ГЛАВА 15
1 октября 2023 г., 12:21
Иуды тоже научились носить кресты.
Россия. Наши дни Находясь словно в трансе, я развернулась и прошла к дивану. Налила еще виски в стакан и залпом осушила его, даже не почувствовав вкуса. Ирида сначала наблюдала за моими движениями, а потом рассмеялась: — Да-а-а, детка, ты впечатлила даже меня. Я молча перевела на нее взгляд, все еще держа в руке пустой стакан. — О чем ты? — Это была та самая девушка? — Ирида взглянула в сторону двери, словно Карина все еще была там. — Милая. — Так что в папке? — не собираясь разговаривать с ней о Карине, спросила я, взяв в руки плотную черную папку, в которой были какие-то документы. Пробежав глазами по строчкам, я нахмурилась. — Что это? — Я купила клуб, — пожала плечами Ирида. — Это я поняла. Вот это что? — Я показала ей бумагу, где была написана моя фамилия и… должность. — Твое назначение, — улыбнулась она. — Поздравляю. Теперь ты директор. Тебе придется найти новых менеджеров и кое-кого из персонала, но время на это будет. — Что значит «директор»? А Игорь Семенович? Леша? — Игорь, Леша… — протянула она, закатывая глаза. — Какая разница? — махнула рукой Ирида и, наконец, решила одеться, видимо, понимая, что развлекательная часть на сегодня завершена. — Тебя не должно это волновать. Я посмотрела и другие документы, после чего покачала головой: — Новый план дизайна? Серьезно? — Я хочу сделать этот клуб лучше, — снова пожала она плечами. — Он может принести куда больше денег. Тут нужно кое-что перестроить, но мы можем с тобой обсудить это. Теперь ты будешь всем заведовать. — Она поправила юбку и надела слегка мятую блузку. — Ты и тут хочешь устроить стрип-клуб? Комнаты? Шесты? Ты серьезно? — Я увидела макет нового заведения, и мне сразу стало все ясно. — Я думала, ты этим больше не занимаешься. — Это нормальная практика для мужских клубов. Я же не бордель хочу организовать. — А в чем разница? — возмутилась я. — Есть разница. Я вообще не понимаю: чем ты недовольна? Я думала, тебя порадует новая должность, — застегнув пуговицы, усмехнулась Ирида. — Ты говорила, что изменилась. Что хочешь, чтобы я узнала новую тебя, — ответила я, бросив папку на столик. — А по факту ты такая же, как и была. Используешь людей, выкидываешь их. Ты наверняка даже не предупредила Игоря и Лешу, когда увольняла их. Я права? Просто поимела их, выбросила, как расходный материал, и пошла дальше. — О, детка, — вкрадчиво проговорила Ирида, подойдя ближе. — А чем ты отличаешься от меня? Разве ты не сделала то же самое буквально пять минут назад? — Она коснулась губами моей щеки и, взяв свою сумочку, направилась к выходу. Дойдя до двери, обернулась: — Через два дня у нас сбор со всей командой. Подготовь идеи по новой концепции. Уверена, у тебя их полно, — и, сказав это, вышла из кабинета. Я стояла на месте, чувствуя какое-то жжение на щеке, где она оставила свой поцелуй Иуды. Прокручивая в голове все ее слова, все то, что произошло, я развернулась к столу и взяла лист бумаги. Выдохнув, написала в середине слово «Заявление». Когда выходила из клуба, я знала, что больше туда не вернусь. Решение было принято почти молниеносно — без раздумий. Но что-то внутри словно подсказывало, что оно было правильным. Также я написала Ириде СМС, что больше не собираюсь иметь с ней никаких дел и чтобы она не появлялась в моей жизни. После чего поставила ее номер в «блок», а сама вызвала такси и отправилась сначала домой, а потом в аэропорт.***
На меня странно смотрели и сотрудники наших авиалиний, и работники аэропорта в Дели. Вероятно, не каждый день они встречают туристов с одним маленьким рюкзаком. Но меня мало волновало чужое мнение. Я просто хотела сбежать оттуда, где остался пепел всех мостов, что я сожгла. А одежда, средства гигиены и прочие мелочи меня не интересовали. У меня была виза, которую я оформила еще в начале года, собираясь посетить Индию, но осуществить свои планы не было времени. А сейчас я была свободна во всех отношениях и решила, что это лучший момент, чтобы наконец посетить страну слонов. Я не знала, насколько я еду туда и поеду ли потом куда-то еще, — впервые я решила не задумываться и не планировать. Я просто хотела не думать о том, чтобы было, и не видеть перед глазами живое напоминание о произошедшем. Я уверена, что Ирида приезжала ко мне домой и искала встречи. Я нужна ей. Но, скорее, не как человек, который ее понимает, как она заявляла, хотя такое тоже имело место, но более вероятно, что ей нужна «правая рука» в бизнесе, которым она собиралась заняться. Но мне уже было плевать. Если будет нужно, я уеду из города, поменяю имя, но не допущу, чтобы она снова вернулась в мою жизнь. Я не ненавидела ее, но общаться, и тем более дружить, мне не хотелось. Несмотря на то что она была права, — мы с ней похожи. Мы два шакала, которые кусают всех вокруг, чтобы никто не укусил их. Мы делаем больно другим, чтобы не было больно нам. Мы не доверяем никому и ничему — даже самим себе. Только у нас была одна существенная разница — Ириду поглотило это чувство. Чувство, что все вокруг готовят ножи, чтобы воткнуть их между лопаток при удобном случае. А я хотела от этого чувства избавиться. Потому что знала как минимум одного человека, который очень долго доказывал мне, что это не так. И одной ее, казалось, было достаточно, чтобы хотеть что-то изменить.***
Я бродила по блошиному рынку, чувствуя себя почти своей среди смуглолицых индийцев, торгующих всем, чем только можно. Около трех недель прошло с моего прилета в Гоа, и мне нравилось тут. Я гуляла, загорала, читала, общалась с разными людьми, знакомясь с ними в самых странных местах — начиная от экскурсий и заканчивая вечерними пляжами. Знание английского очень помогало — я без труда общалась и с местными (хотя у них частенько хромало произношение и английский смешивался с хинди), и с туристами из других стран. Мне нравилось, что можно было проболтать с кем-то полночи у костра под звуки барабанов, а потом разойтись и больше не встретиться. Именно это мне сейчас и было нужно. Купив самодельный брелок, я сунула его в наплечную сумку. Развернувшись, собиралась пройти дальше по ряду, но в этот момент почувствовала довольно ощутимый толчок в плечо и начала терять равновесие. Чьи-то сильные руки схватили меня, удерживая на месте. Я обернулась и уставилась в светло-голубые глаза, напоминающие прохладный ручей. — Oh, I’m so sorry. I didn’t notice you, — извиняясь, проговорила девушка, но по ее речи я сразу распознала русский акцент, хотя произношение было почти идеальным. Может, это больше было как-то интуитивно. — Ничего, все в порядке, — усмехнулась я, с удовольствием наблюдая, как улыбка появляется на ее симпатичном лице. — Русская, — утвердительно ответила она, отпуская меня. — Русская, — кивнула я с ответной улыбкой. — Тогда прошу прощения. По-русски, — усмехнулась девушка примерно моего возраста. На ней были шорты и футболка, почти как у меня. — Принимается. — Все в порядке? — услышала я голос сбоку от себя и повернула голову. Рядом стояла красивая женщина с темными волосами и почти черными глазами. И я была уверена, что на меня она смотрела так, словно я покусилась на ее собственность, и она готова была защищать себя и эту девушку в случае чего. Осознание пришло быстро. И я кивнула, молча отвечая на собственный мысленный вопрос, а не на ее. — Да я просто… чуть не сбила девушку, — усмехнулась моя новая знакомая. — Как обычно. — Это ты любишь. — Женщина перевела взгляд на свою подругу, и теплота в ее глазах только убедила меня в том, что мои догадки верны. — На самом деле это я не смотрела по сторонам, — пытаясь разрядить обстановку, усмехнулась я, — так что ты тоже извини. — Я взглянула в голубые глаза, которые в это время наблюдали совсем не за мной. — Я, кстати, Саша. — Я протянула руку, давая понять, что дружелюбие — это максимум, на что я способна в их отношении. — Лера. Очень приятно, — она пожала мне руку, кивая, — это Марина, моя… Моя… — Я поняла, — улыбнулась я, намекая, что и так все ясно. Мы втроем переглянулись, каждая прокрутила в голове мои слова, и через секунду мы уже смеялись, понимая, как абсурдно все это выглядит. — Ты тут одна или… с кем-то? — спросила Лера, положив руку на талию Марины. Женщина была ее старше, но смотрелись они невероятно гармонично. — Одна. Абсолютно. — О, я тоже путешествовала одна по Индии, — горячо ответила Лера. — Давно. — И я, — усмехнулась Марина. — Правда? — Я посмотрела на них с интересом. — Да. Так мы и познакомились, — рассмеялась Лера, качая головой. — Ух ты, — с улыбкой ответила я, понимая, что мне нравится на них смотреть. Они были какие-то… близкие. Целые. Обе целые. И это было приятно наблюдать. От них исходила энергетика спокойствия, какого-то наслаждения жизнью и друг другом. Это было то, чему я никак не могла научиться. — Да. Я приехала отдыхать, а она «искала себя», — ответила Лера, наигранно закатив глаза. — Заметь, нашла, — низким голосом проговорила женщина, чуть наклонившись к уху Леры. — И не поспоришь, — с улыбкой кивнула девушка и перевела взгляд на меня. — А ты тут зачем? — «Зачем»? — не поняла я. — Ну, по работе, отдыхаешь, ищешь какие-то ответы… Или что-то еще? — Хм, — протянула я, задумавшись. — Ну, искать ответы в аромате навоза у меня не очень получается. Скорее… — замявшись на секунду, я вдруг поняла, что могу им открыться, — Скорее, я сбежала от себя. И пока я себя не догнала, решила побыть здесь. — Очень знакомо, — понимающе хмыкнула Марина. — Слушай, а ты где остановилась? Мы сегодня идем в ресторан на берегу, не хочешь с нами? Расскажешь, как давно ты бежишь и сколько еще будет длиться твой марафон, — смеясь, предложила Лера, и я заметила, что Марина даже бровью не повела. Она не напряглась, не высказала свое недовольство, даже невербально, хотя в первые минуты и смотрела на меня с некоторой осторожностью. И в тот момент я поняла, что это было. Доверие. Между этими женщинами сквозило такое понимание, принятие, абсолютная открытость, что это даже шокировало. Я такого никогда не видела. Я сама никому не доверяла и делала все, чтобы на меня никто не мог положиться, так как всегда считала, что лишняя привязанность — напрасные слезы. Но видеть этот пример оказалось интересным. Поэтому я улыбнулась и охотно ответила: — Я не против, скажите время и место, и я там буду. Договорившись о встрече, мы разошлись. Когда они уходили, я еще какое-то время смотрела на их фигуры, держащиеся за руки, и чувствовала странную тоску, которая поселилась в душе.***
Почти три дня мы провели втроем. Они рассказали мне историю своего знакомства — о том, как их развела жизнь на долгих десять лет и как они в итоге встретились в Москве. «Что это, если не судьба?» — размышляла я, слушая их рассказы и истории. Но когда дело коснулось меня, я… к своему удивлению, тоже поделилась. Рассказала о Карине и о том, что сделала так, чтобы она отказалась от меня. Я не вдавалась в подробности, так как, признаться, не хотела слишком портить о себе впечатление. Но в целом мне удалось передать суть истории. Лера охала и вздыхала, а Марина лишь качала головой, сочувственно поджимая губы. Когда они уезжали в Москву, я решила их проводить. Мы стояли у автобуса, обещая друг другу непременно связаться, когда я вернусь в Россию. Марина обняла меня и направилась в автобус, словно чувствуя, что Лера хочет что-то сказать мне. И когда мы остались вдвоем, девушка повернулась ко мне, крепко обняла и прошептала на ухо: — Иногда нам самим нужно время, чтобы принять чувства, к которым мы не готовы. Но если это «то самое», то идеальный момент непременно придет. Когда она отстранилась, я непонимающе посмотрела на нее. Я не говорила им о каких-то чувствах к Карине, потому что сама еще с этим не разобралась. Но что я ощущала достаточно сильно — это вину. Вину за свой поступок, за то, каким образом я оборвала нашу связь. И это чувство вины, смешиваясь со стыдом, не отпускало даже здесь. В месте, где океан больше земли. И мне нужно было что-то с этим сделать. Помахав рукой своим новым знакомым, я смотрела, как пыхтит и трясется автобус, отъезжая от их отеля. И внутри меня рождалось какое-то странное новое чувство. Чувство, что я впервые нашла себе друзей.***
Я провела много дней в размышлениях о своей жизни. Песок, солнце и серый океан очень помогали в этом. Не знаю, о чем я думала и на что рассчитывала, когда Ирида вновь появилась в моей жизни. Но она словно открыла мне глаза на то, от чего я старательно бежала. Она безошибочно давила на больные точки и знала мои бреши, мои слабые места. Все ниточки, за которые она дергала, приводили к тому, что она получала что хочет. А я была слишком глупа и наивна, чтобы понять это сразу. Она была как вирус — проникала в меня, зная, на что надавить и куда нажать, чтобы добиться своего. Но теперь, осознавая это, я почувствовала себя странно свободной. Пусть прошло десять лет, но ее призрак всегда преследовал меня. Я сама кормила своих демонов, давая им возможность владеть мной. А теперь я словно освободилась. Я поняла, что, даже если она придет ко мне и снова начнет завлекать в свои сети, я скажу ей «нет». Я уже могу ей противостоять, могу сама распоряжаться собой и нести за себя ответственность. Да, это было самым сложным — признать, что я всю свою жизнь жила ребенком, которого когда-то обидели. Я не хотела быть взрослой, ведь быть взрослым — значит отвечать за свои поступки. Это значит не отмахиваться фразами «Я не умею» или «Меня не научили», а брать и решать вопросы, проблемы. Нести ответственность за то, что ты говоришь, думаешь, делаешь. Я строила из себя слишком умную и независимую, но по факту была напуганной маленькой девочкой, которая нуждалась в том, чтобы ее спасали. А когда ее спасали, она тут же из бедной и несчастной жертвы становилась охотником. И уничтожала своего спасателя — хладнокровно и жестоко. Именно так я и поступила с Кариной. Жестоко. Все наши отношения были манипуляцией и подавлением ее с моей стороны. Я продавливала ее эго, стараясь максимально завладеть территорией, разрушить ее границы, чтобы не чувствовать себя жертвой. И в итоге я ее уничтожила. И так я поступала не раз. Но только сейчас я ощущала острое чувство вины, с которым не была уверена, что справлюсь. Плюс ко всему пришлось признать, что я скучала по ней. По ее голосу, смеху, шуткам, по тому, как я чувствовала себя рядом с ней. Она делала все как-то проще, спокойнее. С ней рядом я ощущала себя непобедимой, всесильной. И мне не хватало этого. Я не задавала себе вопроса о чувствах к ней. Но понимала, что мне ее не хватает. Я задавала себе вопрос: возможно ли в какой-нибудь из Вселенных простить то, что я сделала? Забыть — и идти дальше. Да, мы не встречались, не были в отношениях, но… я знала о ее чувствах. Знала, и именно поэтому сделала то, что сделала. Поступила так, как поступила. И теперь я думала: «Есть ли какая-то вероятность, что она сможет меня простить?» Абсурдно. Но когда несколько недель ты только и делаешь, что прокручиваешь в голове одни и те же ситуации, даже самая абсурдная мысль начинает казаться логичной. Может, именно поэтому, когда вернулась в уже холодную и хмурую Россию, спустя почти три месяца после того, как мы виделись в последний раз, я решила, что должна хотя бы попытаться ей все объяснить. Она заслуживала правды, какой бы эта правда ни была.***
Ее номер не отвечал, что было ожидаемо. Я понимала, что, если приеду к ней домой, она, вполне вероятно, просто захлопнет передо мной дверь. Поэтому решила поехать к ней на работу — по крайней мере, был шанс, что у меня будет несколько минут, чтобы попытаться ей сказать то, что я собиралась. Я позвонила в клинику и выяснила ее график. Было бессмысленно записываться на прием — она наверняка увидела бы мою фамилию и просто отказалась принимать меня. Поэтому я дождалась дня, когда у Карины будет ночное дежурство, и поехала к ней на работу. Почти сорок минут я сидела в холле, ожидая, когда она закончит с пациентом. И когда он вышел, уже знакомая мне девушка на ресепшене пригласила меня в кабинет. Оказавшись внутри, я не знала, чего ожидать. Но еще больше я не ожидала своего участившегося сердцебиения и дыхания, которое сбилось при виде нее. Форменная одежда ей безумно шла, и я потратила несколько драгоценных мгновений, разглядывая ее сзади. А когда она повернулась, мне хватило секунды, чтобы понять: мне здесь не рады. Она резким движением стянула маску, уставившись на меня сердитым взглядом. — Какого черта ты тут делаешь?! Интонация говорила об очевидном: Карина была вне себя от злости. — Привет, — зачем-то поздоровалась я, пытаясь справиться с волнением. — Мне… мне нужно с тобой поговорить. — Ты серьезно?! — воскликнула она. — Ты одна? Или, может, свою подругу привела? Она ждет тебя в коридоре? Вы обе здесь? — с ядовитым сарказмом проговорила Карина, сложив руки на груди. — Нет, я одна, — вздохнув, ответила я, понимая, что заслужила все это. — Странно. И что тебе нужно? — Я хочу тебе все объяснить. Все, что произошло, и… В общем, рассказать все, — повторила я, осознавая, что нисколько не продумала свою речь. — А разве есть что объяснять? — усмехнулась она, подняв бровь. — Если ты не понимаешь намеков, скажу прямо: я не хочу тебя видеть и тем более разговаривать с тобой. Катись к чертовой матери. Так — доходчиво? — вздернув подбородок, проговорила она. — Более чем, — кивнула я, — но все-таки прошу тебя, дай мне буквально пару минут, чтобы я могла объяснить. Думаю, тебе это тоже нужно. — Мне нужно?.. Мне нужно, чтобы ты исчезла из моей жизни и больше не появлялась в ней. Равно как и все эти три месяца. Сможешь? — наклонив голову, отчеканила она. — Да, я… — Вот и прекрасно, — не дав мне договорить, она двинулась к двери, — а теперь прошу — на выход! Я преградила ей дорогу, не дав дойти до двери. Посмотрела в глаза и еле слышно произнесла: — Пожалуйста. Ее взгляд был затравленным, словно она оказалась в безвыходной ситуации и не имела ни сил, ни возможности что-то изменить. Но именно это дало мне понять, что у меня будет шанс все ей рассказать. Карина покачала головой, прикрыв глаза ладонями, и прошептала: — Когда ты перестанешь меня мучить? — Я обещаю, что уйду, как только все объясню. Прошу тебя, выслушай, — взмолилась я, чувствуя, как тонкая рейка, на которой я стою, вот-вот треснет, и я провалюсь в пропасть. Туда, откуда уже никогда не выберусь. Карина сделала глубокий шумный вдох, убрала руки от лица и, моргнув несколько раз, выдавила улыбку приговоренного. — Ладно. У тебя пять минут. А потом ты уходишь — и больше не возвращаешься. Говори. — Спасибо, — не смогла я сдержать эмоций и улыбнулась. Но, видя ее взгляд, поняла, что моя радость преждевременна. — Прежде всего, я хочу попросить у тебя прощения, — начала я, понимая, что это, наверное, все-таки самая важная часть моей речи.***
Я говорила куда больше пяти минут. Я рассказала ей все от и до — всю свою жизнь, опуская лишь малозначительные факты. Рассказала про детство, про Турцию, про Ириду, про Фатиха. Обо всех событиях, которые повлияли на мою жизнь и сделали меня такой. Также я рассказала о том, как вернулась Ирида и почему я поступила с Кариной так, как поступила. И объяснила, что все эти три месяца я только и делала, что думала о ней. О том, что мне ее не хватает и что она была самым прекрасным человеком в моей жизни, которого я же и оттолкнула. И что это — самая большая моя ошибка, о которой я жалею. И что я готова на все, чтобы она вновь позволила мне быть рядом. В любом качестве и статусе, но только рядом. Потому что она мне нужна. И без нее все не имеет смысла. Она слушала молча, не прерывая и не вставляя комментарии. И когда я закончила на словах, что она мне нужна и я готова любым способом доказать, что больше никогда не сделаю ей больно, Карина прикусила губу, глядя куда-то сквозь меня, словно находилась не здесь. Я помолчала какое-то время, и когда собралась окликнуть ее, она подняла на меня взгляд и заговорила: — Спасибо, что рассказала, что поделилась со мной. Уверена, тебе это далось нелегко, — спокойно проговорила она. — Я просто не хочу больше ничего скрывать от тебя, — призналась я. — И я благодарна за эту честность, — ответила Карина, — но это ничего не меняет. — Видя мое непонимающее лицо, она продолжила: — Да, у тебя в жизни было много проблем. Много зла, горя, предательства. Но кто сказал, что это как-то влияет на то, как к тебе относятся окружающие? Это ты так решила. Что все вокруг — как твоя Ирида, и что у каждого, кто рядом, за пазухой нож. — Потому что мне всегда причиняли боль! — воскликнула я, не понимая, как это ей не очевидно. — Знаешь, что я услышала из твоего рассказа? — вскинула голову Карина. — «Меня обижали, и теперь я буду обижать всех тоже. Это меня такой сделали — я не виновата». Ты винишь всех вокруг: родителей, свою подругу, приемную семью, этого турка, Ириду, — всех, в том, что с тобой произошло. И ты продолжаешь это делать, не имея ни малейшего желания брать на себя ответственность за свою жизнь. Тебе давно не пять, и даже не восемнадцать. А ты все еще живешь по принципу «Бей или беги». И бьешь. И бежишь. — Она развернулась и, сделав пару шагов, подошла к окну. — Я ведь была с тобой абсолютно искренна. И ждала. Ждала, когда ты поймешь, что это не просто потрахушки, что у нас действительно есть что-то большее… — Замолчав на мгновение, она продолжила: — Было — что-то большее. — Я не могу жить столько лет с таким девизом, как ты сказала: «Бей или беги», и потом неожиданно поверить… в любовь, — выдавила я, стиснув зубы. Карина повернулась ко мне лицом. Ее глаза были ясными. Она смотрела спокойно. Без злости или обвинения. — Я не просила тебя верить в любовь. Я просила тебя верить в меня. Этого было бы достаточно. Но я, видимо, просто дура, если думала, что все будет так просто. Я помолчала пару мгновений и, сглотнув, ответила: — Ты не дура, ты… — Я задумалась на несколько секунд, после чего решила, что будет правильно сказать ей все честно. — Может, ты была права. — Насчет чего? — Что я… сломлена, — вздохнула я, хмурясь. Было сложно признаться в этом ей, а еще сложнее было признаться в этом себе. — Ну, — протянула Карина, — я всего лишь стоматолог. Я не чиню сломленных людей. Для этого есть другие специалисты. А я больше не хочу никого спасать. Посмотрев в ее глаза, я все же спросила: — Это значит «нет»? — Это значит «нет», — кивнула Карина. — Прости, но… ничего не изменится. Ты так же будешь убегать, когда я буду приближаться. А я устала бегать. Я просто хочу спокойствия. — Я… — В этот момент у меня даже слов в голове не было. Было лишь ощущение, что моя доска, на которой я стояла все это время, наконец, треснула. И теперь я лечу в пропасть, чтобы разбиться. Окончательно и навсегда. — Я тебя поняла. В любом случае спасибо, что дала мне все объяснить, — старясь говорить ровным голосом, добавила я. — Пожалуйста, — ответила Карина, глядя мне в глаза. Когда я развернулась и взялась за дверную ручку, то услышала: — Береги себя. Не оборачиваясь, я кивнула и вышла из кабинета.
