Пепел

Несколько дней я находился в прострации, пытаясь смоделировать все возможные варианты развития событий при переходе бизнеса Шереметьева к Шереметьевой-младшей. Я лишь по рассказам Александра Васильевича знал, как сложно и долго он строил свою империю. Он не любил вдаваться в подробности всей своей жизни в 90-ых годах, но основные этапы поведал. Предчувствовав скорый конец Союза, он начал скупать у обычных рабочих векселя оборонного завода, на котором уже тогда был главным инженером. Став одним из первых красных директоров, подмял под себя еще пару мануфактур тогда еще Ленинграда. И это лишь звучало легко: на самом деле в ходе их завоевания Александр Васильевич еще и укреплял свое влияние среди крупных городских ОПГ, что пролило кровавые реки по северной столице, задев также его любимую жену, оставив дочь без матери. Пережив утрату и в этот же момент поставив в городе своего губернатора, знаменуя победу, Шереметьев продолжил развиваться, выходя на новые рынки. Продвижению оружейного бизнеса способствовала чеченская кампания, а открывшиеся международные рынки с удовольствием начали скупать российские калаши, где долгое время монополистом был именно Александр Васильевич. Сейчас он - часть одного из крупнейших интернациональных оружейных картелей, связывающих разные страны и континенты. Коллеги из Америки и Англии не раз предлагали ему переехать и курировать новые ветки партнерских отношений, но он был непреклонен: Ленинград его дом. Здесь были его корни, которые с каждым годом лишь больше врастали в город. Помимо оружейной части бизнеса Александр Васильевич любил свой уютный ресторанчик на Петроградской стороне, рядом с его домом детства, а также находил отдушину в меценатстве. Наверное, поэтому все наши разговоры всегда заканчивались обсуждением различных видов и проявлений искусства, в нем Шереметьев находил свою силу, помимо дочери. Он привозил в культурную столицу выставки шедевров мирового искусства, спонсировал реставрацию дворцов и памятников и всячески способствовал развитию творчества среди молодёжи. Не раз петербуржцы поднимали в социальных сетях и прочих СМИ вопрос когда же Александр Васильевич выдвинется на пост губернатора, будучи готовыми отдать ему свои голоса. Но Шереметьев непреклонно продвигал свои протеже, управляя многими процессами в Петербурге в качестве серого кардинала. Конечно, такое долгое теневое управление городом не было идеально спокойным. За эти годы кто только не совершал свои набеги и какие не придумывали способы воздействия на главного стейкхолдера Петербурга. Устраивали информационные войны, пытались насильственно отжать часть бизнеса, даже пару раз совершали попытки заказного убийства. Да, это вынуждало авторитет Александра Васильевича не раз пошатнуться, и порой даже сильно, но точно не упасть на дно. Тем не менее, последние пару-тройку лет были спокойными. Правда, недавно я заметил, что он начал все больше уходить в тень: меньше показывался на публике, все больше власти делегировал близкому кругу сотрудников. Говорил, что это временно, небольшой заслуженный отдых. Но в глубине души я понимал, что отдых не временный. Александр Васильевич определенно точно устал от постоянной войны за ресурсы и власть, поэтому перестал расти дальше, уделяя силы и внимание лишь консервации построенному за эти годы. Можно ли винить человека за подобное решение? Конечно же нет. Но город явно ощущал ослабление внимания его главного защитника от невзгод времени, погоды и редких, но метких набегов федеральной власти, метущих все на своем пути. Сейчас, прокручивая в руках приглашение на открытие нового казино ровно на краю исторического центра Петербурга, я думал лишь об одном: вот оно, одно из немногих поражений Александра Васильевича. Он долгие годы держал подобные заведения подпольными и эксклюзивными, не позволяя выходить и стремительно загрязнять улицы города. Однако, Альберт Адамович Бехтиев, москвич, близко посаженный, по слухам, к Федеральной налоговой службе, спокойно выкупил объект регионального культурного наследия и получил лицензию на открытие игорного заведения. Помню, как чуть ли не кричал Александру Васильевичу, что это неправомерно и нам необходимо вмешаться. Знал, что по желанию он может воспользоваться своими связями в Министерстве обороны и нагнуть этого Бехтиева. К моему большому разочарованию, он этого делать не стал, решив сразу принять поражение. Наверное, именно тогда я понял, что Шереметьев начал сдавать позиции. Кажется, я смотрел на это приглашение минут десять, не зная, как по итогу мне быть. Пиар-служба «Vместе» орала, чтобы я там был, а душу гложил чертов испанский стыд за судьбу здания. Почему я тогда понадеялся на Александра Васильевича, а не включился сам? Хороший вопрос, на который у меня до сих пор нет ответа. Может, я просто был уверен, что Шереметьев всегда решит все проблемы, как мои, так и чужие, не задумываясь, что у человека могут быть свои заботы. Взвесив все за и против, решил все-таки пойти. Хотелось узнать, что за рыба этот Альберт Адамович, ограничатся ли его аппетиты одним казино и стоит ли его в принципе бояться. Обычно на подобных мероприятиях со мной был Олег. Представлял всем его как главу моей службы безопасности. И хоть формально это было не так, неформально он успокаивал меня лучше всех мыслимых и не очень практик по сдерживанию гнева или желания убивать таких ублюдков. Сегодня же передо мной стоял вызов справиться с подобным самостоятельно. Еще на входе в фешенебельное здание я понял, что мешающих факторов для прерывания моего спокойного состояния будет слишком много. Здесь было все: до неприличия громкая музыка на танцполе, разные виды азартных игр, постоянные вспышки фотоаппаратов, совмещающиеся с криками неожиданной победы, и слоняющиеся туда-сюда эскортницы. Одним словом, все, что я терпеть не мог. Поэтому, засветившись на счастье своей пиар-службы на паре фотографий, я направился прямиком к бару, чтобы, как говорил классик, «себя сгубить в угаре пьяном». Уже сидя за барной стойкой и потягивая нечто лишь на вид похожее на Лонг Айленд, я услышал краем уха, как кто-то упал на стул рядом. — Джин-тоник, пожалуйста, — из-за громкой песни с трудом услышал нежный женский голос, до боли знакомый. Медленно повернул голову к источнику звука, по деталям разглядывая человека. Сначала увидел руки с длинными пальцами, все в кольцах, и тонкие золотые браслеты, делающие и так худые запястья зрительно еще более тонкими. Затем оголенные слегка угловатые плечи. Тонкие бретели черного атласного платья переливались под светом ламп. Казалось, она носила лишь черный цвет. — Добрый вечер, Элен, — чуть наклонившись вперед, чтобы она точно услышала, сказал я. Девушка сразу же посмотрела на меня, лишь на секунду удивившись. — Сергей. Не ожидала вас здесь увидеть, — бархатным голосом ответила она и отвлеклась на поставленный перед нею бокал. Положила пальцы поверх граненых частей стакана и стала его крутить. — Если честно, я вас тоже. — Отчего же? — Все смотрела на слегка мутную жидкость в стакане. — Вы не создаете впечатление завсегдатай таких заведений, — предельно честно ответил я. — Я бы скорее сказала подобное о вас. — Сделала глоток. — Меня сюда привели исключительно рабочие дела. — Аналогично, — кивнул я и перевел взгляд на свой коктейль, понимая, что мое рассматривание профиля девушки становилось уже неприличным. — Я так и подумала, — тоже кивнула. — Как в принципе относитесь к такому шику? — Не люблю, — кратко ответил я, ощущая приятное тепло от того факта, что Элен продолжила разговор. Мне хотелось подробнее узнать о ней, поговорить с ней, понять, как и о чем она думает. — Слишком вычурно. У создателя явные проблемы со вкусом. — Да, золота перебор, — ухмыльнулась девушка, оглядевшись вокруг. — Но что мы хотим от вкуса человека, который испоганил прекрасный дворец эпохи классицизма. Почему-то я на мгновение удивился, услышав от Элен знания в области искусства, но очень вовремя собрал себя в руки, вспомнив о ее отце. — Вот там, — кивнула в сторону противоположного угла, — раньше была красивая мозаика, выложенная в форме лилии. — Откуда вы это знаете? — Читала описание убранства, приложенное к заявке на оформление дворца в качестве регионального объекта культурного значения. Вы знали, что раньше описывали досконально каждую плиточку, которую хотели сохранить? — Был наслышан, но не думал, что все записывали столь подробно, — честно ответил я, про себя проговорив, что знал все как раз от ее отца. — А там, — теперь кивает чуть левее ранее указанного места, — была печка. Угловая, маленькая. Представляете, кто-то раньше коротал дни в уютной гостиной, греясь здесь у камина. — И потом это превратилось в казино, — сделал вывод за девушку я. Она грустно ухмыльнулась. — Хотите пройдемся и я вам еще расскажу что здесь было? — вдруг предложила Элен. Я посмотрел на нее. Лицо ее было опечалено, в приоткрытых глазах читалось некое чувство утраты, будто она сама жила в этом дворце и коротала свои вечера у этого камина. — С удовольствием, — сразу же ответил я, не скрывая воодушевления от предложенной возможности. Элен одним глотком допила свой джин-тоник и, встав с барного стула, остановилась в ожидании меня. Я поспешил за ней. Мы пробирались сквозь толпу игроманов и их спутниц к противоположной части казино. — Представьте, только на первом этаже было целых двенадцать комнат и большой бальный зал, — начала свой рассказ Элен. — Это он? — уточнил я, когда мы встали, созерцая достаточно большой зал, где теперь расположились столы для покера и прочих азартных игр. — Именно так, — кивнула она. — Раньше здесь кружили в танце прекрасные хрупкие девушки в кринолинах, ведомые бравыми честными офицерами. Хотел было продолжить сравнение с текущим днем, что бравые офицеры сменились толстопузыми банкирами, а хрупкие девушки в кринолинах - на эскортниц в неприлично коротких платьях, но вовремя сдержался. Казалось, Элен это и так подразумевала меж строк. — Посмотрите наверх, — продолжила совершенно другую тему темноволосая. — Раньше в бальном зале была большая стеклянная многоуровневая люстра, свисающая с потолка чуть ли не до самого пола и переливающаяся всеми цветами радуги. И ту красоту они заменили на дешевый китайский пластик… Я посмотрел на освещение. И вправду, сделанное интерьерное решение было абсолютно безвкусным и дешевым: непонятные круглые пластиковые люстры, дающие освещение по своему периметру, были причиной лишь рвотного позыва. — В принципе, здесь все сделано из дешевого китайского пластика, — резюмировал я, опустив глаза с потолка и оглядевшись вокруг. — Лишь с небольшим добавлением стекла. — Современный новорусский хай-тек, — усмехнулась Элен, я тоже не смог сдержать ухмылки в ответ на эту печальную шутку. — Пойдемте дальше? Я кивнул и спустился с небольшого пьедестала, идя за девушкой. Она вновь пошла через толпу, направляясь в сторону высокой витиеватой лестницы. Не дойдя до нее пары метров, мы услышали звон разбивающегося стекла. Затем - крики, в основном от шока и ужаса, но затем я заметил грозные мужские голоса. Музыка прекратилась, а звон стекла и криков становился все громче и теперь наполнил главный зал. Все стояли на своих местах, застывшие в ужасе и наблюдающие, как на лестницу вышли мужчины в кожаных куртках, с закрытыми лицами и автоматами в руках. Как только они встали сверху, нас начали сзади подпирать непонятно как взявшиеся там их коллеги. — Пока вы здесь жируете, мы горбатимся и прожигаем наши жизни за нищенскую зарплату! — начал свою пламенную речь вероятный главарь этой банды. По спине пробежал холодок. Необходимо было что-то делать, иначе они ведь правда могут воспользоваться своими автоматами и открыть огонь по людям. Заметив, как рука одного опустилась на курок, я испугался еще сильнее. — Стойте, давайте договоримся! — в момент решил вступить в диалог я, подняв руки вверх, привлекая внимание и показывая, что безоружен. — Я Сергей. Сергей Разумовский. — Дурак, куда ты лезешь, — услышал я шепот справа, сказанный будто сквозь зубы. Продвигаясь вперед через толпу, мою руку перехватила Элен, которая и пыталась меня остановить. Но я все равно полез вперед, наплевав на ее предостережения. — Насилием ничего не решить, — начал объяснять бандитам я, подходя все ближе. — Чего вы хотите? Денег? — Посмотрите, это действительно самый молодой миллиардер Петербурга! Сам Сергей Разумовский! — наконец увидев во мне знакомое лицо закричал своим последователям главарь, оглядываясь на них. Они дружно заржали, будто это была какая-то гениальная шутка. — Деньги нам предлагаешь, да? — Да. Сколько вы хотите? Давайте мы договоримся и спокойно разойдемся без жертв, — отвечал бандитам я, поднимаясь по лестнице к ним и держа руки поднятыми. Шел медленно, боясь их спугнуть. Чувствовал себя как в клетке с тиграми. — Сам Сергей Разумовский хочет с нами договориться, вы слышали? — Вновь гогот. — А если мы сюда не торговаться с тобой пришли, миллиардеришка жалкий?! Это была последняя фраза, которую я запомнил. Как бы я не пытался не «напугать» этих тигров, чтобы они не воспользовались оружием, они все равно это сделали. Стоящий слева от главаря парень резким взмахом вырубил меня прикладом своего автомата, ударив четко по голове. А затем - темнота. Пришел в себя, почувствовав холодные прикосновения к своему лицу. Очень долго не мог открыть глаза, веки казались весом в тонну. Чувствовал, что лежал на полу, но голова была будто на возвышенности - мягкой, как подушка. Понял, что лежу у кого-то на коленях и этот кто-то гладит мое лицо прохладной мокрой тканью. С трудом, кое-как, открыл глаза и сразу же пожалел об этом: свет ударил по ним режущей болью. — Очнулся, герой, — услышал я над собой шепот. Привыкнув к яркому свету, посмотрел наверх. Уютные колени и нежные руки принадлежали Элен. — Голова болит? — Немного, — прохрипел я и, предприняв попытку встать, сразу же лег обратно из-за пульсирующей боли. — Лежи. Тебя хорошо ударили прикладом, — ответила девушка и рукой придержала меня на своих коленях. Сама она сидела, прислонившись к стене, и в куске черной ткани держала кубик льда, вероятно, взятый из чьего-то бокала. Оглянулся. Люди сидели на полу, кто-то вдали хлюпал носом и плакал. Между сидящими медленно в развалочку ходили бандиты с калашами наперевес. — Ты зачем туда полез, скажи мне? — Надеялся разрулить ситуацию, — на выдохе сказал я и закрыл глаза из-за продолжающейся головной боли. — Разрулил? — усмехнулась Элен, продолжая медленно водить по моему лбу завернутым в ткань льдом. От этого правда становилось потихоньку легче. — Хотя бы попытался, — случайно двинул головой и вновь словил приступ режущей боли. Поморщился. — Глупо. Зря, — отчитывающим голосом ответила девушка. — Почему? — не понимал ее я. Я ведь действительно хотел воспрепятствовать возможному насилию. — А ты посмотри, — наклонилась ко мне Элен и начала говорить значительно тише. Я открыл глаза и аккуратно повернул голову в сторону бродящих по залу бандитов. — У них у всех незаряженные автоматы. — Как так? — удивился я. — А вот так, — усмехнулась девушка. — Все без патронов. Заряжена у них лишь одна пушка - у их главаря. Он всех и напугал выстрелом в потолок после того, как тебя с лестницы скинули. — Тогда почему мы все еще здесь? — не понимал я. От злости голос стал громче, но Элен быстро на меня шикнула, чтобы я был тише и не привлекал внимание. Продолжил уже шепотом. — Можно же просто обезвредить главаря и все, раз эти по факту безоружные. — Напоминаю, эти безоружные тебя хорошо вырубили прикладом, — сказала Элен, а мне в этот момент захотелось ударить себя по лбу за свою глупость. — Да и опять же, зачем? СОБР будет здесь через считаные минуты. — А сколько я был в отключке? — Пятнадцать минут, — ответила Элен. — Информация о захвате заложников поступила сразу по нажатию тревожной кнопки, это случилось минут семнадцать-восемнадцать назад. С учетом вечернего часа-пик и мигалок сюда доберутся за двенадцать минут. Изучение плана здания, возможных путей входа и выхода - четыре минуты, учитывая минуту на поиск плана здания. Две минуты на занятие позиций и проверку боевой готовности. Ворвутся в здание через… ноль минут? Ровно в тот момент как задала сама себе этот вопрос Элен мы услышали оглушающий звук, совершенно непонятный. Смешалось все: звук ломающихся дверей и выстрелов, грозные крики «всем оставаться на местах!», восклицания и рыдания людей. Стремительно в зал ворвались одетый в черное отряд быстрого реагирования, все уже наготове держали автоматы. Заложники быстро расползлись по периметру зала, освобождая проход к бандитам, которые отчаянно начали вести сопротивление. Однако, их хватило буквально на несколько минут. Спустя это время, все бандиты лежали лицом в пол, а в зал начали заходить сотрудники полиции и скорой помощи. Я медленно поднялся на ноги, одной рукой держась за голову, будто боясь, что та в любой момент слетит с плеч, а другую дал в поддержку встающей с пола Элен. — Спасибо, — кивнула она мне, поднявшись и отпустив мою руку. — Тебе нужно показаться врачу, может быть сотрясение. — Да, наверное, — очень медленно отреагировал я, когда Элен уже успела помахать сотрудникам скорой, привлекая их внимание. К нам поспешил один из врачей. — Элен, спасибо. — Было бы за что, — уголками губ улыбнулась девушка, посмотрев на меня, но тут же отвлеклась на идущего в нашу сторону сотрудника полиции. — Прошу меня простить, но я пойду узнаю что там с моей машиной. Она медленно сделала пару шагов в сторону и только тогда я понял, что та ткань, в которую был завернут кубик льда, слишком походила на ткань платья девушки. Озарение пришло именно тогда, когда я заметил рваный подол. Уже хотел сказать девушке миллион извинений за то, что заставил испортить столь красивое платье, как она уже была в паре метров от меня, встречаясь лицом к лицу с идущим в нашем направлении полицейским. — Гром, — кивнула она в качестве приветствия этому молодому человеку и, даже не собираясь остановиться поговорить с ним, продолжила путь по намеченной траектории. Полицейский как-то слишком удивленно проводил девушку глазами. — Вы из полиции? — спросил у остановившегося на месте молодого человека я, заметив, что так-то он в штатском. — Да, добрый вечер. Майор Игорь Гром, — вышел из транса парень и представился. — Мне сказали очевидцы, что вы пытались договориться с террористами. Расскажите подробнее? — Этот захват уже переквалифицировали в теракт? — нахмурился я, но продолжил следовать указаниям врача куда и как смотреть, пока тот светил мне в глаза фонариком, пытаясь установить имело ли место сотрясение. — Мы работаем над этим, — как-то совершенно пространственно ответил майор, оборачиваясь в ту сторону, где еще мгновение назад шла Элен. — Ну да, я пытался с ними договориться. Что конкретно вас интересует? Я рассказал этому Игорю Грому все, что помнил, но тот даже ничего не записал. Получив от врача итог, что сотрясение к счастью отсутствует, услышал также рекомендации о сохранении постельного режима в течение следующих пары-тройки дней и предупреждение о немедленном обращении в медицинское учреждение, если станет плохо. Несколько раз убедившись, что мое присутствие на месте преступления не нужно и если что меня вызовут в полицейский участок для дачи показаний, я поспешил вызвать машину и отправиться домой. Все мое пребывание в злополучном казино я Элен больше не видел, поэтому уезжал в свою башню с надеждами о том, что с ней все хорошо. Однако, в голове все больше и больше крутились другие мысли. Почему она так грамотно определила, что оружие нападающих не заряжено? Почему столь точно назвала время штурма отрядом особого назначения? Откуда она знала этого Грома? Казалось, от этих вопросов, а точнее от незнания ответов на них, головная боль стала лишь сильнее.