ГЛАВА 5
31 июля 2023 г., 12:30
Там, где Любовь становится долгом, Ненависть может стать удовольствием.
2010 год, Турция. Кумлуджа. Провинция Анталья Я не знала, отпустили бы меня, скажи я, что хочу уехать. Да, передо мной положили паспорт и предложили даже купить билет, но где гарантия, что это была не уловка? Я не знала этого. И, честно говоря, не хотела об этом думать. Мне предложили место, где я буду в безопасности, место, где обо мне могли позаботиться и где у меня будет возможность заработать на жизнь. Я не собиралась работать, как Таня, но Ирида сказала, что может меня устроить барменом. У меня неплохо это получалось, я даже кое-какие трюки умела делать с бутылками, обучалась немного флейрингу. Поэтому был реальный шанс заработать, чтобы была какая-то подушка безопасности и я могла уехать. Потому что жить там, где я жила до этого, было невыносимо. Городишко не слишком отличался от пгт, где я жила восемнадцать лет, был лишь чуть более развит — там были колледжи, пара клубов, небольшой филиал университета, но перспективы были также на нуле. А тут, судя по рассказам Тани и других девушек, все было неплохо. Меня, разумеется, переселили в общую комнату, где жили все девчонки. Это было небольшое отдельное крыло. В одной части была общая гостиная и комната с двухъярусными кроватями, которые напомнили мне детдом, — только тут спальные места были удобные и красивые, а не обдрипанные и скрипучие. А в другой — кабинеты, где проходили занятия. Я была удивлена, но с нами в самом деле занимались преподаватели. Учили английскому, давали уроки хороших манер, как я их называла, — по факту нам рассказывали много интересного о том, как нужно разговаривать, как правильно есть в ресторанах, какими приборами пользоваться и многое другое. Также были уроки стилиста, где на занятиях мы узнавали о том, как одеваться со вкусом, о комплиментарности цветов, подборе одежды и куче других (лично для меня скучных) вещей. Мы ели по расписанию в общей столовой, и еда была удивительной. Были и русские привычные блюда, и турецкая кухня, и французская. Я постепенно набирала вес, но возможности растолстеть не было — помимо устных и практических «уроков красоты», нас гоняли в спортзал, чтобы все были в форме. Я даже не сразу сообразила, что все девчонки, которые меня окружают, с очень хорошими фигурами. Ни одной пухленькой или хотя бы просто обычной внешности. Все девушки имели яркую внешность. И я задавала себе вопрос: зачем здесь держат меня? Да, я не была страшненькой — я трезво оценивала свои данные, могла назвать себя симпатичной, но… не подходила под эти стандарты красоты, которые, очевидно, тут требовались. У всех были длинные волосы, милое личико, большие глаза, которые, как я предполагала, очень нравились мужчинам. А у меня был взгляд загнанного зверя и заметный шрам. Даже если бы Ирида решила нарушить свое слово и отправить меня к какому-нибудь мужику, я уверена, он бы попросил забрать меня обратно. Кому захочется сидеть с такой «принцессой» с искореженным лицом? И если мне раньше думалось, что я как-то свыклась с дефектом в своей внешности, то одна ситуация ярко показала мне, что это не так. Мы сидели вечером в общей комнате на диване, смотрели какую-то передачу, где рассказывали о пластических операциях. И одна из девушек поделилась, что мечтает сделать себе грудь побольше. Я посмотрела на нее, на ее грудь, понимая, что она и так идеальна, и задала резонный вопрос: — Зачем тебе это? У тебя и так все отлично. Света, так звали девушку, мило улыбнулась, поблагодарила меня и ответила: — Мужчины любят большую грудь. Им нравится, когда есть что потрогать. Многие девчонки закивали, соглашаясь, а я фыркнула, не сумев скрыть раздражения: — Если менять свою внешность для мужиков, ты только и будешь делать, что прыгать из одной клиники в другую. — Ой, смотрите, наша святая дева решила нас поучить жизни, — с ядовитой усмешкой ответила Анжела, самая стервозная из моих соседок. Она была единственной, с кем я никак не могла найти общий язык, и мы часто ругались. — Тебе-то откуда это знать? Ты у нас тут как в санатории. Не работаешь, ничего не делаешь. Только и сидишь со своими книжками. Мы, в отличие от тебя, имеем свои цели и приносим этому месту кучу денег. А ты что делаешь полезного? — Вы работаете, чтобы заработать денег для себя, — напомнила я, чувствуя, как все в комнате напряглись. Таня положила руку мне на плечо, пытаясь успокоить. — Я буду работать, когда мне разрешат. И я не пи*дой буду торговать, как ты, — выплюнула я, почти не контролируя себя. — С таким лицом, как у тебя, твоя пи*да никому не интересна, — усмехнулась Анжела, вздернув подбородок. — Франкенштейн российского разлива. Это было последней каплей, и я, не отдавая себе отчета, просто перелетела через диван на другую его сторону и вцепилась в ее волосы. Девчонки завизжали, и у меня от этого звука аж уши заложило. Но только я занесла кулак, чтобы вмазать этой Анжеле по смазливому личику, как почувствовала, что чьи-то сильные руки меня буквально поднимают над землей, отрывая от девушки. Все еще дергаясь от желания разбить ей лицо, я обернулась и увидела сурового охранника, который крепко держал меня, чтобы я успокоилась. — Уберите эту чокнутую! — завизжала Анжела, начиная плакать. — Она просто накинулась на меня! — Отпусти меня! — выплюнула я, пытаясь вырваться из цепких лап охранника. — Угомонись! — рявкнул парень, встряхнув меня. — Пойдешь к хозяйке. Я не буду с вами разбираться. Все еще держа за предплечье, он поволок меня за собой к выходу. И перед тем как скрыться, я заметила, как неискренние слезы Анжелы тут же высохли, а сама она ехидно улыбнулась. По дороге я дергала рукой, пытаясь освободиться из захвата, но понимала, что это бессмысленно. Охранник просто шел, глядя прямо перед собой, словно и не тащил меня. Его лицо было каменным, без каких-либо эмоций. Он напоминал робота, который выполняет определенный алгоритм действий, не анализируя при этом ситуацию. Когда мы оказались у кабинета Ириды, он, наконец, отпустил меня. Постучав, дождался разрешения войти и, сказав мне стоять на месте, зашел в кабинет. Через несколько минут дверь открылась, и он махнул головой, указывая мне войти. Я прошла внутрь и увидела, что на диване рядом с Иридой сидит Богдан. Я редко его видела за это время и поняла, что он кто-то вроде начальника охраны. Но то, как близко они сидели, почему-то вызвало во мне странные чувства. Словно я ревновала. Ревновала эту взрослую красивую женщину к нему. Он сидел там, где всегда сидела я, когда приходила к ней. А я была единственной, кто проводил у нее столько времени. После того дня, когда я решила остаться, я переехала в общую комнату, но с Иридой наше общение продолжилось. Мы часто пили вместе чай и разговаривали — о литературе, о каких-то обычных вещах, о моей прежней жизни. Больше никто из девчонок столько с ней не общался. Она иногда заходила к нам в комнату, чтобы, как я это называла, «побыть с народом», но редко кто-то из девушек ходил к ней для беседы тет-а-тет. И мне нравились мои исключительные привилегии. А теперь, глядя, как этот красивый статный мужчина сидит рядом с ней, я чувствовала, будто кто-то покушается на мою территорию, хотя, конечно, это было иррационально. Тем не менее я не могла оторвать взгляда от ноги Богдана, которая слегка касалась колена Ириды. Так и стояла, глядя на них и не двигаясь с места. Они о чем-то договорили, и Богдан встал. Поправил костюм и, кивнув на прощание Ириде, направился к выходу, бросив на меня странный взгляд, полный презрения. Убрав какую-то папку на край журнального стола, Ирида посмотрела на меня: — Проходи. — Если вы собираетесь приказать мне извиниться перед этой сукой, можете не тратить время. Я лучше снова отправлюсь в клетку, чем попрошу у нее прощения, — проговорила я, послушно проходя к дивану и усаживаясь с другой стороны. — В самом деле? Ты бы предпочла снова оказаться там? — с легким удивлением переспросила Ирида. Я задумалась на секунду. Согласилась бы я на это? Но додумать не удалось, так как она снова заговорила. — В любом случае, это неважно. Что произошло? Почему у тебя в руке… чьи-то волосы? — указав на мой все еще сжатый кулак, спросила Ирида. Я опустила взгляд и чуть не крякнула от удивления. Я даже не заметила, что всю дорогу держала в руке клок ее белобрысых волос, который успела выдернуть во время нашей короткой потасовки. — У Анжелы слишком длинный язык. Она давно меня провоцирует, и сил терпеть больше не было, — честно ответила я, собираясь до конца отстаивать свою позицию. — И ты решила ее проучить… вырвав ей волосы? — усмехнулась Ирида, вставая. — Так получилось. — А ты знаешь, что… — Подойдя к шкафчику, она обернулась: — Выпить хочешь? Чувствуя волнение, я кивнула. Да. Я бы с удовольствием сейчас выпила. Адреналин бурлил в крови, заставляя сердце биться быстрее обычного. Ирида одобрительно хмыкнула, доставая бутылку неизменного виски и два идеально чистых стакана. — А ты знаешь, что нас провоцирует только то, что мы сами о себе думаем? — В каком смысле? — нахмурилась я. — Ну, если я скажу, что ты ничего не понимаешь, скажем, в литературе, — что ты ответишь? — Это будет смешно, — фыркнула я. — Вот, — согласно кивнула Ирида, наполняя стаканы на треть. — Потому что ты знаешь: ты — прекрасно в этом разбираешься. Ты в этом уверена. Ты не думаешь о себе как о профане в этом отношении. Остается узнать: что тебе такого сказала Анжела, что ты решила «подравнять ей кончики»? — Она поставила два стакана на столик и уселась на диван. Ближе ко мне. Я вздохнула и опустила голову. Чувство обиды затопило меня изнутри. В груди зажгло, и я почувствовала себя маленьким ребенком, на которого незаслуженно накричали. А я слишком хорошо знала это чувство. — Она… Она сказала про мой шрам, — наконец, выдавила я, тут же схватив стакан и сделав небольшой глоток. Виски показался мне горьким и обжигающим. Но это было то, что нужно. Раньше я никогда не предпочитала этот напиток, поскольку он был очень дорогим, но Ирида пила исключительно его. — Что она сказала про твой шрам? — спокойно спросила она. — Что с таким лицом я никому не буду нужна, — выдохнула я и зажмурилась, чтобы не расплакаться. Не хотелось быть слабой, особенно перед ней. — И ты в это веришь? — Я… — Почувствовав безумную усталость, я снова тяжело вздохнула и поставила стакан. — Посмотрите на меня. Подняв голову, я обреченно встретилась с ее взглядом. — Я смотрю. — Это уродство, — указав рукой на шрам, я покачала головой. — И Анжела права. Я даже при желании не могла бы работать, как они, так как никто бы на это не согласился. Поэтому вы и барменом меня не берете — я всех клиентов распугаю. Вместо ответа Ирида… рассмеялась. Она смеялась и трясла головой, словно это была самая смешная шутка, которую она когда-либо слышала. Немного успокоившись, она отставила стакан, придвинулась ко мне и, взяв мое лицо в ладони, заглянула в глаза: — Этот шрам заметен ровно настолько, насколько ты придаешь этому значение. Да. Он есть. Глупо спорить с этим, но его значимость создаешь ты. Когда я смотрю на тебя, я вижу очень симпатичную девушку, которая сама не знает о своей красоте. Я не вижу шрама. Я вижу тебя. И ты должна смотреть на себя так же. Ее слова действовали как гипноз. Я смотрела в ее голубые глаза с серым отливом и чувствовала себя завороженной. Она могла отдать любой приказ, могла сказать что-то сделать — и я бы сделала. Я не знаю, как ей это удавалось, но она словно была заклинателем. И я часто видела, как это работает, хоть и не могла объяснить. И сейчас, слушая ее приятный голос, я впитывала в себя аромат ее духов, мягкость пальцев и не могла оторвать взгляда от губ, которые шевелились, пока она говорила. Когда Ирида замолчала, я поняла, что она заметила, куда именно я смотрю. И, словно в подтверждение этого, облизнула свои губы, что вызвало спазм в моем горле. Я моргнула и подняла взгляд. В голове был вихрь из разных мыслей, но одну я уловила и осознала особенно четко. Меня влекло к ней. Влекло — как к женщине. И доказывать обратное уже смысла не было. Словно прочитав мои мысли, Ирида улыбнулась. Так улыбаются, услышав приятный комплимент. Она улыбнулась и, чуть наклонив голову, произнесла: — Хватит смотреть на себя как на человека, который чего-то недостоин. Нет такого слова. Ты достойна всего, чего захочешь. Ясно тебе? Не сумев ничего сказать в ответ, я лишь молча кивнула, чувствуя, как в животе что-то завязывается в тугой узел весом в тонну. Ирида удовлетворенно кивнула и убрала руки, перестав обнимать мое лицо. Я еле сдержала вздох разочарования в этот момент. Но собралась и села удобнее, спиной откинувшись на диван. — А по поводу работы… Ты можешь приступить, как захочешь. Я просто решила дать тебе время прийти в себя. — Уже месяц прошел, я в порядке, — убедительно сказала я. — Хорошо, — не стала спорить Ирида. — Тогда завтра поедешь с девочками, и тебе все покажут. — Кто покажет? — напряглась я. Странно, но я не доверяла в этом доме никому, кроме нее. Даже Таня была мне не такой близкой, как Ирида. Казалось, что, если меня отправят с кем-то другим, непременно что-то пойдет не так: меня заставят делать то, что я не хочу, или что-то в этом роде. — Богдан. Он моя правая рука, — пояснила Ирида, и мне стало все более-менее ясно. — А… Вы не поедете? — А ты хочешь, чтобы поехала я? — слегка игриво спросила она, наклонив голову, отчего прядь светлых волос упала ей на глаза. Я еле сдержалась, чтобы не протянуть руку и не убрать ее. — Да, — с какой-то долей вызова ответила я. — Мне так… спокойнее. — Я приеду, но позже. Нужно еще заехать кое-куда. Не переживай, я предупрежу Богдана, и все будет в порядке. — А… — Я хотела задать вопрос, но не знала, стоит ли. — Спрашивай, — правильно поняв меня, с улыбкой кивнула Ирида. — Анжела сказала, что они зарабатывают деньги для вас. Это… Это так? Или они работают, чтобы заработать для себя, как вы мне говорили? — Малыш, я люблю помогать девчонкам вроде вас, но я не филантроп, — усмехнулась Ирида. — Вы работаете на меня, а я плачу вам процент. Так что… тут верно и то и другое. — Понятно, — кивнула я, коря себя за несообразительность. Надо полагать, что ей нужно иметь выгоду с этого. Интересно, сколько она зарабатывает на этом, если может позволить себе и обучать нас, и кормить, и содержать? Мне не удалось долго поразмышлять над этим, так как Ирида взглянула на часы и, сделав последний глоток, проговорила: — Мне завтра рано вставать. Возвращайся к себе в комнату. И, молю тебя, не вырывай больше ни у кого волосы, — усмехнулась она, вставая. — Я постараюсь. И… спасибо, — кивнула я, искренне поблагодарив ее. — Спокойной ночи. И кстати… — Сделав паузу, через пару секунд она продолжила: — Ты же понимаешь, что насчет нашей маленькой вольности, — Ирида указала на бутылку и стаканы, — не нужно говорить никому. Даже твоей Тане. — Конечно, — как бравый солдат, резко кивнула я. Я знала правила этого дома, и мне было приятно нарушать их с ее позволения и… вместе с ней. — Отлично. Тогда спокойной ночи. — Спокойной ночи. Так и не допив свой виски, я встала с места и направилась к выходу.***
Клуб, в который меня привезли вместе с другими девочками, располагался почти в часе езды от дома, где мы проживали. Таня не обманула: машина, в которой нас везли на «работу», была затонирована, и в прямоугольные окна ничего не было видно. Я поняла, что меры безопасности тут предпринимаются серьезные. Несмотря на то что все находились здесь относительно добровольно, шансов сбежать не было — мы бы даже не поняли, в какой части города находимся. И если кто-то решит обратиться в полицию, то просто не объяснит, где нас держали, — информация о том, что «это находится в часе езды», вряд ли чем-то поможет. Это было странно: если все были довольны положением вещей, зачем такая конспирация и перестраховка? Но я старалась об этом не думать. Я только-только начала более-менее нормально спать, не просыпаясь каждую ночь от кошмаров, и снова изматывать себя подобными мыслями не хотелось. Поэтому просто ехала в микроавтобусе вместе со всеми, чувствуя странное волнение. У нас было трое сопровождающих: Богдан и еще двое ребят. Я уже видела их в доме, но не знала имен. И когда машина наконец остановилась, один из них открыл двери и протянул руку, чтобы помочь девочкам спуститься. С кокетливым ойканьем и аханьем они вылезли из микроавтобуса. Я же проигнорировала его руку и спрыгнула сама, одновременно осматриваясь. Мы остановились в каком-то переулке перед серым, ничем не примечательным двухэтажным зданием. А когда один из охранников открыл обшарпанные широкие двери, изрисованные граффити, я вовсе подумала, что мы приехали в какой-то притон. Но когда мы прошли небольшой коридор и сквозь еще одни двери, мое мнение враз изменилось. Я оказалась в гламурном зале, где все буквально вопило о состоятельности посетителей. Я увидела длинную барную стойку, сцену с красивыми кулисами и уйму столиков, на каждом из которых стояла изящная лампа. Немногочисленные официантки, похожие на моделей, сновали туда-сюда, что-то разнося по столикам. Девчонки приветствовали их, обмениваясь шутками, и уверенно шли куда-то в сторону шикарного бара, уставленного бутылками. Я, ничего не понимая, шла следом, жалея, что не осталась рядом с Таней, — так я могла хотя бы расспросить ее об этом месте. Но моя подруга шла во главе всей нашей компании, кажется, совершенно забыв обо мне. Мы оказались в небольшой раздевалке, которая располагалась за баром. Я осмотрелась и не поняла, что делать дальше. Я не участвовала в танцевальных постановках и уж точно не собиралась надевать ни одно из платьев с пайетками, которые висели на вешалке с бирками. Я подошла к Тане и шепнула ей: — А мне что делать? Меня взяли барменом. Я же не буду бегать за стойкой в этом? Таня растерянно посмотрела на меня, анализируя то, что я сказала, и, наконец, кивнула: — Думаю, тебе надо узнать это у Богдана. — А больше ни у кого нельзя спросить? — сморщившись, словно съела кусок лимона, проговорила я. Не было никакого желания идти к этому немногословному угрюмому мужчине, антипатия с которым у нас была полностью взаимной. — У Ириды, но… Ее тут нет, — пожала плечами Таня, беззастенчиво снимая бюстгальтер. Это меня крайне смутило, и, покраснев, я тут же отвернулась. Но когда я оказалась спиной к подруге, мои глаза наткнулись на объемную грудь Стаси, которая стояла рядом. Машинально я снова резко развернулась на сто восемьдесят градусов, вновь упершись взглядом в Танины сиськи. — Боже! — воскликнула я в панике, а Таня звонко расхохоталась. — Можно подумать, ты женскую грудь никогда раньше не видела, — поддела меня подруга, снимая с плечиков платье с ее именем на бирке. — Видела, конечно, но не в таких обстоятельствах, — проворчала я и пулей вылетела из раздевалки. Лучше я буду беседовать с Богданом, чем стоять среди полуголых женщин. Я нашла его около барной стойки. Он разговаривал с какой-то темноволосой девушкой в белой рубашке и коротком черном пиджаке без рукавов. — Богдан, что мне делать? — подошла я к ним, оглядывая зал. — Ирида сказала, ты мне все объяснишь, — на всякий случай добавила я, чтобы он не подумал, что я выпрашиваю его помощь. — Ты не видишь, что я разговариваю? — переведя на меня взгляд, спросил он. — Тебя вообще манерам не учили? — Я прогуляла этот урок, — парировала я, взглянув на девушку, которая с интересом меня рассматривала. — Оно и видно, — хмыкнул он, сжав челюсти. — Это Айза, она работает за баром. Она все расскажет тебе, а пока иди возьми форму и… бога ради, посети визажиста. У нас приличное заведение, — с привычной ноткой презрения проговорил он и встал со стула. Посмотрел на девушку, протирающую бокал, и добавил: — Вернусь позже и закончим беседу. Она кивнула и с улыбкой посмотрела на меня. Дождавшись, когда он уйдет, она заговорила на ломаном русском: — Меня зовут Айза, привет. — Привет, — кивнула я. — Я Саша. Я теперь твоя напарница, по всей видимости? — Получается так, — улыбнулась девушка. — Вы что-то с ним не поделили? — кивнув в ту сторону, куда удалился Богдан, спросила она. — Почему? — Никогда не видела его таким… Как это называется… — Сделав паузу, она подбирала слова. — Засранцем? — подсказала я. — «Засранцем»? — переспросила Айза, нахмурившись. — Не бери в голову, — махнула я рукой. — Где мне взять форму и… найти визажиста? — О, пойдем, я тебе все покажу. У нас есть еще полтора часа до открытия, — кивнула она и, подвесив бокал, вышла из-за барной стойки.***
Айза провела меня по всему помещению, рассказывая, что где находится, как обычно проходит смена, как открывать и закрывать кассу и другие моменты, которые, несомненно, возникнут в работе. Мне дали такую же форму — она была чуть большевата. Но пара булавок и ловкие руки костюмера сделали свое дело. Он также снял с меня мерки, чтобы сшить новую форму. И уже через полчаса мы стояли за стойкой и я знакомилась с меню. Тут не было напитков вроде пива или каких-то дешевых коктейлей. Все было очень дорогое, алкоголь был элитный, и теперь я понимала, почему Ирида так настойчиво пыталась найти тогда ошибку в подсчетах. Пара коктейлей здесь стоила как моя месячная зарплата бармена в России. Айза показала мне, где что находится — шейкеры, щипцы, гейзеры, джиггеры и многое другое. И у меня глаза разбегались от того, сколько крутых прибамбасов тут было. С чем-то я уже работала, а что-то видела только на картинках — в том месте, где я трудилась раньше, не было и половины из того, что было здесь, поскольку барменский инвентарь — удовольствие недешевое, а наш хозяин клуба пытался экономить на всем. Тут же было что угодно барменской душе, и Айза много раз смеялась над восторгом, написанным на моем лице. Она показала мне пару трюков, и я решила тоже выделиться и произвести впечатление. Взяла стакан и ловко перекинула его из одной руки в другую, перекрутив в воздухе, а после — просто на ладони. Глаза Айзы расширились, и она одобрительно кивнула, изобразив аплодисменты. Она взяла этот же стакан и, расставив ноги, словно собиралась совершить прыжок, сделала прокрут стакана по предплечью. Я улыбнулась, тоже закивав. Потом взяла бокал, поставила его ножкой вверх и, схватив его между указательным и средним пальцами, прокрутила несколько раз, поставив уже на ножку. — Круто! — засмеялась Айза. — Ты будешь получать отличные чаевые. Можешь меня научить чему-то такому же? — Не вопрос, — кивнула я с улыбкой, радуясь, что мое мастерство было оценено по достоинству. — А с бутылками можешь сделать то же самое? — заинтересованно спросила девушка и сунула мне бутылку с ликером. — Да. Я решительно взяла бутылку в руку и только приготовилась показать класс, подкинув ее, как услышала голос: — Рада, что ты осваиваешься. В этот момент я вздрогнула от неожиданности — и бутылка рухнула на пол, звонко разбившись. — Damn! — воскликнула Айза, а я подняла испуганный взгляд на женщину, которая с усмешкой смотрела на меня. — Надеюсь, это был не двадцатилетний виски, — проговорила Ирида, вытягивая шею, чтобы посмотреть за стойку. — Иначе ты будешь работать на меня несколько лет. — Нет, это… Это ликер, — пробормотала я, чувствуя запах разлитого напитка. — Ай, позови уборщика, — сказала Ирида, не меняя интонации. — Yes, mam, — галантно поклонившись и улыбнувшись, Айза обошла меня и направилась в сторону хозяйственных помещений. — Черт. Простите, — проговорила я, все еще пялясь на лужу под ногами. — Не извиняйся. Я напугала тебя, так что… Частично это моя вина, — пожала плечами Ирида. — Нальешь мне виски со льдом? — Конечно, — кивнула я и, пытаясь вспомнить, где что лежит, начала судорожно искать нужные предметы. Не знаю почему, но рядом с ней я занервничала. Словно она застала меня за чем-то преступным. Но по факту я просто не хотела опозориться перед ней. Не хотела, чтобы она пожалела, что дала мне шанс поработать. Ирида, словно чувствуя мое состояние, протянула руку и коснулась моего предплечья. — Расслабься. Все в порядке. Просто… делай то, что умеешь. И умеешь хорошо. Я видела твои трюки. У тебя талант. — Да ну, талант, — пробормотала я, но, признаться, ее слова были приятны и успокоили меня. Уже почти не нервничая, я достала лед, снифтер и, подкинув кубики, поймала их бокалом. Налив виски, придвинула снифтер женщине, прокатив его по лакированной поверхности стойки. — Эффектно, — одобрительно кивнула она. — Айза все тебе показала? — Да. Она очень милая. — Я знаю, она работает у меня несколько лет. — Постоянно? — уточнила я. — Или приезжает периодически? — Постоянно. Она сбежала из своей страны много лет назад вместе с младшей сестрой и обосновалась здесь. Я встретила ее в одном из баров и… — Ирида пожала плечами, словно говорила о чем-то совершенно обычном, — предложила ей работу. — Вы всегда спасаете кого-то? — спросила я, натирая стойку. — Только когда есть возможность, — усмехнулась Ирида, и в этот момент вернулась Айза вместе с невысоким мужчиной лет пятидесяти. Он был в сером комбинезоне и с ведром, из которого торчала швабра. — Ладно, развлекайтесь, девочки, я буду у себя. — Ирида забрала свой напиток и встала с места. Я смотрела на ее удаляющуюся к лестнице фигуру, понимая одно: она только ушла, а мне уже хочется снова с ней заговорить. — Hello, — смеясь, Айза помахала рукой перед моим лицом. — Ты здесь? Все в порядке? — Да, я… — я смущенно кашлянула, отводя взгляд, — задумалась. — Понимаю, — закивав со странным выражением лица, ответила девушка. — Так, давай еще раз пройдемся по меню. Вздохнув, я снова взяла пластиковый барный лист и пробежалась по нему глазами.***
Освоилась я быстро. Айза была права: мои трюки привлекали внимание зрителей, и я часто получала очень хорошие чаевые. Я приходила на работу как к себе домой и уже через неделю чувствовала себя уверенно и спокойно. Мы работали в паре с Айзой, в одну смену с Таней и другими девушками. И мне нравилось, что это был не обычный клуб, где девчонки трясут голыми задницами. Все было со вкусом, как-то эстетично, что ли. Между танцевальными номерами (причем, весьма неплохими номерами) девушки выходили в зал к одиноким мужчинам разной национальности и общались с ними. Как правило, общение проходило на английском, и уже через пару недель я могла вполне сносно изъясняться на нем, так как мне тоже приходилось общаться с гостями. Иногда клуб посещали и семейные пары, что меня поначалу очень удивляло. На втором этаже, помимо кабинета Ириды, были отдельные комнаты для более интимного общения. Я не раз видела, как девушки уединялись там с клиентами, и было очевидно, что именно там происходит. Я не хотела об этом думать, но понимала, что ни одна из девчонок действительно не выглядит так, словно ее принуждают к чему-то. Но меня радовало, что за весь месяц, что я работала барменом, я ни разу не видела, чтобы происходили какие-то казусы. Никто не вел себя как дикарь, не было каких-то скандалов. Айза рассказала мне, что клуб — закрытый. Сюда можно попасть только по приглашению или через очень хорошие связи. Может, именно эта недоступность и делала его таким популярным. В любом случае мне нравилась моя работа, а о том, что происходит наверху, я думать не хотела — это был их выбор и их решение. Ирида часто хвалила меня за хорошую работу, и ее приятные слова были как елей для моих ушей. Я старалась изо всех сил заслужить эту похвалу и ее положительную оценку. Мы продолжали часто проводить время в ее кабинете в доме, и я понимала, что уже просто не могу без этого общения. Оно мне нужно, как воздух. Мне нужно было видеть ее вне стен клуба, нужно было слышать ее слова о том, какая я талантливая и что ей не все равно. Она заботилась обо мне, она выделяла меня из всех, и это было самым ценным. И я старалась оправдать ее доверие и ожидания. А по ночам, когда я возвращалась к себе, то и дело прокручивала в голове те немногочисленные касания, которыми она изредка одаривала меня, словно между делом. Ее прикосновения были самым лучшим, что могло произойти за день, и я каждый раз мысленно умоляла ее что-то сделать — убрать волосы с моего лица, потрепать по голове, сжать предплечье или руку в поддерживающем жесте — что угодно, лишь бы почувствовать ее. Это было похоже на какую-то зависимость, аддикцию, которая поглощала меня с каждым днем все сильнее. И как я желала ее компании, так же я желала того, чтобы и она во мне нуждалась. Но что было в голове у этой высокой красивой женщины — всегда было для меня загадкой. Все изменилось одним обычным вечером, который не предвещал чего-то сверхнового, но именно он положил начало новому витку наших взаимоотношений.***
Айза ушла покурить, что было строго запрещено: мы должны оставаться на своих рабочих местах всю смену, и это одно из тех правил, нарушать которые нельзя. У Ириды вообще не так много правил, но она следит за их неукоснительным исполнением. Говорит, что в таком бизнесе крайне важны дисциплина и ответственность. Я, в общем-то, согласна, но… правила ведь существуют, чтобы их нарушать? В этот вечер хозяйки не было в клубе, и Айза решила этим воспользоваться и сделать небольшой перерыв, выйдя покурить на улицу. Периодически она позволяла себе такие вольности. Я не могла ей запретить, да и в принципе была не против: народу в зале немного, если и будут какие-то заказы, я легко с ними справлюсь сама. Но каково было мое удивление, когда я увидела, как к бару приближается… Ирида. В черном красивом костюме, который подчеркивал ее обворожительную внешность, она шла прямо на меня, и невольно я занервничала. Когда женщина оказалась у стойки, я приветственно кивнула и улыбнулась: — Добрый вечер. — Привет. — Достав телефон, она начала что-то печатать. — Где Айза? — не глядя на меня, спросила Ирида, а я начала с такой силой тереть стакан, что думала, сделаю в нем дыру. — Она… Она… — Я растерялась. Я не хотела врать, но и подставлять коллегу не хотелось. — Что? Сложный вопрос? — Ирида подняла тяжелый взгляд и посмотрела мне в глаза. — Она в туалете, — выпалила я первое, что пришло в голову. — В самом деле? Странно, я только что оттуда и не встретила ее там, — ответила она таким голосом, словно знала, что я вру. — Ну, не знаю, может, вы разминулись, — пожала я плечами и радостно улыбнулась, когда к нам подошла официантка и передала заказ на коктейль. В этот момент явилась Айза. Она тоже удивилась появлению Ириды, но постаралась сохранить невозмутимое лицо. Поприветствовав хозяйку, Айза проскользнула за стойку и тут же начала разыгрывать вид бурной деятельности. Я занималась коктейлем, но боковым зрением видела, как Ирида встала и тоже обошла стойку, подойдя вплотную к моей коллеге. Она чуть наклонилась, принюхиваясь. Ирида не курила, поэтому было легко определить, чем именно занималась Айза. Странно, но Ирида посмотрела сначала не на нее, а на меня. Лишь одарив меня долгим взглядом, она вернулась глазами к девушке и отрывисто, чеканя каждое слово, произнесла: — Штраф за отсутствие на рабочем месте. Еще раз такое повторится — можешь искать работу в другом месте. Все ясно? Айза часто закивала, опустив глаза, а я замерла с шейкером в руках, так как взгляд Ириды буквально пригвоздил меня к полу. В нем было много эмоций, но главное, что я прочитала, — разочарование. Она ничего мне не сказала, лишь развернулась на каблуках и направилась к лестнице. — Черт, — пробормотала я, чувствуя себя еще более паршиво и гадко, чем когда я сидела полтора месяца в клетке. А чувство стыда, которое я испытывала перед этой женщиной, заставило мои щеки гореть алым цветом.***
Почти неделю я ее не видела, кроме как мельком в клубе, когда она проходила в свой кабинет. Она не подходила, не здоровалась со мной, а когда ей было нужно что-то узнать или дать какие-то распоряжения по бару, она вызывала Айзу к себе. А я… Я умирала. Я так тосковала по нашему общению, чувствовала себя такой виноватой, что даже работа уже не приносила мне удовольствия. Я выискивала ее в зале, в надежде встретиться хотя бы взглядом. Думала, может, тогда она поймет, как мне жаль, и простит меня, потеплеет. Но она ни разу за эти несколько дней даже не посмотрела в мою сторону, словно меня не было. И я почувствовала себя ровно так же, как чувствовала всю жизнь, — пустым местом. И единственный человек, который за восемнадцать лет заставил меня ощутить себя кем-то, забрал это так же быстро, как и дал. Я снова чувствовала себя никчемной и никому не нужной. Хотя меня мало волновали остальные, я хотела быть заметной для нее. И чем дольше длилась эта опала, тем хреновее мне становилось. Я все чаще огрызалась с Богданом, ругалась с Анжелой, и даже с Айзой мы повздорили — у меня просто не было сил делать вид, что все в порядке, в то время как внутри у меня все разрывалось. И я поняла, что мне остается только одно из двух: либо она простит меня и все будет как прежде, либо я просто попрошу вернуть мне паспорт и уеду. Потому что я не могла больше врать себе, что отношусь к ней так же, как и ко всем остальным. Я была влюблена в нее, я была зависима, и отрицать это уже не имело смысла.***
У меня был выходной, и я знала, что Ирида осталась в доме, не поехав в клуб. На часах было почти одиннадцать вечера, и я уже не могла продолжать смотреть глупый сериал, от которого все остальные просто с ума сходили — там был очень красивый главный герой. Поэтому я встала, накинула на плечи легкую рубашку поверх своего спортивного топа и направилась к выходу. Сказала охраннику, что мне нужно к хозяйке. Он знал, что я частенько навещала Ириду в ее кабинете, поэтому лишних вопросов не задавал — просто кивнул, давая разрешение выйти. Я прошла по знакомым коридорам и через пару минут оказалась у нужных дверей. Там тоже стоял охранник, который, в отличие от первого, не был так благосклонен. — Мне нужно поговорить с хозяйкой, — решила я попытать удачу. — Не положено, — коротко ответил он. — Кем не положено? — Никого пускать не положено, — не меняя интонации, повторил он. — Мне. Нужно. Поговорить, — повторила я, отделяя каждое слово. — Велено никого не пускать, — оставался он непреклонным. — Спроси у нее, скажи, что я здесь, — решила не сдаваться я. — Не положено. — Ты дурак, что ли? — начала я терять терпение. — Как попугай заладил. Спроси, я тебе говорю, — не контролируя себя, повысила я голос. — Ты совсем уже охамела? — возмутился охранник, с которым я буквально пару дней назад имела неосторожность полаяться. — Иди отсюда, пока я тебя не убрал. — Смотри, чтоб я сама тебя не убрала, — огрызнулась я. Он двинулся в мою сторону, но в этот момент дверь в кабинет Ириды распахнулась, и я увидела ее. Женщина посмотрела сначала на меня, потом на охранника, а после строго спросила: — Что тут происходит? Что за крики? — Прошу прощения, — тут же отозвался охранник. — Я сказал ей, что вы никого не принимаете. — Мне нужно с вами поговорить! — взмолилась я, понимая, что это мой единственный шанс. Она посмотрела на меня долгим взглядом, словно раздумывала, принять меня или нет, но в итоге вздохнула и сдалась. — Заходи, — коротко бросила она и, развернувшись ко мне спиной, вернулась в кабинет. Проходя мимо охранника, я показала ему средний палец.***
Ирида прошла за свой стол, на котором лежал открытый ноутбук. Она не сделала привычный приглашающий жест, поэтому я осталась стоять напротив нее, не зная, что делать дальше. В итоге, не глядя на меня, она проговорила: — Ты пришла сюда помолчать или все же собираешься сказать что-то? Ее голос был другим. В нем не было прежнего тепла, уюта, которые я ощущала ранее. Он был холодным и каким-то обезличенным. Словно она разговаривала с незнакомцем в поезде, а не со мной. И это снова больно резануло меня по сердцу. Но, набрав в легкие воздуха, я все же заговорила. — Я хотела… Я хотела извиниться, — выдавила я, не зная, как правильно донести то, что я хотела. — Извиниться? — наигранно удивившись, переспросила она, все еще больше увлеченная тем, что было на экране ноутбука, чем мной. — За что это? — За то, что… обманула вас. Когда сказала, что Айза в туалете, — вздохнула я, чувствуя, что ей доставляет удовольствие мое жалкое положение. — И с чего это вдруг ты решила извиниться? — В каком смысле? — не поняла я вопроса. — Ну, я разве как-то наказала тебя? Или лишила работы? — Щелкая по клавишам, она разговаривала отрешенно, словно ее совершенно не интересовала наша беседа. — Зачем тебе извиняться? — Просто я чувствую, что… вы разочарованы. И мне это не нравится, — честно призналась я. — Мне очень важно… наше общение. А после того случая все изменилось. — Изменилось, — согласно кивнула она, наконец, взглянув на меня. — Я больше не могу тебе доверять. «Я больше не могу тебе доверять» — одна фраза, которая разрушила землю у меня под ногами. Я чувствовала, будто проваливаюсь под воду, тону, и у меня почти нет шансов выбраться. — Но это же… Это же пустяк! Я не обманула в каком-то серьезном вопросе! — попыталась я ее переубедить. — Саша, — с явным снисхождением проговорила она, чуть откинувшись на спинку стула, — я уже столько лет в этом бизнесе и давным-давно поняла одну простую вещь. Если тебя подводят в каких-то пустяковых ситуациях, то сто процентов подведут и в чем-то серьезном. Это вопрос преданности. Вопрос доверия. А людей, которым я доверяю, очень мало. И именно поэтому я крайне не люблю разочаровываться. Ты всегда выбираешь только одну сторону. Во всем. И нужно придерживаться этого выбора. А ты, как показала практика, выбрала не меня. Ты предпочла защитить свою коллегу, вместо того чтобы остаться преданной мне. Я не обижаюсь на тебя, — она развела руками, словно говоря, что так бывает, — я просто делаю выводы. Когда она закончила говорить, я еле держала себя в руках, чтобы не расплакаться. С каждым предложением она словно вырывала из моей груди по куску сердца и бросала в блендер, превращая в фарш. — Я… Мне очень жаль, — чуть не плача, ответила я. — Я не хотела вас огорчить. И я обещаю, больше такого не повторится. Вы самый важный человек для меня, и я клянусь — больше никогда не подведу вас, — почти шепотом проговорила я, мысленно молясь всем святым, чтобы она поверила мне. — Дайте мне еще один шанс. Я… Я не хочу потерять вас. Слеза все-таки скатилась по моей щеке, но у меня не было сил даже поднять руку, чтобы смахнуть ее. Ирида встала с места, не торопясь подошла к столику, вытащила из коробки салфетку и протянула мне. — Почему это так тебя волнует? — спросила она вкрадчиво, после того как я вытерла слезы. — Я же не мешаю тебе. Ты так же работаешь, так же отдыхаешь, общаешься с девочками. Чего тебе не хватает? Зачем тебе мое доверие? — Потому что… — Я не знала, как сказать ей правду. Не знала, как сказать взрослой женщине, что она мне нравится. Что когда она снится мне, то это лучшие сны на свете. Что когда она разговаривает и шутит со мной — это лучшие моменты за день. Как я могла сказать ей об этом в глаза? Но я понимала, что она прекрасный психолог. Она чувствовала меня. С первого дня, с первой минуты нашей встречи она чувствовала меня. И знала, когда я нечестна. И сейчас это было своеобразной проверкой на эту самую честность. Экзамен после теории. И я не могла его провалить. Поэтому я вдохнула и, подняв на нее глаза, проговорила: — Потому что я здесь не из-за работы или денег. Я здесь из-за вас. — Из-за меня? О чем это ты? — сделав вид, что удивилась, переспросила Ирида. А сама взяла у меня из рук салфетку и промокнула слезу в самом уголке глаза. — Вы мне нравитесь, — выдохнула я. — Очень нравитесь. И я только и делаю, что думаю о вас, когда не вижу. А когда вижу — думаю еще больше. Ее лицо не изменилось. Ни один мускул не дрогнул, словно она не услышала ничего нового, словно знала все это и так, без моих пояснений. Хотя, вероятно, так и было. Просто ей было важно услышать это от меня самой, как признание в преступлении. — Ты совсем еще юная, — с легкой усмешкой проговорила она, скомкав салфетку, но оставшись стоять рядом. — И не понимаешь, о чем говоришь. — Я прекрасно понимаю, о чем говорю, — упрямо ответила я. — И не нужно отделываться клише, что я ничего не знаю, что я неопытна. — А это не так? — снова усмехнулась она, чуть наклонив голову. — Не так. У меня был опыт. И я знаю, что имею в виду, когда говорю, что вы мне нравитесь. — В самом деле? — хмыкнула она, словно проверяя меня на слабо. — И что бы ты сделала? — В каком смысле? — Ну, если бы я позволила, что бы ты сделала? Что бы ты хотела сделать? Она смотрела мне в глаза, прощупывая каждую клеточку моего сознания. Словно сапер, искала провод, из-за которого все рванет. — Я… Я бы… От растерянности я и двух слов связать не могла. Никак не ожидала, что разговор примет такой оборот. Поэтому не была готова ответить что-то членораздельное. — Вот видишь, — усмехнулась она. — Ты даже не знаешь, что бы могла сделать, будь у тебя возможность. О каком опыте и знаниях ты говоришь? — Она покачала головой и развернулась ко мне спиной, направляясь обратно за стол. В ушах я слышала стук своего бешено бьющегося сердца и понимала, что в данный момент показатели адреналина в крови у меня зашкаливают. Я чувствовала страх и возбуждение, опасность и вожделение — и поняла, что до конца своих дней буду себя ненавидеть, если хотя бы не попробую. Поэтому в один резкий шаг я оказалась за ее спиной, схватила за руку и развернула. И в следующий момент притянула к себе, обхватив за шею. Когда почувствовала мягкость ее губ на своих губах, поняла, что, если она сейчас оттолкнет меня или даже отправит в клетку, я не буду жалеть о том, что сделала, потому что это был такой поцелуй, о котором вспоминают в старости на смертном одре. Он взрывал в голове фейерверки, в груди и животе жгло от возбуждения и желания, а пальцы, которые касались ее шеи, покалывало, как от мелких разрядов тока. Но через несколько секунд, когда сознание более-менее прояснилось, я поняла, что меня никто не отталкивает, и более того — она отвечает на мой поцелуй. А еще через мгновение она развернула нас, и я оказалась на столе, а Ирида — между моих ног. Я больше не вела в поцелуе — инициативу полностью захватила она, но меня это нисколько не смущало. Я готова была отдать этой женщине все — право вести, себя, свою волю. Что угодно, лишь бы она была рядом. Ее ловкие сильные руки стянули с меня рубашку. Она ногтями прошлась по плечам, вызывая дрожь во всем теле. Я готова была отдаться ей прямо на этом столе, но было одно но. — Я… — Оторвавшись от ее рта и тут же почувствовав требовательные губы на своей шее, я всхлипнула от нахлынувших эмоций, которые, казалось, вот-вот затопят меня. — Я не могу сегодня… — прошептала я, обнимая ее плечи и касаясь лица. Ирида оторвалась от моей шеи и посмотрела на меня. Столько желания во взгляде человека я не видела ни разу. Она будто была где-то не здесь — глаза словно затянуло поволокой, а сам взгляд был расфокусирован. Когда до нее дошел смысл моих слов, она моргнула и вопросительно наклонила голову. — Я… У меня… Эти дни, — многозначительно проговорила я, выделив интонацией слово «эти». Она понимающе кивнула и вздохнула, слегка разочарованно. — Извини. — Ирида попыталась отстраниться, но я схватила ее за плечи, не давая этого сделать. — Нет, пожалуйста, — почти взмолилась я, осознавая, что мне нужно еще немного времени с ней. Еще немного поцелуев и этой нескрываемой страсти. Еще немного. Словно прочитав все это в моих глазах, она ухмыльнулась и, убрав прядь волос с моего лица, которая прилипла к влажным губам, снова увлекла меня в поцелуй. Более сдержанный, но не менее глубокий.
Примечания:
Для самых нетерпеливых есть уже электронная версия книги в группе)
