ГЛАВА 7
13 августа 2023 г., 17:01
Предательство уже указывает на любовь.
Нельзя предать знакомого.
2011 год, Турция. Кумлуджа. Провинция Анталья Многое изменилось. Я больше не жила в общей комнате — я жила с ней. Естественно, девочки, которые приезжали, не знали об этом. Думали, что я живу где-то отдельно. Для них я была помощницей Ириды — мне они доверяли. Я проводила с ними «беседы», объясняя, как и что здесь устроено. Они делились со мной своими переживаниями, историями, рассказывали, что слышали или видели. Они считали меня своей, хотя полностью я была предана только одному человеку. И эта идея «подсадной утки» пришла в голову именно Ириде. Странно, но это работало. Я видела, как она общается с девушками и как располагает к себе, как убеждает, и училась. Но Ирида была хозяйкой, с ней они не могли быть полностью откровенными. А вот я — другое дело. Я знала обо всех нарушениях правил, знала, кто с кем общается, что говорят внутри коллектива и многое другое. И при необходимости доносила эту информацию до Ириды. Конечно, я часто старалась прикрывать девчонок, если проступки были мелкие. Но пару раз были и крупные инциденты. Например, однажды одну девушку выставили вон, когда поймали на наркотиках. Еще одну вышвырнули, когда она стащила у клиента часы. В такие моменты Ирида была непоколебима. И я понимала, что ничего не могу поделать с этим, — если она что-то решила, то это не подлежит обсуждению. Что касается меня, я была довольна своей жизнью. Я часто сопровождала Ириду, когда нужно было ехать в ресторан, клуб или салон. Она три месяца назад открыла еще одно заведение — чисто развлекательное, без девиц и дорогущих напитков — и взяла меня туда кем-то вроде арт-менеджера. У меня была уйма идей, как все обустроить, какие программы вводить и куча всего еще, и ей это нравилось. А мне и подавно. Новая интересная должность принесла мне много энергии, которую я с удовольствием тратила почти каждую ночь в ее спальне. Удивительно, но за более чем год наших отношений она так и не сделала меня женщиной. Я даже на ее день рождения решила преподнести такой своеобразный подарок, но… Она отказалась. Объяснила тем, что ей нравится моя чистота и непорочность. И что она обязательно возьмет это, когда придет время. Оставалось лишь понять, когда именно это будет. А пока я жила, катаясь как сыр в масле, и считала, что наконец-то у меня все наладилось и устаканилось. У меня был любимый человек, был дом… Впервые в жизни у меня был дом! Место, где было безопасно, где меня ждали, где меня любили и заботились обо мне. И куда я хотела возвращаться. Раньше у меня такого места не было. А сейчас все изменилось. И я была благодарна ей за это.***
Как-то вечером Ирида закончила разговор по телефону и подошла ко мне. Усадив на диван, улыбнулась очень странно и сказала: — У меня есть для тебя небольшой сюрприз. — Сюрприз? — удивилась я, пытаясь вспомнить, не упустила ли я какую-то важную дату или событие. — Да. Только обещай не падать в обморок от радости, — предупредила она. — Ладно. Но пока я больше растеряна. И вероятно, немного напугана, — пробормотала я, нахмурившись. — Не переживай, я думаю, сюрприз тебе понравится. Почти сразу после этих слов дверь в ее кабинет распахнулась, и я увидела… Таню! Таню, с которой мы общались последние месяцы только по телефону. Она стояла на пороге и радостно улыбалась. — Какого черта ты тут делаешь?! — заорала я и кинулась к ней в объятия. Подруга ответила тем же, начиная, как обычно, раскачивать нас из стороны в сторону. — Сюрпри-и-из! — рассмеялась Таня, все крепче сжимая меня. Через несколько долгих секунд мы наконец разорвали объятия и стали рассматривать друг друга. — Ты что, качаешься? — удивленно вытаращив глаза, спросила Таня, трогая меня за бицепс. Я невольно покраснела, бросив взгляд на Ириду, так как именно она была причиной моей хорошей формы. Ей нравились спортивные фигуры, а я делала все, чтобы нравиться ей. — Ну, немного. И ем шпинат, конечно, — рассмеялась я. — Боюсь, от шпината такой задницы не будет. — Развернув меня, Таня хлопнула ладонью по моей пятой точке. Я покраснела еще больше, так как увидела, что бровь Ириды поползла высоко на лоб. — Так… Что ты тут делаешь? — убрав руки подруги от греха подальше, спросила я. — Таня связалась со мной месяц назад с просьбой устроить ей… командировку, — проговорила Ирида, вставая. — Да, — подтвердила Таня. — Я писала тебе, что у нас работы не так много, а деньги имеют свойство заканчиваться. — А твой Иса что, перестал тебе помогать? — удивилась я, помня, что мужчина оказывал Тане материальную поддержку, когда она вернулась в Россию. — Иса женился, — закатила глаза Таня, — так что… Я хочу купить свое жилье, и мне нужны деньги. Поэтому я подумала, что… Почему бы и нет, — пожала плечами Таня. — Все лучше, чем горбатиться в каком-нибудь офисе на побегушках у старого потного борова. — Это ты о своем начальнике? — улыбнулась я. — О своем бывшем начальнике, — поправила меня Таня. — Но да, о нем. Денег у него, конечно, куры не клюют, но он женат, и там никаких перспектив, — махнула рукой подруга. Я только открыла рот, чтобы узнать подробности, как нас прервала Ирида: — Девочки, давайте вы чуть позже обсудите свои дела, а пока… Проводи Таню в комнату к остальным, а потом возвращайся. Через полчаса нам ехать в клуб. — Да, мэм, — отрапортовала я и, взяв Танькину сумку, повела подругу на выход. — «К остальным»? Что это значит? Ты что, не живешь со всеми? — спросила Таня, когда мы вышли в коридор. — И почему нас не провожают охранники? — Я тут, знаешь ли, не в бирюльки играла, — усмехнулась я. — Меня повысили, так сказать. Отдельная комната, некоторые привилегии. Я же тебе писала. — Да, ты писала, что тебя сделали арт-менеджером, или что-то вроде того, но ты не говорила, что обзавелась своей жилплощадью, — сказала Таня. — Ну, теперь ты знаешь, — довольно ответила я, чувствуя себя очень гордо. — Обалдеть. Я, конечно, удивилась, когда ты сказала, что останешься, но никак не думала, что ты решишь тут карьеру построить. — Так вышло, — улыбнулась я. — Там меня никто не ждет и ничего не держит. А здесь… Здесь я чувствую себя на своем месте. — Ну, это здорово. Хотя странно, что остаться предложили только тебе, — ответила Таня, и я промолчала на это. Как бы мне ни хотелось, я не могла рассказать ей всей правды о нас с Иридой. Поэтому пришлось делать вид, что я просто тут заработала себе авторитет прилежным трудом и целеустремленностью. Когда я вернулась в кабинет, тут же отблагодарила Ириду за такой сюрприз прямо на диване.***
И у меня, и у Тани был выходной, и мы сидели в общей комнате. Ирида была в ресторане, разбиралась с какими-то проблемами перед предстоящим крупным банкетом, и я знала, что приедет она только под утро. Таня вяло переключала каналы на телевизоре, а я смотрела в потолок. Неожиданно подруга пихнула меня в бок и прошептала, чтобы другие нас не услышали: — А ты со своими привилегиями не имеешь возможности достать что-нибудь… интересное? — В смысле? — Я перевела непонимающий взгляд на девушку. — Ну, не знаю… Может… Вино? Коньяк? Скучно, капец. Девки тут — ужас какие занудные. Я хихикнула, косясь на одну из девушек, которая уже полчаса выщипывала брови, хотя совсем недавно им всем проводили косметические процедуры. — Ну так что? Нельзя? Мы бы по бокальчику, так, вкус вспомнить, — снова спросила Таня, умоляюще глядя на меня. — Ты же знаешь правила — никакого алкоголя в доме. — Да ладно, кто увидит? Ты же знаешь, где достать? Я знала, что у Ириды в кабинете был полный бар, и также знала, где лежат ключи от него. — Знаю, но… — Саш, ты когда стала такой правильной? — прервала меня Таня. — Или Ирида тебя совсем на поводок посадила? — Что? — нахмурилась я. — Никто меня не сажал ни на какой поводок, — фыркнула я. — Тогда давай немного… пошалим, — усмехнулась Таня. — Если, конечно, ты не боишься. — Ничего я не боюсь, — выпрямив спину, ответила я. — Просто не хочу проблем. — Каких проблем, Саш? — разочарованно протянула Таня. — Ты вроде тут не последний человек. Что, не можешь немного расслабиться? Я понимала, что она провоцирует меня, но, задумавшись, решила, что Таня права. Неужели я не могу просто выпить бокал-другой вина с подругой? Я все-таки не рядовой работник. Поэтому, встав с дивана, я шепнула Тане: — Встретимся в столовой. Через несколько минут я несла в толстовке бутылку вина, взятую в баре Ириды.***
Наша мини-вечеринка длилась несколько часов. После первой бутылки я сбегала за второй, и мы распили ее в той же столовой при тусклом свете. Работников кухни уже не было, и я попросила Рому, чтобы к нам никто не заходил. Таня рассказывала о своей жизни в России, о том, как спала со своим начальником, взрослым и некрасивым мужчиной, который финансово ее поддерживал. Потом поделилась историей о другом спонсоре, с которым все тоже было недолго. Я слушала ее рассказы, и мне становилось грустно, потому что, кажется, у нее произошла профдеформация, если можно так выразиться. Таня больше не думала о том, как заработать честно. Она искала варианты получить много, сразу и желательно ничего не делая при этом. И все было бы неплохо, если бы Ирида не закончила свои дела раньше, чем я ожидала. Я чуть вином не подавилась, когда увидела ее на пороге столовой. Таня стала бледная как смерть, а я просто таращилась на женщину, не зная, что будет дальше. Но Ирида была на высоте, как обычно. Не показав даже толики своих эмоций, она спокойно, но твердо сказала, обращаясь ко мне: — В кабинет. Живо, — и с этими словами просто вышла из столовой. Я поняла, что Рома сказал ей, где мы. Больше было некому. Но злиться на парня не было смысла — на его месте я поступила бы так же. Других вариантов просто не было. Поэтому я встала, вздохнув, и кивнула Тане: — Иди в комнату. — Саш, все… Все будет нормально? — дрожащим голосом спросила она, и я на какое-то мгновение подумала, что подруга переживает за меня. Но через секунду Таня добавила: — Меня не выгонят? Усмехнувшись, я покачала головой. — Не переживай. Я все улажу, — сказала я, на самом деле не уверенная в этом. И, собрав в кулак все свое мужество, направилась в кабинет.***
Когда я вошла, то увидела Ириду, стоящую у раскрытого бара. Очевидно, она все правильно поняла. И, готовясь что-то произнести в свое оправдание, я подошла к ней ближе. Но я и рта раскрыть не успела, как она развернулась ко мне и влепила позорную пощечину. Я дернулась, но не от боли, а от какого-то странного чувства. Словно меня унизили. — Ты стащила ключи, залезла в бар, взяла две бутылки вина и распивала их в столовой, еще и со своей подружкой, — каждым словом вбивая меня в землю, отчеканила она. — Ты понимаешь, сколько правил ты нарушила за один вечер?! — Да, — честно призналась я. — Я просто… — Саша, ты — человек, которому я доверяла. Я могу понять Таню — она вообще без царя в голове, но ты-то мне казалась умной! Я думала, что тебе будет как-то веселее с ней, — все-таки вы дружите, общаетесь. А взамен я получаю это — предательство и обман! — Я не предавала тебя, — запротестовала я, но Ирида вновь меня прервала: — Ты нарушила уйму правил, повелась на провокации своей подружки, и не спрашивай, откуда я знаю! Ты сама бы ни за что на это не решилась! — строго отчитывала она меня. — Ты снова выбрала не меня, хотя клялась, что такого больше никогда не будет. Ты знала, как это важно для меня. Знала, что нарушаешь правила, и ты все равно пошла на это. — Прости, — только и смогла сказать я, так как понимала: все ее слова чистая правда. — Я не хочу даже слышать ничего. И видеть тебя — я тоже не хочу, — с этими словами она развернулась и направилась в комнату. Когда дверь за ней закрылась, я поняла, что ночевать мне придется на диване.***
Я ворочалась, не в состоянии уснуть, уже битый час. И не оттого, что мне было неудобно или мало места, — я вполне могла пойти в другую комнату или даже к девчонкам в общую спальню, а оттого, что меня безумно нервировало то, что произошло между мной и Иридой. Я терпеть не могла с ней ссориться, и тем более не любила, когда была в чем-то виновата перед ней. Я ощущала это, словно меня изводила невидимая щекотка, которая ни на минуту не давала расслабиться. В итоге, понимая, что не усну, я решила рискнуть. Встав с дивана, я на цыпочках дошла до двери в спальню и тихонько открыла ее. Подкралась к кровати и осторожно легла рядом с Иридой. Уткнувшись ей в шею, я прошептала: — Прости меня, пожалуйста. Я не могу спать без тебя. Мне невыносимо. — Ты меня разочаровала, — ответила она голосом, лишенным эмоций. — Я знаю, и я готова искупить свою вину. Я сделаю все, что ты скажешь, все что угодно, только, прошу, не отворачивайся от меня и не прогоняй, — почти умоляла я, чувствуя, как на глазах наворачиваются слезы. Если она отвергнет меня, я не перенесу этого. — Все что угодно? — переспросила она таким тоном, словно не верила мне. — Да, — решительно ответила я. — Все что угодно. — Даже то, что тебе не понравится? — Даже то, что не понравится, — повторила я. Наконец, она развернулась ко мне, и мое сердце забилось быстрее. Только одобрение и ответные эмоции этой женщины были для меня стимулом к существованию. Я осознавала, что это плохо, но ничего не могла с этим поделать. Любовь — это жертвы, которые приходится приносить. Она меня этому научила. И я была готова к этим жертвам. Потому что знала: она всегда защитит меня. Она заботится обо мне, опекает, даже если и не показывает этого. — Мне нужна твоя помощь, — проговорила она уже более мягко, и я еле сдержалась, чтобы не запрыгать от радости прямо на кровати. — Все, что скажешь, — с готовностью ответила я, придвигаясь к ней, чтобы получить заветный поцелуй, а может, и что-то большее.***
Утром я узнала, что от меня будет нужна весьма нестандартная помощь, — у Ириды был один постоянный клиент, который одновременно являлся и крупным партнером по бизнесу. Я общалась с ним несколько раз, когда была в клубе. И видела, что он проявляет ко мне симпатию. Но так как мой интерес был только к одному человеку — и это точно был не он, — я настойчиво избегала общения. Но теперь от меня требовалось… сходить с ним на свидание. Ирида успокоила, сказав, что ему нужно только общение. Он хочет пригласить меня на какой-то званый ужин, и для ее бизнеса будет очень хорошо, если я это сделаю. Просто сходить с ним на вечерний раут, поторчать там пару-тройку часов и вернуться домой. Поразмыслив, я согласилась. Я умела вести себя в обществе, не была глупой и даже по-английски разговаривала уже так, словно прожила в Штатах какое-то время. За это я не переживала. Меня больше волновало, чтобы этот мужчина не воспринял это как свидание, как будто я отвечаю на его ухаживания. Но Ирида заверила меня, что все в порядке. На этом и договорились. И через два дня в семь часов вечера красивая машина с водителем забрала меня из дома.***
К моему удивлению, вечер прошел очень хорошо. Мой компаньон, его звали Фатих, оказался интересным мужчиной с неплохим чувством юмора. Он был довольно симпатичным — темноволосым с красивой, ухоженной бородой и крепким телосложением. Таня бы убила за вечер с таким парнем. Но он словно понимал, что не привлекает меня в этом плане, и мы прекрасно провели время, общаясь с другими гостями, которым он представлял меня своей парой. Я поняла, что у него какой-то серьезный бизнес, так как за нами везде следовали охранники, а по его рассказам стало ясно, что он не последний человек в Турции. Фатих рассказал, что большую часть времени он живет в США, но сюда приезжает несколько раз в год — разобраться с делами. В целом мы неплохо пообщались, он любезно предложил мне посетить его в Штатах, а также пригласил посмотреть ночной Стамбул. Но я, разумеется, вежливо отказалась, объяснив, что у меня очень много работы и нет времени на прогулки и встречи. Тем не менее я поблагодарила его за проведенное вместе время и даже позволила поцеловать себя в щеку при прощании. Эта же машина, что привезла меня сюда, отвезла обратно. На следующий день Ирида сообщила, что он в полном восторге от вечера и отблагодарил меня приличной суммой. Я разворчалась, что это не был «выезд девочки» и что мне не нужны его деньги. Но она лишь рассмеялась надо мной, сказав, что так мужчины говорят «спасибо». Она тоже поблагодарила меня, объяснив, что бизнес с ним очень важен. Он крупный игрок, и его сотрудничество даст ей куда больше возможностей. Я была рада помочь, но старалась не думать об этом как о работе. Ведь именно «время» и продавала Ирида. И получалось, что я сделала то же самое. Но меня успокаивало то, что это был просто вечер, просто общение — и ничего больше. Хотя когда-то Ирида шутила на тему моей девственности — сказала, что за нее могут дать безумно большие деньги. Такой «товар» был редким и ценился гораздо дороже. Я даже обиделась на нее тогда. К счастью, эту тему мы закрыли и больше не открывали. Я хотела, чтобы она сделала это со мной, и причем совершенно бесплатно.***
Через две недели Ирида снова попросила меня встретиться с Фатихом. Сказала, что в его доме будет небольшое мероприятие и он хочет, чтобы я сопровождала его. Я понимала, что если откажусь — это повлияет на их отношения, а значит, и на ее работу. Поэтому, закатывая глаза, я согласилась, лишь попросила больше не давать мне туфли на таком высоком каблуке — в прошлый раз у меня чуть ноги не отвалились.***
Мы встретились с ним в ресторане. Меня ждал шикарный букет и его обаятельная улыбка. Фатих сделал мне несколько комплиментов и пригласил за стол. Там он протянул мне квадратную коробочку. Открыв ее, я увидела шикарное колье. Я особо не разбиралась в камнях, но даже мне было ясно, что это — бриллианты. Взяв колье, Фатих обошел мой стул и надел его на меня, сказав, что оно подходит к моему черному платью. Я попыталась отказаться от подарка, но он сказал мне, что это невежливо и в его кругах не принято возвращать то, что подарили. В итоге я сдалась, хотя и чувствовала себя неловко. Такое колье — слишком много за обычное сопровождение на вечеринку, пусть и элитную. Заказ он сделал сам, выбрав блюда на свое усмотрение. Это оказалась чудесная рыба под соусом с легким гарниром, а завершил ужин десерт. Мы пили вкуснейшее вино, которое даже не пьянило — лишь давало приятную легкость, и я расслабилась. Поужинав, мы направились в машину, чтобы поехать в его дом. Фатих сказал, что там заканчивают приготовления к вечернему мероприятию, но так как там будут в основном закуски, он решил меня накормить, чтобы я не проголодалась. Я подумала, что это очень мило, и поблагодарила его. Мы ехали почти полчаса и наконец оказались перед большим красивым особняком. Фатих вышел из машины и галантно подал мне руку. Я, вооруженная букетом, выбралась из машины и поразилась красотой места, где стоял его дом. Газон был ухожен, травинка к травинке, дорожки выложены камнями, а ворота и забор были из черной матовой стали. Все буквально кричало о благосостоянии хозяина. Мы пошли по дорожке к дому, а охрана осталась на территории участка. Войдя внутрь, я ахнула. Мрамор, колонны, лепнина и статуи. Словно я оказалась в греческом Средневековье, а не в Турции. Фатих сказал, что у него есть для меня еще один сюрприз, но он наверху. Я не увидела в большом зале ничего, что говорило бы о предстоящем ужине, и когда я спросила об этом у Фатиха, он объяснил это тем, что все мероприятие будет на заднем дворе — там уже провели освещение и заканчивают последние приготовления. Мы поднялись на второй этаж по массивной мраморной лестнице и оказались перед широкими дверями. Фатих открыл их и рукой пригласил внутрь. Не ожидая подвоха, я вошла. И это было моей главной ошибкой.***
После я часто думала: могла ли я сбежать тогда, пойми, что дело принимает серьезный оборот, до того, как оказалась в этой комнате? И ни разу не смогла найти определенного ответа. Все было подстроено так, чтобы я ни о чем не догадалась. Поэтому я поняла, что что-то не так, лишь когда Фатих развернулся и закрыл дверь на ключ. Я посмотрела на него, все еще сохраняя вежливую улыбку на лице. — Что ты делаешь? — спросила я, надеясь, что у него есть какое-то разумное объяснение происходящему. Но когда он убрал ключ в карман брюк и ослабил галстук, я поняла, что все это мне не нравится. Поэтому я сделала шаг к двери, решительно дернув за ручку. — Открой, — сказала я, стараясь, чтобы мой голос не дрожал. Но из милого и обаятельно мужчины он враз превратился в монстра. Улыбка больше не была доброжелательной — это был настоящий волчий оскал. Он отлепил мою руку, вцепившуюся в дверь, и толкнул меня в сторону широкой кровати. — Раздевайся, — проговорил он, развязывая галстук и стягивая его с шеи. — Пошел ты, — выплюнула я, уже не думая о том, как это повлияет на их отношения с Иридой. Я не собиралась с ним спать, даже если он на это рассчитывал. — Открой дверь! — громко крикнула я. — Эй! Кто-нибудь! Помогите! В ответ он лишь рассмеялся. — Тебя вряд ли кто-то услышит, — пояснил он, когда я начала тяжело дышать от волнения. — Тут очень толстые стены. И это не просто так. Я люблю, когда девочки громкие. Видя, как он расстегивает ремень, я швырнула в него букет, пятясь к стене. — Я не собираюсь с тобой спать! Мы так не договаривались! — Ты приняла мой подарок, — ответил он спокойно. — Ты же не думаешь, что я потратил столько денег, чтобы просто посмотреть, как ты ешь. Раздевайся. — Нет, — замотала я головой, как сумасшедшая. — Хотя так даже лучше, — осмотрев меня с ног до головы, ухмыльнулся он. — Меня заводит, когда девушка говорит «нет». Такая недоступная. — Он подошел ко мне и провел ладонью по щеке. Я толкнула его в грудь, и Фатих отшатнулся. Очевидно, ему это не понравилось. Потому что, снова оказавшись рядом со мной, он размахнулся и влепил мне пощечину. Моя голова дернулась, а через секунду я почувствовала во рту вкус крови. — Пожалуйста, не надо. — Непроизвольно я начала плакать. Села, прижав колени к себе и обняв их руками. — Не делай этого. Но вместо ответа он снова схватил меня за руку и легким движением поднял на ноги. А после — кинул на кровать. В момент, когда я слышала, как рвется мое платье, казалось, будто я отключилась. Я плохо помнила, что было. Лишь обрывками память подкидывала мне воспоминания: как он бил меня, как я пыталась сопротивляться, как он связывал мне руки галстуком и затыкал рот своей рубашкой. И как он входил в меня. Резко, сильно и быстро. К сожалению, Фатих был достаточно молодым, горячим и полным сил. Поэтому истязал он меня несколько часов, в течение которых я гадала: лучше остаться в живых или сдохнуть? Потому что я не могла понять, как жить с тем, что произошло. В какой-то момент я даже словно надеялась, что он решит меня пристрелить после всего — чтобы со мной не было проблем. Но нет, когда все закончилось, он просто открыл дверь и вышел. А я еще какое-то время лежала на кровати, глядя в одну точку, и пыталась понять, как мне пошевелиться и заставить себя встать. Домой я вернулась другим человеком.***
Первой меня увидела Таня. Она шла по коридору от врача в компании одного из охранников и, заметив меня, сначала встала как вкопанная, а потом кинулась ко мне. — Господи, Саша, что с тобой?! Ужас в глазах подруги убедил меня, что выгляжу я неважно. Я не видела себя в зеркало, но готова поспорить: зрелище было не лучше, чем когда я вернулась из клетки. Я ничего не ответила, лишь продолжила молча идти вперед, даже не понимая, куда иду. Охранник, который встретил меня на входе, куда-то умчался, и меня, признаться, мало волновал этот вопрос. Но через пару минут мой расфокусированный взгляд выцепил ее. Ирида подошла ко мне и, обняв ладонями лицо, заглянула в глаза. По щекам текли слезы, но, казалось, я этого не понимала. Она что-то спрашивала, что-то говорила. Но с каждым мгновением ее голос становился все более глухим и далеким. А еще через секунду меня поглотила темнота.***
Открыв глаза, я поняла, что нахожусь в нашей спальне. В первую секунду в голове пронеслась мысль, что все, что произошло, было ночным кошмаром. Но боль в теле и синяки на руках и ногах говорили об обратном. Я сжала зубы и снова заплакала, уткнувшись лицом в подушку. Из груди вырывался животный рев от той боли и ужаса, что я испытала. Через несколько секунд я почувствовала теплые ладони на голове, которые гладили волосы и пытались хоть как-то меня успокоить. Почувствовав прикосновения, я резко отпрянула, словно это снова был он, а не кто-то другой. — Тише-тише, — проговорила Ирида, — это я. Это всего лишь я. Тяжело дыша, я смотрела на нее, на ее лицо… Точнее, на выражение лица. И гадала. Снова и снова задавала себе один и тот же вопрос, который в итоге решила задать и ей. — Ты знала? — спросила я еле слышно. — Что знала? Осознавая, что она прекрасно поняла, о чем я спрашиваю, я повторила. Громче и злее. — Ты знала?! — Нет, — выдохнула она, отводя взгляд. — Я не… Я не думала, что это случится. Он давно уже так себя не вел, и я решила… — Давно?! — прохрипела я. — То есть такое уже было? И ты сама отправила меня к нему в логово, зная, что он может со мной сделать?! — Я его много лет знаю, такие… казусы давно не повторялись. Все было в порядке. Я не могла и подумать, что он так поступит. — «Казусы», — расхохоталась я, стирая слезы с щек. — Казусы! — Прости меня, — схватив меня за руки и заставив посмотреть в глаза, проговорила Ирида. — Это моя вина. Я не должна была… Не должна была отправлять тебя к нему, я… — Накажи его, — прошипела я, чувствуя, как жжет мое горло. — Накажи его. Ты же можешь. — Не могу, — ответила она твердо. — Я связалась с ним утром. Он очень извиняется. И он… покрыл расходы. Вопрос закрыт. — Что? — не поверила я ушам. — Ты… Ты серьезно сейчас? И ты просто… — Саш, это работа, — устало вздохнула она. — Да, то, что произошло с тобой, — это ужасно. Это мерзко, и такого не должно быть. Но… он компенсировал все. На твоем счете очень крупная сумма. На моем тоже. И ты знаешь: он бы мог этого не делать. Это большой человек. И проблемы от него тоже могут быть большими. Этот бизнес — дело всей моей жизни. Это самое важное для меня — ты это знаешь. И в таком бизнесе… иногда приходится чем-то жертвовать. Я долго смотрела на нее, пытаясь понять: как я оказалась в этой ситуации? Почему я готова была отдать все ради женщины, которая то, что со мной произошло, называет казусом? Так и не найдя ответа, я встала с кровати и, дойдя до душа, обернулась к ней: — Жаль, что за тебя всегда жертвует кто-то другой.***
Я ненавидела его. Ненавидела себя. Я ненавидела ее. Ненавидела все и всех. Даже Таню, которая сказала, что это все, конечно, жестко, но зато я заработала на пару-тройку лет беззаботной жизни. Я чуть не ударила ее. И поняла, что мы потеряли последнее общее, что между нами было. Она больше не чувствовала ценности себя как личности и готова была на что угодно ради денег. С Иридой отношения уже не ладились. Я не могла видеть ее, думая, что она так спокойно отнеслась к тому, что произошло. А когда Таня сказала мне, что в клубе видела Фатиха, который своему другу рассказывал о том, какую прелестную «целую девочку» ему дала Ирида, я поняла: все, что было между нами, было гребаным враньем. Не с моей стороны — нет. С ее. И это стало так очевидно, что мне удавиться хотелось. Также я выяснила, что и про мои полтора месяца в клетке она знала: я неплохо общалась с Ромой и решила этим воспользоваться. Он мне рассказал. Только умолял не говорить ничего хозяйке. И проворчал, что из-за этой постановы с клеткой уволили Славика, а они дружили. Этот театр был нужен, чтобы я окончательно и бесповоротно считала ее своей спасительницей. А ей нужен был кто-то «свой» среди девочек. Было горько осознавать, что все, во что я верила, что я любила, было фарсом и ложью. Ради выгоды, ради того, чтобы использовать меня. Как стукача, как игрушку, как способ раскрасить свою жизнь. И это было безумно больно осознавать. Больнее, чем то, что я чувствовала после произошедшего с Фатихом. В тот вечер, когда я узнала обо всем, я пришла к ней и сказала: — Надеюсь, за мою девственность ты хорошо получила. И надеюсь, что тебе нравилось наблюдать за мной, пока я была в клетке. По ее взгляду было ясно: она поняла, что я знаю. Ирида попыталась как-то оправдаться, но я не хотела слушать. Я подошла к ней, нагнулась над столом и, собрав в кулак остатки своей гордости и достоинства, прошептала: — Я хочу уехать. На следующий день я вылетела из аэропорта Антальи в Россию.
