ГЛАВА 10
4 сентября 2023 г., 13:58
Свобода проявляется в выборе зависимости.
Россия. Наши дни Я вошла в спальню и остановилась в дверях, прислонившись к косяку. Невольно губы растянулись в улыбке, когда я смотрела, как Карина, стоя ко мне спиной, танцует на кровати с бутылкой шампанского в руках. В комнате царил полумрак — лишь торшер у стены давал немного света, в котором и бликовали ее длинные густые волосы. Она медленно двигала бедрами под песню Даррена Хейза «Insatiable», что звучала из колонки. На ней были короткие трусики и белая майка по типу «алкоголички», которая делала ее безумно сексуальной. Уже третью неделю мы находились в этой странной связи, основанной на сексе и каком-то непонятном притяжении, о природе которого я старалась не думать, списывая все исключительно на физическое влечение. И, глядя на ее упругую задницу, обтянутую совершенно обычным бельем, я понимала, что снова хочу ее. Сегодня мы устроили маленькую вечеринку для двоих — решили просто напиться и заняться сексом. Она пила шампанское, а я, как обычно, виски. И поэтому мне пришлось поставить стакан на тумбочку, прежде чем забраться к ней на кровать. Карина повернула голову с легкой соблазняющей улыбкой, когда почувствовала мои руки на талии. Я начала двигаться с ней в такт, мысленно подпевая голосистому исполнителю. Ее спина прижалась к моей груди, а голова легла на мое плечо. Руки невольно прошлись по ее телу, словно я только знакомилась с ним. Аромат, исходящий от ее кожи и волос, пьянил. Невольно я на мгновение прикрыла глаза, отдаваясь только ощущениям. Проведя ладонями по коже ее бедер, я поднялась выше, под майку, и обхватила полную грудь. Увидев, как она облизнула губы и тоже закрыла глаза, я поняла, что действую правильно. Оставив одну руку на груди, второй опустилась по животу ниже, забираясь под белье. И, ощутив, насколько она влажная, больше сдерживаться уже не могла. Развернула ее к себе и, притянув за шею, крепко поцеловала, тут же хватая майку и поднимая ее. Нас разделяли только ее трусики, и мне пришлось опуститься на колени, чтобы снять их. Когда препятствий в виде одежды не осталось, я слегка раздвинула ее ноги и прошлась языком по самому жаркому месту на ее теле. А ощутив ладонь на своем затылке, усилила движения и ускорила ритм.***
— О, черт… Черт! — воскликнула я, когда последняя волна оргазма прошла по моему телу, заставляя напрячься и выгнуть спину. — Черт… — Выдохнув, я опустилась на матрас и закрыла глаза. — Кажется, я обещала, что кончать будешь ты, когда я буду оказываться рядом, — усмехнулась, глубоко выдыхая. — Ну, ты в любом случае не обманула, — услышала я ее голос уже около своего уха. — С такими вещами не шутят, — улыбнулась я, не открывая глаз и облизнув пересохшие губы. — Где ты живешь? — неожиданно спросила Карина, и этот вопрос заставил меня тут же собраться. — Что? О чем ты? — Ну, где твой дом? Где ты живешь? — повторила она, ведя пальцем по моей коже. «Где твой дом?» Помедлив пару секунд, я ответила: — Снимаю в центре. А что такое? — Просто интересно, — пожала она плечами. — Ты ничего о себе не рассказываешь, мне стало любопытно. — Я не люблю рассказывать о себе, — пробормотала я. — Наверное, предпочитаю больше слушать, чем говорить. — Но не настолько же, — фыркнула Карина. — Ты вообще ничего не говоришь. Где ты родилась? Где выросла? Кто твои родители, общаешься ли ты с ними? Чем ты занимаешься вне работы? Кто твои друзья? Я же вообще ничего о тебе не знаю. — Неправда. Кое-что знаешь, — усмехнулась я. — Например, чем я люблю заниматься вне работы. — Ты всегда все сводишь к сексу, — вздохнула Карина и перевернулась на спину. — Я не записывалась на разговор по душам, — ответила я более резко, чем хотела. — Мне это не нужно. — Рассказать немного о себе — не значит обнажить душу, — прокомментировала мои слова Карина, подтягивая одеяло. — Что ты хочешь услышать? — вздохнула я раздраженно. — Мне нечего рассказать, поэтому я не рассказываю. Я знаю, в чем я хороша, и делаю это. И я сразу предупредила тебя, что конфетно-букетного периода не будет. Я не настроена на обмен какими-то историями из детства, и вся эта душевная хрень не для меня. Я здесь не для этого. Так что найди кого-то более подходящего для такой беседы. Выражение ее лица дало мне понять, что я излишне резка с ней. Снова вздохнув, я сжала пальцами переносицу. — Извини, я… — Да ладно, — усмехнувшись, Карина привстала с кровати, пытаясь найти свою майку, — не забивай голову. Я схожу в душ, а потом ты сможешь снова меня трахнуть, если захочешь. Все дело ведь в этом. — Карин… — Я хотела ее остановить, но поняла, что мне нечего ей сказать. Я не могла подобрать нужных аргументов. Когда услышала шум воды, то подумала, что лучшим вариантом будет сейчас уйти. Эта девушка не была напористой, но любое движение в свою сторону я воспринимала как нападение. И это была не ее вина. Поэтому я встала, чтобы взять свои вещи, обвела взглядом комнату, и тут же в голове всплыли картинки, как нам было хорошо еще несколько минут назад. И я поймала себя на мысли, что уходить мне не хочется. Мне нравилась ее квартира, ее спальня, уютная обстановка. И, помедлив пару минут, вместо того, чтобы одеться, я направилась в ванную. Открыв дверь душевой кабинки, я посмотрела на ее красивую спину, по которой стекала вода, и сделала шаг вперед. Закрыв дверь, встала к ней вплотную, коснувшись губами затылка. Чуть наклонилась, поцеловала плечо. Мои соски напряглись, когда задели ее лопатки, и я, склонившись над ее ухом, прошептала: — Извини. Я не хотела тебя обидеть. Просто когда кто-то просит рассказать о себе, я чувствую себя загнанной в угол. Карина развернулась ко мне и, подняв голову, посмотрела в глаза: — У меня нет цели загонять тебя в угол. Я просто хочу узнать тебя. Ты можешь мне доверять. «Ты можешь мне доверять». Когда я слышала это в последний раз, мне наглядно показали, что все это чушь. Что доверие — это оружие, которое тебя же и уничтожит, причем с твоего собственного согласия. Я помолчала какое-то время, глядя в ее глаза. Меня всегда интересовал этот цвет. Какой-то неопределенный — не голубой и не зеленый. Смесь из того и другого. И этот оттенок меня словно гипнотизировал. Поэтому, поддавшись магнетизму, я прошептала: — Я постараюсь. Карина нежно коснулась моих губ своими и, не углубляя поцелуй, прервала его. Снова открыла глаза и тихо проговорила: — Останешься сегодня? — Если хочешь, — ответила я, решив, что вполне могу себе это позволить. Я нечасто ночевала у нее — обычно уезжала поздней ночью к себе, но иногда она просила меня остаться. — Почему ты всегда спрашиваешь? Создается ощущение, что я тебя заставляю, — усмехнулась она, но по интонации стало ясно, что ей вовсе не смешно. — Меня уже довольно давно сложно заставить что-то делать, — улыбнулась я, отвечая на ее вопрос. — Тогда скажи это, — упрямо проговорила она, продолжая смотреть мне в глаза. Я улыбнулась, умиляясь ее настырности. — Карина, я могу остаться? — задала я вопрос, который она так жаждала услышать. — Наконец-то, — шутливо закатив глаза, ответила она. — Да. Ты можешь остаться. Я буду очень рада. — Тогда… — я провела пальцами по ее спине, — может, мне удастся еще как-то тебя порадовать? — Все может быть, — на выдохе произнесла Карина и прижалась к моему телу.***
Стоял теплый июнь, погода радовала солнцем и отсутствием дождей, а наше общение с Кариной со стороны вполне можно было принять за отношения, хотя они таковыми и не являлись. Да, мы по-прежнему проводили вместе много времени, я все больше узнавала о ней, открывая о себе лишь то немногое, что было безопасно. К чести Карины, она не давила и не требовала от меня больше, чем я могла дать. Я узнала, что она была непоседливым ребенком, часто попадающим в неприятности. Дралась с мальчишками в детском саду и школе, но начиная с пятого класса попала в секцию легкой атлетики и как-то успокоилась. Ее неуемная энергия стала тратиться в спортивном кружке. Потом в седьмом классе она пошла на танцы и там уже научилась грации и изящности. Конечно, когда Карина поступила в мед, о занятиях пришлось забыть — учеба забирала все свободное время, но сейчас она ходит в спортзал. Мы даже посмеялись, что ходим в тренажерки одной и той же сети. У нее прекрасные отношения с родителями, которые в курсе предпочтений девушки. В детстве ей подарили кошку, которая прожила почти двадцать лет. Карина обожала печеные роллы, синий цвет и кофе с корицей. Пляжу предпочитала отдых в горах или на природе. А шашлык, самостоятельно приготовленный где-то за городом на мангале, был отдельным видом удовольствия для нее. В общем, это была обычно-необычная девушка. И чем больше я узнавала о ней, тем сильнее в этом убеждалась. Она могла позволить себе отдых на курортах, но вместо этого отправлялась с друзьями в поход, навьючив на себя рюкзак в двадцать килограммов. Она могла любить огромные букеты по сто одной розе, но предпочитала самые обычные тюльпаны, причем желтого цвета. Она была достойна лучших ресторанов, но уже несколько раз затаскивала меня в KFC, и мы выходили оттуда с ведром жареных крылышек. Острых! Я не могла съесть больше трех-четырех, и все остальное доедала она, даже не морщась. У меня горел рот, слезились глаза, а Карина спокойно жевала куриное мясо, словно ела какой-то шпинат. А когда она как-то ложкой зачерпнула васаби и замычала от удовольствия, я вообще дар речи потеряла. Она была странной, милой, необычной и… интересной. Мне никогда не было с ней скучно, и, думаю, именно это держало меня рядом так долго. Мы не договаривались о какой-то верности, но у меня просто не было времени на кого-то еще. И вся эта ситуация, признаться, немного нервировала меня. Я не хотела, чтобы она думала, что мы встречаемся, но поговорить об этом почему-то не получалось. Поэтому я просто успокаивала себя мыслью, что изначально все ей сказала и обо всем предупредила. И, возможно, стоит просто об этом слегка напомнить.***
Она предложила развеяться и сходить в клуб. У меня был выходной, и я согласилась. А когда мы оказались внутри, я поняла, что эта тусовка собрала довольно много моих знакомых. Пока мы шли к барной стойке, я четырежды поздоровалась с разными девушками. Когда нам все-таки удалось добраться до бара и заказать напитки, Карина посмотрела на меня оценивающим взглядом и проговорила: — А ты популярная личность, не так ли? — Не понимаю, о чем ты говоришь, — пытаясь сдержать улыбку, ответила я. — Это все… твои подруги? — не унималась она. — Нет. Знакомые. — И вы познакомились?.. Я повернулась к Карине и наклонила голову, многозначительно глядя на нее. — Боже… — протянула она таким голосом, словно пожалела о том, что спросила. — Ну что? Я не виновата, что тут собралась половина лесбиянок нашего города! — С большей частью которых у тебя, конечно, что-то было, — проворчала она и поблагодарила бармена за коктейль. Я же ждала свой виски. И когда мне его налили, я подняла стакан и посмотрела на количество жидкости. После чего повернулась к бармену и, перегнувшись через стойку, сказала: — Дорогой, ты можешь пытаться сэкономить, но не на мне. Я знаю, сколько должно быть виски в стакане. Так что давай ты сделаешь как нужно, а я сохраню твой предпринимательский талант в секрете? Молодой парень с фигурной бородкой посмотрел на меня удивленно, помедлил какое-то время, после чего кивнул и забрал у меня стакан. — Ты определила, что тебе недолили, на глаз? — спросила Карина, пораженно глядя на меня. — Я сама грешила этим какое-то время, — усмехнулась я, даже не отдавая себе отчета, что тем самым открыла о себе какую-то правду. — Грешила? Ты… работала барменом? — удивилась Карина, а я мысленно чертыхнулась. — Было дело, — кивнула я, наблюдая за работой парня. — Но очень давно. — То-то я думаю, что ты как-то слишком профессионально мне шампанское тогда наливала. И как? Тебе нравилось? — Я просто зарабатывала себе на жизнь, — пожала я плечами, думая о том, как бы перевести тему. Но, к счастью, этого даже делать не пришлось. Только Карина собиралась спросить что-то еще, как к ней со спины подскочила какая-то рыжая девушка и, чмокнув ее в щеку, прокричала: — Каришка-а-а! Вот уж кого не ожидала тут встретить! — Маша, — она обернулась, и ее лицо просияло улыбкой, — я не знала, что ты тоже тут! Ты с Милой? — Ну конечно, с Милой! И еще с Нелей. А ты… — В этот момент она перевела взгляд на меня и, мельком осмотрев с головы до ног, протянула руку: — Приве-е-ет, — проговорила она таким голосом, словно Карина ей представляла какого-то породистого жеребца. Только я не была жеребцом. И тем более — породистым. — Добрый вечер. — Я ответила на рукопожатие, кивая. — Я Маша. — Это Саша, — представила меня Карина, отчего-то краснея. — Моя… моя подруга. — Подруга? — поиграв бровями, переспросила Маша. — А не с вами ли Кариночка уезжала из клуба в прошлые наши посиделки? Карина в этот момент покраснела еще больше, что меня почти развеселило. — Да, — ответила сама Карина, опередив меня. — И мы после этого очень… подружились. — Ой, я не сомневаюсь, — рассмеялась Маша. — Я с Милой «подружилась» почти так же, — махнула она рукой. — А что вы тут сидите? Тут так тесно, — поморщилась Маша, и словно в подтверждение этих слов ее кто-то толкнул. — Мы столик заняли. Там места полно. Пойдемте с нами? — дружелюбно предложила она, переведя взгляд со своей подруги на меня. Карина тоже посмотрела на меня, словно спрашивая. Понимая, что должна принять решение, я пожала плечами, ответив: — Почему нет? И, забрав напитки, мы двинулись к столику ее друзей.***
Карина меня познакомила со своими подругами, и когда мы все расселись, немного рассказала мне о каждой. Маша и Мила были примерно нашего возраста и жили вместе уже больше семи лет. А Неля была самой старшей из их компании. Мне показалось, что ей около сорока. Это была короткостриженая полная женщина с шутливым взглядом. Из их рассказов я поняла, что они вместе ходят в горы и вообще довольно часто проводят время, хотя клубы, которые очень любит Маша, Карина посещает крайне редко. Они общались, мило шутили, обсуждали какие-то общие темы, пытаясь и меня вовлечь, но… Я чувствовала себя не в своей тарелке. Я видела, как они знают друг друга, как тепло относятся, как тесно общаются, и ощущала себя так, словно сидела где-то на отшибе в сточной канаве. Я не была стадным животным — я была отшельником, одиночкой. И все эти проявления дружбы мне были не близки. Это было мне чуждо. Уже очень много лет. У меня не было друзей. Ни одного друга. После Тани я больше ни с кем не общалась близко, хотя, признаюсь, не раз люди пытались со мной подружиться, но я сознательно всех отталкивала. Потому что не доверяла никому. Когда ты один, ты сильнее, а любая привязанность — это слабость. Даже если эта привязанность — друг. Поэтому, чтобы оставаться сильной и чтобы защитить себя, я не пускала в свою жизнь никого. Было ли мне одиноко? Нет. Мне было спокойно. Когда девушки начали обсуждать какой-то очередной предстоящий поход осенью, я наклонилась к Карине и проговорила: — Пойду возьму еще выпить. Тебе принести что-нибудь? — Нет, спасибо, — покачала она головой, — у меня еще есть. — Она подняла бокал с коктейлем, который не так давно принесла Неля, и добавила: — Сходить с тобой? Или… если хочешь, можем вернуться к бару или потанцевать. Мне кажется, тебе тут… не слишком интересно? — словно извиняясь, сказала она. — Нет, все в порядке. Это же твои друзья. Развлекайся. Я скоро. Вежливо улыбнувшись, я встала с места и направилась к бару. Пока шла по заполненному танцполу, понимала, что я удаляюсь от этой компании, и мне словно дышать становится легче. Мне было сложно. Сложно видеть их общность и понимать, что у меня такого никогда не будет. Кто захочет со мной дружить? Со мной, такой? Ведь я никому не нужна. Даже Карину я интересую временно. Я знала это, так как… потому что так было всегда. Потому что меня этому научили. Меня воспитали на этом непреложном правиле, и я очень хорошо запомнила эти уроки. Поэтому когда я оказалась у стойки, то попросила двойную порцию, не торопясь возвращаться. Стоя у бара, я осмотрела зал, невольно взглянув на компанию, от которой только что ушла. Карина что-то говорила Маше, и они весело смеялись. Карина хорошая. Она — нормальная. У нее есть друзья, есть семья, она состоявшаяся, состоятельная. И если она узнает обо мне всю правду, то никогда не захочет быть с такой, как я. Это очевидно. Она не моего поля ягода, просто она об этом не знает. И это тоже одна из причин, почему я стараюсь выбирать таких, как она. Каких-то… счастливых, что ли. Так я пытаюсь доказать себе, что могу привлечь кого-то вроде нее. Пусть не удержать — это мне и не нужно, — но добиться. Я, вылезшая из самых низов, с самого дна, поднимаю свою самооценку таким банальным способом. И пусть это мерзко и как-то плохо, но… это работает. Это заставляет меня чувствовать себя лучше на какое-то время. Пусть и не очень долгое. Так я пытаюсь доказать себе, что достойна чего-то, хотя и не верю в это. Повернув голову, посмотрела на диджея, понимая, что знаю эту девушку. И еще раз взглянув на Карину, которая, казалось, прекрасно проводит время и без меня, я направилась к ступенькам, ведущим к диджейскому пульту.***
Было около половины четвертого, когда я увидела, что у края танцпола, совсем рядом с диджейским помостом, стоит… Маша. Видимо, она уже какое-то время пыталась привлечь мое внимание, потому что охранник не пускал ее к нам за пульт. Я спустилась по небольшой лестнице и подошла к девушке. — Слушай, я не знаю, что там у вас за дружба такая, но флиртовать с диджейкой на глазах у… у всех, — пошевелила она бровями, — как-то не комильфо. Мы едем домой. Карина в уборной, и если ты хочешь с ней попрощаться, то… я бы на твоем месте поторопилась. Я выпрямилась, глядя на девушку и пытаясь понять смысл сказанных ею слов. И когда осознание пришло, я кивнула и направилась в сторону туалетов. Зайдя внутрь, увидела, что Карина уже моет руки. — Привет, — сказала я, просто чтобы что-то сказать. Я не знала, какие слова тут нужны и что вообще мне следует сделать, но отчего-то какое-то гадкое чувство поселилось внутри, как только Маша мне все высказала. — Привет. Мы едем домой, — деланно бодрым голосом ответила Карина. Но то, как нервно она вытирала руки бумажным полотенцем, дало мне понять, что девушка явно неспокойна. — Ты тоже? — зачем-то спросила я. — Я — в первую очередь. — Карина посмотрела на меня и улыбнулась, выбросив скомканное полотенце в урну. — Знаешь, я все могу понять, но… если ты пришла со мной куда-то, не нужно у меня на глазах обжиматься с другими девушками. Это некрасиво. Даже если я знаю твою позицию насчет отношений. — Я не… — хотела я оправдаться, но она прервала меня: — Если тебе было с нами скучно, ты могла об этом сказать. Я ведь спрашивала. Я хотела провести время с тобой — не с ними. А ты просто ушла к своей очередной подруге и полтора часа торчала у ее задницы. Это… Это жестоко, — выдохнула она. — Мы просто разговаривали, — ответила я, хотя и понимала прекрасно, что она права. — И я не торчала у ее задницы. — Да ладно, — усмехнулась Карина. — У меня есть глаза, и на зрение я не жалуюсь. — Слушай, — начала я говорить, но в этот момент из кабинки вышла какая-то девушка, пошатываясь, и, не обращая на нас внимания, подошла к раковине, буквально встав между нами. — Саш, я помню, что ты говорила про свою независимость и свободу, и мне не нужно об этом напоминать. Я лишь сказала, что, если ты приходишь в какое-то место с кем-то определенным, следует с этим человеком и проводить время. А если ты не хочешь тащить в лес свои дрова — тогда не соглашайся на такие встречи. Я понимаю, что, возможно, мои друзья могли тебе не понравиться, но я предложила тебе уйти и провести время вдвоем — потанцевать, отдохнуть. И я никак не ожидала, что ты просто… свалишь. В этот момент девушка, что пыталась помыть руки, громко икнула, развернулась и, не выключив кран, направилась к выходу. Остановившись у дверей, она, не оборачиваясь, произнесла заплетающимся языком: — Не прощай ее слишком быстро. Они все такие… — и с этими словами вышла из уборной. Мы с Кариной переглянулись, и, закатив глаза, она выключила воду, собираясь, по всей видимости, отправиться вслед за девушкой на выход. — Спокойной ночи, Саш, — сказала она, но не смогла сделать и пары шагов. Я схватила ее за руку, останавливая. Не знаю, почему я это сделала. Я вполне могла отпустить ее и лишь обрадоваться в итоге, что эта связь наконец прервана. Но что-то держало меня. Словно я не все еще получила от нее, словно есть еще что-то, что мне нужно. Поэтому, когда она развернулась, я заговорила: — Извини. Я не… не считаю твоих друзей скучными или какими-то… не такими. Просто… Это странно для меня. И сложно. — Что именно? — нахмурилась Карина, но мягко высвободила свою руку из моей. — Компании, общение, — растягивая слова, проговорила я. — В смысле, я… я не умею дружить. У меня уже много лет не было новых друзей. Да и старых как-то не осталось. И я немного… почувствовала себя не в своей тарелке. Тебе было весело, ты общалась с ними, а я решила, что не буду портить всем вечер своей кислой миной. — Но я хотела, чтобы твоя кислая мина была рядом! — воскликнула она. — В компании или без нее. Неужели это непонятно? — Теперь понятно, — пробубнила я, опустив взгляд. — Прости? — снова взглянув на нее и сделав брови «домиком», тихо сказала я. — И если у тебя такие проблемы с общением, можешь считать другом меня, — ворчливо проговорила Карина, но я видела, что ее глаза уже потеплели. — Может, так научишься с людьми контактировать. — Ты… будешь моим другом? — улыбнулась я, наклонив голову. — Типа… как это называется? Дружба с привилегиями? — Если ты будешь так себя вести — я лишу тебя этих привилегий, — усмехнулась она, видя, что я уже приближаюсь. — Тогда, конечно, я задумаюсь о своем поведении, — улыбнулась я, стоя уже к ней вплотную. — Могу я украсть дружественный поцелуй? Чтобы, так сказать, закрепить наш союз? — Идиотка, — рассмеялась Карина, когда мои губы уже коснулись ее.
