Часть 2
2 апреля 2023 г., 18:16
*
Эх, яблочко, куда ты котишься? В ВЧК попадешь, не воротишься!
Чжоу Цзышу знал, что нельзя так просто уйти в отставку. И даже если ты сбежишь от начальства, хлопнув дверью, тебя найдут другие твои обязательства и долги. Вопреки мнению обывателей, служба Чжоу Цзышу состояла не из одних бесконечных политических убийств, большую часть времени он занимался важным и полезным делом, выискивая крамолу и вражеских шпионов. Дворцовые службы и министерства находятся в постоянном соперничестве между собой и, кроме Тяньчуан, разведкой занималось печально известное пятое управление. Чжоу Цзышу и начальник этого самого управления терпеть не могли друг друга, хотя со стороны могли сойти за лучших друзей. Однажды, это было за четыре года до отставки, его семнадцатый офицер, который ведал архивом Тяньчуан вдруг ни с того, ни с сего повесился. Чжоу Цзышу изумился до крайности, а затем с трудом удержал злость, когда прямо на похоронах офицеры пятого управления предъявили его покойному обвинения в шпионаже и государственной измене. Чжоу Цзышу потребовал сначала внутреннего расследования, а затем привлек господина Хэ Аня — знаменитого столичного сыщика из городской стражи. Господин Хэ Ань не только совершенно независимо пришёл к тем же выводам, что и Чжоу Цзышу, но нашёл в пятом управлении трёх вражеских шпионов, двух казнокрадов и одного убийцу, который, конечно же, выполнял негласный приказ начальника уничтожить репутацию главы соседнего ведомства. Все причастные после этого были принуждены к самоубийству, а Чжоу Цзышу предложил господину Хэ Аню перейти к нему на службу. Тот отказался. — Любая разведка, глава Чжоу, гадюшник. — И, стало быть, я гадюка. — Я этого не говорил. Глава Чжоу, этот Хэ прям, как копьё. Он нужен на своём месте, а вы нужны на своём. — Жаль. Мы с вами хорошо сработались. — Я же не отказываю вам в своем обществе. Двум вожакам не место в одной берлоге. У них сложилось хорошее приятельство. Хэ Ань был лучшим сыщиком столицы, мог разобрать самое сложное дело, а для своих починенных был всё равно, что хороший старший брат. Ему было ближе к сорока, но разница в возрасте и семейном положении не мешала им превосходно понимать друг друга. Нет, Чжоу Цзышу этого человека не убил, но потерял его, как и своих соучеников и подчинённых. Вот как это вышло: Хэ Аня часто звали разобраться в сложных и запутанных делах на разных концах страны. Он никому не отказывал и ездил, и особенно преуспел в поимке душегубов, любящих убивать. Солдат убивает по приказу, обычный человек — в ослеплении гневом, горем, обидой или нуждой, но в племени человеческом есть и те, кто обожает мучить, насиловать и пытать. В поимке этих выродков из выродков Хэ Ань особенно преуспел. В Наньпине пропали трое юношей из домов удовольствия. На это никто не обратил внимания, люди презирают тех, кто торгует собой, но когда пропал старший сын наместника, причём при тех же самых обстоятельствах, припрягли ни много ни мало Тянчуан. Чжоу Цзышу понял, что один это дело не распутает, и пошёл к Хэ Аню. Тот долго и сосредоточенно чертил свои таблицы, дотошно записывал все обстоятельства пропажи, а затем сказал потрясённо: — Знаешь, похоже, это людоед. — Ты уверен? — А ты посмотри на его жертв? Сын наместника был легкомысленным повесой, любящим утехи Лунъяна, как и эти несчастные юноши. Они не могли долго сопротивляться, не могли убежать. — Хорошо. Возможно, это и впрямь душегуб из твоей любимой породы, но с чего ты взял, что это людоед? Хэ Ань положил перед Чжоу Цзышу семь папок. — Они не первые. В разные годы, в разных концах страны. Обстоятельства совпадают до мельчайших деталей. Обрати внимание, с каждый годом пропавшие старше. К тому же, раньше он оставлял тела, но срезал с них лопатки. А теперь вспомни, какое блюдо из мяса считается самым вкусным? — Да, но… почему он стал избавляться от тел? — Тело — это доказательство. Кроме того, я думаю, он нашел способ сохранять тела, и у него что-то вроде гарема. Ему… ему около двадцати пяти-двадцати трёх, он умеет красиво одеваться и располагать к себе людей, умеет усыпить бдительность и незаметно подливать в чай или вино снотворное или любовное зелье. Его родители рано умерли, скорее всего, его воспитывал крайне жестокий дядя, который же его и растлил. Скорее всего, был ещё один юноша, которого дядя либо убил, либо который сбежал, и его побег или смерть окончательно свели с ума нашего убийцу. Дядю он убил, и убил жестоко, посмотри, что он творит с пожилыми мужами, отцами семейств. Я должен его поймать! Чжоу Цзышу хотел поехать в Наньпин, но тут попытались отравить великую вдовствующую императрицу, и ему пришлось разбираться с этим делом, оказавшимся заурядной гаремной интригой. Из Наньпина Хэ Ань и его люди не вернулись. Чжоу Цзышу прочесал все озера и водоемы этого проклятого города, принёс соболезнования вдове и детям, корил себя за то, что так долго копался… На сороковой день госпоже Хэ прислали в нефритовом ларце правую руку мужа. Её старший сын, державший в тот год императорский экзамен, пропал. Чжоу Цзышу спрятал бедную женщину и её младшего сына в монастыре, разыграв их смерть. Он поклялся страшной клятвой, что прежде чем умрёт, отправит убийцу человека, которого считал хорошим другом, на суд Десяти Дворцов. Увы, этого обещания он не сдержал, как и многие другие. С каждым годом Чжоу Цзышу падал всё ниже и ниже, и превратился из стража престола в палача. Он поклялся, что никогда не обратится в Тяньчуан ни за чем… А потом к нему посреди беда дня стал приставать человек, очень похожий на убийцу Хэ Аня и ещё пятнадцати человек. Приметы совпадали до мельчайших подробностей. Чжоу Цзышу снял маскировку и заявился в здешнее подразделение Тяньчуан: — Мне нужно десять человек, умеющих держать оружие. Я нашёл наньпинского людоеда. За ужином щеголь, представившийся молодым господином Вэнем, вёл себя, скорее, как книжный соблазнитель, чем немало развлек Чжоу Цзышу, который исподволь задавал нужные вопросы. Вэнь Кэсин мог быть убийцей и душегубом, а мог и нет, Чжоу Цзышу уже решил, что обознался, как его ловко отвлекли поэтической цитатой и подлили в вино вытяжку из груши-серебрянки — известного любовного зелья. Чжоу Цзышу, не меняясь в лице, отвлёк своего соблазнителя лукавой двусмысленностью, поменял пиалы местами, и, дождавшись, пока чужие зрачки не расширятся во весь глаз, сказал томным голосом: — Позволь тебя связать, любовь моя. Тот, конечно, позволил, ни прежде впился в губы Чжоу Цзышу голодным поцелуем, будто и впрямь хотел обглодать до косточек. — Ты такой холодный и сдержанный! Я в жизни своей никого так не хотел! Я весь горю и изнываю, а тебе хоть бы что! Чжоу Цзышу засмеялся и завязал узлы покрепче. Захочет — не вырвется. — Не суди людей по лицу. Внутри я предвкушаю, что сделаю с тобой. Где Хэ Ань? — Какой ещё Хэ Ань, ты о ком? Точно почуяв что-то неладное, щеголь выгнулся на постели. Но нет, Чжоу Цзышу вязал крепко. — Человек, которого ты убил. С преступниками у него всегда был разговор короткий. — Я никого не убивал! Чжоу Цзышу склонился к постели и сжал на чужом горле руку. Несильно, но, вместо того чтобы напугать, распалил предполагаемого людоеда до невозможности. Тот застонал так, что встало бы у мертвого, и хрипло потребовал: — Ещё! Допрос зашёл куда-то не туда. Не в силах справиться с раздражением, Чжоу Цзышу шлёпнул Вэнь Кэсина по бело-розовой ягодице. Тот вскрикнул и завелся ещё больше. — Я смотрю, ты властный, и любишь сверху! Чжоу Цзышу чуть не провалился сквозь землю. — Где тело Хэ Аня и его сына?! — спросил он так тихо и страшно, что парочка придворных интриганов этого бы точно не пережила. Бесстыжий щеголь лишь шире развел длинные ноги. — У тебя… у тебя такие красивые губы. Сыграй мне на флейте, тогда и скажу. Внутренний государственник Чжоу Цзышу в это время мысленно орал и устраивал разносы на тему того, кто так работает, внутренний следователь по особо важным делам прикрывал лицо рукавом и говорил, что, кажется, взял не того и опозорился, а молодой человек, которому в парчовый терем и то было сходить некогда, хотел провалиться от смущения. На Чжоу Цзышу при дворе заглядывались многие. Женщины обычно держали себя в руках, но вот мужчины не понимали слова нет. Их, конечно, в конце концов, затаскивал в свою постель Бэйюань, но Чжоу Цзышу всё равно злился на сальные взгляды и неподобающие намеки, как и сплетни о своей связи с Хэлянь И. Его царственный двоюродный брат, конечно, желал только мужчин, но любил того, кто от него сбежал и не обещал писать. И вот, пожалуйста, убийца человека, которого Чжоу Цзышу считал другом, требует от него таких услуг! Чжоу Цзышу не знал, каким чудом сдержался и не превратил этого ублюдка в евнуха. — Вопросы здесь задаю я. — Как грубо! Точно в этот миг на улице раздался взрыв, а через тридцать ударов сердца влетела служанка этого Вэнь Кэсина с кнутом, которая побила стоявшего на страже Хань Ина. Девчонка эта преданно любила хозяина и готовилась защищать его жизнь до последнего вздоха. Чжоу Цзышу признал, что и впрямь взял не того. Вдобавок, оказалось, что этот Вэнь Кэсин и впрямь был в Наньпине, но совсем, но совсем на другой роли. Вернее так: он решил выслушать чужие показания и найти в них ложь. Девчонка могла выгораживать своего хозяина. Хозяина, брата или соучастника преступлений? Чжоу Цзышу приготовился слушать.
