Пепел

В длину кабинет Александра Васильевича составлял тридцать пять шагов, в ширину - двадцать. Получается, площадь кабинета - семьсот квадратных шагов. Я пытался заполнить свою голову любой ерундой, лишь бы сдержать панику. Прошло почти пять часов с момента задержания Элен, и я не мог найти себе места: боялся за нее и бранил себя за то, что ничем не мог помочь. — Как ты думаешь, кому я могу заплатить, чтобы ее отпустили? — вдруг спросил у Волкова, который спокойно сидел в кресле, толком не двигаясь. — Успокойся, — кратко ответил наемник, только больше выбесив меня. — Как я могу успокоиться? — чуть ли не взревел я. — Элен задержали, ее могут посадить! — За что? — поднял на меня глаза Олег, будто с вызовом. — Как за что? Будто сам не знаешь! — Поверь, из того, о чем ты сейчас думаешь, она всегда выходит сухой. Не истери раньше времени. — А когда мне, по-твоему, истерить? — Когда мы поймем за что ее задержали, — пожал плечами Волков. — Этот лысый с улыбкой сказал, что по, кажется, тридцатой статье уголовного кодекса. — Покушение на убийство? — усмехнулся Олег. — Что за дурость? Я в ответ лишь пожал плечами, всем своим видом показывая, что находился в не меньшем шоке. — Не дурость, — зашел в кабинет Шереметев-старший. Медленно и с отдышкой он пошел через весь кабинет к своему рабочему месту. — На какую-то журналистку вчера на показе совершили нападение. Она заявила, что это была Лена. — Нет, Александр Васильевич, это дурость. Мы все это мероприятие были вместе, я могу подтвердить! — сразу же вступился я. — Отлично, — кивнул мужчина, тяжело садясь на кресло. Как бы он не старался держаться молодцом, болезнь все-таки проявлялась. — Элен должны сегодня отпустить с предписанием о невыезде. Олег, съезди пожалуйста за ней. Эти полудурки уже успели ее в Кресты отвезти. — Я с тобой, — подорвался я. — Сереж, останься здесь, пожалуйста. Мне нужно с тобой поговорить, — мягко попросил Александр Васильевич. — Встретишь Элен дома. Вы же теперь вместе живете? — Ну-у, — протянул я, почесывая затылок. — Похоже, что за. — Похоже, что да? — переспросил Шереметев, усмехаясь. Потом выяснится, что он меня намеренно отвлекал и убалтывал для того, чтобы я ни за что не поехал за Элен. В Крестах ее быстро успели переодеть в робу и знатно потрепали нервы. Олег встретил ее и вместо привычно надменной строгой Шереметевой увидел грозное, но уставшее, серое облако. В ней даже не было сил ругаться и обещать виновным скорейших проблем. Рухнув на переднее кресло, Элен уснула. Волков потом ее на руках выносил из машины до дома. Я смотрел на это спящее уставшее солнце и сам заливался ненавистью к тем, кто довел ее состояние до такого. Волков пытался отвлечь меня фразами, что девушке не впервой иметь дело с серьезными проблемами, но мне было все равно. Она волновалась, а значит волновался я. Пока она спала, я сел за компьютер. Обрушил все страницы этой чертовой Пчелкиной, направил миллион ddos-атак на порталы всех компаний Бехтиева, заблокировал счета его жены и сына, пусть и, к сожалению, временно. В момент ярой злости это хоть и казалось мелкими пакостями, но зато были хоть какой-то реакцией. Проснувшись, Элен кратко поцеловала меня в щеку и сразу же взялась за телефон, отходя в противоположную сторону зала. — Нет, никаких исков, — донеслось до меня. — С такими суками буквой закона бороться бессмысленно. Наоборот, они эту букву интерпретируют в своих целях. Запускаем протокол 300. Я непонимающе сверлил взглядом затылок Шереметевой. Какой протокол? Закончив разговор, она развернулась и, заметив мой взгляд, застыла на мгновение. — Что? — громогласно спросила она. — Протокол триста? — переспросил я. — Тебе знать не обязательно, — строго ответила девушка. — Но я хочу… — Что хочешь? Быть соучастником? — Тебе помочь, — продолжил прерванную фразу я. Элен медленно подошла ко мне и наклонилась над столом, чуть касаясь моего носа своим. Пристально смотрела в глаза. — Или я все еще не доказал тебе свою верность? — рискнул спросить я, вспомнив все проверки, что прошел за это время: ее игнорирование, просьбы о публикации материалов, то, как защищал ее от обстрела. Она смотрела на меня не моргая. Будто пыталась ответить на этот вопрос, ведь ответа не знала сама. Эти гляделки были сродни пытки, я все ждал и ждал решения. И эта пытка продолжалась бы дальше, если не телефонный звонок. — Слушаю, — строго ответил я, не прекращая зрительный контакт с Элен. — Разумовский Сергей Викторович? — раздался не менее строгий голос из динамика. — Прошу подъехать в головное подразделение полиции Санкт-Петербурга для дачи показаний по делу Шереметевой Елены Александровны. — Когда? — Сегодня было бы замечательно. Элен все слышала, но в лице не поменялась. Поняв, что наш с ней разговор пока что продолжения не получит, я уехал. Тот улыбчивый полицейский встретил меня с еще более широкой улыбкой, которая была уже чуть ли не на все лицо. — Помните, за дачу заведомо ложных показаний вам может грозить до пяти лет лишения свободы, — отчеканила девушка в допросной с лейтенантскими погонами. — Сергей Викторович, что произошло на позавчерашней вечеринке? — улыбашка занял место напротив. И я рассказал. Все, что делал с утра и до вечера. И все это, конечно же, было совместно с Элен. — И что вы делали после того, как покинули вечеринку? — спросила девушка. — А вы не понимаете? — усмехнулся я, наклонившись к лейтенанту. Внутри я уже закипал от злости. Они так ехидно на меня смотрели, будто считали каждое слово ложью. — Сергей Викторович, я прошу для протокола все говорить четко и подробно, — напрягся полицейский, вероятно, опасаясь, что я вцеплюсь в горло этой девушки. — Занимались любовью. Трахались. Ебались. Не знаю что из этого для вас четко и подробно. Стрелков ехидно усмехнулся, а лейтенант сама уже наровила вцепиться мне в горло. — На этом всё? — выждал минуту молчания. — Я могу быть свободен? — На момент следствия настоятельно рекомендуем не покидать пределы города, — не опуская ухмылки ответил полицейский. Недовольно угукнув, я поспешил к выходу из этого здания, ощущая тяжелый взгляд на спине. Не мог понять, кому он принадлежал: Стрелкову или стоявшему в общем опенспейсе Грому. Но оглядываться не стал, слишком много чести. На выходе из управления МВД меня ждала толпа фотографов. Стоило мне открыть дверь, как меня тут же ослепили вспышки фотокамер и оглушили нечленораздельные крики вопросов. Отдельно слышались фамилии Элен и этой журналистки и вопросы о моем причастии. С трудом пробравшись сквозь эту назойливую толпу, я скрылся в машине, не дав никаких комментариев. Пожалел, что поехал в полицию один, без Олега. Хотя, стоило раскидать этих журналистов самостоятельно. Не знаю, почему я их пожалел. Встав в пробку на Петроградской стороне, получил от Элен сообщение, что она вернется домой вечером. Не был уверен являлось ли это показателем того, что она обдумала мои слова об участии в ее делах. Но решил оставить это до личной встречи. Как приехал в башню, начал получать миллионы оповещений и звонков, изрядно мне надоевших уже за минуту. Поднявшись на жилой этаж, сразу же запустил компьютер. И первым, что я увидел, фотографии меня, закрывающего лицо от вспышек, у здания полиции. «СЕРГЕЙ РАЗУМОВСКИЙ ОТРИЦАЕТ ПРИЧАСТИЕ ЕЛЕНЫ ШЕРЕМЕТЕВОЙ К НАПАДЕНИЮ НА ЖУРНАЛИСТКУ. ВОЗМОЖНО, ОНИ СООБЩНИКИ» Отличный нейминг. Хотелось бросить что-то в экран, но я сдержался. Какой сообщник? Какое нападение? Почему это все уже транслировалось СМИ?! Орал благим матом на весь кабинет, когда двери лифта открылись и оттуда вышли Олег и Элен. Оба в бронежилетах, защитных щитках на ногах, черных перчатках на руках. — Я в душ, — сказала Шереметева, когда я еще даже не успел открыть рта. Волков только громко выдохнул и рухнул на диван. — Что случилось? — спросил наемника я, когда девушка скрылась в коридоре. — Рейдерский захват, — ответил на выдохе он, а потом довольно усмехнулся. — Что? Мы что, вернулись в девяностые? — ошарашено спросил я. — Мы из них и не выбирались, — послышался крик Шереметевой. Я ошеломленно опустился на другой от Олега край дивана. — Не волнуйся, Элен не участвовала, — хмыкнул Волков, не спуская с меня взгляда. — Только сидела за рулем. Знаешь, она тот еще Шумахер. Иногда я не понимал откуда у Олега брались такие старомодные словечки в лексиконе. — Кого? — Волков непонимающе на меня посмотрел. — Кого захватили? — А, — отмахнулся мужчина. — Подставную компанию жены Бехтиева. Почему-то мне кажется, что они даже не сразу поймут, что мы ее увели. — Поймут при следующей транзакции на свои офшоры, — усмехаясь, сказала Элен, зайдя в зал, вытирая полотенцем свои волосы. Тело тоже было обнажено, но скрыто за длинным полотенцем. — Захотят деньги перекинуть, а тут, бац, не получается. — Я, пожалуй, пойду, — опустил глаза Волков, чтобы не смотреть на девушку, и начал собираться. Шереметева села на его место, развернувшись ко мне лицом, явно готовая к разговору. — Всем пока. Санёк внизу на дежурстве. — Принято, — кратко сказала Элен, не сводя глаз с меня. — Пока, — попрощался с другом я, морально успокаивая себя для серьезного разговора с темноволосой. — Прости, — начала девушка. — Мои руки по локоть в крови, я делала много жестоких вещей. Но я всегда преследую цель не навредить близким. Херово получается, правда, но я устала хоронить родных мне людей, понимаешь? Устала. И хоть я понимаю, что у всего есть своя цена, я не хочу платить тобой. Ее слова эхом отдавали в голове, пытаясь заставить меня поверить в то, что сказанное действительно существовало в реальности. Для меня это было не меньше признания в любви. — Понимаю, — наконец-то нашел в себе силы ответить. — И то же самое думаю про тебя. Я хочу защищать тебя, понимаешь? Хоть немного пытаться тебе помочь. И хотя бы знать, где ты и какой опасности подвергаешься, а не постоянно думать только о самом плохом и готовить себя к этому. Разве я много прошу? Она смотрела на меня своими большими карими глазами и не моргала. Будто прогружалась. — Нет. Прости. От очередного «прости» я настолько растрогался, что подорвался к девушке, обнимая ее. И какое же приятное чувство было ощутить ее не менее крепкие объятия, а потом, не разрывая их, вместе спать. Проснулся я раньше Шереметевой. Часы показывали одиннадцать утра, а Элен и не думала открывать глаза. Аккуратно выбравшись из кровати, я пошел на кухню готовить завтрак, желая успеть до пробуждения девушки приготовить ее фирменные сырники. Но, к своему ужасу, зачем-то сначала поднял с рабочего стола телефон и разблокировал все уведомления. Пробежавшись по ним глазами, быстро включил компьютер и вывел показатели на экран. Увидев общую картину, я медленно опустился на стул, запуская руки в волосы. Акции «Vместе» безудержно падали.