Пепел

Оказалось, в Петербурге, чтобы перекрыть на вечер музей, нужны даже не деньги, а связи и пара словесных просьб. По дороге со свадьбы Бехтиевых-младших, проезжая мимо площади Искусств, Элен обмолвилась, что давно уже не была в Русском музее. За эту невзначай брошенную фразу я зацепился как за единственную надежду провести с ней время наедине. Наши разговоры в загородном доме закончились, как только мы вернулись в город, и я крайне остро в них нуждался. Хотя, на самом деле, я больше всего нуждался в самой Элен. С горем пополам договорившись с администрацией музея, задействовав помощь пары своих ненавистных партнеров, закрыть музей на один вечер, я боялся, что Элен может отказать. Из моей головы не уходили слова Олега о том, что в любой момент она может стать холодной. Но, к моему огромному счастью, девушка с радостью приняла приглашение. — Ты проигнорировал мои слова? — спросил Олег, когда мы стояли у дома Элен, и ждали ее, облокотившись на машину. — Сереж, я уважаю и по-своему люблю Элен. Но я не встречал таких девушек, что всегда играют свою игру, не жалея для нее людей. — К чему ты ведешь, Олег? — немного раздраженно спросил я. — Она моментально избавляется от пешек, когда они ей становятся не нужны. — Значит, не буду пешкой, — грубо ответил я и, заметив фигуру девушки на выходе из дома, поспешил достать букет пышных белых роз и направился в ее сторону. — Добрый вечер. Прекрасно выглядишь. — Спасибо, — улыбнулась девушка, принимая протянутый букет цветов. В этот раз она отошла от своей любви к черному цвету и надела светло-бежевый пиджак. — Простите, что заставила ждать. — Ничего страшного, — улыбнулся я. Хотел положить девушке руку на талию, пока мы шли к машине, но одернул руку. Рано. До музея добрались меньше чем за десять минут. Вечером буднего дня все стремились из центра домой в спальные районы, и лишь мы рвались до искусства. — Мы будем здесь одни? — спросила Элен, когда мы поднимались к началу экспозиции, наблюдая за тем, как по точкам расходятся наши телохранители. Александр Васильевич все еще строго следил за безопасностью своей дочери, даже тогда, когда, казалось бы, конфликты были урегулированы. — Да, — довольно кивнул я. Элен ничего не ответила, лишь приподняла уголки губ в подобие легкой улыбки. Поднявшись по парадной лестнице, девушка уверенно повернула направо, стремительно пройдя несколько залов, не останавливаясь. Я покорно шел за ней, не очень понимая ее траекторию. — Мне, к своему стыду, в этом музее интересны лишь несколько залов, — прочитав мои мысли, нарушила тишину Элен. — Занимательно, что ты назвала их интересными, а не любимыми, — подметил я. Зайдя в один из самых больших залов, Элен остановилась почти у входа. Я встал рядом. — Потому что смотри как интересно: Айвазовский вместе с «Последним днем Помпеи» Брюллова, — кивнула в сторону главных экспонатов зала. — Для меня моринистика Айвазовского всегда была про трагедию, — я осмелился и зашел в зал, повернувшись сначала к картинам отмеченного мной автора. Элен проследовала за мной. Остановились у картины «Волна». — Вот, к примеру, море поглощает огромный корабль. И, пусть экипаж и пытается спастись на шлюпке, его волна все равно нагонит. — Потому что стихия никому не подвластна, — подвела за меня итог Шереметева. — Так же как и у Брюллова, — девушка на пятках развернулась на сто восемьдесят градусов, — ты - лишь мелкая вошь перед властью огня. Повернулся за Элен, взглянув на картину, которую, на самом деле, и так знал наизусть. Хотел блеснуть своими знаниями символизма, вложенного в это произведение: отломленное колесо, показывающее круговорот времени, затаившийся в углу христианский священник, призванный пояснить, что спасение сокрыто лишь в вере. Но я все равно боялся показать себя дураком. — Тебе нравится «Последний день Помпеи»? — Эта картина - лишь стремление доказать свое место в бомонде, — усмехнулась девушка, вызывав своим комментарием мое искреннее удивление. — Посмотри, насколько здесь все педантично, как по учебнику. Формы, свет, символизм - своеобразный чек-лист того, что должно было быть в картине, чтобы ее приняло общество 19 века. — Зато по ней можно учить этот, как ты выразилась, чек-лист, — пожал плечами я. Мы сделали пару шагов к полотну. — Но она неживая, — продолжила объяснять свою позицию Элен. — Посмотри на эти лица: разве веришь ты этим эмоциям? Или сопереживаешь просто потому что знаешь, что их ждет через пару минут? На мгновение я даже забыл как дышать, потому что мне в секунду разбили все былые представления, мысли и эмоции о «Последнем дне Помпеи». Элен била в правду матку, которую я раньше не замечал. — Вот и я о чем, — хмыкнула девушка, по моему молчанию поняв ответ на свои вопросы. Мы продолжили нашу прогулку по Русскому музею, изредка останавливаясь у интересных Элен картин и скульптур. Мне было интересно узнать ее вкус, слушать ее мнение. Ровно как любил слушать истории ее отца об истории искусств, я с наслаждением внимал каждому слову Элен. Правда, иногда так засматривался на ее мимику, что пропускал мимо ушей некоторые ее идеи. Главным экспонатом для меня была она. Боялся не то что коснуться ее, а даже ненароком задеть своим дыханием. С каждым пройденным залом мы говорили все больше и активнее. Неуверенность и робость, которые чувствовались в самом начале встречи, испарились. Мы оба улыбались, не переставая, и часто смеялись. Обойдя весь Михайловский дворец и даже корпус Бенуа, Элен села на лестницу, устало вытянув ноги. Но на лице ее читалась невиданная мне ранее радость. — А если бы ты захотела в Эрмитаж, у тебя не просто ноги бы загудели, они бы отнялись, — подметил я. Шереметева звонко засмеялась. — Поэтому я все свои походы в Эрмитаж делю на несколько дней, — усмехнулась девушка. — Ты очень органично смотришься на этом фоне, — резко изменил тему я, не удержавшись от этого комментария. Элен действительно идеально вписывалась в убранство дворца, пусть даже одетая в стиле casual. — Позволишь мне сделать фото? — Да пожалуйста, — разрешила Элен. Я достал из кармана брюк телефон. — Сейчас бы органично выглядеть во дворце, сидя чуть ли не на кортанах, — вновь заразительно засмеялась темноволосая. — Идеально, — ответил я то ли реплике девушки, то ли получившейся фотографии. — Как смотришь на то, чтобы продолжить вечер в ресторане? Я вроде бы видел итальянский ресторан на соседней улице. — Итальянский ресторан на улице Итальянской, — подметила Элен, подмигнув. — Самое то после обсуждения гибели древнеримского города. — Почтим память итальянцев, — усмехнулся я, а девушка вновь засмеялась. Вышли из музея мы под руку. Не запомнил, как это получилось: я протянул локоть Элен, или она сама меня взяла под руку, а может все одновременно. Пересекали площадь Искусств, продолжая громко смеяться из-за миллиона наших фантазий о потайном смысле конструктивизма Родченко. На душе было так легко, как не было уже очень долгое время. Перебежав Итальянскую улицу, зашли в первый попавшийся ресторан, как раз итальянский. У входа в зал оба ахнули, увидев количество народа. — Здравствуйте. Вам столик на двоих? — спросила хостес. По-хорошему, нам нужно было три столика на двоих, чтобы подчиненные Олега тоже заняли свои точки, но об этом я умолчал. — К сожалению, единственный свободный столик вот там в углу. Мы с Элен посмотрели на предложенный вариант и оба скривились. — Прости, мне нужно было заранее забронировать столик, — поспешил извиниться я. Действительно, это была моя оплошность: из-за сложности уговоров администрации Русского музея, я совершенно забыл об ужине в уютном месте. — Можем пройтись по Невскому, должны же мы что-то найти. — Прекрати, — отмахнулась девушка. — Если здесь такое столпотворение, то и на всем Невском так же. У меня дома стоит одинокая бутылка итальянского совиньона и ждет запекания камамбер. Как смотришь на такой ужин? — Идеально! — воодушевился предложением Элен я. Квартира Шереметевой занимала почти весь этаж новостройки на Крестовском и по дизайну и планировке очень напоминала жилой этаж в моей башне. Такая же просторная гостиная, панорамные окна, минимализм и предпочтительно белый цвет в интерьере. На этом фоне выделялись горшки с ярко-зелеными цветами, все разные, и я не знал названия ни одного. — Проходи, не стесняйся, — сказала Элен, заметив, как я встал ровно на пороге. Последовал за ней, пройдя гостиную и зайдя в не менее просторную кухню, выполненную тоже в белом цвете. — Присаживайся, — кивнула в сторону барной стойки девушка. — Давай лучше я с чем-нибудь помогу, — почувствовал себя неудобно, наблюдая, как Элен начала суетиться на кухне. Сначала быстро подрезала подаренные мной розы и поставила их в вазу, затем начала рыскать по холодильнику. — Ты - гость. Гости покорно сидят и ждут, — улыбнулась девушка. Послушно сел за стойку и посмотрел в окна. Прекрасный вид на Финский залив. — У тебя есть аллергия на какие-либо продукты? — Нет, — ответил я и нахмурил брови. — Что ты там придумала? — Просто легкий салат, — в подтверждении своих слов достала овощи из холодильника. — Давай я хоть помогу нарезать, — не унимался я. Элен громко выдохнула и наклонилась. — Вот, раз хочешь помочь, открой тогда вино, — поставила передо мной бутылку белого и протянула штопор. Не знаю как, но буквально через десять минут на барной стойке оказалась миска с овощным салатом и запеченный камамбер с кусочками багета. Разливая вино по бокалам, старался не выдать то, как дрожат мои руки. Интимная обстановка одновременно пугала и радовала все фибры души. — За искусство? — предложила тост Элен, наконец присев напротив меня и взяв в руки бокал. — За красоту искусства, — поправил тост я, про себя отмечая, что скорее поднимал бокал за красоту Шереметевой. — Приятное вино. — Сомелье? — Вообще не разбираюсь, — прыснул я, честно признавшись. Элен засмеялась. — Надеюсь, ты не будешь так льстить этому наспех приготовленному мной ужину, — улыбнулась девушка, разложив салат. — Кстати, мне еще тебя учить сырники делать. — Точно, мы же Олегу обещали, — ударил себя по лбу я. — Ладно, успеется, — мягко ответила Элен. Хотел предложить начать уроки завтра с утра, но вовремя остановил этот дерзкий комментарий. — Спасибо тебе за этот вечер. Гулять в пустом Русском музее было просто прекрасно. — Рад, что тебе понравилось, — улыбнулся я, скрыв легкое смущение за бокалом вина. — Правда, я все время думал, что тебе не особо нравились полотна. — А я не говорила, что Русский музей - мой любимый, — игриво хрустнула сухариком с сыром темноволосая. — Лишь то, что давно там не была. — Тогда какой у тебя любимый музей? — Галерея Уффици, — сразу же ответила девушка. — Боттичелли? — не смог скрыть своего воодушевления я. — И Тициан, — довольно кивнула Элен. — Скучаю по Флоренции. — Ты там была? — Да. Я училась в Германии и, когда удавалось найти свободное время, каталась по Европе. Расстояния же маленькие, легко преодолеваются. Вот и постаралась объездить все вдоль и поперек как могла, — пояснила девушка. — И как тебе? — не смог сформулировать какой-либо более точный вопрос. Сам я толком нигде не был из-за учебы и работы. Галерея Уффици была моей голубой мечтой, поэтому разговаривать с человеком, кто там был и с таким же трепетом относился к искусству, для меня было сродни ее исполнению. — Красиво, уникально, величаво, если про историю говорить. — И почему ты тогда не осталась в Европе? — задал резкий вопрос я и сразу себя мысленно отругал. — Просто Александр Васильевич, как я знаю, очень хотел, чтобы ты… — Я не хотела, — резко перебила меня Элен, поняв, к чему я веду. — Восток не менее красив, уникален, и порой даже более величественен. Просто у меня тоже есть свои принципы, часть из которых идут вразрез с европейскими. Если уж мы с тобой переключились на тему бизнеса. — И что же это за принципы? Ну, например. — Справедливость, — пожала плечами девушка. Она крутила в руке бокал, не опуская его, и смотрела прямо мне в глаза. — И какую справедливость ты ищешь с боевиками в Сирии? — пододвинулся я ближе к Элен. Выпитый бокал вина вдарил в голову отлично, раз я осмелился такое сказать и сделать. Осознав это, стал ждать пощечину. — Как думаешь, почему в самом начале двадцатого века, еще до Первой Мировой войны, два недогеографа-недополитика расчертили по своему усмотрению новую политическую карту Африки, Синайский полуостров и тогда еще Османскую империю? — пока задавала вопрос, Элен медленно встала с барного стула и подошла к панорамному окну, сложив руки на груди. — Честно, не знаю, — хоть я любил историю, но этот факт упустил. — Нефть, — кратко и емко ответила Элен. — Они, выражаясь великим русским языком, попилили все известные месторождения между собой, Англией и Францией. Наплевав на местное население, их национальный состав, имевшие место конфликты. Почти что на столетие лишили коренное население принадлежавших их богатств. То, что происходит в отмеченных регионах сейчас - лишь борьба за то, что раньше было по праву их. Я не знал что ответить. Раньше не задумывался о том, что цели Элен в ее работе могут быть связаны не только с улучшением финансового благополучия. Я знал и видел, что она человек высоких нравов, но до этого не мог сложить единую картину ее убеждений и принципов. — Но а как же справедливость дома, здесь, в Петербурге? — Этим занимался отец, — выдохнула девушка, смотря на ночной город с высоты семнадцатого этажа. — И, до поры до времени, вполне удачно. Я поднялся со стула и подошел к Шереметевой, остановившись буквально в паре сантиметров от ее спины. — Что будет дальше, Элен? — спросил я, тоже взглянув на открывшуюся панораму. Смотрел на быстро ездящие по Яхтенному мосту машины, на то, как мигала огнями башня «Vместе». Впервые за долгое время глядел на нее со стороны. — С кем? С городом? — уточнила девушка. — Не знаю. Ответив мне, Элен слегка дрогнула, что не прошло мимо моего внимания. Опустил глаза на ее оголенные плечи. От моего выдоха, задевшего ее кожу, по изящным изгибам побежали мурашки. В некой прострации то ли от вина, то ли от накрывших чувств, медленно поднял руку и легким движением заправил выбившую прядь волос, полностью оголяя правое плечо девушки. Задержался на мгновение, ожидая какой-либо реакции, но препятствий никаких не встретил. Не опуская руки, слегка касаясь подушечками пальцев провел по ключице, задевая и приспуская лямку топа. Услышал слегка заметный томный выдох Элен, раззадоривший мою смелость. Положил руки на ее талию, опустив лицо к столь манящим меня плечам. Губами тронул ключицу в легком поцелуе, боясь, что если надавлю сильнее - Элен рассыпется в моих руках как хрупкая хрустальная ваза. Какое же было мое удивление, когда девушка сделала шаг назад, утопая в моих объятиях. Проводя по линии ее бедер вниз, с удовольствием слушал ее томные вдохи. Вдыхая сладко-пряный аромат ее парфюма, закопался носом в ее волосы, касаясь шеи. От этих касаний Элен вновь дрогнула, будто бы ее ноги слегка подкосились. Медленно очерчивая руками ее изгибы, ощущал то, как расслабились все ее мышцы. Впервые рядом со мной была не сильная и строгая мисс, а нежная и ранимая леди. Нашел ту самую родинку у уха, которую все это время любил разглядывать. Накрыл поцелуем, продолжая дорожку из них от уха по шее к ключицам. От наслаждения Элен запрокинула голову мне на плечо, издав еле слышный стон. Руками подхватил край ее юбки, начиная медленно приподнимать ткань, оголяя стройные ноги. Пытался все делать аккуратно, боясь спугнуть. Хотя сам уже был на пределе: ткань юбки хотелось разорвать, а девушку нагнуть перед барной стойкой. Не дойдя буквально пяти сантиметров до косточки бедра, я резко остановился, испугавшись из-за на всю квартиру раздавшегося звонка. Элен недовольно захныкала, будто ребенок, у которого забрали игрушку. — Возьми, может это что-то важное, — шепнул ей на ухо я, одним движением вернув ткань юбки на былой уровень. — Не хочу, — недовольно протянула Элен, но оторвала свою голову от моего плеча, выпрямившись. — Прости. Она вышла из кухни, поспешив к телефону. Я же уперся головой в холодное стекло окна и тяжело дышал. Пытался успокоить разогревший во мне жар, но выходило с трудом. Что со мной? Не мог понять: почему она оказывала на меня такое сильное влияние? Я начал перенимать ее взгляды, вкусы. Ранее не особо заинтересованный в нежностях, не мог оторваться от ее кожи. Слишком быстро привык к ее наличию в своей жизни. И чувствовал настолько сильное влечение, что хотел быть единственным подле нее. Желал наслаждаться ею, не переставая. — Эм… еще по вину? — вдруг услышал я сзади себя. Оглянулся. Элен стояла на входе в кухню и явно сама не знала, как продолжить прерванный вечер. — Да, давай, — кивнул я, прекрасно разделяя ее чувства. Нам обоим необходимо было понять, что сейчас произошло. Вернулись за барную стойку, сев напротив друг друга. Разливая остатки вина по бокалам, заметил, как Элен нервно крутила телефон в руках. — Все хорошо? — Не знаю, — прикусила губу темноволосая, смотря куда-то за мою спину. — В Турции неспокойно. Как бы не пришлось уехать.