Пепел

Весь следующий день я провел в поисках любой информации об Элен. Я перерыл весь интернет, залез в самые дебри своей памяти в надежде узнать и вспомнить хоть что-то, что могло бы раскрыть мне загадочность этой девушки. И все, что мне удалось собрать это лишь факт того, что она была на три года младше меня и участвовала в разных научных конференциях в немецких университетах, на паре из которых засветилась на общих фото в качестве лучшего докладчика. Я, кажется, начал понимать турецкий язык, пытаясь найти чем конкретно она занималась в Турции до возвращения в Петербург, но не нашел ровным счетом ничего. Понял, что моя единственная надежда - Олег, который так и не рассказал откуда ее знал. Прекрасно зная характер друга, я не задавал волнующие меня вопросы первым. Когда Олег считал, что какая-то информация мало важна - он отвечал односложно или вовсе игнорировал. Поэтому я пытался выждать, когда же он сам посвятит меня в происходящее (или происходившее?) между ним и Элен, но так и не дождался. В итоге, завтракая вместе спустя несколько дней после юбилея Александра Васильевича, я уже было набрался смелости задать вопрос откуда Олег знает Элен и даже открыл рот, как вдруг по столу заерзал от вибрации звонка телефон друга. Я не слышал, что конкретно говорили, но неразборчивый голос почему-то напомнил мне тембр Элен. Олег кратко ответил звонившему, что скоро будет, и начал собираться. — Ты куда? — удивился я, посмотрев на нетронутую яичницу в тарелке Олега. — Скоро вернусь, — сказал он, накидывая черный пиджак и направляясь прямо к выходу. Как всегда кратко и непонятно. Я разочарованно выдохнул, покопался вилкой в своей яичнице, больше не желая ее есть, и, забрав со стола чашку кофе, пошел в офис продолжать свой бессмысленный поиск дальше. Олег вернулся спустя пару часов. Пройдя мимо, лишь отсалютовал мне в качестве приветствия и поспешил в жилую часть. Я нахмурился, но значения особого не придал: подобное поведение для Олега было скорее нормой, чем извращением. Ровно через двадцать минут он вышел из жилой части, повторяя свою траекторию движения, только теперь в его руках была большая сумка. — Я в командировку на неделю. Не скучай, — на ходу бросил он мне. — Опять к арабам своим? — уточнил я. Он кивнул. — Аккуратнее только, пожалуйста. — Так точно, Серый, — усмехнулся он. Мы столкнулись взглядами в качестве прощания, в надежде, что разлука будет недолгой, и Олег вернётся цел и невредим. Хоть такие командировки стали уже обыденностью, страх за его здоровье и жизнь всегда был слишком сильным. От мыслей о возможности страшного итога командировки я всегда отвлекался активной работой. Оставив поиск любой информации об Элен, так как это лишний раз возвращало меня в переживания об Олеге, я вернулся к своей огромной работе по созданию виртуального помощника. Я давно вынашивал мысль о полезности своего личного карманного секретаря, готового ответить на любой твой вопрос и напомнить о грядущих мероприятиях, но чем больше погружался в разработку - тем лучше понимал, почему такого помощника еще никто не создал. Слишком муторно и даже, кажется, нереально. К вечеру, за минут десять до конца официального рабочего дня офиса секретарь Алла уведомила меня о позднем посетителе, которому назначено не было. Уточнив кто это, получил ответ «некая Шереметьева». Сразу же свернул все свои окна на компьютере, а небрежно разбросанные по столу бумажки с записями одним движением руки сгрузил в ящик. Давая согласие на ее просьбу встречи, я в мгновение подорвался со стула и направился уже открывать дверь в офис, как девушка сама зашла внутрь. Вновь в черном пиджаке, с широким ремнем с золотой бляшкой, перетягивающим и без того узкую талию. Такие же черные брюки-трубы придавали движениям девушки легкость и грацию. Казалось, она плывет по полу, а не громко и резко отстукивает каблуками. — Добрый вечер, Сергей. Искренне извиняюсь за столь поздний визит, — отвлекла меня от созерцания ее черных лодочек девушка. Она смотрела на меня прямо, будто вызывающе, от чего по спине пошли легкие мурашки. В голосе слышались льдинки презрения или возвышенности, а возможно и того и другого. Ее извинения - лишь видимость уважения, которого не было. — Конечно, ничего страшного, — неразборчиво начал я, пытаясь успокоить в себе все растущее чувство неудобства. — Проходите. Чай, кофе? — Нет, спасибо, — уверенно ответила девушка и проследовала к моему столу, присаживаясь на стул напротив. — Я не займу у вас много времени. — Конечно, да, — растерявшись, я все-таки тоже присел на стул, пододвигаясь к столу, чтобы опереться о него локтями и чувствовать хоть какую-то уверенность. Не понимал, чего я боялся больше: темы неожиданного визита или саму девушку. — Что вас привело ко мне? — Мой отец является вашим основным инвестором, о чем вы, я надеюсь, помните, — ее голос стал мягче и тише. Девушка и сама будто расслабилась, откидываясь на спинку стула. — Да, конечно, — промямлил я, напрягаясь и пытаясь не отводить глаз от ее прямого взгляда. — Для вас, как создателя соцсети, есть небольшая просьба, — сказала Элен и сама прервала наш зрительный контакт, вытаскивая из небольшой черной сумки конверт и пододвигая его ко мне по столу. Обычный белый конверт без каких-либо надписей. — Здесь есть вся информация, которая должна разлететься по вашей соцсети. — Элен, — обратился по имени в надежде сделать жесткий ответ более дружелюбным. — Я не могу распространить в ума людей что-либо намеренно. «Vместе» создавалась с целью создания свободного контента, закладывающем основу для критического мышления и самообраз… — Я понимаю, — резко перебила меня темноволосая. — Вас никто не просит нарушать свои принципы и что-то распространять в умах пользователей. Просьба заключается лишь в том, чтобы вы скормили необходимую информацию вашим алгоритмам сети как набирающую популярность, и она помогла ей завируситься. Прекрасно поняв о чем просит Элен, я взял в руки конверт и повертел его в руках. — Считайте это личной просьбой моего отца. — Аргумент, с которым я не мог спорить. — Хорошо, — сказал я и достаточно громко выдохнул, принимая поражение. — Спасибо, — слегка заметно кивнула девушка, даже не сделав попытки улыбнуться, и встала. — Как и обещала, не заняла много времени. Была рада познакомиться. Хорошего вечера. Проводив Элен до двери, я так и остался стоять там, вдыхая оставшийся после нее аромат дорогого парфюма и обдумывая произошедшее. Все время нашего краткого разговора она не сводила с меня глаз, за исключением того, когда доставала конверт. Смотрела так, будто пыталась что-то найти: изъян, неправильность или, в конце концов, прыщ. Еще более изучающим ее взгляд был во время ожидания моего ответа на ее (или все-таки Александра Васильевича?) просьбу. Что она конкретно от меня хотела? Вернувшись к столу, я открыл конверт и вчитался в напечатанные слова. Ничем не примечательный текст про готовящуюся вырубку части Муринского парка на севере города под строительство частного спорт-комплекса одного из самых крупных бизнесменов Петербурга. Александр Васильевич копает под него? Или действует ему в ответ? В принципе, не важно. Я еще нигде не слышал новостей про грядущие проблемы этого парка, поэтому счел публикацию этой информации даже необходимой. Исполнив просьбу Шереметьевых, я развернулся к окну и посмотрел на город, на который уже начали опускаться сумерки. В голове все крутился вопрос зачем эта публикация нужна была Александру Васильевичу. Я прекрасно знал, что за поступками этого человека всегда скрыты свои помыслы, а также то, что он все свои действия просчитывает на несколько ходов вперед. Вспомнив о слухах про здоровье своего ментора, которые я услышал от Олега, решил позвонить с надеждой увидеть его завтра и спросить обо всем в лицо. Его личный мобильный взял кто-то из его ассистентов. Александр Васильевич порой передавал личный телефон своим сотрудникам, когда был очень занят мониторить и близкие контакты, поэтому для меня все это не стало каким-то удивлением. Объяснив свое желание назначить встречу завтра, мне обещали перезвонить с ответом. Долго ждать не пришлось - ассистент спустя десять минут пригласил завтра к полудню подъехать в загородный дом, отметив, что его хозяин будет рад меня увидеть. Подъезжая в отмеченное время к небольшому коттеджу, расположенному между лесом и озером, я вспомнил как часто сюда приезжал пару лет назад. Александр Васильевич очень любил это место, называя его лучшим антуражем для размышлений о вечном. Поэтому здесь мы с ним любили обсудить античные мотивы в классицизме, новаторство импрессионистов и их влияние на современный мир. И именно здесь он вдохновлял меня во время напряженной работы по созданию «Vместе»: заставлял брать хотя бы один день отдыха и приезжать к нему сюда, смотреть на умиротворяющую водную гладь озера или огонь камина. Зайдя в дом и пройдя по небольшому коридору, я оказался в светлой гостиной, где на большом сером диване сидел Александр Васильевич, почти что сливающийся цветом кожи с ним. — Привет, Сереж, — мягко сказал мужчина, увидев меня у входа в комнату. Я застыл на месте, заметив также стоящую рядом с Александром Васильевичем треногу с капельницей. — Не стой на месте как истукан, проходи. Я незаметно встряхнул головой, пытаясь привести себя в чувства и не показывать мужчине свое удивление и страх из-за его состояния. Понимал, от моей паники ему легче не будет, необходимо было выяснить как я мог помочь. — Добрый день, Александр Васильевич, — поприветствовал в ответ я, присаживаясь на кресло напротив мужчины. — Как вы? — Как видишь, так себе, — честно ответил он, а я лишь в этот момент заметил его легкую отдышку. — Значит, слухи верны? — достаточно грустным тоном спросил я, отчаянно надеясь, что тот не был погребальным. Александр Васильевич вопросительно на меня посмотрел, явно не понимая моей реплики. — Олег мне сказал, что по улицам ходит слух о вашем инсульте. Мужчина громко выдохнул, отвел глаза в сторону и немного поерзал на месте, явно не зная что или как мне сказать. — Печально, что слухи все-таки пошли, — наконец-то прервал тишину Александр Васильевич. — Так они правдивые или нет? — не смог уже более терпеть волнующий меня вопрос, хотя по открывшейся передо мной картине ответ был уже и так понятен. — К сожалению, Сереж, — грустно ответил мужчина. — Ну ничего страшного, мы поставим вас на ноги. Инсульт это не приговор, — повторил я то, что уже говорил Олегу. Пытался говорить с позитивным настроем в голосе, чтобы убедить Александра Васильевича в его скорой поправке. — Все хуже, Сереж, — продолжал мужчина, так и смотря в сторону с трудом находя слова. — Я смертельно болен. Врачи дают от силы полгода, и то по самым позитивным прогнозам. — Но как так?.. — все, что я мог из себя выдавить. Казалось, силы покинули тело, как и любой позитивный настрой. — Такова жизнь, — пожал плечами Александр Васильевич и наконец посмотрел на меня. — Только ты это перестань, Сереж. Не надо меня раньше времени хоронить. — Вы что, Александр Васильевич, я даже не думал, — сразу начал оправдываться я, понимая, что тот заметил мое могильное выражение лица. — Давай не будем о грустном, — пресек меня мужчина, явно желая перевести тему и отвлечься от грустных мыслей. — Лучше скажи мне что ты еще знаешь про эти слухи. — Если честно, то больше ничего, — попытался и сам отвлечься от грусти я. — Лучше уточнить у Олега, но он уехал. А почему вас это волнует? — Люди как коршуны. Чувствуя слабость, они кружат и кружат над своей потенциальной добычей, выжидая нужный момент, когда можно будет накинуться и здорово наестся, — заговорил аллегориями Александр Васильевич, иногда он очень любил так делать. — Знаешь, Сережа, не своя смерть меня пугает, нет. До чертиков волнует то, что предстоит пережить Лене. На мгновение я не понял про какую Лену он говорит, затем соединил в голове, что французский манер имени Елена произносится как Элен. — Они же сами все ее заклюют. — Ваша дочь очень сильная, — попытался успокоить мужчину я в надежде, что понимаю о чем он говорит. — Она достойно возглавит ваш бизнес. — Да, Лена уже активно пытается установить свой авторитет. Я очень надеялся, что она успеет закрепиться в глазах элит до новости о моем здоровье, но, видимо, зря. — Вновь отвел взгляд. — Она приезжала вчера ко мне с просьбой завирусить новость о грядущей стройке Иванова, — решил рассказать про вчерашний разговор я, чтобы узнать чья все же была просьба - Александра Васильевича или непосредственно его дочери. — Проверяла. — То есть? — не понял я. — Тебя проверяла. — Все равно не понял. — Я попытался объяснить Лене, что есть близкий круг людей, кому я доверяю и в ком я уверен даже после своей смерти, — объяснял мне Александр Васильевич. — Но она не пожелала слушать. И я могу ее понять: дочке страшно, что даже те, кто был слепо верен мне, могут обернуться против нее. — И Олега она тоже вчера проверяла в преданности? — сложил два плюс два я. — Да, — кивнул мужчина. — Не знаю, что ей дали эти проверки. Она явно пока не уверена в вас на сто процентов, не успела еще подумать, что вы вдвоем будете ей преданны так, как мне. Но раз допустила тебя сегодня сюда - первый этап ее проверки ты прошел. — Даже не знаю как реагировать на эту «проверку», — нахмурился я. — Радоваться, что прошел ее, или нет. — Лена - очень аккуратная и порой чересчур твердолобая. Ей важно, чтобы рядом были преданные лишь ей люди, но эту преданность она может проверять очень долго и скрупулезно. Порой ей просто не хватает веры в людей. — Порой вера в них и правда не нужна, — пожал плечами я. — Без нее проще пережить предательства. — Верно, — согласился со мной Александр Васильевич. — Страшно, что предательств будет много, а мы оказались к ним неготовы. На несколько минут в гостиной воцарилось молчание. Кажется, мы оба думали об одном и том же: насколько жестокая война разгорится во время перехода власти. Мне очень хотелось верить, что таковой и не будет вовсе, с другой же стороны я понимал, что это невозможно. Слишком большая была у Александра Васильевича империя, чтобы не попытаться отломать от нее кусок, а еще лучше покорить всю, во время слабости семейства Шереметьевых. — Одно прошу, Сереж. Будьте с Олегом рядом с ней. Осталось одно понять, кого под ней понимал Александр Васильевич - свою империю или свою дочь.