"ВСЛ-И28"

      Что такое рисунок? Спросите у художника, и он вам ответит, что это его способ самовыражения, может быть изображение эмоций, и совсем капельку это его заработок. Задайте такой вопрос простому обывателю, и он вам скажет, что рисунок — картинка, иногда красивая, иногда непонятная, иногда приятная глазу. Но спросите у ребёнка, и он вам расскажет все-все.       Любой ребёнок, взяв карандаш в руку, будет изображать все, что видит или все, что хочет. В каждой семье есть истории о каракулях на стенах, рисунках на столах родителей и маленькие зарисовочки в тетрадках. И, что же, Василиса не великое исключение.       Василисе нравилось рисовать, пачкаясь в красках, ждать, когда несколько толстых слоев гуаши засохнут на сворачивающимся от влаги листе, а потом с гордой улыбкой отнести свое «произведение искусства» на стол кому-нибудь из взрослых. Чаще всего великим ценителей становился Витя, который чаще всего получал Василисины рисунки. К тому же, по великим рассуждениям девочки, Виктор, как человек, работающий в театре, по-настоящему сможет оценить её кропотливую работу.       И Виктор действительно искренне улыбался каждый раз, когда заляпанная красками девочка заходила в его кабинет с загадочной улыбкой и предательски выглядывающим из-за спины уголком рисунка. Инженеру даже льстило, что Василиса первая идёт к нему, а уже потом после его одобрения, с гордостью посвятит остальных.       Но иногда у Василиса возникали небольшие проблемы с проявлением своего творчества и одна из них…

***

— Ну вот, — Василиса задвигает нижний ящик своей тумбочки и опускает расстроенный взгляд в пол, — Краски закончились…       Это было несправедливо обидно. Ей так хотелось нарисовать ярко-рыжую кошечку, которую она недавно увидела на дереве, а краски закончились. Рисовать такую красоту карандашами ей совершенно не хотелось, карандаши растираются на бумаге, а потом долго отмываются с пальцев, то ли дело краски — яркие, красивые, если пачкаются, то отмываются с первого раза.       Но нет такой проблемы, которую нельзя решить, да и Дмитрий Сергеевич сейчас должен быть свободен. Поэтому, хлопнув дверью своей комнаты, девочка торопится в кабинет Сеченова, полностью уверенная, что сейчас сможет сходить с кем-нибудь из взрослых в магазин.

***

— Дмитрий Сергеевич, я ж сейчас… — Серёжа, — академик, уперев руки в колени, поднялся с кресла и подошёл к майору, — Это не отнимет у тебя много времени. Я не приказываю, это просьба. — Серёж, пожалауйста, — Василиса крепче обнимает Нечаева за шею, утыкаясь носиком ему в плечо, — Я тебе тоже помогу потом во всем, в чем захочешь! Честно-честно.       Майор рвано выдыхает сквозь зубы, сжимая их до едва ощутимо боли. Василиса сразу заметила, как на секунду дернулся кадык Нечаева, что свидетельствовало о нарастающей в нем злости. Но она же ничего не сделала, просто краски новые попросила! Что же, это теперь преступление?       Василиса недовольно нахмурилась и, отстраняясь от Серёжи и шепнув ему, чтобы опустил её на пол, недовольно сложила руки на груди. Ну и ладно, подумаешь, не очень-то она и хотела, чтобы Серёжа с ней за красками сходил. Раз такой занятой, пусть и будет таким… Занятым.       Сеченов устало вздохнул, потирая переносицу двумя пальцами. — Доченька, — он слабо улыбнулся, подзывая к себе Василису, — Я принесу тебе краски вечером, после собрания, хорошо? — А если у меня закончится хотение кошку нарисовать? — недовольно фыркает девочка, отводя взгляд к тяжёлым ботинкам Серёжи, но тут же в голове мелькает мысль-напоминание, что взрослые тоже занятые, — Но… Я подожду, Дмитрий Сергеевич, спасибо вам большое…       Серёжа виновато растрепал волосы на макушке девочки и, отсалютовав Сеченову, развернулся на пятках и чеканным шагом направился к дверям. Майор не любил двигать планы, иногда даже ради этого ребёнка. Василиса, безусловно, заслуживала целой горы красок, но вечером.       Получив приказ от Дмитрия Сергеевича ещё с утра и раскидав план себе на день, Сергей не хотел отказываться от него. И сейчас, по плану, он собирался пойти и поспать, после ночного дежурства у нового комплекса ему меньше всего хотелось выйти сейчас на улицу и щуриться от яркого солнца. Глаза болели и без того, а веки наливлались свинцом, медленно опускаясь.

***

— Ну представляешь, Вить! — Василиса крутилась в кресле инжинера, неотрывно сверля спину Петрова недовольным взглядом, — И я теперь не порисую… А я так хотела, я уже все придумала! Серёжка противный… — Василечек, — Виктор устало вздыхает, поднимаясь от компьютера и, чуть растянув спину, подходит к девочке, присаживаясь перед ней, — Тебе делать нечего, свет очей моих? — Нечего, — виновато бубнит девочка, опуская взгляд к полу, — Я не хотела тебя отвлекать, просто Серёжа… — Я понял, понял, — Витя улыбается и, отвернувшись от девочки, выдвигает ящик, — Возьми пока эти, только осторожно рисуй, не испачкай баночки и в них не смешивай краску, у тебя же есть палитра.       Девочка поднимает взгляд на инженера, проследив за его действиями, и на её лице мгновенно появляется широкая улыбка. У Вити были краски! Целых двадцать четыре разных цвета! Ей такие и не снились! — Витя! — она пискнула от всторога, вешаясь парню на шею, и крепко обимает, — Спасибо большое, Витя! Я правда осторожно буду, очень-очень аккуратно!       Витя отвечает ей улыбкой и, снимая девочку с кресла, подталкивает её к двери. Подумать только, как мало нужно для счастья. Василиса всегда поражала его спектром своих эмоций, иногда Петрову даже казалось, что у неё он больше, чем у обычного человека. А Серёжа, конечно, молодец. Виктор знал, каким вымотанным утром вернулся Нечаев, но тем не менее, уделить двадцать минут походу в магазин майор был весьма в силах.       И тут на губах Виктора заиграла опасная ухмылка. — Василечек, подойти-ка ко мне на секундочку. Девочка, уже потянувшаяся к ручке двери, обернулась на окрик и, нетерпеливо засеменив, подбежала к Виктору. — У меня есть одна идея…

***

      Серёжа искренне любил отдыхать. Особенно он любил отдых, заслуженный тяжёлым трудом. Иногда поручения Сеченова давали ему адский прилив адреналина, а иногда бывало так, как было этой ночью. Поэтому, вернувшись, он планировал задвинуть все и всех в дальний ящик и разбираться с их проблемами как-нибудь после своего заслуженного сна.       И видя десятый сон, уснув на диване, Майор не услышал, как открылась дверь и зашуршали две пары обуви по ковру перед ним.       Двое преступников, сжимая в руках по кисточке, заговорчески переглянулись и занесли свои орудия нарушение порядка, принимаясь за самое приятное занятие, — начали мстить. И если маленький преступник мстил за то, что его бросили, то высокий был заинтересован в этом со стороны чистого эксперемента. Как быстро Нечаев поймает всю их группировку? Ведь в первую очередь он, конечно же, подумает на первопричину. А первопричину была весьма довольна идеей подстрекателя, который умело орудовал кистью на открытой шее Сергея, иногда затрагивая мочку уха.       Кисточки порхали над лицом мужчины, превращая его в ярки сгусток красок: где-то можно было различить солнышко, где-то кляксу, где-то кривоватую мордочку кошечки, маленький преступник так разошелся, что даже щетина майора стала зелёно-синей. — Нам пора, — высокий силуэт опустил ладонь на плечо другого и, сжав его, шепнул, кивая в сторону двери, — Пойдем, а то нас могут очень быстро поймать.       Дверь снова открылась и закрылась, на долю секунду освещая изрисованное лицо Сергея, который только тихо сопел, похрапывая во сне.       Всё-таки отдыхать было невероятно приятно.

***

— А потом надо поставить точку вот здесь, — Дмитрий Сергеевич заботливо улыбается, проводя ладонью по рыжей макушке Василисы, — Вот видишь, не так уж это и сложно, доченька… Что-то случилось?       Василиса все время, пока академик объяснял ей новые правила по её заданию, поднимала взгляд к дверям, настороженно прислушивалась к каждому шороху и все время оглядывалась по сторонам. Обычное для неё поведение, если она где-нибудь нашкодила. — Нет, совсем ничего, правда, — Вася сразу же оборачивается на Дмитрия Сергеевича и нервно улыбается, — Пап, а ты не видел Серёжу?       Сеченов выгнул бровь в не понимании на её вопрос. Ещё после дневного разговора ему показалось, что девочка затаила какую-то небольшую обиду на мужчину, а теперь спрашивает о нем.       Лицо академика вдруг изменяется, на губах появляется едва заметная улыбка, и он поднимается в полный рост, складывая руки на груди. — Нет, не видел, — спокойно отвечает он, глядя на двери, — Ты его ждёшь? — Нет! — пискнула девочка, сразу же прикусив губу, и нервно сжала ручку, — Нет, я просто так спросила…       Но просто так на этом предприятии ничего никогда не случалось. Особенно, если это «просто так» было связанно с маленьким рыжим чудом.       Василиса мастерски научилась находить себе приключения там, где их и в помине не должно было быть. И чаще всего «главным злодеем» этих постоянных происшествий был Серёжа. Это был, наверное, единственный человек на предприятии, кто без задней мысли мог погнаться за девочкой просто за то, что она его назвала так, как назвали Витя или Лариса. Но если старшие товарищи отделывались кто чем, то Вася мучалась за свои и за все их грехи в сильных и весьма проворных руках майора.       Поэтому то, что сейчас она так нервничала от одного упоминании Нечаева, Сеченова весьма забавляло. Что она натворила на этот раз?       Двери вдруг едва ли не слетают с петель, когда на пороге кабинета академика тучей, весьма разноцветной, но с громом и молниями появляется Нечаев.

***

— Серёжа, это не я!       Скользя на повороте по ковру, Василиса едва успевает ухватиться за угол, чтобы не упасть, и со всей свой прытью припускает вперёд по коридору, уворачиваясь от протянутой руки Нечаева. — Серьезно?!       Это была плохая идея. Это была ужасная идея! — Тогда чего удираешь?       Одно дело, когда Серёжа хотя бы скалиться сквозь улыбку, а тут! Тут катастрофа! Вася даже обернуться боится, только бежит и бежит вперед. Она не знает, сколько там ещё поворотов. Она не понимает, как она может так быстро бежать и почему Серёжа её ещё не схватил. Но едва она куда-то сворачивала, как из-за угла сразу же появлялась огромная тень, следующая за ней по пятам. — Это все не я придумала!       Девочка чуть ли не врезается в дверь, едва успевая открыть её и юркнуть, казалось бы, чуть ли в замочную скважину. Она сразу же хлопнула дверью, с разбегу влетая под стол. — Я тебе так, блять, верю, Кнопка, — Серёжа заходит в комнату, цедя ругательство сквозь зубы, и тяжёлым шагом проходит к столу, под котором от него со скоростью напуганного светом таракана уползала девочка, — Я тебе щас так поверю… — Что здесь происходит?       Серёжа даже не поворачивается на недовольный голос у двери, огибая стол, но, протянув туда руку, он нащупал только пустое место. Вася высунула макушку уже с другой стороны кабинета, боязливо глядя на изрисованное красками и злостью лицо Нечаева. — Кнопка, не усугубляй, — Майор в один мах перепрыгивать стол, грубо отталкивая жалостливо скрипнувшее кресло, и движется в сторону снова юркнувшей под другой стол девочки, — Иди, мать твою, сюда. — Серёжа! — Виктор гневно упер руки в бока, сверля майора раздраженным взглядом из-под сведенных бровей, — Я тебя спросил. Что здесь происходит? — Не прикидывайся идиотом, — бросает ему через плечо Нечаев, садясь на корточки, и его взгляд наконец-то встречается с широко распахнутыми загнанными глазами девочки, — Попалась, мелкая вредительница.       У Василисы сердце удар пропустило, когда широкая ладонь Нечаева потянулась к ней и сразу же цепкой хваткой когтей схватила её за плечо, дергая на себя. Она даже пискнуть не спела, как майор уже крепко держал её в своих руках. — Витя! — наконец крикнула девочка, пинаясь и отбиваясь от Серёжи, как только могла, — Витя, ну помоги! — Нет-нет-нет, — Петров, успевший понять весь масштаб ситуации, упёрся бедром о первый стол и сделал вид самого отстраненного от происходящего человека, — Это не моя война, солнце моё, преступник должен понести свое наказание. — Так это ты… — Василиса дважды хлопнула ресницами от удивления и сразу же обернулась к Нечаеву, — Серёжа, это не только я сделала, честно! Витя тоже! Я не обманываю! — Василечек, — инженер снова улыбается, но как только Нечаев оборачивается на него, его лицо в секунду меняется в искренне оскорбленное, с поднятым от удивления бровями и приоткрытым от него же ртом, — Да как бы я мог так поступить с Серёжей? У меня бы рука не поднялась, моё ты солнце.       Василиса поджала губы, обиженно глядя на Витю. Вот он, а ещё другом называется. Взял и бросил на растерзание Серёже! А ведь знает, какой Нечаев мучитель, предатель противный!       Вася, кажется, ещё что-то хотела сказать Виктору, но вдруг комната в секунду перевернулась, а поперёк живота её перехватила большая сильная рука. — Нет, Серёжа! — это было последнее, что успела пискнуть девочка, потому что дальше ей остаётся только громко и безудержное смеятся. — Только не убей её, — цокнул Петров, который без малейшего зазрения совести искренне ухмылялся, разглядывая картину перед собой, — И краску не забудь смыть, там на затылке. — Че, и там тоже? — как будто не замечая барахтающегося в смехе ребёнка, спрашивает майор, и когда получил кулочком по груди, опустил голову, фыркнув Василисе, — Кнопка, ты вообще страх потеряла? — ХАХАХА… Это Витя! ХАХАХ… Я только…       Серёжа только ухмыльнулся, вцепившись пальцами в животик девочки и, кровожадно улыбаясь, что-то пробубнил себе под нос.       Подумать только, Петров решил так подло поступить со своим сообщником. А ведь Вася ему полностью доверилась, даже прикрывать в начале пыталась, каков жучара.       Нечаев, все также мучая бедного ребёнка, медленно приближался к Виктору, который нашёл себе весьма интересное занятие. Пока программист что-то переподключал у двух «Груш», Серёжа встал прямо за ним, понемногу сводя щекотку Васи на нет. — Жива? — шепнул майор девочке на ухо, когда она немного успокоилась, и дождавшись лёгкого кивка Васи, он ухмыльнулся, — Витя это придумал, да?       Василиса активно закивала, зажимая ладошкой рот, чтобы не захихикать. Существует в этом мире справедливость! И как приятно, когда эта справедливость, особенно в лице Серёжи, становится на твою несправедливо пострадавшую сторону. — Слышь, а ты чем занят был? — перевернув девочку обратно в вертикальное положение, Нечаев усадил её на край стола, у которого возился Петров.       Наученный замечать любую мелочь, взгляд майора споткнулся о жёлтое пытянышко краски на запястье парня, вызвав у Сергея злую ухмылку. — Помогал Михаэлю в театре, а что? — Виктор разворачивается, поднимаясь в полный рост, и сразу же упирается носом в грудь Нечаева, — Серёж, не мешай работать. — Правда? Теперь я мешаю? — руки майора стальными шлакбаумами опускаются по бокам от бедёр Петрова, зажимая его между столом и его телом, — А ты ничего не попутал, а?       Витя хмуриться, оглядываясь на Василису, но она только показывает язык парню и хихикает, беззаботно болтая ножками. Петров хочет что-то ей сказать, но вдруг его губы задрожали, медленно ломаясь из прямой линии в улыбку. — С-Серёжа… — едва может выдавить из себя инженер, хватаясь за запястье Нечаева, который с гладкой ухмылкой победителя смотрел в его глаза, нещадно сжимая его бок, — Убери руку! — Нет, Витя, это так тебе и надо! — воинственно отвечает девочка, подползая по столу поближе к программисту, и тычет его пальчиком в ребра, глупо хихикая, когда Петров запрокидывает голову от смеха. — Уйди, Нечаев! Вася! — Ну, Петров, это ведь моя работа, — добродушно улыбается Сергей, сжимая свободной рукой бедро инжинера, — Ловить и наказывать предателей, ты сам нарвался.       Виктор бросил озлобленный взгляд на майора, и это было единственное, на что он был способен в ту секунду. В следующие несколько минут комната была наполнена его смехом, дразнящими угрозами Серёжи и поддакиваниями Васи.       Вася, к слову, была весьма довольна этим вечером. Если уж краски ей сегодня не купят, то она смогла развлечь себя и расшевелить взрослых, которые в последнее время слишком сильно погружались в работу. На то она и ребёнок, это её работа — радовать старших своими поступками и идеями. Пусть даже иногда не очень хорошими, но рисовать на лицах ещё никто ей не запрещал. Во всяком случае, до этого вечера.