Агнец на закланье

Темнота. Уютная, столь привычная для ветерана. Безвременная и отрешённая. Она всегда окружала Краузера своей мнимой заботой, потому что в ней стихали голоса. Но рано или поздно приходится проснуться. Очнулся солдат ближе к утру в одной из комнат старого замка. Блондин шире раскрыл сонные слипшиеся глаза. Рассвет, а это значит, обратилась уже и Грэхем. Так мало времени прошло и так много изменилось. Возле него на широкой кровати сопел голый Кеннеди. Спящий был накрыт лишь шёлковой простынёй. Парень, что ранее сиял светочем в сосредоточении мрака, теперь и сам стал частью тьмы. Агент, который проиграл. Агнец, что обрёл дом. Даже в цепких объятиях Морфея спокойное лицо было благодарным. Прям как вчера подле ног Владыки. Майор раздражённо приподнял губу от запаха кожи Леона, что тонким шлейфом напомнило о Саддлере. Вспомнив инициацию, у Джека внутри осела какая-то детская обида. Ревность, что противно перебирала своими острыми лапками, как у паука или муравья. Кеннеди не принадлежал ему. Плага подчинила его своему новообретенному «отцу» всецело. После произошедшего в душе Краузера что-то извратилось. Разлилось по венам глухой яростью от собственного бессилия. Джек тряхнул головой, сгоняя туманные остатки сна. Тихонько поднялся с кровати и принялся, как ни в чём не бывало, одеваться. Пропитавшая стены замка многовековая власть не ждала, она давила на своего незваного гостя. Заставляла двигаться вперёд. Последний наследник рода Салазаров пал от руки Леона. Рамон был всего лишь ещё одной головой всепожирающей гидры своего хозяина. О маленьком человечке-тиране вряд ли вспомнит хорошим словом даже его господин. Надев головной убор, мужчина уже хотел было выйти из покоев, как его ладонь схватил сонный парень. — К-куда? Леон поднял расфокусированный взгляд на Джека. — Скоро приду. Спи. Ветеран, отдёрнув руку, вновь пытался уйти, но немного растерянный голос Леона прозвучал так громко, что проигнорировать его было невозможно. — А лишний одежды нет? — с нервной улыбкой выпалил растрёпанный Кеннеди. — Ты порвал мою, помнишь? Гнев Краузера ядовито выплюнул на пороге слова: — Уверен, ему понравится, как ты будешь разгуливать с голым задом, — произнёс Красный Берет, хлопнув напоследок резной дверью. И в хлопке этом слышался звон. Будто осколки разлетелись по полу. Джеку хотелось бы высказаться, но вместо этого он окунулся в совсем свежее воспоминание, что встретило его на закате и привело к этому рассвету.

***

Палатка Краузера. За 9 часов до рассвета. На камнях древних развалин играли оранжевые блики. Осеннее солнце в последний раз взглянуло на скалы и скрылось за линией горизонта. Поистине бесподобное зрелище, которое должно было бы привести в восторг любого. Вот только Краузера в своей палатке ничего не могло отвлечь. Тёмная оболочка Плаги, которая была внутри, покалывала, сдавливала лёгкие. Нижняя губа задрожала. Светлые ресницы дрогнули. В глазах блеск от слёз, что холодной сталью вскоре ранят своего ученика. Вот только металл жар не охладит. На фотографию юноши Джек глядел твёрдо. Ему часто снился Кеннеди. В этих грёзах от запаха Леона у Джека во рту собиралась слюна. Красный берет прижимал парня к грязному матрасу или к коре дерева в тех самых джунглях. Смазливый мальчишка. Новичок. Этот образ отпечатался в мозгу на всю жизнь. Леон трогал потаённые уголки холодного сердца. Парень так похож на тех благородных рыцарей, что закроют прекрасных принцесс своим щитом. Или же отважный принц, что спасёт простой народ. Сказки для маленьких детей, да и только. Время шло. Надежда на встречу таяла. И вот осознание того, что Кеннеди находился недалеко, жужжало внутри, как рой пчел. Он рядом. Он появится! — Говорил майор сам себе. — Потерпи немного, ещё чуть-чуть!... За спиной послышались шаги, медленные и чёткие. Джек слышал, как кто-то приближался к его палатке. — Я занят! — Рявкнул, не оборачиваясь, майор. Но тяжёлая поступь приблизилась и за его спиной кто-то уверенно раскрыл шатёр. Широкая тень, пройдя чуть вперёд, мелькнула на снимке. — Я, блять, неясно выразился? — рыкнул Краузер, обернувшись, и сразу же пожалел об этом. Озмунд подходил ближе, выжидающе наблюдал. Его яркий взгляд переместился на снимок, что сжимали грязные от земли пальцы майора. — Как он тут молод, совсем ещё дитя. — В хрипловатом голосе слышалась заинтересованность и… сочувствие? Человек, что вёл себя как божество, как воскресший мессия, почти полушёпотом развеял тишину. — Вижу, тебе дорога эта фотография. Несколько секунд Джек не мог поверить увиденному и услышанному. Мысли о Кеннеди растворились. Владыка, что зашёл в его скромную обитель, добро улыбался. Застигнутый врасплох Краузер не знал, что ответить. Но потом язык, не советуясь с головой, выдал: — З-здесь 1998й. Только на службу в R.P.D. заступил. Хочу вернуть фотку, если он, конечно, доживёт до нашей встречи. — Джек кинул снимок на стол, как можно дальше от себя. Будто какую-то ненужную вещь. Владыка, не отрываясь, смотрел на него, изучал. Краузер потёр шею, отвернулся от Саддлера. В этом жесте крылось много подавленных чувств. — Он сейчас в деревне, да? Наступила очень долгая пауза. Солдат посчитал, что Саддлер пришёл к нему лично для просвещения во все тонкости будущей операции. Глаза Джека обогнули всю палатку и снова вернулись к Владыке. — Староста позаботится о нём. — Спокойный, тихий голос Озмунда усмирял гнев его послушника. Заметив это, Владыка смаковал последние слова, наблюдая за тем, как менялось лицо со шрамами. — Однако мальчик неплохо справляется. Но Мендес схватит его. — Замечательно. — Кивнул Джек, но взгляд его не терял тревожности вкупе со злобой. Молчание снова затягивалось, и, разозлившись на самого себя, Краузер невольно свёл брови. Смутные тени от шрамов дрогнули. — А если что-то пойдет не так, позволь мне убить его. Заключённый плотью паразит внутри ветерана шипел, корчился. — Эта боль внутри тебя… — Озмунд тихонько усмехнулся. Низкий и достаточно тёплый смешок был приятен для ушей. — Не волнуйся. Биторез получил мои указания. Он по возможности принесёт его… нам лично в руки. Тебе ведь небезразличен этот ягнёнок? Краузер ответил лениво, едва шевеля языком. Словно не хотел признавать истину. — Я испытываю презрение и гнев. Озмунд стал обходить его, словно хищник свою добычу. — И ещё кое-что. К примеру… — специально сделав паузу, Саддлер посмотрел сначала на снимок, затем на Джека, пошло облизнувшись. — Возбуждение. Владыка продолжал кружить вокруг него, словно коршун. В широко распахнутых серых очах солдата мелькнул нездоровый воодушевлённый огонёк. Внутренняя борьба, личные сомнения и даже страх, что порой говорили за него самого, как будто испарились. К щекам подступил жар. — Д-да, перед битвой… — Он откашлялся, хрипло посмеиваясь. — Так всегда. Перевозбуждение. Не хотелось бы его вот так сразу убить. Я мог бы поиграть с ним, как кошка с мышкой. Рядом с лордом Саддлером Джек вёл себя открыто и честно, словно в глубине души понимал, что за это ему обещана похвала. Зайдя Джеку за спину, Саддлер тронул его плечо и почти прошептал: — В чём смысл войн и смертей? Неужели ты хочешь нести в мир страдания? — немного обойдя ветерана, Владыка оглядел того глубоким взором светящихся глаз. — Ох, незачем тащить за собой тяжкий груз прошлого. — Жгучее дыхание лорда опаляло кожу. От таких речей старые раны будто бы затягивались, словно Озмунд оборачивал их тонкими бинтами. — Неужто милый мальчик заслуживает подобного? Он мог бы испытывать чувственное наслаждение. Я вижу, что душа его требует очищения. — Что, если он ни черта не изменился? — По острию ножа и не падая в пропасть, Леон прошёл бы, завлекая за собой искру желания. — Ему не понять. Шавка президента. Убожество. Какой же ты жалкий, Леон Скотт Кеннеди! Джек гадал уже не первую бессонную ночь, кто же из них двоих с Кеннеди враг, предатель? Кто первый в сердце вонзит нож? Тьма паразита жадно отзывалась на его состояние, бурлила и вздымалась пенистыми волнами. Выражая свой гнев резкими выкриками, майор стал уставать. Голова разболелась. Он почувствовал такую ненависть, что ударил кулаком по столу. Озмунд подошёл почти вплотную. — Тише, сын мой. Тише, — сказал он, кладя свою ладонь поверх сжатых кулаков Краузера. — Я позабочусь о том, чтобы агнец узрел истину. — Ладно, хер с ним, — давя нервный смешок, пробормотал Джек, раскрывая напряжённые ладони, которые держал Владыка. — Мне надо забрать девку. — Не спеши. — Саддлер кончиками пальцев коснулся губ, а точнее двух шрамов. Ощутил горячее дыхание на своей коже. — Не могу отпустить тебя в таком состоянии. Возрастная рука скользнула вверх и взъерошила короткие светлые волосы. Джек отошёл на шаг назад, аккуратно скинув руку Озмунда. Краузер вёл себя фривольно и по-свойски. Владыке даже нравилось это. — Вот только не надо меня успокаивать. Но не стоило майору сегодня перегибать палку. Саддлер заметно скривился в недовольстве от весьма непочтительного отношения к своей персоне. Старик мощным рывком грубо сжал подбородок солдата между большим и указательным пальцами, поворачивая лицо к себе. Растерянный Краузер от неожиданности испугался. Он успел пожалеть, что показал рану, которая вечно кровит. Вытянувшись струной и не двигаясь с места, Джек ждал, когда отпустят. Но его держали, словно непослушную собачонку. — Твоя преданность — далеко не слепая вера в святую плоть. — Рука Саддлера тронула пах, расстегнула ширинку. Проведя пальцем по хлопковой ткани боксёров, Лорд услышал сдавленный стон. — Но честность меня устраивает. — О-Озмунд… — Простонал мужчина, не сумев совладать с голосом, сделавшим его похожим на мальчишку. Стало мерзко от самого себя. — Блять… Отбросив сомнения, ветеран повалил Саддлера на спальное место. Навис над Владыкой. Жадно впился пальцами в плечи через лиловую мантию. Шершавая рука тут же сжала его шею. — Нет, Джек, — с самодовольной ухмылкой прорычал Саддлер. — Я не твой послушный салага и никогда не приму подобную роль. Мужчину брезгливо отшвырнули. Широкоплечий майор с золотисто-светлыми волосами сразу же схватился за горло. Стоило жжению утихнуть и ясности частично возвратиться, Краузер прошептал: — Извини… Забудем то, что произошло, идёт? Солдат поднял с земли свой берет и бережно отряхнул его. Владыка чуть склонился и, взяв головной убор из его рук, надел на светловолосую голову. Ладонь скользнула вокруг талии солдата и потянула назад. Дыхание старика ласкало мочку его уха. Джек закрыл глаза, не по своей воле расслабляясь в объятиях мужчины. — Сын мой, это не значит, что я отказываюсь помочь. Когда я предлагаю большее, ты, как и большинство, по незнанию видишь потерю меньшего. — Озмунд пальцем поманил обратно. Не по собственному желанию, приятное тепло растекалось внутри Краузера. — Бьюсь об заклад, твой юнец выглядел бы восхитительно, лёжа на спине с открытым ртом. Стонал бы, требуя большего от наставника. Джек почувствовал, как собственный член начинал твердеть от этих слов. Саддлер с гордой ухмылкой на морщинистом лице стал ладонью блуждать по мускулатуре солдата. Краузер чувствовал на своём плече тяжесть руки, силу лорда, его ровное дыхание. Широкая ладонь переместилась на вспотевшую шею и легонько помяла её. Солдат не отринул от касаний, не съёжился и не зашипел. Увидев безмятежную улыбку старика, он неосознанно поддался руке. Вскоре все верные подданные коснутся Владыки в блаженном восхищении, а потом и весь мир беспрекословно станет кланяться. И Джеку одному из первых позволено купаться в этом внимании. Перехватило дыхание, когда он понял, что Владыка хотел сделать. Рука Саддлера обхватила оба их члена. Палатка наполнилась звуками от сбитого дыхания Краузера, а через несколько дразнящих медленных движений лорда вверх-вниз на смену вырвались пропитанные жаром стоны блондина. — Какой же ты шумный, мой верный американский друг. Их члены тёрлись друг о друга, пачкая кожу прозрачной смазкой, заставляя головки блестеть. Тёмных даров Плаги достаточно, чтобы утолить голод плоти. Краузер мог ощутить, как чаще стала вздыматься грудь Владыки в ответ на каждый рваный его вдох. Видя в серых, как хмурое небо, глазах зеркальное отражение всего того, что творилось сейчас в нём самом, Глас Божий нежно поцеловал старые шрамы своего послушника. Их поцелуй через каких-то несколько жалких секунд стал пылким. Стремительно превращался в жадный, поглощённый водоворотом мыслей с оттенком ярости, и всё благодаря Краузеру. Но через пару секунд Саддлер унял паразита. Забывались проблемы и давние печали его послушника. Кульминация волнами расползлась по телу майора. Мурашки бежали по его рукам, ногам, плечам. Они сводили с ума, но в то же время дарили наслаждение. Постепенно эти ощущения перетекли в озноб, а Краузер словно распадался на частицы. Немного уняв дрожь, он прикрыл глаза и прошептал: — Я… — Джек тут же был прерван засунутыми в рот пальцами с тёплой вязкой жидкостью. Озмунд начал поглаживать и сдавливать язык, размазывая их совместную сперму. — Стой… — Глотай! — Чем чаще Краузер уворачивался, тем откровеннее становился презрительный изгиб губ Озмунда. Владыка напоследок задвинул пальцы дальше в глотку, вызывая кашель у майора, и намеренно смахнул остатки горячей жидкости ему на лицо. — Мне не нравится, когда сопротивляются моей воле. Запомни это раз и навсегда, Джек, — спокойно, но твёрдо сказал лидер культа. Взгляд его был преисполнен ледяным спокойствием и угрозой. — Да, Владыка, — буркнул мужчина, оттирая щёки и лоб. Старик тяжело выдохнул и снисходительно посмотрел на ветерана. Саддлер взял его за руки так нежно, что Краузер замер, опустошённый и потерянный. Казалось, лорд никогда не стал бы топить новорожденный приплод Плаги, даже если дети её были непослушными. Глава культа никогда не испытывал удовлетворения от греха убийства. Однако зрелому мужчине думалось, что чем майор сильней, тем веселей над ним способны шутить судьба, жизнь и сам он, конечно же. Яркий свет глаз всё равно смеялся с Джека. Пока ещё гордый солдат пытался разгадать всего одну загадку: сколько раз ему нужно пасть, чтобы из воина стать безвольным рабом этого монстра?

***

— Извините, а где Леон? Какое-то время понаблюдав за высокой неподвижной фигурой в красном берете, новообращённая Эшли всё же решилась выдать себя. Тихий девичий голосок из настоящего одним коротким звучанием заглушил тягостные думы. Воспоминание Краузера о недавних унизительных событиях с его «отцом» растворилось. — Что? Подошедшая дочь президента набралась достаточно смелости, чтобы переспросить грозного с виду мужчину ещё раз. — Леон в порядке? — Простой вопрос был задан с неподдельной искренностью и заботой. — Вы знаете, где он? — Спит. — Не поворачивая к ней головы, ответил Джек. Его тон был пропитан иронией, но Грэхем этого не заметила. — У него была весьма бурная ночь. В пустующем замке опять стало настолько тихо, что в ушах у Джека появился противный свист. Юная девушка через несколько секунд произнесла свои мысли вслух. — Хотелось бы увидеть его. — В голосе её проскользнула сиюминутная радость. — Он обо мне говорил? — Уж поверь, ему вчера было не до тебя. — С саркастическим смешком произнёс мужчина. — Вы грубиян! — А ты болтаешь слишком много. — Посмотрев на расстроенную девушку, он тяжело вздохнул и произнёс. — Ладно, только не хнычь! Будет тебе твой Леон. Щёки от чего-то густо покраснели, а широко распахнутые красные глаза она увела в сторону. — О-он не мой. — Смущённо пролепетала Эшли. — Ха! Это уж точно. — С желчью произнёс красный берет, идя в комнату Кеннеди. Поднявшись по ковровой лестнице и найдя ту самую комнату, он резко потянулся к дверной ручке. — Тебя девка зовё… Краузер открыл рот в лёгком изумлении. Озмунд, сидя на крою кровати, одной рукой гладил Леона, запуская свои длинные пальцы в его прядки, а другой кормил… шоколадом. Глаза Кеннеди — мускатное вино, что алыми волнами плескалось в бокале у Саддлера. И сейчас новый сорт молодого винограда был предназначен исключительно для Владыки. А затуманенный похотью взгляд парня и лучезарная улыбка говорили сами за себя. Язык игриво взял сладость, а рот обхватил подушечки пальцев лорда поцелуями, звонко лаская каждый по очереди. — Стучаться надо, Джек. — Тонкие губы Озмунда дрогнули в столь знакомой Краузеру кривой усмешке. Джек быстро спрятал удивление за кислой физиономией и метнул взгляд в своего ученика. — Эшли чуть ли не плачется мне в плечо. Спрашивает, где её спаситель. Леон, вырываемый из пьянящего, как алкоголь, забытья, прервался. Светло-русая голова повернулась в сторону майора, откидывая чёлку. Парень проглотил тающий на языке кусочек плитки и хлопнул ресницами. — Эшли? Я сейчас... — Кеннеди вскочил с кровати в чём мать родила и стал обходить каждый угол комнаты в надежде найти хоть какую-то тряпку. — Блин! В этом дворце хотя бы трусы есть? Краузер хотел было съязвить, но Саддлер поднял руку в его сторону. Из горла солдата вырвалось лишь тихое хрипение. Мужчину лишили на миг голоса. Наблюдая за Кеннеди, лицо Озмунда заметно скривилось. Он театрально воздел очи к потолку. Тон хозяина изменился, стал требовательным. — Моя новоиспечённая дочь подождёт. Прекрати, пожалуйста, мельтешение. — Леон сразу же перестал ходить по комнате туда-сюда. Саддлер поощрил покорность заметной улыбкой. — Вот так, а теперь вернись. Он простёр к парню руки, и бывший агент послушно сел обратно. Большая ладонь Владыки осторожно приподняла голову Леона за подбородок, вынуждая смотреть в глаза. — Она теперь тоже такая же, как и я? — старик кивнул в ответ. Леона же очень обрадовала эта новость. — Хорошо. Глава Los Illuminados вовлёк парня в поцелуй. Зарылся в волосы, превращая и так растрёпанные пряди в хаос. Они целовались долго, нежно, неторопливо. При всей злости, что бушевала внутри майора, и ревности, что туманила мозг, ему до одури хотелось коснуться Кеннеди. На светлой коже парнишки не было витиеватых росчерков чёрных вен. Она была вновь прекрасна и открыта взору серых очей. Кинув взор на Краузера, уголки губ Владыки поползли гадюкой вверх. Ухмылка с каплей яда. Левой рукой Саддлер стал гладить плечо Кеннеди, правой же обводил пальцами каждый позвонок, гладил лопатки, спускаясь до поясницы. Леон выгибался, стонал и льнул ближе. — Скажи ей, что Леон… занят, — Джек уже было открыл дверь, но его остановили. — Но позже, а сейчас присоединяйся, сын мой.