Гонконг

Неделю мелкого ублюдка не видно и не слышно, и Юнги испытывает некоторое облегчение. Лучше уж так; пока Чимин опасается справедливого возмездия и не отсвечивает, можно хотя бы нормально отсыпаться в полном одиночестве, и даже уведомления о списаниях с карты не расстраивают. Засранец не выходит за лимит, а повышенная спортивная стипендия позволяет закрывать на это глаза. Постепенно Юнги становится скучно — оказывается, он уже привык к постоянному чужому присутствию в своей кровати. Они оба завалены учебой и дополнительными занятиями — Юнги почти каждый день пропадает на тренировках по баскетболу, а Чимин на танцах, так что в общей комнате они пересекаются только поздно вечером… Пересекались, пока Чимин не свалил обратно к своим друзьям, а Юнги еще недостаточно поехал головой, чтобы попытаться его вернуть. Но неделя проходит, и Чимин появляется на пороге, не поднимая головы. — Привет, Булка, — Юнги поднимает голову от конспекта, — я уже начал беспокоиться! — Прости, Сахарок, — выдыхает Чимин, и неожиданная радость от его возвращения тут же испаряется. Ну что что за дебильное прозвище… — Кажется, я переборщил. — Бывает, — усмехается Юнги. — Я готов тебя простить, но предупреди своих дружков, что в следующий раз я пересчитаю Чонгуку все зубы, если он снова принесет крапленые карты. Чимин распахивает свои невозможные глаза и заливается густым румянцем. — Так ты знал? — тихо спрашивает он. — Булка, ну я же не слепой, — Юнги откидывается на стуле и трет глаза. — И карту верни. Ты потратил сто шестьдесят тысяч вон за неделю, но будем считать, что это оплачиваемый отдых. “Мой от тебя”, мысленно добавляет Юнги. — Мне очень жаль, — повторяет Чимин. Юнги не отвечает и снова углубляется в чтение, старательно игнорируя разливающееся в груди тепло от того, что сегодня ночью снова будет спать не один. *** Кажется, он родился под счастливой звездой — никак иначе объяснить, каким чудом удалось избежать мордобоя, Чимин не может. Он и пришел-то потому, что устал нервничать от понимания, что вернуться все равно придется, как минимум чтобы забрать свои вещи и отдать Шуге его кредитку. Но все равно всю неделю мстительно тратил деньги с чужой карты, пусть и понемногу и на всякую хрень типа кофе или сладостей. Но Шуга выглядит слишком измотанным, чтобы спорить, и в его глазах на секунду мелькает что-то, похожее на радость. Чимин знает, что уже совсем скоро соревнования по баскетболу, поэтому решает не накалять еще больше и просто извиняется. Шуга молчит, но напряжение в комнате как будто ослабевает. *** Еще неделю наедине они старательно изображают влюбленную пару, при этом даже не прикасаясь друг к другу, и Чимин решает повторить трюк, который один раз почти сработал. Но в этот раз он идет к Тэ и просит помочь наклеить татуировки на спину и шею. Может, если они будут более изящными, Шуга поведется быстрее? Он старательно позирует в танцевальном зале и даже повторяет несколько эффектных движений из номера, который они сейчас репетируют, пока Тэ не менее старательно его снимает. Майка почти не закрывает спину, и на видео очень хорошо просматриваются фазы луны, расположенные вдоль позвоночника. По шее к плечу спускаются птицы, и это выглядит так красиво, что Чимин задумчиво бросает: — Наверное, можно и настоящую татуировку сделать… Тэ удивленно вскидывает на него взгляд, но ничего не говорит и просто отдает телефон. *** Вечером он застает Шугу за учебниками и сразу падает рядом с ним на диван. — Смотри, Сахарок, какое видео мы с Тэ сегодня сняли! Шуга покорно откладывает книгу и берет из рук Чимина телефон. Пока он смотрит видео, Чимин внимательно разглядывает его самого, чтобы не пропустить малейшую реакцию. И она не заставляет себя ждать: его зрачки расширяются, дыхание становится более прерывистым, а пальцы сильнее сжимают телефон. — Это очень красиво, Булка, — говорит Шуга, когда ролик заканчивается. Он вглядывается в лицо Чимина и осторожно поправляет челку, упавшую ему на глаза. — Татуировки пока переводные, — тихо поясняет Чимин, подавляя желание потянуться за рукой, дарящей неожиданную ласку, — но я хочу такие настоящие сделать. Шуга резко встает и оглядывается. В поисках чего, становится понятно, когда он подхватывает свой мяч. — Я совсем забыл… У меня же еще тренировка сегодня, — бормочет он и практически вылетает за дверь. Чимин тупо смотрит на захлопнувшуюся дверь, а потом с размаху впечатывает кулак в диванную подушку. *** — Ну, как семейная жизнь? — спрашивает Хоби по время утренней пробежки. — Как я вообще на это подписался? — Юнги предпочитает ответить вопросом на вопрос. — Ну, ты проигрывать не хотел, — Хоби хмыкает, старательно сохраняя темп и дыхание. — Я долбоеб, Хоби, — признает Юнги, — и почему ты меня не отговорил? Ты мне друг или кто? — Что еще случилось? Они пробегают круг, во время которого Юнги изливает все свои злоключения. — Этот засранец привел своих придурошных друзей. Они надо мной издевались! — Над тобой? — Хоби не может сдержать смех. — Да, хуже, чем на сборах! А потом он спер у меня карточку и неделю прятался, гадина. Хоби начинает ржать так сильно, что ему приходится остановиться и согнуться пополам, чтобы отдышаться. — Бесит меня двадцать четыре на семь, — продолжает Юнги, — а вчера вообще… Он рассказывает про видео, после которого вынужденно сбежал из собственной комнаты и до самой ночи ошивался на площадке, раз за разом отрабатывая подачу, чтобы успокоиться. — Еще эти татуировки… Видимо, в день, когда он набьет настоящую, я и сдохну. — Бедный Юнги, — в противовес словам, в голосе Хоби нет ни грамма сочувствия. — Хоби, я трахаться хочу, — он не может остановиться и жалуется дальше, пока они бегут следующий круг. — Я в клубе несколько недель не был. — Так давай сегодня сходим, — предлагает Хоби, и Юнги от неожиданности останавливается. — А давай, — медленно говорит он, — пусть идет лесом эта Булка. В жопу такие споры. Проигрывать неприятно, но почти два месяца без секса определенно не стоят таких жертв — Чимин оказался упорнее, чем Юнги предполагал в самом начале.