ГЛАВА 3
30 июля 2023 г., 15:04
Именно потому что день сменяет ночь,
они никогда не встретятся.
2010 год, Турция. Кумлуджа. Провинция Анталья Когда я открыла глаза, за окном светило солнце. В комнате никого не было, но на тумбочке, около той стороны, где я спала, лежала чистая, аккуратно сложенная одежда. Я встала и подошла к окну. Там тоже были решетки, как и в кабинете. Из этого места было не сбежать. Я осмотрела комнату в поисках будильника или каких-то часов, но ничего. Судя по положению солнца, было около полудня. Вчера, когда меня привели, был вечер. Значит, я проспала больше двенадцати часов, что, впрочем, неудивительно. Я зашла в ванную, умылась, приняла душ, так как мне все еще казалось, что я не смыла с себя запахи сырости и плесени. Надела предложенные мне легкие штаны, которые были слегка велики, и футболку, которая вовсе висела на мне, как на вешалке, — одно мое плечо оголилось и виднелось с частью ключицы. Также на полу стояли тряпочные мокасины светло-бежевого цвета, которые сели на ногу идеально. Высушив волосы полотенцем, я привычно растрепала их и направилась к выходу. Дернула за ручку, и, к моему удивлению, дверь открылась. Сердце забилось сильнее, и я нервно сглотнула, когда вошла в светлый кабинет. Я тут же увидела Ириду, которая сидела на диване, в белоснежной рубашке, заправленной в высокую юбку. У нее в руках были какие-то бумаги, а в собранных на затылке волосах торчал черный карандаш. — Доброе утро, — пробормотала я, когда голубые глаза женщины встретились с моими. — Утро? День вовсю, — усмехнулась она. — Выспалась наконец? — Долго я спала? Я не знаю, во сколько я пришла сюда вчера… — ответила я, немного щурясь от яркого света. — Вчера? — снова усмехнулась она. — Милочка, тебя привели не вчера, а позавчера. Ты спала почти полутора суток. — Правда? — не веря ушам, переспросила я. Я чувствовала себя отдохнувшей, но никак не ожидала, что столько провела в забытьи. — Завтракать будешь? Сильно налегать тебе еще нельзя, но, думаю, легкую кашу ты можешь себе позволить. — Я… Да, — кивнула я, чувствуя, что при упоминании еды живот скрутился в узел. — Подай телефон, — попросила она, указав рукой на стол. Я послушно взяла трубку и передала ее женщине. Она нажала на какие-то кнопки и что-то по-турецки в нее сказала. После чего отдала телефон обратно, чтобы я вернула его на базу. — Сейчас поешь, придешь в себя, и тебя осмотрит врач, — сказала она, возвращаясь взглядом к бумагам, которые изучала до моего прихода. — Зачем? — испуганно спросила я. Может, они хотят меня обследовать, чтобы потом продать на органы? Ирида снова подняла голову, какое-то время молча смотрела на меня, а потом… рассмеялась. Низковатым, приятным смехом. — Ты очень громко думаешь, ты в курсе? — покачала она головой. — Дай угадаю, ты решила, что я хочу тебя проверить, чтобы потом вырезать у тебя почку или еще что-нибудь? — А что, это не так? — с вызовом спросила я, игнорируя ее смех. — Нет, глупышка. — Она продолжала хохотать, словно услышала самую смешную шутку. — Мне нужно знать, что с тобой все в порядке. Тебе пришлось нелегко. Я… Я бы хотела этого не допустить, но… Уже ничего не поделаешь. Но я хотя бы могу как-то смягчить последствия. — То есть вы не знали, что я нахожусь в этой… — Клетке, — напомнила мне Ирида, кивая. — Конечно не знала. Иначе бы ни за что не допустила этого. Знаю, что тебе это не поможет, но… все виновные наказаны. У меня есть строгие правила, но даже они не настолько жестоки, чтобы запирать кого-то на полтора месяца в нечеловеческих условиях. — А кто вы? — наконец спросила я, понимая, что она играет какую-то важную роль во всем этом, но не зная, какую именно. — Я все расскажу тебе, — ответила Ирида. — Но позже. Сейчас для меня главное — чтобы ты была в порядке. Я не успела ничего ответить, так как в дверь постучали и она крикнула: «Войдите!» В кабинет зашел парень, очень похожий на Славика, но чуть моложе и повыше ростом. У него был поднос с тарелкой и чашкой чая. Ирида одним взглядом указала ему, куда это поставить, и он беспрекословно выполнил приказ, после чего тут же удалился. — Приятного аппетита. — Она подвинулась на диване, предлагая мне место рядом с собой, и я села. И пока я ела вкусную сладкую кашу, она как ни в чем не бывало продолжила работать с документами, что-то подсчитывая на калькуляторе и периодически делая пометки.***
Где-то через час меня повели в другую комнату. Отводил меня тот же парень, что и приносил завтрак. Меня больше не связывали, не заклеивали рот и не надевали на голову мешок. Он лишь изредка осторожно клал мне на спину руку, указывая направление. Мне не нравилось это, но я старалась держать себя в руках. Наконец мы дошли до нужной двери, пройдя по коридору и дважды повернув. Пока мы шли, я осматривалась. На этом этаже пол был застелен красным ковролином, по бокам которого тянулись узоры зеленого, синего и других оттенков. Было много дверей, из которых никто не выходил. Мы вообще не встретили никого, пока шли. Но стало ясно, что это не просто большой дом, — это громадный особняк. И что даже если я решу сбежать, то буду часами блуждать, пока найду выход. Значит, нужно понять, как он построен и что где находится. И только потом думать, как отсюда смыться. Если, конечно, меня оставят в живых. Эта Ирида производила приятное впечатление. Казалось, что она единственная, кому было до меня дело, и это, бесспорно, прибавляло ей баллов в копилку, хотя именно из-за нее я здесь и оказалась. Когда я вошла в комнату, где было разное медицинское оборудование, мой провожатый остался за дверью. За столом сидел взрослый бородатый мужчина, который что-то записывал в тетрадку. Он одним жестом указал мне сесть на кушетку, что я и сделала, одновременно продолжая осматриваться. Тут было много стеллажей: какие-то были стеклянными с маленьким замочком внизу, какие-то просто выполняли роль полок, где стояли папки с цифрами и буквами. Также в углу был сейф. Я подумала, что там могут храниться какие-то препараты типа тех, до которых охочи наркоманы. В другой стороне стояла ширма, за которой виднелось гинекологическое кресло. Я поежилась, вспоминая, как однажды проходила медосмотр и как меня осматривала гинеколог. Мне было больно и неприятно, а она лишь проворчала, что с мужиком будет не лучше. У меня не было такого опыта, и я не была уверена, что он будет. Еще ни разу мне не нравился мужчина. Скорее они меня раздражали. А год назад у меня и вовсе был роман с девушкой — коллегой по работе. Так что я не горела желанием снова раздвигать ноги, тем более перед этим стариком с бородой. Словно услышав мои мысли, врач поднял взгляд и, закрыв тетрадь, в которой что-то писал, встал с места. Подошел к стеллажу и достал чистую папку, такую же, как те, что стояли подписанные. Положил ее на стол и, открыв, наклонился. — Имя, фамилия, — спокойно проговорил он, а я растерялась. Думала, у него низкий хриплый голос, а оказалось, что он мягкий и какой-то учтивый, что ли. Приятный. Внушающий доверие. Когда я не ответила, он поднял на меня взгляд и поправил круглые очки. — Имя? — повторил он. — Саша. Александра, — ответила я. Он кивнул и, снова опустив взгляд на папку, добавил: — Фамилия? — Андреева. — Возраст? — Девятнадцать лет, — вздохнула я, думая о том, как такое вообще возможно? Что в свои девятнадцать у меня уже столько дерьма было, что на три жизни хватит? — У тебя есть какие-нибудь хронические заболевания? — Нет. — Так, Саша, — он отложил папку и взял пару чистых перчаток, — я тебя осмотрю, а потом задам еще несколько вопросов. Хорошо? Я, опасливо глядя на него, неуверенно кивнула. Он кивнул в ответ и подошел ближе.***
Осмотр прошел нормально, и все было хорошо ровно до того момента, как он сказал мне лечь на кресло. Я категорически отказалась, но он попытался меня успокоить, заверив, что это необходимо и что он не сделает мне больно. Но я была настроена крайне решительно. Я не собиралась позволять ему касаться меня. Поэтому я отходила все дальше, пятясь к его рабочему месту, а он, напротив, наступал. И когда пути назад не было, а моя задница уперлась в стол, я обернулась, лихорадочно ища хоть что-нибудь, что может меня защитить. В итоге, схватив из стакана ножницы, я выставила их перед собой, защищаясь. — Только подойди ко мне, я тебе их в лоб воткну! — прорычала я, ощущая себя собакой, загнанной в угол. — Сашенька, успокойся, — попытался угомонить меня врач, но это было бессмысленно. Я готова была вонзить эти ножницы ему в череп, если того потребует ситуация. И тогда Ирида узнает, насколько я «не убийца» и «не жестока». — Я клянусь, я проткну тебя, если ты подойдешь! — Мои руки тряслись, но я крепко держала ножницы. Врач растерянно осмотрелся, после чего кивнул и, подняв руки, как будто я угрожала ему пистолетом, попятился к двери. Открыв ее, он сказал только одну фразу: — У нас проблемы. Парень, что ждал меня снаружи, заглянул внутрь, увидел меня с ножницами, и его брови поползли вверх. Он кивнул врачу и, достав из-за пояса рацию, что-то проговорил в нее. А еще через пару минут в кабинет вошли двое мужчин — тот, который приходил ко мне в клетку, брюнет, и какой-то лысый амбал. Первый был в том же костюме и такой же водолазке, что и в прошлый раз, только другого цвета. А на лысом были спортивные штаны и майка-борцовка. И, судя по тому, какой мокрой она была, я отвлекла его от тренировки. Брюнет со скучающим видом посмотрел на меня, потом — на ножницы и, вытянув руку вперед, пошевелил пальцами, намекая, чтобы я их отдала. Но я не собиралась сдаваться так просто. У меня появились силы сопротивляться, и я планировала это делать, пока есть возможность. Понимая, что я не отдам ему ножницы, мужчина шагнул вперед, приближаясь, а на его лице не дрогнул ни один мускул — словно я ему угрожала игрушечным пистолетом. Когда он оказался рядом, я просто поняла, что не могу ничего сделать. Его суровый взгляд действовал на меня, как какая-то заморозка. Я словно оцепенела на мгновение, готовая просто отдать ему свое «оружие». Когда он почти коснулся моей руки, я услышала: — Будь хорошей девочкой. Отдай. Будь хорошей девочкой. На меня словно ушат ледяной воды вылили. Эта фраза сработала как триггер, и волна ярости заставила меня замахнуться. Но мужчина увернулся, ловко отклонившись корпусом назад, и в тот же момент согнул свою руку в локте и ударил меня в предплечье. Ножницы выпали, а руку пронзила острая боль. И уже через секунду он пнул их в сторону, оставив меня безоружной. Когда я выпрямилась, он спокойно поправлял пиджак, дергая за рукав. Как только наши глаза встретились, мужчина замахнулся и влепил мне звонкую пощечину, отчего моя голова дернулась, а щека заалела, заныв тупой болью. — Богдан! — услышала я за спиной знакомый голос, и лицо мужчины вмиг приобрело привычное отстраненное выражение. Хотя еще секунду назад в его глазах была животная ненависть. — Что тут происходит? Стуча каблуками, Ирида вошла в кабинет, глядя то на меня, то на стоящих полукругом мужчин. — Простите. У нас возникли проблемы, — сдержанно ответил мужчина, имя которого я теперь знала. — Но уже все в порядке. Хотя я бы рекомендовал… — Если меня заинтересуют твои рекомендации, я к тебе обращусь, — подняв руку, остановила она его. — Ты в порядке? — переведя взгляд на меня, спросила Ирида. Я лишь кивнула, все еще держа руку на ушибленном плече. — Оставьте нас, — сказала она в пустоту, не обращаясь ни к кому конкретно. Но все ее поняли, потому что уже через мгновение мы остались в кабинете вдвоем. — Что произошло? Она подошла ко мне и легким движением убрала со лба прядь волос. Это было так интимно, что я смутилась. Никто никогда не проявлял ко мне такой заботы, такого участия, такого… тепла. И она снова вытащила меня из передряги. Снова защитила. Поэтому я подумала, что могу хотя бы быть честной в ответ. — Он… Хотел осмотреть меня… — нерешительно промямлила я. — Там. — Это проблема? Ты испугалась? — Она говорила спокойно, глядя мне в глаза, будто это было самое важное, что ее интересовало. — Я… Не хочу, чтобы меня трогали, — честно ответила я, вздыхая. — Понимаю, Саш, но… Он — врач. Он хороший врач. И он очень осторожен. Он не сделает тебе больно. Никто больше никогда не сделает тебе больно. — Она прижала меня к себе, давая такое необходимое мне сейчас чувство защищенности и безопасности. Через несколько минут, когда я более-менее успокоилась, она отстранилась и проговорила: — Тебя все равно нужно осмотреть. Хочешь, я побуду с тобой? Я буду стоять за ширмой, пока Лев Семенович будет тебя осматривать? Я колебалась. — Это необходимо? — словно цепляясь за надежду избежать этой пытки, спросила я. Лицо Ириды приобрело выражение сочувствия, и она легко коснулась пальцами моей щеки, успокаивая. — Это необходимо, малыш. Но я буду рядом. Я не позволю ему сделать тебе больно. Я понимала, что мне придется через это пройти, но пусть лучше она в этот момент будет рядом. Поэтому, подумав несколько секунд, я все-таки кивнула. Ирида одобряюще улыбнулась и проговорила: — Хорошо, умница. Сейчас я его позову, а сама буду тут, ладно? Я снова молча кивнула и вздохнула, закрывая глаза. Ничего, еще чуть-чуть, и все это закончится.***
Когда мы вышли из кабинета, меня все еще ждал тот же парнишка, что привел сюда. Ирида, положив мне руку на плечо, обратилась к нему: — Отведи ее ко мне. Я минут через десять приду. Лицо парня вытянулось, словно он чему-то очень удивился. — К вам? Но я думал… — Я что, по-турецки сказала? — Ее голос вмиг поменял интонацию, и даже я поежилась от его колкости. — Если мне будет нужно, чтобы ты думал, я сообщу. А сейчас делай то, что я сказала. Парень тут же собрался и кивнул: — Понял. Она еще пару секунд смотрела на него, словно добивая, а потом перевела взгляд на меня. И ее глаза уже были не холодные, а очень даже доброжелательные. — Рома отведет тебя в комнату, подожди меня там. Если захочешь принять душ — действуй. Я скоро приду. — Хорошо, — кивнула я и посмотрела на Рому, который ждал команды. — Идите. После этих слов мы двинулись по коридору, а Ирида вернулась в кабинет врача.***
— Ну, в целом, у тебя все хорошо. — Она села на диван, положив ногу на ногу. — Недовес, конечно, есть, но это легко поправимо. Еще он выписал тебе витамины и кое-какие лекарства для… В общем, чтобы микрофлора там… наладилась, — проговорила она, явно избегая необходимости произнести вслух то, что из-за месячного сидения в клетке у меня теперь проблемы по-женски, поскольку хоть какие-то водные процедуры были у меня раз в неделю. Я почувствовала себя неловко и покраснела. — Не переживай, пара недель — и все будет как раньше, — улыбнулась Ирида, посмотрев на часы. — Куда хотел отвести меня Рома? — спросила я прежде, чем подумала. — Он удивился, когда вы сказали, чтобы он отвел меня сюда. — Не обращай внимания, — махнула она рукой. — Рома молодой и глупый. И еще не понимает, что некоторые вещи нужно просто делать. Молча. И не задавая вопросов. — Да. Но я не глупая. Я понимаю, что он думал, что меня отправят куда-то в другое место. Я просто хочу знать куда, — не унималась я. — Кто вы? Кто все эти люди? Что я здесь делаю? И что меня ждет? — Я выдавала один вопрос за другим, ровно в той последовательности, как они рождались в моей голове. — Послушай, — Ирида встала и подошла ко мне, положив руки на плечи, — я тебе сказала, что ты в безопасности. Я не позволю кому-то сделать тебе больно, ясно? — Куда меня хотели увести? — снова спросила я, чувствуя, что, если она сейчас не ответит, я не буду больше спрашивать. Она не хотела отвечать, а делать что-то ей назло я не желала. Ирида вздохнула и, убрав руки с плеч, снова вернулась на диван. — В общую комнату. — В общую комнату? — нахмурилась я. — Что это значит? — Ты тут не одна, — пояснила она. — Он думал, что раз ты пришла в себя и тебя осмотрели, то можешь жить со всеми. — Со всеми… — повторила я. — И много их? Всех? — Десять девушек, — ответила Ирида, глядя мне в глаза. — Вместе с тобой. — А… — Да, твоя подруга тоже там. И с ней все в порядке. Я шумно выдохнула. За все это время я не могла узнать хоть что-то о судьбе Тани. А теперь выяснилось, что она тут, живая и здоровая. — Я могу ее увидеть? — тут же спросила я, но Ирида отрицательно покачала головой. — Не сейчас. Дай себе пару дней отдыха. Придешь в себя, и встретитесь. Ты будешь жить с девочками, так что насмотришься еще на нее вдоволь. — Но вы… так и не сказали, зачем я здесь? Зачем мы здесь? — Давай будем дозировать информацию, — на выдохе проговорила она и выпрямилась, расправляя плечи. — А теперь расскажи мне о себе, Александра. Я ответила на часть твоих вопросов, так что посвяти теперь и ты меня в свою жизнь. Я потупила взгляд и начала ковырять носком палас. — Что мне рассказывать? Спрашивайте. — Таня говорила, что вы из одного детдома? — Ирида скинула туфли и положила руку на спинку дивана, похлопав по ней, словно приглашала меня сесть с ней рядом. Я послушно опустилась на диван, переваривая услышанное. — Таня… рассказывала обо мне? — Конечно. Мы много с ней общались, — ответила Ирида так, словно я спросила что-то глупое. — И… Что она говорила? — глядя прямо перед собой в пол, спросила я. — Какая разница, что она говорила? Я хочу послушать твою историю. — Ее пальцы на секунду коснулись моего плеча, словно в жесте поддержки, и тут же вернулись на спинку. Вздохнув, я на мгновение зажмурилась. Я не любила рассказывать о своей жизни, потому что нет ничего, чем я могла бы гордиться или похвастаться. Не было каких-то знаменательных событий, которые я вспоминала бы с теплом и улыбкой. Только боль, ненависть и одиночество. Но если она просит рассказать об этом, что ж. Я выполню ее просьбу.
