ГЛАВА 6
5 августа 2023 г., 15:49
Ненависть к тем, кого мы любим, вполне объяснима. Ведь именно они могут заставить нас страдать.
2010 год, Турция. Кумлуджа. Провинция Анталья Эти три дня, что я ждала, пока у меня кончится менструация, были настоящей пыткой. Я хотела ее, я хотела, чтобы она была со мной, и я отчетливо понимала, что она тоже ждет, когда все случится. Поэтому в день, когда все закончилось, я провела почти час в душе, приводя себя в порядок. Я как могла старалась гнать мысли о том, что напоминаю девчонок перед работой. И поняла, что если все будет так, как я планирую, то мне придется ходить на эпиляцию вместе с ними. В итоге к вечеру я была в полном вооружении. Таня недоумевала, глядя на меня. — Если бы это было возможно, я бы предположила, что ты собираешься на свидание, — крякнула она, видя, как я наношу немного тональника на лицо, чтобы выровнять цвет. — Просто решила устроить себе день красоты, — пробормотала я, стараясь, чтобы мой голос звучал спокойно. — Я же девушка, в конце концов. — Вот именно, что в твоем случае — в конце концов, — не унималась Таня, разглядывая меня. — И в душе проторчала столько времени. Анжела чуть не обделалась, пока ждала тебя. — Я не виновата, что у нас совмещенный санузел, — ответила я, хмыкнув. Плевать я хотела и на Анжелу, и на ее желудок. — Странно ты себя ведешь, — проговорила подруга, прищурившись. — И я не могу понять, в чем причина. К Ириде постоянно мотаешься… Если бы не ходили слухи о ее романе с Богданом, я бы подумала, что ты к ней неровно дышишь, — добавила Таня и снова стала листать журнал. А у меня внутри все похолодело. — О каком романе? — пытаясь контролировать свой голос, спросила я. — Ну, я слышала, что они спят, — пожала плечами Таня. — Не знаю, насколько это правда, но… Не могу ее винить. Я бы под таким мужчиной и умереть не отказалась. — Может… Может, это просто слухи? — сглотнув, пробормотала я. Приподнятое настроение, которое было с самого утра, тут же испортилось. — Может быть, — отмахнулась Таня. — Мне без разницы. Но слухи всегда рождаются на основании чего-то. Так что ты у нее делаешь почти каждый вечер? — Я… — Пытаясь придумать хоть что-то правдоподобное, я тянула паузу. — Мы разговариваем о работе. О баре в основном. Какие-то улучшения обсуждаем. Думаем, может, сделать как-нибудь представление. Ну, шоу, трюки всякие… — О, было бы круто! — загорелась Таня. — Мне кажется, такое может зайти. Хорошая культурная программа. — Да. Типа того, — растерянно проговорила я, перестав наносить косметику.***
В назначенный час я была у кабинета Ириды. У нее только-только должно было закончиться совещание, и я поняла, что оно завершилось, когда по дороге встретила Богдана. Даже не здороваясь со мной, мужчина прошел мимо, кивнув охраннику. А внутри у меня зажглось нехорошее чувство. А что, если они правда спят? А я — лишь развлечение, игрушка, способ разнообразить рутинные отношения? Я видела такое на работе: иногда семейная пара заказывала девочку, и не всегда с ней спал мужчина. Это стоило дороже и было не так популярно, но прецеденты были. Что, если это тот же случай? Мне не удалось развить эту мысль, поскольку меня пустили внутрь. Я прошла в кабинет и увидела на столе кучу бумаг. Ладно, похоже, у них и правда было совещание. Тем не менее — одно не исключает другого. Ириды в кабинете не было, но я услышала звуки воды, доносящиеся из ванной. Очевидно, она тоже решила принять душ. И я лишь убедилась в этом, когда через несколько минут плеск воды затих, а еще через пару мгновений я увидела ее в махровом белом халате. Волосы, слегка влажные на кончиках, спадали на оголенные плечи — халат сидел свободно, делая ее образ безумно сексуальным. В первый момент я даже сказать ничего не смогла — просто смотрела на нее, понимая, что чувствую возбуждение. Она выглядела преступно привлекательно. И обычно эта красота была холодной, словно ею можно любоваться только со стороны, но сегодня, сейчас, она казалась такой… настоящей, что мне тут же захотелось к ней прикоснуться. Ощутить мягкость ее кожи, почувствовать аромат геля для душа, запах ее волос. Но вредный червячок внутри продолжал еле слышно нашептывать мне имя: «Богдан», и это настолько резонировало с моим состоянием, что я поняла: если не спрошу, так и буду думать об этом. — Привет. — Она подошла ко мне вплотную и еле ощутимо коснулась мягкими губами мочки уха. — Отлично выглядишь. — Вы… Вы тоже, — пробормотала я, тая от этого касания. — Я же просила обращаться ко мне на «ты», когда мы вдвоем, — усмехнулась Ирида, чуть наклонив голову. — Все в порядке? — Она читала меня, как открытую книгу. Каждая моя эмоция интерпретировалась ею мгновенно. — Я… Да. Нет, — тут же поправила я себя, мотнув головой. — Не знаю. — Так «да», «нет» или «не знаю»? — усмехнулась она, продолжив движение губами по моему уху. — Это… Сложно, — выдохнула я, прикрывая глаза. — О боже, — еле слышный стон вырвался из меня, когда я почувствовала, как горячий влажный язык облизывает ушную раковину. Это было даже не щекотно. Это было возбуждающе. — Мы должны о чем-то поговорить? — прошептала она, едва касаясь пальцами шеи, вызывая у меня дрожь во всем теле. — Нет, — решительно сказала я. — Не сейчас. Плевать на этого Богдана и на то, что между ними происходит. Сейчас она со мной, она хочет меня, и наши желания полностью совпадают. И я не собираюсь все портить своими подозрениями из-за глупых слухов. — Отлично, — прошептала она, прижимаясь ко мне ближе, снова касаясь языком ушной раковины. — Потому что прямо сейчас я хочу услышать, как ты кончаешь. Я распахнула глаза от удивления. То, что я услышала, безусловно, смутило меня. Но в то же время вызвало такую жаркую, обжигающую волну возбуждения, что я поразилась, как все еще стою на ногах. Словно поняв, что я чувствую, Ирида взяла меня за руку и потянула за собой в спальню. Через мгновение я была уже на кровати и без одежды — она избавилась от нее парой легких отработанных движений. Сама же женщина подошла к краю кровати и медленно начала развязывать халат. Я наблюдала за ней не отрываясь. Следила за каждым движением, впитывала эту энергию секса, которая волнами исходила от нее. И когда она скинула халат, оставшись без ничего, мои глаза расширились от увиденного. Я предполагала, что у нее красивая фигура, но не могла и подумать, что вид ее обнаженного тела отнимет у меня даже малейшую возможность думать. Я просто смотрела на нее, мечтая прикоснуться, ощущая желание. Когда Ирида оказалась рядом со мной, то просунула ногу, раздвинув мои бедра. Она полулежала на одном локте, а второй рукой гладила меня по щеке. Я могла лишь дышать и смотреть, в ожидании, когда она начнет что-то делать. — Ты девственница, — неожиданно проговорила Ирида, чем удивила меня. — Мне доктор сказал. — Это проблема? — спросила я с легкой ноткой возмущения. — Не для меня, — усмехнулась она, большим пальцем поглаживая мой шрам над губой. — Ты уже спала… с женщинами? — Да, — уверенно ответила я, а потом стушевалась. — С одной. Несколько раз. Ирида кивнула и почти незаметно вздохнула. — Я хочу, чтобы ты сказала мне, если тебе что-то не понравится, договорились? Я хочу знать, чего ты хочешь, и хочу, чтобы тебе было хорошо. Я не буду делать… ничего такого, но хочу понимать, что ты чувствуешь. — Ладно, — еле слышно ответила я, ощущая себя очень странно. С девушкой, с которой я спала до этого, мы не разговаривали о сексе. Мы просто… просто делали это, методом проб и ошибок изучая друг друга. У Ириды, очевидно, несколько иной подход. Более обстоятельный. — Так… чего ты хочешь? — уже мягче спросила она, а в ее взгляде снова появилось то тепло, которое я так любила. Вдохнув побольше воздуха, я медленно выпустила его через ноздри, чтобы немного успокоить бешено бьющееся сердце. И после проговорила: — Поцелуй меня, пожалуйста.***
Я не думала, что во время секса может быть так хорошо. Нет, я испытывала оргазмы и раньше, но такое… До этого мне приходилось как-то напрягаться и подстраиваться, чтобы получить удовольствие, а с ней… С ней это было не нужно. Я просто чувствовала, как что-то внутри с каждой минутой становится больше и горячее, как меня укачивает, словно на волнах, от каждого движения ее языка и рук, и в итоге я застонала, получив самый лучший оргазм в своей жизни. В процессе она иногда спрашивала, как мне больше нравится, как я себя чувствую, и когда поняла, что именно доставляет мне наибольшее удовольствие, действовала уже по наитию. И это сработало. Я испытала потрясающий оргазм и хотела отплатить ей тем же, хотя и не была уверена, что у меня получится так же высококлассно, как у нее. Как только я пришла в себя — осмелела и перевернула нас, оказавшись сверху. Ирида не сопротивлялась, полностью отдавая мне инициативу. Я прошлась поцелуями от ее шеи к груди, сделав акцент на сосках, а после она надавила мне на затылок, намекая, чтобы я не задерживалась. Оказавшись между ее ног, я втянула носом мускусный аромат, понимая, что это заставляет меня снова возбуждаться, а когда провела языком по ее влажности, почувствовала терпкий вкус смазки. Бедра женщины приподнялись, и она одобрительно застонала. В процессе я видела, что она трогает себя за грудь, поэтому решила проявить инициативу. Продолжая ласкать ее языком, протянула руку и накрыла ладонью одну из грудей, сжав ее. По вырвавшемуся стону поняла — ей нравится, и сжала еще раз, сильнее. Стон усилился. И тогда я решила пойти ва-банк и сжала пальцами сосок. Она зашипела от удовольствия и сжала мою кисть своей рукой, нашептывая «да» и «еще». Ее открытость и отсутствие даже намека на стеснение делали и меня более раскрепощенной. И в итоге она бурно кончила, когда я ритмично двигалась в ней тремя пальцами, лаская ртом клитор и сжимая грудь одновременно. — Боже, это было… потрясающе, — выдохнула она, убирая спутавшиеся волосы с мокрого лба. — Похоже, ты не обманула насчет опыта, — усмехнулась она, не открывая глаз. Я лежала рядом и смотрела на ее раскрасневшееся лицо, на припухшие губы, которые она закусывала, и на испарину на лбу. И казалось, не было ничего красивее в этом мире, чем это. — Я люблю тебя, — брякнула я не думая. Я произнесла это под властью момента, но, признаться, это было правдой. Я давно чувствовала, что влюбилась, а после такого казалось, что вся моя нерастраченная любовь вылилась именно на нее. — Ох, детка, могла просто сказать, что тебе было хорошо, — рассмеялась Ирида, повернувшись и потрепав меня по волосам. — Не нужно смеяться над моими словами. Да, может, я звучала глупо, но это было правдой. И было обидно слушать, как она обращает это в шутку. — Я не смеюсь, — став серьезнее, ответила она. — Просто не бросайся такими словами, если не уверена до конца. Они накладывают большую ответственность. — А если я уверена? — Если ты уверена, то должна понимать, что слова «Я тебя люблю» — это как признание в том, что ты всегда будешь предана. И если придется сделать выбор, ты выберешь того, кому это сказала. Даже если сама при этом пострадаешь. Ты готова к такой ответственности? Потому что если нет, — она усмехнулась, покачав головой, — то грош цена твоим признаниям. Я задумалась на несколько секунд. Я готова была отдать все, последнее, что у меня было, — ей. Готова была присягнуть ей в верности, стать рабом, дрессированным псом, лишь бы она была рядом. Поэтому, перевернувшись, я посмотрела ей в глаза и кивнула: — Я готова. Я люблю тебя. И я хочу быть рядом. Ирида долго смотрела мне в глаза, после чего притянула к себе и, заставив лечь ей на плечо, поцеловала в висок. Она не сказала мне в ответ ничего, но я знала: она верит мне. Верит моим словам.***
После той ночи секс стал регулярным. Каждый раз я открывала что-то новое для себя или вовсе в себе. Ирида имела куда больше опыта в этом, поскольку она была готова к любым экспериментам и активно подталкивала к ним меня. Для нее не существовало таких понятий, как «стыдно» или «я стесняюсь». Она была открыта, откровенна и очень раскрепощена. И ждала того же от меня. И, видя эту открытость в ней, мне было проще расслабиться и отдаваться моменту. Она не скрывала, когда с помощью секса хотела получить разрядку, — я знала, что фраза «Мне нужно расслабиться» означает, что она будет брать меня так, как ей захочется, и столько, сколько ей захочется. Странно, но было ощущение, что активная позиция ей нравится куда больше. Я лишь надеялась, что это не из-за того, что я занималась сексом хуже. В общем-то, все было прекрасно, нашу связь омрачал только один момент — я всегда уходила ночевать в общую комнату. Ирида не хотела, чтобы поползли какие-то слухи, что в целом было вполне оправдано. Я и так проводила с ней времени больше положенного, а если бы еще и не ночевала со всеми, то это вызвало бы массу вопросов. Встречались мы исключительно в ее кабинете, а вне стен спальни вели себя как обычно: никаких намеков, переглядов или чего-то в этом роде. Ирида была конспиратором высокого уровня, а я лишь старалась просто не смотреть на нее лишний раз, так как знала: на моем лице все написано. И не нужно быть семи пядей во лбу, чтобы обо всем догадаться. Но однажды правила игры изменились, и не скажу, что я была расстроена этим фактом.***
Мы приехали в клуб нашим обычным составом, и еще в микроавтобусе я начала ссориться с Анжелой. Разборки продолжились и в раздевалке, когда я натягивала чистую выглаженную форму. Анжела, стоя с платьем в руках, посмотрела на меня: — Ты так и не сказала, чего ты мотаешься к хозяйке постоянно? Что у вас за секреты такие? Этот вопрос возникал уже не раз, и раньше я отделывалась отговорками, что мы обсуждаем дела клуба, якобы у меня были предложения по улучшению. Но, очевидно, это уже не работало. — А что? Ты завидуешь, что ей есть о чем со мной поговорить? Ты-то умом и сообразительностью не слишком отличаешься? — хмыкнула я, решив, что ничего страшного не будет, если я скажу, что мы с Иридой подружились. — Очень надо, — фыркнула Анжела, натягивая платье через голову. — Просто не хотелось бы, чтобы ты постукивала на нас. Уверена, ей бы не помешал засланный казачок. Эта фраза выбила меня из колеи. Учитывая то, что буквально на днях Ирида попросила меня сообщать о каких-то моментах в коллективе, если я что-то узнаю. Например, если девочки получают дополнительные деньги от мужчин и «проносят их мимо кассы». Именно поэтому ее слова вызвали такую неоднозначную реакцию — я развернулась и толкнула Анжелу. Так как на ее голове было платье, она потеряла равновесие и полетела на стойку с одеждой, рухнув прямо на вешалку. Грохот стоял знатный — стойка задела коробки, в которых был алкоголь. Хруст, треск и звон стекла заставили охранника открыть дверь и заглянуть к нам. Анжела с голой задницей корячилась, пытаясь подняться на ноги и выбраться из платья, а из одной из коробок растекалась красная жидкость. Рома, охранник, даже сказать ничего не успел — дверь открылась шире, и в раздевалку вошел Богдан. Как всегда, со сжатыми челюстями и угрюмым видом. Осмотрев помещение, он сразу понял, в чем дело. Да и догадаться было несложно, в общем-то. Поэтому мужчина вздохнул, покачал головой и, указав на меня пальцем, рявкнул: — За мной. Быстро. После чего повернулся к Роме и добавил: — Уборщика вызови, что встал? Мне ничего не оставалось делать, как пойти за ним. Мы оказались у кабинета, и, признаться, я нервничала. Нет, я не переживала, что теперь мне может грозить клетка, но огорчать Ириду все же не хотелось. Поэтому я слегка волновалась, закусывая щеку и ожидая, когда меня позовут внутрь. Богдан вышел довольно быстро, оставив дверь открытой. Я проводила его взглядом и вошла в кабинет. — Ты серьезно? — спросила Ирида после того, как я закрыла двери. — Мы вроде обсуждали ваше общение с Анжелой. — Я не виновата, она сама… — Хватит! — подняв руку, прервала меня женщина. — Я даже слышать ничего не хочу. Я учу тебя быть взрослым ответственным человеком. А ты в ответ устраиваешь склоки с применением силы, да еще и материальным ущербом! Ты знаешь, сколько стоит то вино, что вы разбили? — Полагаю, недешево, — глядя в потолок, пробормотала я. Мне не нравилось, когда она меня отчитывала. Я хотела быть ей равной, а не провинившейся школьницей. И именно это я и собиралась сказать. — Именно. И это я вычту из твоей зарплаты, — ответила она. — Хорошо, — вздохнула я. — Мы закончили? — Что? — словно не поверив ушам, переспросила Ирида, высоко подняв бровь. — Я спросила, ты закончила меня отчитывать? — Я не отчитываю тебя. — Именно это ты и делаешь. Я хочу быть твоим… партнером. А не ученицей. — Тогда веди себя соответствующе. А не как глупый подросток, который не умеет себя контролировать, — отрезала Ирида. Не найдя, что сказать в ответ, я насупилась, тяжело задышав. Почувствовав, что была излишне резка, Ирида вздохнула, встала из-за стола и подошла ко мне. — Извини. Просто… я хочу, чтобы ты была выше всего этого. Мне нужен человек, на которого я могу положиться, а не тот, который доставит мне еще больше проблем, чем есть. — Она притянула меня к себе и поцеловала в макушку. — Мне и так сейчас сложно. — Что-то случилось? — тут же перестав дуться, спросила я. — Небольшие проблемы, — махнула рукой Ирида, отодвигаясь и заглядывая мне в глаза. — Прошу тебя, не связывайся с ней. Будь выше. — Я постараюсь, — протянула я. — А что за проблемы? Я могу помочь? Посмотрев на меня долгим взглядом, она облизнула губы и слегка наклонила голову. — Хм… Может быть… С этими словами Ирида дошла до двери и повернула замок. Развернувшись ко мне, сложила руки на груди и приподняла подбородок. Я знала это выражение лица. В такие моменты она обычно брала меня жестко и грубо. И, словно предчувствуя нечто подобное, я сглотнула от того, насколько жарко мне стало. — Подойди к столу и ляг на него животом, — проговорила она стальным голосом, который вызвал мурашки на моей коже. Раньше я даже не знала, что меня может возбуждать, когда мне приказывают. Облизнув губы, я молча подошла к столу и нагнулась. — Сними брюки, — последовал очередной приказ, и я приоткрыла рот от нахлынувшего на меня возбуждения. Трясущимися руками я расстегнула пуговицу и молнию, спустив форменные брюки до щиколоток, и стала ждать. Я слышала медленный стук каблуков по паркету и понимала, что она разглядывает меня, не торопясь что-то делать. Когда Ирида оказалась рядом, я услышала: — Ты плохо себя вела, ты знаешь это? Я просила тебя ни с кем не ругаться, но ты не слушала меня. Не понимая, нужно ли на это отвечать, я продолжила лежать не шевелясь. — И теперь я считаю, что тебя нужно наказать. Ты согласна? — Да, — еле слышно прошептала я, закусив губу. — Не слышу, — еще более грозно произнесла женщина. — Да! — громче проговорила я и перестала дышать на какое-то мгновение. — Отлично. В следующий момент я почувствовала, как что-то обожгло мои ягодицы, и вскрикнула от неожиданности, дернувшись на столе. Вместе со мной дрогнули все предметы: ручки в подстаканнике, телефонная трубка и что-то еще. Что именно — я не разобрала, так как была сосредоточена на ощущениях на своей пятой точке. После обжигающего удара я почувствовала ее мягкую ладонь, которая словно пыталась успокоить кожу. И только я расслабилась, она снова ударила меня чем-то. Что-то похожее на ремень или плетку — я не видела, но понимала, что это не рука. Так повторилось несколько раз — несмотря на то, что моя задница горела, я испытывала невероятное возбуждение. Я буквально опасалась, что запачкаю пол, настолько влажной я была. А когда через пару мгновений после финального удара около моего лица Ирида положила свой ремень, сложенный вдвое, а сама раздвинула мои ягодицы, я вовсе чуть не лишилась сознания. Ей понадобилось несколько секунд, чтобы довести меня до оргазма. Я буквально билась в конвульсиях, дергаясь на столе, когда ее язык двигался вокруг моего клитора. И лишь после того, как мое дыхание выровнялось, она позволила мне одеться и встать. — Боже, — пробормотала я, морщась от тупой боли, когда натягивала брюки. — Ты такая сладкая, когда стонешь, — прошептала она мне на ухо, тут же лизнув его. — Обожаю трахать тебя сзади. Эти слова заставили мой клитор снова дернуться, но я понимала, что так скоро не смогу кончить еще раз — оргазм был слишком интенсивным, поэтому я застегнула брюки и подняла на нее взгляд. — Рада, что смогла помочь сбросить напряжение, — криво улыбнувшись, проговорила я, отмечая румянец на ее щеках. Уверена, у нее там так же влажно, как и у меня. — На самом деле у меня есть еще для тебя работа, — усмехнулась Ирида и, развернувшись, прошла к стене, усаживаясь на диван. Задрала юбку, сняла трусики и, бесстыдно раздвинув ноги, кивнула: — Приступай. Даже предлагая мне себя, она оставалась хозяйкой положения. Как ей это удавалось — было для меня загадкой, разгадывать которую, признаться, желания не было. Поэтому я молча подошла к ней, села на колени и принялась за дело.***
После того как она бурно кончила, мы обе привели себя в порядок. Но, видя, что Ирида все еще чем-то обеспокоена, я решила спросить: — Ты уверена, что я не могу ничем тебе помочь? — Малыш, тут очень деликатная проблема, и я пока не знаю, как ее решить, — проговорила Ирида уклончиво, словно я ее вынудила. — Расскажи мне, — кивнула я, чувствуя желание сделать что угодно, лишь бы помочь своей любимой женщине. Она посмотрела на меня, а потом помотала головой, будто отбрасывала какую-то мысль. — Нет, не бери в голову. Я сама справлюсь. Привлеку Богдана. При упоминании о ее «заместителе», как я его называла, меня передернуло. Я уже спрашивала ее о слухах, что до меня дошли, но Ирида ответила, чтобы я не забивала себе голову глупостями. Сказала, что между ними ничего нет и мне не стоит переживать по этому поводу. Но я видела, как он смотрит на нее. Видела и понимала: даже если ничего и не было, то ему бы этого очень хотелось. Поэтому, увидев возможность где-то в очередной раз «обыграть» его, я решила ею воспользоваться. — Скажи мне, — настойчиво повторила я. Наконец, Ирида сдалась: — Ладно. Есть информация, что у кого-то из девочек появился мобильник. — Что? — удивилась я. — Кто это сказал? — Неважно, — мотнула головой Ирида. — Я точно знаю, что это правда. Мне нужен телефон и имя. — И… что будет, когда ты получишь телефон и… имя? — сглотнув, спросила я. — Все будет честно, — серьезно ответила Ирида. — У меня есть строгие правила. И когда их не соблюдают, человека следует наказать. Я думала, ты это сейчас усвоила. — Игриво подмигнув, она толкнула меня в плечо. Я улыбнулась, снова на секунду вернувшись в прежнее состояние возбуждения, но потом вновь стала серьезной. — И ты… Именно так собираешься наказать того, кто это сделал? Боюсь, что в этом случае могут признаться все. Даже Богдан. Ирида рассмеялась, потрепав меня по волосам. — Нет, детка, такие варианты наказания только для тебя. В любом случае провинившегося ждет штраф, а с остальным разберемся по факту. Но надо это сделать как можно быстрее. Мне не нужна эта головная боль. Не дай бог, какие-то фото или что-то еще утечет, проблем не оберешься. — Я так понимаю, деятельность клуба незаконна? — догадалась я. — Не совсем, — уклончиво ответила Ирида. — У меня есть свои договоренности с полицией, но это до момента, пока мы не привлекаем внимания. Поэтому у меня такой уровень безопасности. — Но… Я не понимаю, как тогда у кого-то оказался телефон? — Полагаю, кто-то из клиентов решил «помочь», — поморщилась она. — Девочки иногда могут быть очень убедительными. — По-любому, это Анжела, — пробормотала я, вспоминая, как недавно девушка хвасталась очередным подарком одного из клиентов. — Не торопись делать выводы. Узнай, кто это и где она прячет телефон. Ты сделаешь это для меня, детка? — обняв мое лицо ладонями, спросила Ирида. И, глядя в эти голубые холодные глаза, я не могла сказать «нет». — Сделаю все возможное, — кивнула я, за что получила сладкий поцелуй.***
Мне понадобилась неделя, чтобы найти виновницу. Я следила за Анжелой. Подслушивала, не раздается ли каких звуков, когда она была в душе, незаметно подглядывала за ней во время работы, но, к моему сожалению, девушка вела себя как обычно. Но каково же было мое удивление, когда, проснувшись как-то в четыре утра от зубной боли, я увидела, как что-то светится из-под одеяла Тани. Я глазам не поверила! Подошла к ее кровати и сорвала одеяло. Таня вскрикнула от неожиданности и тут же погасила телефон. Я же, схватив ее за руку, потащила в туалет, велев заткнуться. Когда мы оказались в ванной комнате, я на всякий случай включила воду, чтобы нас наверняка никто не услышал, и обернулась к подруге: — Ты рехнулась?! Ты что, правил не знаешь?! — Саш, я… Я же незаметно! Я только по ночам его беру, когда мы с Исой переписываемся! — Таня, ты дура?! — шипела я от негодования. — Ирида знает, что у кого-то появился телефон! Если она поймет, что это ты, она тебя прибьет! — Что?! — Глаза Тани были полны ужаса. — Откуда ты знаешь, что она в курсе? — Я… — Замявшись на секунду, я тут же нашлась с ответом: — Слышала, как она с Богданом говорила, когда меня вызвали из-за той ссоры с Анжелой, — соврала я, даже не покраснев. — Я думала, это она, и мне было похер, я с радостью бы посмотрела, как ее вышвырнут отсюда, но… Я никак не ожидала, что это ты! — Я… Я знаю, просто… Мы любим друг друга, а он не может ходить в клуб каждый раз, когда я работаю, — почти плача, захныкала Таня, все еще сжимая в руке «раскладушку». — Тебе нужно избавиться от него, — строго сказала я. — Нет, Саш, я… Я спрячу его, пока все не уляжется, и… — Таня, ты дура? Ирида не успокоится, пока не найдет его. Ты хочешь, чтобы она устроила обыск, и все стало еще хуже? — Черт, — в панике пробормотала Таня, почти трясясь от страха. — А что же делать? Не могу же я его в окно выкинуть! Подумав несколько секунд, я протянула руку: — Давай его сюда. — Что? — не поняла Таня. — Телефон, — прошипела я, встряхнув рукой. — Давай. Таня нерешительно вложила телефон мне в ладонь, глядя прямо в глаза. — Что ты собираешься с ним делать? — Спасать твою задницу, — пробурчала я. — Все, иди спать. — Но, Саш… — Тань, — остановила я ее. — Доверься мне. Подруга смотрела на меня какое-то время, после чего молча кивнула. Когда она ушла, я открыла телефон и стерла все, что там было, — а это была куча СМС на английском с Исой — ее постоянным клиентом из клуба. Тем самым, что подарил ей кольцо, которым она хвасталась передо мной, когда я только оказалась здесь. Потом достала сим-карту, разломила ее на две части на всякий случай и смыла в унитаз. Сунув телефон в спальные шорты, я вернулась в кровать, где переложила его под подушку. Решив со всем разобраться утром, я улеглась поудобнее и, молясь, чтобы зубная боль утихла, закрыла глаза.***
Стащив за завтраком с кухни пакет, я уединилась в ванной комнате. Замотала в него телефон и слегка намочила. После чего засунула влажный пакет за пояс штанов и вышла из туалета, направившись к охраннику. Войдя в кабинет Ириды, я улыбнулась: — У меня есть для тебя кое-что, — достав из-за пояса пакет, положила его ей на стол. — Что это? — подняв бровь, спросила она. — Телефон. — Мой пыл поугас, когда я не увидела радости или хоть какого-либо признания. — Ты просила найти мобильник, который был у одной из девочек. Я нашла его, — гордо проговорила я. — В бачке унитаза лежал. В пакете, — добавила чуть менее уверенно, но весьма, на мой взгляд, правдоподобно. Ирида с сомнением посмотрела на него, после чего взяла пакет двумя пальцами, словно боясь чем-то заразиться, и развернула. Открыла крышку, включила его. — И какой мне от него прок? — разочарованно спросила она, когда поняла, что там нет ни сим-карты, ни какой-то другой информации. — Он подчищен. Ты узнала, кому он принадлежал? — Нет, но… — смутившись, пробормотала я, понимая, что ей нужна была не столько находка, сколько информация о том, кому эта вещь принадлежала. — Он бесполезен, — она бросила телефон на стол, — что мешает достать еще один? — Ну, когда поймут, что его нет, будет ясно, что телефон нашли. И вряд ли кто-то решится снова пронести его в дом. — Да. И можно будет спрятать его в клубе, — фыркнула Ирида. — Зачем ты вообще его взяла? — Ты сказала, что тебе нужен мобильник! — Я сказала, мне нужен телефон и имя! А сейчас это больше похоже на то, что ты… — Она замолчала, словно о чем-то догадалась. — Может, ты знаешь имя? Просто не хочешь подставлять кого-то из девочек? И поэтому он чистый? Вряд ли кто-то хранил его в бачке отдельно от симки и каждый раз вставлял ее туда. — Что ты имеешь в виду? — чувствуя жуткое волнение, но стараясь не подавать виду, спросила я. — Ты знаешь, чей это телефон? — Нет! Я же сказала! — возмущенно ответила я. — Я просто вспомнила, как в каком-то фильме в бачке прятали ствол, и решила ради прикола посмотреть там! И просто нашла его! Ирида долго молча смотрела на меня, словно пытаясь понять, вру я или нет. Но за время нашего общения я многому у нее научилась — скрывать истинные эмоции в том числе. Поэтому через несколько долгих секунд она наконец ответила: — Хорошо. Но если я узнаю, что ты скрыла от меня имя, зная его… — …то что? — с каким-то вызовом спросила я, вздернув подбородок. — Лучше не будем об этом, — опасно улыбнулась она, открывая ящик стола. Ручкой передвинув телефон, она скинула его в стол. — Я рада, что смогла помочь, — с ноткой обиды проговорила я и развернулась, чтобы уйти. Да, я скрыла часть информации, но тем не менее мне пришлось играть роль неоправданно оскорбленной до конца. — Стой. Я замерла, услышав ее голос. Ожидая извинений или хотя бы примирительного тона, я обернулась. Но как же я ошиблась. — Я серьезно, детка. Если я узнаю, что ты обманула меня, я этого не стерплю. Ничего на это не ответив, я снова двинулась в сторону выхода, стараясь глубоко дышать, так как сердце, казалось, вот-вот выскочит из груди.***
Три дня я не видела ее. Она не приглашала меня к себе, и я знала, что она часто где-то пропадала. Ее не было в доме. Где она находилась, конечно, мне никто не сказал. Кто я, чтобы требовать ответов? Но я поняла одно: это было формой наказания. Ей не понравилось, как я выполнила задание, и она решила так меня проучить. Это злило. При всей моей гамме чувств к ней — я злилась. И одинокие ночи заставляли то и дело прокручивать в голове наши встречи. А не проходящая зубная боль только усиливала эффект. Я каждый день брала обезболивающие, списывая на то, что у меня мигрень. Я не хотела идти к стоматологу, так как с детства боялась их как огня. В нашем детдоме был врач, который даже укола не ставил, — лез без ничего в рот, даже если кому-то нужно было удалять зуб. Я не хотела вновь проходить через это, поэтому надеялась, что все само пройдет, потому что подобное уже было. И, обдумывая, анализируя все это, я поняла, что в большинстве своем она просто звала меня для секса. Мы мало общались, в основном только и делали, что трахались. И я скучала по нашим разговорам, по простому присутствию в ее жизни. Я стала средством, чтобы сбросить стресс. А хотелось быть чем-то большим, чем просто игрушка для секса. И когда на четвертый день она соизволила позвать меня, я была настроена решительно.***
Я вошла в кабинет, в котором не осталось, кажется, места, где бы мы этого не делали — стол, диван, подоконник… Все было «помечено» и освоено. И видя, как она смотрит на меня, сидя на диване со стаканом неизменного виски, я поняла, что снова понадобилась для утех. — Привет, — с улыбкой поприветствовала меня Ирида, похлопав по дивану рядом с собой. — Скучала по мне? Я прошла, но села чуть поодаль, отказавшись от предложенного напитка. Зуб и так не давал мне покоя, и я боялась, что выпитые таблетки будут конфликтовать с алкоголем. — А ты? — ответила я вопросом на вопрос. — Прости? — с непонимающей улыбкой переспросила Ирида, делая маленький глоток и облизывая влажные губы. — Ты не скучала? Три дня не появлялась, — пожала я плечами. — Я была занята, малыш, — извиняющимся голосом проговорила она. — Были небольшие проблемы в ресторане… — А теперь освободилась? — продолжала я наступление. Да, мне было страшно. Но я понимала, что не хочу таких отношений, где мы только трахаемся, когда ей вздумается. Я хотела взаимности — и чего-то большего, я полагаю. — И у тебя появилось время трахнуть меня? Сбросить напряжение, как ты говоришь? Где мне в этот раз раздвинуть ноги? На столе? Кресле? Или по старинке пойдем в кровать и отымеешь меня там? — Что происходит? — На ее лице отражалось полнейшее недоумение. — У тебя что-то случилось? — Да, случилось, — с горькой усмешкой ответила я. — Случилось. Я так боялась стать проституткой, что ею и стала. Только не для мужиков из клуба, а для тебя. Трахаешь, когда захочешь, игнорируешь, когда захочешь. — Я не понимаю… Все было нормально, а теперь ты говоришь, что чувствуешь себя… проституткой? В чем дело, Саш? — Потому что так это и выглядит. Ты больше не проводишь со мной время просто так. Мы почти не общаемся. Мы только занимаемся сексом, будто тебе от меня нужно лишь это. А я просто даю тебе то, что ты хочешь, потому что… Потому что не могу ничего с этим сделать. Я люблю тебя, пока ты меня — трахаешь. Вот в чем дело. Высказав все это, я вздохнула. Я знала, что за этим последует. Знала, как она отреагирует. И знала, что, вероятно, на этом все закончится. Я знала. Но не подозревала, что ошибусь. Она пересела, оказавшись около меня. Погладила по щеке, глядя в глаза. Коснулась нежными губами шрама. Заставила посмотреть на нее, не отводя взгляда, и заговорила: — Дело не в том, что мне от тебя больше ничего не нужно. Дело в том, что… я больше ничего не могу дать в ответ. Я просто не умею. Меня не научили. И когда я с тобой, я… Я могу только это. Потому что не уверена, что тебе нужно что-то еще. — Но мне нужно! — воскликнула я, радуясь, что она просто не вышвырнула меня из кабинета. — Мне нужно все, что ты можешь дать. Даже самое маленькое и незначительное. Я хочу узнать о тебе. Хочу знать тебя. Знать больше, чем кто-либо. Больше, чем Богдан или кто-то еще. Хочу быть в курсе, о чем ты думаешь, что у тебя происходит. Да, ты снова скажешь, что я юна и все такое, — закатив глаза, пробурчала я, чем вызвала ее смешок, — но я не настолько бесполезна, как ты думаешь. Я — не маленькая девочка. Я могу быть взрослой. Если и ты будешь такой же. Она смотрела мне в глаза не моргая. А потом наклонилась и поцеловала меня. И когда ее губы оказались на моей челюсти, я зашипела. — Что? — обеспокоенно спросила она, тут же оторвавшись от моего лица. — Зуб, — прошептала я, морщась. — Чертов зуб болит уже несколько дней. И никак не проходит. — Ты серьезно сейчас? — спросила она строго. — Почему ты доктору не сказала? — Я… Если бы сказала, пришлось бы идти к врачу. — Логично. Так и лечат зубы. — Я боюсь стоматологов, — призналась я, положив ладонь на больное место. — И этот человек мне только что говорил про взрослость? — хмыкнула Ирида и, посмотрев на время, добавила: — Иди к себе и оденься. Я буду ждать тебя внизу. — Что? — не поняла я. — К врачу поедем, еще не хватало дождаться какого-нибудь флюса или чего-то в этом роде. Мне твой рот еще пригодится, — усмехнулась она. — И ты… Ты поедешь со мной? — Да. Богдан нас отвезет. — Опять этот Богдан, — протянула я недовольно, вставая с дивана. — Не спорь. Через два с половиной часа мы вернулись в дом, и у меня была новая пломба.***
С того дня наше общение изменилось. Она стала больше доверять мне: делилась со мной своими переживаниями, рассказывала о себе. Ну, или мне так казалось. Но я стала узнавать о ней то, чего не знали остальные. Ирида рассказала, что ее растил отец. Он был довольно известной личностью в одной из группировок. Трижды сидел за решеткой, и ее в это время воспитывала женщина, которая помогала вести «бизнес». Мать свою она не знала. Ей было известно лишь то, что ее убили, когда отец сидел в тюрьме, а самой Ириде было около трех. Также она рассказала, что ее прабабка была гречанкой, эмигрировавшей в Россию. В честь нее ей и дали имя. С малых лет она видела преступный мир во всей его красе: бордели с проститутками, которыми владел ее отец, наркотики, которыми они торговали и с помощью которых держали девушек, убийства, разборки и все остальное. Когда в девяностые ее отца «заказали», она взяла в свои руки его бизнес в Турции, который он только-только начал там вести. И полностью изменила политику. Учеба на психологическом дала свои плоды — Ирида могла найти общий язык с любым человеком, умело манипулировала, находила болевые точки и била по ним, чтобы добиться своего. В итоге она основала заведение, где никого не держали силой. Но она призналась, что использовала свои таланты и дар убеждения, чтобы объяснить, что секс за деньги — это не плохо. И с тех пор бизнес работал как нужно. Ее отец пытался убрать конкурентов силой — она находила с ними общий язык, и часто они становились партнерами. Она рассказала, что ее кумиром много лет была Матильда Манукян, которую называли «королевой борделей». Она ни разу не видела ее вживую, но всегда мечтала познакомиться с ней лично. Правда, почти десять лет назад той не стало. Но ее пример дал Ириде понять, что и женщина может построить бизнес не хуже мужчины, а то и лучше. Отец воспитывал ее с убеждением, что власть и деньги — это двигатель всего. «Любимые легко предадут, самые верные отвернутся, но если у тебя будет налаженный бизнес, то подобные мелочи просто не будут иметь значения». Мне было грустно это слышать, и я безумно хотела ее в этом переубедить. И лишь надеялась, что у меня получится.***
Я шла в кабинет Ириды, зная, что меня ждет какой-то сюрприз. У меня был день рождения, и еще прошлым вечером она сказала, что приготовила для меня подарок. Мне пришлось ждать почти сутки, так как ей нужно было съездить в клуб, чтобы уладить какие-то дела. Сегодня была большая смена и все девочки, кроме меня, были на работе. Я же слонялась по комнате без дела, в ожидании приезда Ириды. Наконец, за мной пришел охранник, и я впервые за вечер улыбнулась. И праздничное настроение тут же вернулось ко мне. Зайдя внутрь, я не обнаружила Ириду в кабинете. Решив, что подарок ждет меня в спальне, я прошла туда. Как и ожидала, на кровати лежала небольшая продолговатая коробочка, а сама женщина стояла рядом, улыбаясь. — С днем рождения, — сказала она, подойдя ко мне, и легко поцеловала меня в губы. — Спасибо, — улыбнулась я и посмотрела на коробку. — Это мне? — Тебе. Но откроешь ты ее чуть позже. Пойдем. — Она протянула руку и потащила меня из спальни. Я ничего не поняла, но слегка расстроилась. Думала, она решила устроить что-то сексуальное в качестве поздравления, но, очевидно, это было не так. Мы спустились по лестнице и оказались у двери в гараж. — Мы куда-то едем? — нахмурившись, спросила я. — А теперь открывай коробку, — вместо ответа проговорила Ирида, поднимая с пульта дверь. Я сняла бантик и убрала крышку. На атласной подложке кремового цвета лежала черная шелковая повязка. — Что это? — смущенно улыбнувшись, спросила я. Ирида нажала на брелок, и желтая спортивная машина приветливо моргнула фарами. — Нужно это надеть, — сказала она и, взяв повязку, встала за моей спиной. — Чт… Зачем? — Не задавай много вопросов, просто… доверься мне, — спокойно ответила она и завязала мне глаза. — Видишь что-нибудь? — Вижу, что ничего не понимаю, и это меня нервирует, — пробормотала я, чем вызвала ее смешок. — Пойдем. С ее помощью я уселась в машину и услышала, как она сделала то же самое. Когда размеренно заурчал двигатель, я повернула к ней голову. — Я не окажусь где-то в поле с завязанными глазами в поисках какой-нибудь пиньяты? — Сомневаюсь, что пиньяту можно устроить в поле, но в любом случае, задумка не в этом. Расслабься, послушай музыку, — проговорила она и сделала громче звук в магнитоле. — Я не могу расслабиться, когда не вижу, куда меня везут. — Боже, какая ты… — смеясь, сказала Ирида и, взяв мою руку, положила ее себе на бедро. — Так лучше? — Гораздо, — довольно ухмыльнулась я и откинулась на спинку, стараясь расслабиться. Вряд ли она решила устроить что-то плохое. Стоит просто ей довериться и получить удовольствие.***
Когда машина остановилась, я почти задремала. Но Ирида открыла двери и помогла мне выбраться. Мы куда-то пошли, и она держала меня за руку, ведя за собой. Когда я почувствовала, что почва под ногами стала мягкой, я вообще перестала понимать, что происходит. У меня не осталось даже идей, где мы можем быть, так что я бросила попытки угадать, что меня ждет. Я слышала какой-то странный шум, но не могла понять, что это. И лишь когда мы остановились, она разрешила снять повязку. Стянув ленту, я опустила голову и заморгала. А потом подняла взгляд — и ахнула. Передо мной было бескрайнее черное море, посередине которого была желтая дорожка от света огромной луны, висящей прямо над нами. — С днем рождения, — шепнула мне Ирида на ухо. — Я помню, как ты сказала, что хочешь хотя бы раз в жизни увидеть море. Решила… что это будет неплохим подарком, — усмехнулась она. Я не могла и слова произнести от эмоций, что били во мне бурным потоком. Я чувствовала восторг, восхищение, нежность и… любовь. Безграничную, бескрайнюю — такую же, как это ночное море. — Это… Это лучший подарок в моей жизни, — еле слышно прошептала я, не в силах оторвать глаз от простирающегося вида. — Я… Я могу разуться? — спросила я. — Зачем ты спрашиваешь? — усмехнулась Ирида, поцеловав меня в щеку. Сняв кроссовки и носки, я впервые в жизни почувствовала голыми ногами влажный песок. И чуть не расплакалась от этого ощущения. А еще приятнее было то, что она была рядом в этот момент и разделяла все эти чувства вместе со мной.***
Мы сидели на пляже босиком. Я положила голову ей на плечо, глядя на черную воду, а рукой держала ее ладонь, переплетя пальцы. И после нескольких минут тишины Ирида глухо проговорила: — Через неделю девочки уезжают. — Что? — переспросила я, не поняв с первого раза, о чем именно она говорит. — Прошло четыре месяца, у нас договор на этот срок. — И что, клуб не будет работать? — Почему? Будет. Приедут новые. Плюс, ты же знаешь, несколько человек живут здесь. Это было правдой. Несколько танцовщиц работали у Ириды, а сами проживали тут же. — И… Я тоже могу уехать? — спросила я, затаив дыхание. — Держи. — Она протянула мне какой-то листок, сложенный вдвое. — Что это? — Реквизиты твоего счета. Я открыла его два месяца назад. Там все твои заработанные деньги и… немного сверху. Подарок. Я молча смотрела на цифры счета, понимая, что неплохо заработала за это время. В России за такие деньги мне пришлось бы работать не меньше двух лет. — И… Типа я свободна? — Ты всегда была свободна, — ответила Ирида и расцепила наши руки. Взяла немного песка и пропустила его сквозь пальцы. — Мне хорошо с тобой, но держать тебя я не могу. Я еще раз посмотрела на бумажку, а потом снова на нее. И, набрав в легкие воздуха, решительно спросила: — Я могу остаться? Ирида ответила не сразу. Смотрела на спокойную гладь воды, потом на небо, где светила огромная красивая луна, и лишь потом вернулась взглядом ко мне. — Я не могу тебя просить об этом. — Я не говорю тебе просить, я спрашиваю сама. Я могу остаться? — повторила я свой вопрос. — Ты хочешь остаться? — Да, черт возьми, я хочу остаться, — ответила я, начиная раздражаться. Она так не привыкла к любви, что у меня было ощущение, будто каждый раз мне нужно доказывать свои чувства, убеждать ее в этом. — Почему? — словно в подтверждение моих мыслей, спросила она. — Потому что я люблю тебя. Разве не очевидно? Я уже говорила, что здесь не из-за этого, — я показала ей лист, что она дала мне, — я здесь из-за тебя. — Ты правда хочешь остаться? — снова задала она вопрос, словно не верила тому, что слышала. Я развернулась к ней, взяла ее лицо в ладони и, посмотрев в глаза, прошептала: — Я. Люблю. Тебя. И я хочу остаться здесь. С тобой. Ты слышишь? И если ты тоже этого хочешь, то я это сделаю. Так… я могу остаться? Она улыбнулась, и мне даже показалось, что ее глаза заблестели, став влажными. Она уткнулась мне в шею, крепко обняв, и пробормотала: — Да. Я хочу, чтобы ты осталась. В ту красивую ночь я впервые увидела море. В ту красивую ночь я принесла ей клятву верности. В ту красивую ночь я решила, что она сделала то же самое. Но как же я ошибалась.
