Агнец на закланье

Леон, держа запястья солдата, по-звериному втянул запах своего испуганного учителя. Краузер не то что недооценил дикость и прыть салаги. Майор даже не подозревал, что Леон способен на подобное. Владыка же сразу узрел эту истину в Кеннеди. Парень впервые и по-настоящему коснулся манящей тьмы. Вот только под чужим контролем. Словно какая-то занавесь отделяла молодого человека от свободной воли. Сплетённые нитки чёрных вен говорили, что Леон впитывал Плагу. Тронный зал окутала тишина. Даже ветер не смел влететь в открытые проёмы стен. Брови майора грозно взметнулись, мышцы напряглись от жалкой попытки скинуть Леона с себя. Но лежавший Джек не то что нормально пошевелиться не мог. У мужчины и двух слов связать не получилось. Кеннеди смотрел на бывшего учителя сверху вниз колючими, до одури жадными глазами. Злая, полная решимости кривая ухмылка играла на розовых губах. Парень заговорил не своим голосом. Голосом, требующим неукоснительного подчинения. — Он теперь с нами повязан, Джек. — Пара ярких светящихся глаз проникали внутрь, ломали стержень Краузера. Озмунд говорил с ним через Леона. — А точнее со мной. И только со мной. Слова Владыки хлестали подобно ледяному ветру. Горькое чувство поселилось внутри «красного берета». Оно отозвалось болью при выдохе. А ведь Джек хотел, чтобы его любимый ученик стал одним из них. — Прекрати это! — Голос майора звучал глухо, словно кто-то сдавил горло. А Кеннеди больше не мыслил трезво. Слушал нового хозяина. Тон самого Озмунда стал нарочито раскованным. — Единственное, что тебе нужно сделать — расслабиться. — сказал Саддлер, восседая на троне. — Ваше слияние всё равно произойдёт. Точнее, инициация этого ягнёнка. Член Краузера зудел от грубых прикосновений. Капля предэякулята вытекла, и Леон большим пальцем грубо размазал её по головке и спустился к анусу. Кеннеди, облизав два пальца, аккуратно токнулся внутрь. Чувствительные стенки вмиг обхватили парня. Краузер гневно сжал челюсть. Больше не пытался сражаться. Бесполезно. Владыка сделал бы ему только хуже. Майору оставалось лишь наблюдать за хищными ужимками Кеннеди. — Давай, Леон! — Долгий взгляд глаза в глаза. — Как и всегда. Слушай то, что тебе говорят. Будь шавкой, подстилкой… будь чужой куклой Кеном для ебли. Агент как будто очнулся от этих слов. Сердито фыркнул, стыдливо отвернулся. Его голубые очи перестали излучать яркий свет. Озмунд цокнул, прикрыв веки, и картинно покачал головой. Метнул строгий взгляд на Джека. Внимал, подобно любящему отцу, что сдерживал внутренний гнев. — Зачем ты отвергаешь своего возлюбленного товарища? — Хриплый голос превратился в полушёпот. Майор сжал до крошева белые зубы. — Всех надо очистить от грехов. В том числе и тебя. — От… каких… грехов? — Еле-еле прошипел Краузер, глядя на Владыку. — Я похитил девку, убил крысу, поймал Леона на крючок… — Кеннеди, не обращая внимания на злость наставника, добавил третий палец. — Блять! Я-я заслужил, чтобы ОН валялся у меня в ногах, а не… — Упрямое дитя! — Перебил его Озмунд и досадливо поморщился. Словно Джек какое-то нашкодившее животное, что стало источником шума да грязи. — Не противься! Леон растягивал его. Вверх, вниз, вправо и влево. Словно он игрушка, кусок мяса. Это сровни оскорблению. Унизительно. Но внизу живота всё пылало, собственный член покоился на животе от возбуждения. Очень тепло. Слишком много чувств и эмоций. Дёрнув кадыком, солдат попытался достучаться до своего ученика. — Н-не слушай его. Раскатистый хохот Озмунда взметнулся до высокого потолка. Немного презрительный, насмешливый, он наполнил тронный зал. А следом ехидно посмеивался и сам Кеннеди. Чуть ли не в унисон гавкал, как послушный шакал. Мерзость. Как будто «руки» Лорда смыкали Краузера в кольцо, не давая малейшего права на передышку. Поднявшись с кресла, Саддлер направился к ним. Тёмная зала погрузилась в безмолвие. Красные тона помещения напоминали пожар, что разверзся в преисподней. Майора словно пронзило током, вызывая на коже волну мурашек. Он с трудом сглотнул. Приподнялся, опёрся рукой о каменный пол. Обретя власть в голосе, старик велел: — Начни сверху, Джек. — Краузер медленно оставлял россыпь влажных поцелуев на теле Кеннеди. — Ниже, ещё ниже… — Майор слушал все приказы Озмунда. Упал на колени. Заметил, как искрилась капля предэякулята на члене Леона. — Вот так, да. Там не спеши, мой послушник. Горячий язык солдата несколько раз коснулся алой головки, покрытой смазкой, кончиком вклиниваясь внутрь. — Тебе всегда мало, старый чёрт… — Упрекнул злобно Краузер, пока ласкал член, скользя по уздечке вниз, выбивая из груди Леона громкие стоны. — М-да… лижется как псина. Подтолкнуть его, сын мой? — Серые глаза устремили на Леона умоляющий взгляд. Кеннеди, не сводя очей с майора, кивнул. Большая ладонь Саддлера вначале погладила затылок, а позже сжала короткие пшеничные волосы. Владыка повернул голову солдата выше. — Открой рот, Джек. Нехотя высунув язык, Краузер ждал, когда пальцы или того хуже, щупальца Саддлера окажутся во рту. Но этого не случилось. Мужчина наклонился и облизал сначала верхнюю губу, а затем и нижнюю. Поцеловал старые шрамы своего послушника. Распробовал терпкий вкус Леона на языке. Увлёкся. Краузер ощутил уже знакомую силу, что струилась из Озмунда и впитывалась в него. На миг боль притупилась. Стало легче переносить эту пытку. Саддлер быстро отпрянул. Поднялся. Нажал ладонью на спину майора, намекая вновь припасть ртом к Леону. Джек снова обхватил губами нежную кожу. На сей раз с пылкостью, сильнее прежнего. Пускал губами слюну, что смешалась с природной влагой. Агент воспользовался теплом податливого рта. Толкался почти до упора, пока Джек не начал кашлять и давиться слюнями. Кеннеди, в поисках одобрения, метнул взгляд на Владыку. Улыбнувшись, Озмунд взял руку Леона и просунул под свои фиолетовые одеяния, давая понять, сколь тверда от них двоих его плоть. Парень на ощупь вёл по ней пальцами, лаская всю длину. Гладил каждую выпирающую венку, что чувствовал на пути. Кеннеди и Саддлер услышали обиженный скулёж из груди майора. Джек жалобно хныкал, как маленький мальчик, лишённый должного внимания. — А теперь воспользуйся им. — Глаза Леона остекленели от команды, от похоти и витающих вокруг него запахов. — Используй его тело. Налитые кровью губы торопливо опускались к покрытой шрамами груди, облизывали рельефные мышцы. Казалось, нити между ними двумя уже обрезаны, но швы и узелки воскресали их паразиты. Солдаты по разные стороны конфликтов теперь дополняли друг друга. Майор — тёмное отражение Леона, а Кеннеди — всё то, чето не хватало Краузеру. Честь, искренность и вера в человечество. Мир вокруг замедлился. Всё внимание лишь на двоих товарищах, которые купались в море из вязкой эйфории, что дарили Плага и «милосердный» Владыка. Давным-давно Леон был готов на многое, чтобы заслужить одобрение и гордость своего наставника. Тогда Кеннеди верил, что инструктор Краузер ему настоящий друг или хотя бы добрый приятель. Голубые очи были затуманены желанием. Озмунд смотрел взором Леона на Краузера. Заставлял Кеннеди и дальше вбиваться грубыми рывками, пока Джек полузадушенно стонал. Давнее обожание юного мальчишки, подобно дыму, рассеивалось с каждым новым толчком. Это была месть за годы жизни без любви и предательства со стороны наставника. Память острой болью ножа теперь не отзовётся. Парень брал Краузера так, как берут своё. Как Джек взял бы его. Ох, а ведь майор всегда хотел поставить паренька на колени. Сжать упругий зад, оставить свои метки повсюду, а позже любоваться. Мужчина излился бы в горячее нутро его салаги. Зелёного мальчишки с прической прекрасного принца из детских сказок. А паренёк бы сладко хныкал под ним, умоляя, прося, ещё и ещё. Но теперь Кеннеди — непозволительная роскошь. Когда-то добрые и лучезарные глаза Леона больше не глядели открыто. Не смотрели с прежней теплотой. Джек от безысходности впивался пальцами в плечи Кеннеди от каждого толчка, оставляя царапины. Агент впал в безумие, сошёл с ума. Возбуждение пульсировало в висках. С каждым глубоким ударом о простату Джека парень ухмылялся, а вернее, сам Лорд потешался. Краузер понимал, что сейчас его имели два человека. Один по своему велению, а другой слушал приказы хозяина и мстил за боль, что копотью осела в светлой душе. — Ч-что только не придумают люди, у которых есть власть. Да, Озмунд? Нравится через него меня ебать? — Серые глаза майора подобны холодному лезвию. — Наслаждаешься? Джек позволил себе забыться в этом сладостно-ядовитом нектаре, который позже оставит головную боль и чувство опустошения. — Ты даже не представляешь, насколько. Я ощущаю всё, что чувствует твой милый мальчик… ох, нет, прости, но уже мой мальчик. Игра по правилам Владыки сводила послушников с ума. Влекла их паразитов всё больше. Заставляла ненавидеть, вынуждала страстно хотеть друг друга. В душе Краузера далеко не холод, а огонь. Ада дыхание, что он долго держал в узде. — А ты всё равно будешь салагой. Джек, с истерическим смешком на устах, вплёл руку в мягкие пряди агента. Начал активнее подмахивать бёдрами. Леон чувствовал, что вскоре кончит. Парень заговорил уже своим саркастичным голосом. — К-как скажете, майор Краузер. Все их слова — просто несцеженный яд. Он и разносил Плагу под кожей. Ураган эмоций, что ощущали они вдвоём — сладко-горький, мучительно приятный. — Время пришло… — Торжественно произнёс Саддлер. Склизкие щупальца, как змеи, струились по плечам Кеннеди, трогали соски, спустились ниже. Сильно обвили член Джека. — Пришла пора этому ягнёнку войти в нашу паству… — Уста спецагента вновь скривились в безумной гримасе. Тело сжимала «рука» его повелителя. Прогнув поясницу, Леон издал звук, напоминающий одновременно требовательный рык и трепетный стон. — О! Да святи́тся же он и да будет искуплён!.. — Молитва, казалось, была слышна всем заражённым. Леон чувствовал, что паразит, зарытый глубоко, возбуждённо реагировал. Проникал навечно, безвозвратно. Опьяняющий сок тёк по венам. — Ликуйте все! И да будет так! Серые щупальца Озмунда словно в чернилах, липкой краске. Владыка создавал им двоим новые жизни, канонизируя по своему образу и подобию. Эхо зала разносило громкие стоны Леона и Джека, что кончили одновременно. Сперма Краузера обрызгала отростки хозяина и грудь Кеннеди. Горячая жидкость Леона хлюпая, растекалась внутри майора. Парень медленно открыл свои глаза. Мутировавшие кроваво-красные радужки смотрели на мир по-новому. Молодой Кеннеди теперь новорождённый. Каждое движение отдавалось неконтролируемым подёргиванием. На дрожащих руках он попытался встать, но тут же, обессиленный, упал. После оргазма Леон мог только скулить от наслаждения. — Д-добро пожаловать… — Даже волевой характер закалённого бойца не смог помочь преодолеть боль унижения внутри. — Салага! Не смотря на Краузера, Леон вышел из него с влажным звуком. Сел ослаблено на холодный пол в ожидании, когда посадят на длинный поводок. — Что ж… Староста деревни Мендес и лорд Салазар погибли. Честно говоря, не ожидал подобного. — Хрипловатый голос, чуть посмеиваясь, стал громче. Серьёзнее. — Однако у тебя больший потенциал, чем у них всех. И поэтому я возлагаю на тебя большие надежды. Леон, как когда-то верил Краузеру, доверился Саддлеру. Настолько, что не подверг бы сомнению приказ войти в огонь или погрузиться на дно морское. Несколько щупалец, что стимулировали толстый член своего Владыки, направились к голому Кеннеди. — М-мой Лорд? — Заикаясь, шептал парень, направляясь ползком к трону, пока мокрые отростки заботливо придерживали слабое разгорячённое тело. — Я заменю их? Лидер культа хитро улыбался. Представил, как задрожит на этих пухлых губах его имя, и сладкий стон сорвётся от «заботы» нового повелителя. Саддлер пояснил вникающему в слова парню: — Всё верно, сын мой. Ты лучше их всех. Лидер секты знал, что Кеннеди теперь испытывал благоговение, восхищение перед ним. Чуть позже Леон станет ходить везде хвостиком за своим хозяином. — В-владыка… — Голос молодого человека вновь полушёпотом развеял тишину. На милом личике была столь искренняя улыбка, полная радости. — Клянусь в преданности. Это честь дня меня. Я так же могу помочь Вам… ещё раз. Ладони Кеннеди поглаживали бёдра Саддлера. Сверкнул лихорадочный блеск в ярких зрачках напротив. Гладкой кожи коснулась алчная рука. Взгляд алых очей принёс Озмунду ни с чем несравнимое наслаждение. Именно этого старик и хотел. Чтобы просили. Сидящий на полу Краузер всё ещё не смирился с решением Владыки. Лорд в последний раз кинул на блондина свет ярких очей. Медленный кивок для Кеннеди, и Озмунд немо дал согласие. Член Саддлера тёк, выделяя капельку за капелькой. Дёрнулся, предвкушая будущие ласки. Внушительная плоть легла на язык. Леон, дразня влажными кругами, двигался по всему стволу. Менял скорость. Тёплые губы с жадностью припали к багровой головке. Трогая мягкую кожу лица шероховатой ладонью, Лорд произнёс: — Я рад, что ты не отверг благо, сын мой. — Озмунд смаковал тот приятный момент, когда душа Леона становилась его собственностью. — Я счастлив, что ты делишь наслаждение с нами. Джек с грустью смотрел, как рот Кеннеди пробегался по узору из проступающих вен Озмунда, то и дело оттягивая крайнюю плоть губами. Саддлер вплёл руку в русые пряди. Шумный рык лидера Los Illuminados и его сперма подлетела в душном воздухе. Жемчугом капель попала на лицо Леона. Терпкая жидкость разлилась по подбородку и шее молодого послушника. Довольный Лорд чуть склонился, опаляя щёку своим горячим дыханием. Влажный язык нежно тронул мочку ушка, а позже и нырнул в ушную раковину Кеннеди. Леон хныкал. Ему было мало внимания. Парень хотел быть подле Владыки. Господин мог дать всё, о чём он мечтал и то, куда фантазии не смели простираться. Старик потрепал его, как любимую животинку. Погладил волосы, убрал чёлку, что щекотала пальцы. А Кеннеди прижался потной скулой к тёплой ладони. Леон чувствовал себя нужным и любимым у него в руках. Предательски просил уже родных прикосновений. Мир в этой комнате словно погряз в вязкой эйфории от победы Саддлера, которая ощущалась в воздухе. Плоть Озмунда всё ещё позывно стояла. Владыка жестом пригласил Джека составить им компанию. — Morir es vivir, дети мои. Morir es vivir. Отриньте свои страхи и примите мой дар.