Пепел

Есть такие события, которые нельзя пропускать. Можете их называть встречами, мельканием лица, продажей пятой точки, - да на самом деле чем угодно. Принципиально здесь одно: ваше присутствие. Я смотрел в окно машины на быстро мелькающие дворцы Петербурга, которые, из-за наступления темноты, уже подсвечивались, представляя взгляду все свои красоты и несовершенства. Подперев подбородок рукой, я сам про себя рассуждал о быстротечности времени и особенной его жестокости к объектам архитектуры. Слева от меня за рулем сидел Олег, который был сосредоточен лишь на ровной прямой дороге, будто она в какой-то момент должна была оборваться и провалиться в пропасть, а быстрая реакция темноволосого нас бы от этого уберегла. Хотя, почему-то я был уверен, что внутри своей головы он думал из свинины или курицы шашлык вкуснее. Подобное спокойствие мы могли себе в этот день позволить. Грядущее мероприятие пусть и носило статус светского, читай между строк - шумного и помпезного, однако собраться там должны были лишь «свои»: крупнейшие бизнесмены Петербурга, некоторые политики и видные деятели, все завязанные между собой, и никаких журналистов и людей с улицы. Лишь «семья» и ее «родственники». Никогда не понимал кем мы в той иерархии являлись: шестерками или все же кем-то видным и имеющим право голоса. И я постоянно гнал от себя этот вопрос, боясь услышать первый вариант, хотя прекрасно знал, что выполню любое пожелание сегодняшнего виновника торжества сразу при его щелчке пальцев. А ведь это и было поведением шестерки, не так ли? Шереметев Александр Васильевич. Тот, благодаря которому что я, что Олег получили возможность достойного существования после детского дома. Именно он открыл перед нами эту жизнь, позволив и, главное, спонсировав то, чем мы оба хотели заниматься. Я всегда спрашивал себя о целях Александра Васильевича. Почему он, столь важная персона в Петербурге, откопал каких-то двух выпускников детдома и решил помогать им по жизни, при условии, что у самого и так есть горячо любимая дочь. В лоб ему этот вопрос не задавал, опасаясь обидеть или разозлить. В конце концов, после долгих раздумий, плюнул и принял расположение Александра Васильевича как некое благоволение судьбы за все то, что мы с Олегом пережили в детдоме. Машина начала сбавлять скорость. Олег искал парковочное место, коих хоть и было много у фешенебельного ресторана, но почти все были забиты дорогостоящими автомобилями, причем исключительно черного цвета. Пока друг напряженно пытался втиснуться на парковку, постоянно смотря то налево, то направо, я ощутил легкий мандраж. Все-таки то, как активно участвовал в наших жизнях Александр Васильевич, не могло не вызвать в нас сильную моральную привязанность к этому человеку. Он стал для нас своего рода наставником, если даже не отцом: настолько глубоко порой он переживал все наши взлеты и падения. Поэтому, приехав на его 60-летний юбилей, все, о чем я мог думать - понравится ли ему наш подарок, сможет ли показать нашу огромную благодарность и безграничную любовь. Выйдя из машины, с трудом не задев дверью стоящий рядом мерседес, я посмотрел на вход в ресторан. Огромные массивные двери с золотыми ручками и большие горшки с небольшими живыми елями. Рядом маячили швейцары во фраках. Поправил на себе свой черный как смола пиджак и нервно сжал в руках подарочную коробку с наручными часами - «Штурманские», которые, говорят, Гагарин носил. Я даже подготовил речь, хотел провести параллель между первым человеком в космосе, надевшим эти часы для своего полета, и Александром Васильевичем, таким же честным и бравым героем современности. Весь день терроризировал Олега этой речью в надежде найти идеальные слова, но друга устраивали все мои варианты, так, будто он ничего не слушал вовсе. Думаю, он сам переживал, чтобы все прошло хорошо. Швейцар, увидя как мы идем в его направлении, открыл дверь так легко и быстро, будто она не весила десятки килограмм. Зайдя внутрь, мы увидели уже достаточно большое количество людей и ходящих между ними девушек-официанток с подносами с шампанским. Их лица закрывали кружевные черные маски, а еще более таинственным образ делали черные платья-футляры. Хотя, возможно, идея была в том, чтобы официанты не выделялись среди общей массы приглашенных. Пройдя вглубь зала в стиле барокко и успев перехватить с подноса бокал шампанского, я огляделся по сторонам. С высоких потолков свисали огромные люстры, инкраструированные обилием стекла и золота. Светили они приглушенно, создавая интимную атмосферу. На небольшом возвышении в конце зала, видимо, сцене, сидел квартет девушек, играющих приятную фоновую музыку на смычковых инструментах. — Помпезно, — сказал я Олегу, продолжая смотреть по сторонам. — Чересчур, — дополнил мой комментарий черноволосый, так же рассматривающий зал и собравшихся, но не вертя головой. В чем-то Олег был прав. Александр Васильевич не особо любил подобную роскошь. Он уважал вкусную еду, премиальные бренды и в целом когда работу выполняли качественно: будь то стейк, будь то пара брюк. Однако, он не любил проводить свое время и какие-либо торжества столь широко и богато. Прошлые дни рождения он предпочитал устраивать с группой самых близких ему людей (к счастью, мы с Олегом в эту группу входили) за городом, в своем небольшом коттедже у озера. В этот раз, получив приглашение в один из самых дорогих и модных ресторанов, я был крайне удивлен. Но, возможно, Александр Васильевич решил отметить круглую дату именно так, на широкую ногу. В ожидании виновника торжества, присутствующие пили шампанское и поглощали изысканные закуски, которые так же носили на подносах официанты. Я удивлялся, почему при столь активном распитии алкоголя я не замечал пустых бокалов, и попутно отвечал на рукопожатия подходивших к нам с Олегом знакомых и не очень бизнесменов. Кого-то я уже встречал у Александра Васильевича, кого-то знал из-за их инвестиций во «Vместе», кого-то из отмеченных даже очень хотел бы забыть. Олег так же здоровался с ними, сохраняя невозмутимое выражение лица, хотя в его глазах уже можно было прочитать усталость от сего мероприятия. От нескончаемой череды рукопожатий и приторно ложных улыбок нас отвлек стук чего-то железного по стеклу. В какой-то момент на этой небольшой сцене оказался Александр Васильевич, привлекающий внимание собравшихся стуком ножа по своему бокалу шампанского. Одет он был строго, но изящно: черный костюм скрывал набранные за пару лет килограммы, белая рубашка с расстегнутой верхней пуговицей, хорошо контрастировала с пиджаком. Галстуки и бабочки Александр Васильевич терпеть не мог и надевал лишь по серьезным случаям. Видимо, шестидесятилетний юбилей не стал таким поводом. — Дорогие гости, — начал Александр Васильевич, чуть прокашлявшись, чтобы громче говорить. — Я очень рад видеть вас здесь. Сегодня я собрал в этом чудесном месте только самых дорогих и важных мне людей. И, смотря сейчас на буквально толпу, стоящую передо мной, я счастлив осознавать, как много у меня людей, кого я горд называть своими друзьями. Поэтому, я бы хотел, чтобы первый тост по праву именинника забрал себе я и предложил выпить за вас. Спасибо, что вы рядом. Ура! Все присутствующие подняли бокалы вверх, поддерживая тост. С разных сторон послышались ответные тосты «и за вас», «и вам спасибо» и схожие. Мы с Олегом тоже подняли свои бокалы ввысь, только он с где-то уже добытым соком, и с легкой улыбкой сделали глоток. — Дорогие друзья, — почти сразу после того, как сам сделал глоток шампанского, продолжил именинник, — в этом зале сегодня есть человек, чье присутствие для меня дороже всего этого убранства, роскоши и нескончаемых поздравлений. Та, что озаряет для меня этот зал ярче всех ламп, и в целом дарит смысл жить. Самый любимый и дорогой мой человечек. Все это, — мужчина обвел руками весь зал, — сегодня лишь для нее. Леди и джентльмены, прошу поприветствовать мою дорогую дочь - Элен. В первом у сцены ряду начала двигаться фигура девушки с длинными прямыми волосами, которые под освещением этих роскошных люстр подсвечивались золотом, хотя явно были цвета бельгийского молочного шоколада. Грациозно она поднялась на сцену к своему отцу, разворачиваясь к присутствующим лицом. Я лишь раз видел фотографию с изображением дочери Александра Васильевича, где ей было от силы лет шесть. Запомнил ее большие темно-карие, почти черные, глаза и широкую улыбку, что придавала тем глазам еще больше блеска. Теперь же на меня смотрела серьезная девушка небывалой красоты. Строгое черное платье в форме пиджака с угловатыми плечами подчеркивало узкую талию девушки и открывало ее стройные загорелые ноги. Смоки и темные брови делали взгляд еще более томным и лишь ярче демонстрировали отсутствие того детского блеска в глазах. Александр Васильевич часто упоминал о том, как сильно скучал по дочери, но безумно ей гордился. Я знал, что она училась в Мюнхене, в одном из лучших университетов Германии изучала международное право. Помню, что год назад закончила магистратуру, так как тогда Александр Васильевич радостно улетел в столицу Баварии на неделю. Отец мечтал, чтобы та продолжила научную деятельность, только уже здесь, в Петербурге, поближе к нему. Однако, девушка улетела покорять бизнес-элиты Турции, чем очень разозлила Александра Васильевича. Я застал момент его гневной тирады о том, что она могла выбрать любую другую «точку», хоть даже США, но выбрала самую «взрывоопасную». Перечить выбору дочери открыто он все же не стал, чем меня тогда удивил. Разглядывая девушку на сцене, я понял почему: во всей ней была необычайная сила и воля, она точно знала, чего хочет. И не важно кто ей мог перечить, даже если родной отец, она бы все равно все делала как считала нужным. — Дорогие гости, — обратилась к собравшимся девушка, слегка улыбнувшись уголками губ, — после такой хвалебной оды все слова любви, которые бы я хотела сказать папе, просто померкнут. Знай, что я безумно тебя люблю. И я убеждена, что все присутствующие разделяют мои чувства любви и благодарности к тебе. Ты лучшее, что есть у меня, у наших друзей, у этого города. Как дочь именинника, украду второй тост. За тебя, дорогой и любимый папа. Здоровья тебе и счастья. А остальное - дело наживное. Ура! Мы вновь подняли бокалы ввысь. Многие в ответ крикнули «ура», присоединяясь к столь милому и душевному тосту. Я же все не мог оторвать глаз от девушки, настолько притягательной была ее красота. — Друзья, спасибо вам всем. На этой прекрасной ноте приглашаю всех к фуршету, — сказал Александр Васильевич и, приобняв дочь за талию, спустился со сцены вместе с ней. Часть людей действительно прошли к зоне фуршета, часть - направилась поздравлять именинника. Мы с Олегом не особо торопились, ожидая на занятом месте как Александр Васильевич немного освободится от бесконечных поздравлений, чтобы и мы тоже его поздравили. Элен стояла рядом с отцом, держа его под руку и кивала всем подходящим, кратко что-то отвечая и продолжая еле видно улыбаться. Ее осанка и взгляд кричали об уверенности девушки и ее недоступности. Тонкие золотые украшения на руках и нежный аккуратный маникюр показывали ее утонченность и вкус. Было сплошным наслаждением рассматривать ее. В какой-то момент ее взгляд прошел выше стоящих около людей, поздравлявших отца, и я с ней чуть не столкнулся глазами. Но девушка быстро перевела свой взор правее меня, и я заметил как ее губы на мгновение дернулись в улыбке. Наклонившись к собеседникам она, вероятно, извинилась и, отпустив локоть Александра Васильевича, медленно последовала в нашу с Олегом сторону. Чем ближе она подходила, тем лучше я мог разглядеть ее босоножки на тончайших шпильках и сверкающие бриллианты в ее ушах. Скорее всего, мой непрерывный взгляд был уже вопиюще невоспитанным, но девушка даже не смотрела на меня. — Олег, рада тебя видеть, — сказала Элен, подойдя к нам и чуть кивнув головой. — Элен, взаимно, — в ответ кивнул Олег, не отрывая глаз от девушки. Я же был слегка удивлен, что они знакомы. — Неожиданно и приятно тебя здесь увидеть. Не знал, что ты будешь в Петербурге. — Да, я тоже до последнего не была уверена, что смогу выбраться на юбилей отца, — Элен будто бы объяснялась перед Олегом. — Представишь? — кивнула в мою сторону девушка. — Это мой друг - Сергей Разумовский, — ответил на ее просьбу Олег. — Сережа, Элен. — Очень приятно, — перевела взгляд на меня. Только я хотел ответить то же самое, как она сразу продолжила. — Как поживает ваша соцсеть? — Спасибо, растем. Планирую в скором времени выпустить крупное обновление, — хотел уже было подробнее рассказать я, но вовремя понял, что девушка задала вопрос чисто из вежливости. — Вы уже поздравили отца? — перевела взгляд на Олега Элен, ничего не сказав мне в ответ. — В ожидании, — кратко ответил Олег, глазами указав на коробку в моей руке. — Штурманские? — уточнила девушка, посмотрев на упаковку. — Отец будет рад. — Надеемся, — ответил я, не отводя глаз от девушки. Та вдруг посмотрела куда-то поверх нас и, быстро извинившись, ушла. Я оглянулся на Олега с немым вопросом «что это было», но он всей своей мимикой показал, что ответит на все мои вопросы позже и не здесь. Александру Васильевичу действительно понравились часы. Однако, пообещав их начать носить сразу с завтрашнего дня, он так же быстро извинился перед нами и ушел общаться с другими гостями. Мне было немного обидно, что я не смог рассказать всю историю этих часов и как именно они были связаны с Юрием Гагариным, но я понимал что помимо нас с Олегом здесь было еще около сотни людей, с которыми виновник торжества должен был пообщаться хотя бы пару минут. Не пожелав оставаться на вечеринке, мы с Олегом направились к выходу. Я все пытался найти глазами куда убежала Элен, однако девушки будто бы след простыл. Как будто она была моим видением, призраком, туманным образом небывалой красоты. Медленно выехав с парковки, стараясь не поцарапать тесно стоящие машины, мы так же спокойно отправились в сторону башни. Вновь проезжая мимо освещенных дворцов, я больше не обращал на них внимания и не размышлял о проблемах архитектурных творений в современном Петербурге. Все мои мысли касались Элен. Я вновь хотел увидеть эту девушку, почувствовать ее необыкновенную силу и строгость. — Ты заметил? — оторвал меня от моих мыслей Олег. — Не понял тебя. — Ты заметил, что это было не празднование юбилея, а представление всем кланам Элен? Поэтому там было столько гостей. Я задумался. — Ты думаешь, что Александр Васильевич начал готовить себе замену? — нахмурился я. — Я не думаю, я уверен, — каким-то могильным тоном произнес Олег и сжал крепче руль. — Но почему? Все же идет прекрасно, — начал вслух размышлять я, — последний год стабильный рост в доходах, толком нет никаких потасовок. Весь город под Александром Васильевичем. — По низам ходят слухи, что месяц-полтора назад у него был инсульт. Сказанное Олегом прозвучало громом среди ясного неба. Я сильно испугался. — Ты уверен? Мне кажется, это просто слухи, — говорил я, по большей степени пытаясь успокоить себя же самого. — Опять кто-то пытается рыть яму и откусить у него часть власти. — Его левая рука постоянно была в кармане брюк. И он толком не улыбался весь вечер. Явно чтобы случайно не показать, что левая часть лица онемела. Я не знал что ответить. Отвернулся к окну и, упершись в него лбом, закрыл глаза из-за тяжести одолевающих мыслей. Спустя пару минут отчаянных поисков причин не верить тому, что подметил Олег, я нашел другую причину для успокоения. — Люди могут перенести несколько инсультов и ничего, — сказал и посмотрел на друга в ожидании его реакции. — Александр Васильевич же спортсмен, почти не пьет, никогда не курил. Тело еще явно вполне здорово. Я уверен, что даже если инсульт и был - он быстро восстановится. Вон, видел какой сегодня активный был. Значит, уже пошел на поправку. — Сереж, я бы поверил во все сказанное тобой, если бы не одно «но» под именем Элен. — Ну, узнала что у отца инсульт был, вот и приехала, — пожал плечами я, убежденно веря что это вполне логичное поведение ребенка - приехать к заболевшему отцу. — Ты плохо знаешь Элен. Она могла бросить все в Турции лишь по одной причине - если бы отец находился при смерти или уже ее встретил. Я вновь отвернулся к окну в надежде, что его прохлада охладит мои мысли и переживания. К сожалению, стекло уже нагрелось за мое предыдущее его касание лбом. — Что-то грядет, Серый. И мне это не нравится.