало противно и стыдно за то, что она ему правду сказала. Глаза тут же опустились к песочной деревенской дороге, каждый шаг поднимал облачко пыли, а прошел бы дождь, и на улице было бы свежо и пахло сладким малиновым летом. Но вечер радовал только неимоверной удушающей жарой, так что на мгновенье захотелось сделать вид, что запрет родителей она забыла и с разбегу прыгнуть со скалистого обрыва в освежающую холодную воду озера. — Знаешь, мне отец тоже много чего не разрешает… Ну ничего себе, кто же это? Вася тут же поднимает взгляд, отгоняя все мысли на задний план. Олег стоит у колонки с ведром воды. Как неудобно получается, однако. — Ну что, трус, всех медведей нашел?       Спросил Вадим, а стыдно стало Василисе. Да и по одному взгляду на Олега было ясно, что мальчику очень бы не хотелось не то, что встретить Вадима, а увидеть свою подругу в его компании. Да ещё и сконфуженно молчавшей, пусть в той истории Вася сама испугалась до ужаса, но ей простительно, она же девчонка. Кто же знал, что у страха глаза могут быть настолько велики, что Олег в ходящих ходуном кустах успеет разглядеть медведя, а не двух зайцев.       Старший ухмылялся, продолжая подтрунивать Олежку, а Вася только смущено отвела взгляд к алым закатным бликам на окнах ближнего к ним дома. Он был крайним в поселке, а за его деревянным заборчиком, служащим защитой от кур и гусей, скрывалась дорога, ведущая к развилке: пойдешь направо — выйдешь к станции, налево — попадешь к озеру в сосновом бору.       Василиса обожала гулять там. Воздух здесь такой необычно чистый, сладкий, дышать им, все равно, что на завтрак выпить теплый чай с пряником. Хотелось бы и дальше думать о волшебном, по-настоящему живом месте на предприятии, но Вадим успешно помешал этому, грубовато толкнув девочку в плечо. — Ты чего молчишь? — он требовательно глядел на Васю, которая успешно потеряла нить его оскорблений в сторону Олега ещё в самом начале. — Вась, пойдем, — Олег вдруг взял её за руку, тянуть за собой и ведро с водой и вставшую в ступоре подругу было трудновато, но оставлять её в лапах этого хулигана ему не хотелось, — Там… Там гуси ваши на пожарный пруд ушли, бабушка просила тебя позвать, если увижу. — Ой, правда?!       Тут и лодка, и Вадим, и даже Олег ушли далеко на задний план. За гусями пусть и не ей нужно было следить, но всяко по шее получит Вася, если с этими птицами что-нибудь случится. А на пожарном вчера видели стаю диких собак, гуси с ними, конечно, и сами разобраться могут, но внутри Васи все сжалось от мысли, что какая-нибудь голодная дворняга перекусит шею одному из напористых представителей птиц бабы Зины. — Вадим, я… Я потом приду, наверное… Надо гусей обратно! — Наверное? — мальчик недовольно щурит голубые глаза, это она сейчас пойдет с этим трусом вместо него, что ли, — Если боишься, то так и скажи. В конце концов, что брать с девчонки.       Но Вася его уже не слышит, в ушах бешено колотится сердце. Как там гуси? Хорошо, что она встретила Олега, а то съели бы бедолаг, никто бы и не заметил!       Но едва Вадим скрылся за поворотом, как мальчик поставил ведро на землю и уперся ладонями в колени, тяжело дыша. Он не на много старше и сильнее Васи, и тащить за собой на половину полное жестяное ведро воды, пока девочка тянет его за собой, было тем ещё испытанием. — Олег? Олег, пойдем скорее, — Вася снова подталкивает друга вперед, но тот крепко сжимает её запястье, вынуждая подругу остановиться и озадаченно уставиться на него, — Что такое? Их что, уже съели, а ты не хотел меня расстраивать?! — Никого не съели, чего ты в сопли сразу, — мальчик по-доброму усмехнулся, выпрямляясь, — И с гусями твоими все хорошо. — Как хорошо? А как же пруд? А собаки? — Да нет никаких собак, — Олег пожимает плечами, отворачиваясь от нахмурившейся девочки, обманывать её не хотелось, но и отпускать на озеро с невесть какой компанией ему тоже желания не было, — Я придумал все. — Зачем? — Вася чуть ли не задохнулась от возмущения, они же друзья, кто так поступает, — Я же испугалась! Теперь ещё и Вадим на меня обидится! — Ну и какая разница? — мальчик складывает руки на груди, поджимая губы, пока Вася сверлит его обиженным взглядом непонимания, — Ты бы… — Я бы с друзьями сейчас гуляла! — девочка даже ножкой топнула от злости, Олег же тоже ей друг, зачем он так поступает с ней, она же не смеется над ним, — Ты такой противный, не хочу с тобой водиться больше! — Вась, я же…       Но девочка развернулась от него, понуро опустив взгляд на дорогу, и зашагала к дому. Вечер был основательно испорчен. С Вадимом и ребятами теперь не погулять, если идти к ним на озеро, то придется рассказать, что Олег все придумал и наврал, а его тогда совсем засмеют. Василиса, пусть и была на него обижена, но совершенно не хотела ещё сильнее портить отношения компании к нему.       Но кто, кто просил его врать? Этих гусей баба Зина так выхаживает, и все знают об этом, что приплетать бедных птиц к их разногласиям и спорам было верхом кощунства над чувствами Василисы, которая этих товарищей пусть и побаивалась, но ей они тоже родными стали. Ходят важные, бросаются на людей иногда, гогочут. На Серёжу чем-то похожи.       И вот досада, Серёжа ведь приедет за ней сегодня…

***

      Вася сидела у окна, в скучающей манере подперев щечку кулачком, и разглядывала темнеющее небо. Оно совсем недавно из розового стало светло-фиолетовым, гладким градиентом переходя к темно-синему, ещё прячущегося за горным хвойным массивом. Из избушки бабы Зины было видно много чего, она была построена почти в самой высокой точке поселка, и из разных окошек был разный вид. Одно выходило в огород, второе — на кустистую опушку соснового бора, третье — на деревенскую дорогу и горы, у него сейчас и пристроилась Василиса. Как царевна, она дожидалась своего прекрасного принца, но Олег не шел мириться, а Серёжа явно задерживался. Вася уже и забыла, что он должен приехать не один, но почему-то мысль о том, что он, может быть, приедет с Дмитрием Сергеевичем или Михаэлем, что точно почти невозможно, совершенно её не радовала. На душе было ой как неспокойно. Наверное, не стоило все-таки говорить таких резких и грубых слов Олегу, это же всего-то гуси, а он — её друг.       За поворотом послышался шум мотора, Вася тут же высунула голову в окно, с радостью отвлекаясь от своих невеселых размышлений. Красный «Москвич» лениво вкатился в деревню, медленно подкатываясь к газончику у дома. Девочка не спешила улыбнуться и спрыгнуть со своего насеста, почему-то захотелось, чтобы Серёжа нашел её такой. Может быть, он скажет, как лучше поступить?       Долго ждать не пришлось, на лестнице послышались шаги: тяжелые, громкие и быстрые, отстукивающие каждый шаг. Неужели… — Васёчек, — девушка улыбнулась, смело заходя в дом в обуви, и быстро подошла к девочке, обнимая её за плечи, — Ну чего сидишь тут одна, как Царевна Несмеяна? Обидел кто-то? — Нет… — девочка отстраняется от доктора, опуская виноватый взгляд в пол и зажимает ладошки между коленями, ждет, когда Нечаев появится непоколебимым горным массивом за плечами Ларисы, — А если… А если я кого-то обидела, то что делать?.. — Кнопка, ну ты ж не совсем мелкая, — Серёжа ухмыльнулся, растрепав волосы Васи в поддерживающей манере, — За свои поступки надо уметь отвечать. — Но он мне соврал!       И тут же закрывает рот ладошкой, мгновенно осознав, что сказала лишнего. Лариса непонимающе склонила голову, когда Серёжа медленно обернулся к ней от стола. — Кто — он? — но Вася молчит, как партизан, отвернувшись от мужчины и жалобно уставившись на Ларису, но кто сможет так легко отвертеться от майора спецназа, — Кнопка, я вопрос задал. — Олег, — бубнит девочка себе под нос, опустив взгляд к деревянному полу, и на недовольное «Чего?» Сергея, она зажмурила глаза и повторила чуть громче, — Олег.       Лариса удрученно вздохнула, опускаясь в широкое мягкое кресло рядом с окном, на котором сейчас Нечаев буквально зажал Василису. Если Серёжа хотел, он мог узнать все, что ему нужно. А когда дело касалось этой девочки, то его буквально было не остановить. Все равно что махать перед разъяренным быком красной тряпкой. Если Вася сидела обиженной, а причиной этой обиды был не майор, то, естественно, Нечаев буквально вытряхивал из девочки все, что заставило её так сильно расстроиться. Он делал это в требовательной, но мягкой форме. К тому же, сама Вася прекрасно знала и понимала, что Серёжа о ней волнуется и старается делать все, чтобы ей было хорошо. Но если Василиса, не дай бог, плакала или наматывала сопли на кулак, ох, тогда обидчику было несдобровать. Серёжу в такие моменты клинило, он становился просто неуправляемым. Лариса видела один раз такое: какой-то недальновидный лаборант, столкнувшейся с девочкой в коридоре и опрокинувший стопку бумаг, так кричал на Васю, пока та, поджимая губы, старательно собирала рассыпавшиеся листы. А потом об этом узнал Нечаев, и лаборанта Лариса больше не видела. По крайней мере в Академии Последствий, скорее всего бедолага проходит полный реабилитационный курс в «Павлове».       Девушка поднимает взгляд, когда и без того тусклый свет, падавший на неё через прозрачную вязаную шторку, начал ярче светить. Нечаев отстранился от Васи, предварительно опустив ладонь на макушку все ещё расстроенно закусившей губу девочке. — Пиздец, — вынес вердикт он, вызвав у Ларисы рассерженно сведённые брови, а у Васи глупую секундную улыбку, — У них драма в пять лет страшнее, чем у меня в тридцать.       Умело игнорируя Василисино «Мне семь!», Серёжа медленно растворяется в полумраке кухни, через несколько секунд слышится ритмичное «чиканье» плиты. — Я хочу найти Олега, — Вася соскакивает с подоконника, взглядом прося у Ларисы разрешения, — Только не говори Серёже, ладно? — Ладно, — девушка улыбается, поднимаясь с кресла, — Я отвлеку его ненадолго. Только не расстраивайся сильно, если твой друг тебя не сразу простит.       Вася быстро кивает несколько раз и пулей летит к входной двери. Лариса, пусть и не на долго, но задержит Нечаева, пока тот не поймет, что его умело проигнорировали и не послушались. Конечно, когда Серёжа удрученно вздохнул и сказал дать Олегу остыть и не соваться ни к нему, ни к той компании пока, он не подумал, что Вася — ребенок. Ребенок, который сам знает, как лучше, все дети в семь лет ведь считают себя великими умами. А потом приносят домой кучу шишек и соплей, но на то они и дети, чтобы учиться на этих шишках.       Вася выскочила на дорогу, освещаемую медовой вереницей фонарей, в которых отчаянно бились мошки и ночные бабочки. Небо все ещё темно-фиолетовое, в деревне все ещё пахнет малиновым летом, а это значит, что все у неё получится!

***

— Олег!       Вася выкрикнула имя друга раньше, чем успела подумать, а что говорить потом. Мальчик стоял у своего забора, собирая малину, гроздями свисавшую на дорогу. Наверное, он бы её и съел всю с большим удовольствием, но Вася слышала, как его бабушка строго настрого запретила есть пыльные и грязные ягоды. А баба Зина ей сказала: «Больше грязи, шире морда, так что кушай, Васют». Такое себе пожелание приятного аппетита, она его только перебила основательно.       Олег обернулся на девочку, закусив нижнюю губу, и осторожно, будто на проверку, махнул рукой в знак приветствия. — Олег, — Василиса, застенчиво сцепив ладошки в замочек за спиной, подошла к другу, заранее опустив взгляд на бардовые сладкие ягоды, — Ты… Ты прости меня, пожалуйста… Я не хотела так сказать, я расстроилась просто сильно… Я хочу с тобой дружить, очень… Давай мириться, ладно?       Мальчик хлопнул ресницами пару раз в удивлении и непонимающе посмотрел на подругу. Он сам хотел пойти к ней, но бабушка заставила собирать малину, иначе она осыплется и зимой чай будет не с чем пить. Задавив на лице смущенную улыбку, Олег поставил свое ведерко на траву и протянул Василисе руку. — Ты меня тоже прости, — сжав влажную ладошку девочки, он отвел взгляд от блестевших в свете фонарей голубых глазенок напротив, — Я не буду тебя обманывать больше, обещаю.       Вася широко улыбнулась, захотелось обнять Олега, но какая-то неловкость все ещё витала вокруг них. Наверно, это Лариса имела в виду, когда сказала, что не все может получится сразу. Ну и ладно, тут Вася подождет.       Предложив проводить девочку обратно к дому, Олег улыбнулся, убирая ведерко куда-то под кустистые ветки малины. Отказ явно не принимался, так что Вася кивнула несколько раз в знак соглашения. Они не торопясь шли по пыльной дороге, но теперь это было здорово и приятно. Вася специально топала, поднимая облачка грязи, на что Олег иногда отходил от неё и смеялся сквозь просьбы перестать. Новые ботинки не сильно хотелось пачкать, даже ради подруги.

***

— Лариса, ты… — Не будь ты таким идиотом, — девушка, вооружившись половником для пущего убеждения, уперла руки в бока и осуждающе строго посмотрела на Нечаева, сощурив глаза, — Она сама захотела извиниться. И, если что, напоминаю, что ты её научил драться. — Кнопка знает, что это только для защиты, — майор складывает руки на груди, упираясь поясницей в стол, над которым, потрескивая электричеством, горит лампа в абажуре, который слишком подозрительно был похож на какой-то платок, — И удар у неё… Так, слышь, подруга, ты мне зубы не заговаривай. Если она со слезами вернется, я этому Олегу… — Детей нельзя бить, Серёжа!       Из распахнутых окон вдруг донесся смех, за ним следовали причитания, чем-то похожие на «Ну отдай!» и снова смех. Лариса победоносно улыбнулась, откладывая половник на стол и не убирая пока свое оружие далеко. Баб Зина, похоже, тоже таким способом усмирения пользовалась, раз у Сергея уже на уровне инстинктов срабатывает реакция на кухонный прибор. И пусть боится.       Сама же женщина, вернувшаяся из комплекса с новой рассадой, копошилась в огороде, сбирая овощей «на дорожку». Конечно, на «Челомее» негде купить свежих продуктов, но такой аргумент ни один не осмелился привести в споре с Зинаидой. Половник, скорее всего, работал не только на Серёжу.       А потом с улицы послышался гомон очень мало похожий на смех.

***

      Олег, тихо свистнувший панамку у Василисы, отчаянно пытался убежать от подружки, при этом не задохнуться от пыли, которую они подняли, и смеха, потому что нахмуренные брови и грозные требования, звучавшие от девочки, были неприлично смешные. — Так не честно! — Вася остановилась рядом с «москвичом», недовольно сложив руки на груди, — Ты быстрее меня, ну отдай, Олег! — Ничего не слышу, ничего не…       Мальчик резко тормозит, уставившись на дорогу, что дает Василисе, отпетому воришке, подкрасться сзади и выхватить свой головной убор. Но от того, что это вышло как-то очень просто, ей даже триумфально усмехнуться не хочется. Она поднимает взгляд на мальчика, а потом пытается проследить направление, в котором он смотрит. И Вася тоже замерла, сжав панамку.       К ним, с клубившимся чувством превосходства и злорадством, направлялась та самая компания, в которой Вася, наверное, больше не числилась. — Веселитесь, детки? — Гоша заговорил первый, остановившись буквально в метре от Олега, сразу же попытавшемся закрыть собой Васю, наивный. — Этим трусишкам бабушки, наверное, уходить от дома далеко запретили, да, малыши?       Забавно такое было слышать от Алисы, которая даже, вроде как, на несколько месяцев младше Васьки. Но девочке сейчас едва ли было смешно. Ей было страшно, и далеко не за себя или Олега. Там, в доме, все наверняка сейчас услышит Серёжа, а это хорошим точно не закончится. — Да ладно вам, ребята, — Вадим вышел вперед, становясь почти что вплотную к Олегу, да, теперь Вася видит эту разницу в росте и чуть-чуть, но страшно за себя и за друга становится, — Они же ещё маленькие, зачем над ними смеяться? — Не маленькие мы, — Вася выходит из-за спины друга, сильно хмурясь и сверля воинственным взглядом Вадима, сложила руки на груди, — И вообще, кто так обзывается, тот сам так называется!

***

— Чего это там? — Серёжа подходит к окну, отодвигая шторку, — Да блять… — С Васей все хорошо? — Лариса пытается заглянуть за плечо Нечаева, но едва ли ей это удастся, — Серёж, не стеклянный, подвинься. — Кнопке по шее надаю, — майор скалой отходит от окна, но доктор успевает схватить его под локоть, — Чего тебе? — Смотри.

***

      На недовольное «Чего вякнула?» Вася отвечает высунутым языком. Серёжа всегда говорил, что за себя надо уметь постоять, даже если рядом есть человек сильнее. И пусть Вадим был и старше, и значительно превосходил девочку в скорости и силе, тут Вася посчитала своим долгом отстоять себя и друга самой. В конце концов, это будет подтверждением того, что ей искренне жаль и она хочет дружить с Олежкой, а не с уже противным Вадимом. — Ты слишком хорошенькая, — Вадим нависает над Васей, теперь их лица находятся напротив друг друга, — Чтобы быть такой противной, Рыжик. Олег такой трусишка, с тобой дружит, наверное, потому что ты за него всегда заступаешься, да?       И делает фальшивый выпад на Олега. Мальчик мгновенно поднимает руки в блоке и крепко жмурится, что вызывает у Вадима противную улыбку, а за ним слышится мерзкое хихиканье. Василиса хмурится сильнее, сжимая ладошки в кулачки. — Олег мой друг! — тупые ногти впиваются в кожу, Василиса шумно вдыхает через нос, — Не обижай его. — Не обижать? Да его кто угодно обидит и не заметит.       Ещё одна противная ухмылка. И тут Вася вспоминает, чему ещё её научил Серёжа.

***

— Да, это моя девочка! — Серёжа победоносно хлопает ладонью по столу под осуждающий взгляд Ларисы, — Ты видела? Ну Кнопка, ну умничка! — У Сеченова вопросы будут к её синякам, — девушка торопливо идет к входной двери, за ней сразу же следует Сергей, — Надеюсь, ничего не выбила себе. — Ну ты видела этот удар? — все не мог нарадоваться майор, довольно улыбаясь, — Моя школа, горжусь! — Да кто бы сомневался, — бубнит под нос Лариса, соскакивая с последней ступеньки и торопливо открывая калитку, выходит на дорогу, — Вася!       Вся толпа моментально оборачивается на взрослых. Ребята, окружившие сидевшего на земле Вадима, тут же расступились, как будто ябедничая на проступок девочки. Мальчик на земле приложил ладонь к щеке, растирая место ушиба, обиженно глотая слезы удивления. Ему вмазала девчонка, ещё и такая мелкая. — Живой? — Лариса кидает быстрый взгляд на пострадавшего, цепкий взгляд опытного доктора не выявляет никаких отклонений от нормы «здорового мальчика» и, дождавшись от него утвердительного кивка, поворачивается к девочке, — Серёжа… — Это урок вам, шпана, — майор грозно смотрит на толпу детей, стушевавшихся под тяжелым взглядом Нечаева, — Шуруйте по домам живо, тушканчики, пока я вас сам к родителям за уши не растащил.

***

— Васют, девочка моя, — баба Зина разливает кипяток по кружкам, довольно ухмыляясь, — Руки, конечно, не всегда распускать надо, но тут ты молодчинка, заступилась за друга. А ты, Олеж, чего стушевался-то, гордиться должен, что у тебя подруга такая боевая. — Да я бы и сам, — мальчик скрывает смущенную улыбку за паром от кружки, зацепившись пальчиками за ручку чашки, — Но я не знал, что ты такая сильная. — Конечно, — Вася аккуратно разворачивает конфету, шурша фантиком, — Меня Серёжа такому научил.       Мужчина, кажется, готов был расплыться от гордости по дивану, но рядом сидящая Лариса вовремя ткнула его под ребра, чтоб лишний раз не выпендривался. На ручке у Васи красовался белый бинт, который они с Олегом активно украшали всякими цветочками и травинками, и по этому поводу у Сеченова с Штокхаузеном сто процентов будут вопросы. Во всяком случае, приедут они поздно ночью, вряд ли академик с немцем будут расспрашивать девочку про новое украшение в столь поздний час, но это не значит, что на утро в кухне её не выловят за шкирку и не заставят объясняться. А Вася ведь расскажет, без зазрения совести расскажет, как, откуда и кто научил. Тут уже начнутся проблемы Серёжи, Лариса не собиралась учавствовать в этом допросе. Пусть ей лучше спасибо скажут за оказание первой помощи и за сдержание рвения Нечаева показать детям ещё пару приемов. Бить не стал бы, но до родителей и бабушек с дедушками точно мог бы дойти, ему не трудно.

***

      Вася постучала по окошку в последний раз и активно замахав ручкой в заднее стекло. Олег, уменьшающийся с каждой секундой все больше и больше, махал в ответ. — Ну что, наотдыхалась? — Серёжа кинул взгляд в зеркало заднего вида, когда девочка уселась среди корзинок и крепче сжала свое лукошко с земляникой. — Да! Только купаться не ходила, Дмитрий Сергеевич запретил же. — Это исправимо, не переживай, — Нечаев приоткрыл окно, пуская прохладный ночной вечер поиграться с Васиными растрёпанными волосами, — Съездим ещё.       И Вася улыбается, глядя в темноту окна. Деревня была отличным местом для проведения каникул. Олег не зря там свои проводит, она обязательно ещё приедет к бабе Зине. В книжке, которую женщина подарила Васе, у неё лежит самое главное и теплое воспоминание о деревне и о нем. Фотография с ромашкового поля.