Гонконг

— Ну и как там Гонконг? — спрашивает Тэ неделю спустя. — В процессе? Чимин лишь раздраженно выдыхает в ответ, продолжая разминаться перед практикой. Шуга оказался совсем не сахарным, а каким-то железным, отказываясь реагировать на любые провокации. Но Чимин уже пообщался с парнем, который знает другого парня, который… Это все неважно, потому что теперь у Чимина есть план. — Все настолько плохо? — понимающе улыбается Тэ. — Знаешь, что мне это чудовище сказало? — Чимин делает несколько махов ногами, — что секс только после свадьбы! Воспоминание о том, после чего именно Шуга так сказал, очень несвоевременно горячит кровь, и Чимин глубоко вдыхает и выдыхает, чтобы успокоиться. Конечно он полез сам, хватило одного взгляда на наглое и самоуверенное лицо. Видимо, Шуга не ожидал, поэтому и позволил поцелую случиться. И как он в секунду перехватил контроль, сразу подчиняя и врываясь языком в рот Чимина… На несколько коротких — слишком коротких! — мгновений они потерялись в ощущениях, но потом Шуга отодвинулся и, хоть и сам тяжело дышал, продолжить не позволил. — А ты что? — А что я, — Чимин морщится и садится на шпагат. — Вместо того, чтобы сказать “хватит выебываться, трахни меня уже” я сказал “конечно, милый, я все понимаю”. Я же прилежная Булка, блядь. Рассмеявшись, Тэ спрашивает: — И какой у тебя план? — О, сейчас покажу! — Чимин поднимается на ноги и расстегивает толстовку. Оставшись в одной майке, он кружится на месте, позволяя Тэ рассмотреть графичные черные надписи, которые украшают все его тело. — Как тебе? — Что это? — ахает Тэ, — когда ты успел столько набить? И нахрена? — Это переводные, — объясняет Чимин. — У Шуги кинк на татуировки, он просто захлебнется слюнями! — А если не поведется? — Тэ подает ему толстовку. — Я эту хрень три часа лепил, — Чимин чувствует, как снова подкатывает раздражение, круто перемешанное с предвкушением. — Если не поведется, я ему врежу, наверное. — Все же ты не прилежная Булка, — усмехается Тэ. *** Близится чемпионат, и Юнги вынужден тренироваться ежедневно. День ото дня он становится все злее, потому что отдыхать по ночам больше не удается. Раньше он мог просто падать в кровать и ни о чем не думать, потому что на соседнюю кровать падал такой же заебанный Хоби, а теперь… С каждым днем неожиданное соседство беспокоит Юнги все больше, потому что личного пространства у него как бы и нет. Каждую свободную минуту Булка-Чимин использует для того, чтобы как можно выгоднее демонстрировать себя, он невзначай прикасается, смеется, запрокинув голову и открывая длинную белую шею… Самое дерьмовое — Юнги бы его уже разложил, окажись они в немного в других обстоятельствах. Но карты выложены на стол, остается только играть, держаться до конца и молиться, чтобы навязавшийся пацан побыстрее свалил. — Ты сегодня поздно, Сахарок! — ну что за дебильное прозвище, хорошо еще, никто кроме Юнги его не слышит, иначе прилепилось бы быстрее чем “Шуга”. Юнги роняет спортивную сумку на пол, бросает телефон на стол, поворачивается к Чимину и застывает. Тот сидит в полупрозрачной майке, которая почти не скрывает молочно-белую кожу и изящные изгибы, покрытые… Юнги сухо сглатывает и делает шаг вперед. Кто-то его сдал, не иначе, не мог же засранец залезть ему в голову и вытащить оттуда самые грязные, самые горячие мысли. — Да, — он словно со стороны слышит свой хриплый голос, — задержали на тренировке. Я… Он не знает, что хочет сказать — мысли все разлетелись, пока он жадно разглядывает черные готические надписи. Не вполне себя контролируя, Юнги протягивает руку и кончиками пальцев прослеживает рисунок от изгиба шеи к предплечью. Все, что он сейчас хочет — дернуть Чимина на себя и провести по каждой надписи языком. Интересно, он всего себя так украсил? Сколько надписей еще скрыто под одеждой?.. — Ты в порядке, милый? — взволнованный голос Чимина вырывает его из сладкой дымки. — Ты завис что ли? В этот момент Юнги понимает две вещи. Засранец развел его как школьника, и он чуть не проиграл их состязание так бездарно. А еще у него крепко, почти до боли, стоит. — Прости, Булка, — Юнги трясет головой, стараясь сбросить наваждение, — у меня живот разболелся, сейчас вернусь. — Что? — слова летят уже ему в спину, — ты сейчас серьезно? Но Юнги его уже не слушает, он влетает в уборную и включает воду. Трясущимися руками расстегивает штаны, спускает их вместе с бельем и обхватывает свой член. Он старается заглушить стон, но звук все равно прорывается — тихий, задушенный. Но Юнги уже плевать, он двигает по члену плотно сжатым кулаком, опираясь второй рукой о стену и крепко зажмурившись. Перед глазами вспыхивают белые и красные пятна, которые очень быстро сменяются картинками с Чимином, покрытым блядскими татуировками. В воображении он гнется под прикосновениями и укусами, ахает от каждого движения языка, пока Юнги его вылизывает везде, где дотянется. Толкаясь в собственный кулак, Юнги представляет, что на самом деле движется в узкой заднице, пока Чимин покорно принимает его, как самая правильная и послушная Булка. Его хватает буквально на несколько минут, настолько вид Чимина его завел. Юнги кончает с коротким стоном и на насколько секунд упирается разгоряченным лбом в холодную стену. В этот раз повезло, он успел свалить и выкрутиться. Но если этот придурок попытается так подловить еще раз — сможет ли он сдержаться? Юнги ополаскивает руки и натягивает штаны. Только выключив воду, он понимает, что в дверь долбится Чимин. — Сахарок, ты там совсем охренел?! *** Когда у Шуги буквально стекленеют глаза, Чимин чувствует и злорадство, и возбуждение — похоже, его расчет оказался верным. Неожиданно приятно оказаться в центре внимания самого… Кого именно, Чимин не додумывает, опьяненный чужим потемневшим взглядом и чувством собственной власти над другим человеком. Легкое прикосновение к плечу обжигает — то ли у Шуги настолько горячие пальцы, то ли Чимин слишком его хочет. — Ты в порядке, Сахарок? — Чимин спрашивает и сразу же об этом жалеет, потому что взгляд Шуги тут же проясняется, и он отдергивает пальцы. Сначала Чимин просто смотрит на дверь, за которой поспешно скрылся Шуга, но как только начинает шуметь вода, до него доходит. В пару широких шагов Чимин подходит к уборной, прижимается к двери и слышит это. Глухой, мучительный стон. Мысль, что Шуга сейчас дрочит в туалете вместо того, чтобы наконец трахнуть его, Чимина, который давно ждет и на все готов, неожиданно сильно бесит. Этот придурок все же не железный, но излишне принципиальный! Чимин не виноват в том, что они учатся в одном университете, тем более он не виноват в идиотских установках Шуги. Неужели настолько сложно разок уступить? Поэтому Чимин стучит раз, другой, а потом и вовсе начинает барабанить в дверь. Невыносимо представлять себе, как Шуга сейчас просто сбрасывает напряжение и наверняка беспрестанно облизывается. Воспоминания о их единственном поцелуе жгут изнутри, и Чимин злится еще сильнее. Когда Шуга наконец выходит из уборной, умывшийся, посвежевший и очень характерно расслабленный, Чимина охватывает настоящая ярость. — Что ты, мать твою, о себе возомнил?! *** — Эти блядские татуировки, Хоби, я чуть не сорвался, — Юнги выливает себе на голову бутылку воды и отряхивается по-собачьи. — Но выкрутился ведь? — уточняет Хоби, перевязывая шнурки. — Еле слился, сказал, что отравился, — усмехается Юнги. — А сам закрылся в туалете и дрочил, как в последний раз. Хоби понимающе ухмыляется и несколько раз подпрыгивает, проверяя, чтобы ничего не мешало. Они играют еще один тайм, и тренер отправляет их на скамейку, чтобы передохнули. — Но видел бы ты Булку в гневе, это прекрасно, — Юнги смеется, вспоминая. — Кажется, я готов жить, чтобы бесить его. — Странно все это, — задумчиво отвечает Хоби. — Что именно? — Ну, ты от него избавиться хотел, — Хоби пожимает плечами, — да и Булкой называл, чтобы позлить, а его здесь даже нет. — Да привык уже как-то, — Юнги действительно даже мысленно все чаще называет Чимина Булкой, уж больно прозвище подошло. — Ну да, ну да, — Хоби ухмыляется и многозначительно двигает бровями. — Ой, прекращай, — Юнги раздраженно взмахивает рукой. — Еще неделька, и он не выдержит и свалит. Он перестанет бесить меня своим присутствием, а ты своими намеками. Хоби смеется, но тему предпочитает не развивать.