Гонконг

Вечер пятницы вступает в свои права, когда Чимин понимает, что смертельно заебался. Каким бы охуенным не был Шуга, он, похоже, даже не железный, а каменный, а Чимин очень устал биться в закрытые ворота. Поэтому, опрокинув в себя порцию соджу еще в общаге, он надевает свои лучшие тряпки и отправляется в клуб. Не Шугой единым, в конце концов. Атмосфера сразу настраивает на нужный лад, и Чимин с удовольствием окунается в клубы дыма и свет стробоскопов. Алкоголь льется просто рекой, Чимина очень быстро подхватывают чьи-то руки, его буквально затягивают в танец. Чего ради он лишал себя всего этого? Чтобы испытать какие-то волшебные ощущения с парнем, который на поверку оказался холодным и молчаливым мудаком, еще и принципиально отказывающимся от секса с тем, кто его явно привлекает? Он заливает в себя какой-то коктейль под одобрительные крики толпы и продолжает танцевать. Голова слегка кружится, но недостаточно для того, чтобы вытравить воспоминания о Шуге, который все равно остается охуенным, несмотря на все попытки Чимина доказать самому себе обратное. Вдруг от входа в клуб слышится радостный шум, и Чимин оборачивается, чтобы посмотреть, кого так приветствуют завсегдатаи. Когда свет попадает на до боли знакомую кожаную куртку, в которой сам Чимин тусовался целую неделю, его охватывает ярость. Шуга пришел провести вечер пятницы как обычно? Чимин вспоминает, что про него рассказывал Чонгук — “снимает напряжение с теми, кого подцепит”. Ну, вот и закончилась их игра в счастливую пару. Усилием воли Чимин отбрасывает все мысли и хватает бокал от фонтанчика с маргаритой. Пошло все нахрен, он отлично проведет сегодняшний вечер. *** Как только они заходят в клуб, Юнги сразу видит несколько знакомых лиц. Хоби радостно отвечает на все приветственные возгласы и почти моментально растворяется среди танцующих людей. Юнги проходит к бару, пожимает руку бармену и разглядывает толпу, пока ему наливают выпить. — Смешать маргариту? — предлагает бармен. — Мы установили фонтанчик с ней, но я тоже могу сделать. — Как обычно, — качает головой Юнги, но все равно с любопытством вглядывается в круг танцующих рядом с фонтанчиком, и тут же его взгляд выхватывает из толпы знакомую макушку, — хотя нет, двойной. Бармен кивает и доливает еще виски в стакан, который Юнги тут же опрокидывает в себя и просит повторить, продолжая смотреть на веселящегося Чимина. Зачем этот придурок пришел сюда сегодня? Просто танцевать? Или найти себе кого-то? Эта мысль внезапно вызывает жгучую ревность. Представить, что Чимин сегодня будет гнуться под кем-то другим… Юнги залпом выпивает вторую порцию виски и решительно шагает к танцующим. *** Чимин пляшет, запрокинув голову, когда его неожиданно выдергивает из круга чья-то сильная рука. Он не успевает опомниться, как оказывается прижатым к стене там, где музыка грохочет не так сильно, и в его лицо вглядываются очень злые знакомые глаза. — Булка, какого хрена ты тут делаешь? — спрашивает Шуга. — А ты, сахарный? — Чимин чувствует, как ярость и горечь вспыхивают с новой силой, и отталкивает его от себя. — Я первый спросил, — Шуга складывает руки на груди. — Сколько ты вообще выпил? — Что я тут делаю? — Чимин игнорирует вопрос про алкоголь, потому что во-первых, не помнит, а во-вторых, явно недостаточно — он все еще в бешенстве. — Пришел Гонконг себе искать! А то мой сраный парень меня динамит постоянно. — Что ты, блядь, несешь? — Шуга отшатывается, но тут же снова делает шаг вперед. — Ты мне вообще парень? — горько спрашивает Чимин. — Какая-то дебильная игра у нас с тобой получилась. — Не беси меня, поехали домой, — просит Шуга, упираясь ладонью в стену позади него, и Чимин почти ненавидит себя за то, как от такой близости подгибаются колени. — А то что? — вызывающе уточняет Чимин. — Ты же сам за перепихом приехал. Давай я тебе помогу! Он снова отталкивает Шугу. Пару секунд оглядывает пространство, выбирает какого-то смазливого паренька и указывает на него. — Вон тот мальчишка симпатичный, тебе понравится, — предлагает Чимин с издевкой. Шуга вдруг оказывается близко, настолько, что Чимин чувствует жар его тела. — Еще одно слово, Булка, и я разложу тебя на барной стойке у всех на глазах — он говорит хрипло и негромко, но в самое ухо, и от этого в животе разлетаются тысячи бабочек. Все мысли исчезают, и злость внезапно переплавляется в обжигающее возбуждение. Глубоко вдохнув, Чимин может выдавить из себя только одно слово. — В общагу? — В общагу, — Шуга кивает, наклоняется ниже, и в рот Чимина врывается его требовательный и жадный язык. *** Как они добираются до своей комнаты, Юнги почти не отражает. Вся его выдержка уходит на то, чтобы не продолжить целоваться в такси, шокируя водителя. Но руки сами тянутся обхватить и прижать к себе гибкое, отзывчивое тело. Чимин просовывает ладонь под его куртку и оглаживает пресс. Юнги шипит сквозь зубы: — Терпение, Булка, ты долго испытывал мое. Чимин хмельно смотрит из-под ресниц, но руку послушно убирает. Едва за ними закрывается дверь комнаты, Юнги буквально вытряхивает его из футболки и не может сдержать стон: засранец не смыл татуировку. Юнги приникает к его шее и прослеживает языком каждую нарисованную птицу, спускаясь к плечу. — Повернись, — требует Юнги, и Чимин со смешком разворачивается, демонстрируя рисунок на спине. Дыхание срывается, когда Юнги признается, — хочу смотреть на эти долбанные луны, пока буду трахать тебя. — Сука, — выдыхает Чимин, поворачиваясь обратно, — какая же ты сука, Шуга, почему ты столько тя… Юнги не дает ему договорить, затыкая припухший рот поцелуем. Не отрываясь друг от друга, они вслепую доходят до кровати. Прежде чем уронить Чимина на нее, Юнги стягивает собственную футболку. От чувственного голода тело будто взбесилось — слишком долго он ждал. Засыпать и просыпаться рядом с кем-то настолько сексуальным и запрещать самому себе прикасаться к нему… Юнги рывком расстегивает ремень и одним движением вытягивает его из шлевок. Руки подрагивают, пока он снимает штаны и белье. Чимин от остатков собственной одежды избавляется сам. Прикоснуться хочется буквально везде, и сейчас, когда он словно сорвал последние душные оковы, Юнги не отказывает себе в этом. Он опускается сверху и практически впечатывает Чимина в себя. Член ноет от возбуждения, но Юнги сдерживается, глупо желая запомниться лучшим и оправдать все самые смелые ожидания. *** Разгоряченный Шуга ощущается как ураган, его руки, губы и язык не знают стеснения и жалости, терзая Чимина и заставляя беспрерывно стонать. — Какой же ты сладкий, — Шуга шепчет на ухо и тут же прикусывает его, оставляя влажный след. — Не того человека ты сахарным называешь. Он скользит вниз по телу Чимина и шире раздвигает его ноги, тут же оставляя укус на внутренней стороне бедра. От боли, смешанной с удовольствием, его выгибает на постели. Шуга зализывает укус и поцелуями спускается к члену. Чимин запускает пальцы в его волосы, умоляя продолжить. — Давай же, давай, — нетерпеливо шепчет он, и Шуга широко ухмыляется. Не успевает Чимин возмутиться, как горячий умелый рот накрывает его член. Это похоже… Ни на что не похоже, потому что то, что он делает своим языком… Ради подобного можно и потерпеть пару месяцев. Когда он пропускает в горло, Чимин готов взвыть. Но буквально через пару движений Шуга выпускает его изо рта и шепчет: — Спиной вверх. Чимин с готовностью подчиняется, с трудом опираясь на разъезжающиеся локти и колени. Шуга прижимается к нему членом и хрипло выдыхает: — Очень подло использовать татуировки, знаешь. Чимин смеется, но тут же давится стоном, потому что чувствует, как Шуга проводит языком влажную дорожку по его спине и сразу, без промедления, горячее дыхание у самой своей задницы. Сильные пальцы раздвигают его ягодицы, и этот великолепный язык осторожно прикасается к нему… там. *** Когда Чимин переворачивается и снова демонстрирует татуировку во всю спину и великолепную задницу, у Юнги темнеет перед глазами. Он рывком дергает Чимина, помогая приподняться, прикасается языком вдоль позвоночника и оставляет влажный поцелуй на крестце. Раздвинув ягодицы, он опускает голову и широко лижет между ними. Мышцы постепенно поддаются под его напором, слегка расслабляясь и позволяя протиснуться внутрь, дурея от собственных ласк. Член стоит до боли, и Юнги сжимает его, пытаясь хоть немного ослабить давление. До безумия хочется просто въехать в призывно подставленную задницу, но причинять дискомфорт такого рода Юнги не собирается. Поэтому он продолжает разлизывать нежное и податливое, периодически спускаясь к яйцам и аккуратно втягивая каждое в рот. В другое время он мог бы продолжать бесконечно, но трахаться хочется просто до воя, поэтому Юнги добавляет пальцы к языку — сначала один, потом два. Чимин совершенно точно тоже никому не подставлялся все эти недели, так плотно его мышцы сжимают пальцы. — Прости, Булка, надолго меня не хватит, — извиняется Юнги и свешивается с кровати, чтобы дотянуться до своих штанов. Он вытряхивает из кармана смазку и презерватив. Выдавив прохладный гель на пальцы, он возвращается к прерванному занятию. Не будь он так ослеплен желанием, растянул бы и по слюне, но точно не сегодня. Юнги осторожно, на сколько хватает терпения, проворачивает пальцы внутри, стараясь найти нужную точку. В какой-то момент очередной стон Чимина превращается во вскрик, и Юнги довольно улыбается непослушными губами: нашел. — Еще, — просит Чимин и сильнее выгибает спину, и Юнги снова прикасается к простате, вырывая еще один громкий стон. Его внутренние мышцы расслабляются еще сильнее, Юнги добавляет третий палец, плавясь от того, как внутри узко и горячо. Когда он думает, что сейчас окончательно поедет головой, Чимин поворачивает к нему голову и со стоном выдыхает: — Ну могу больше… Трахни меня уже. В любой другой день Юнги продолжил бы его мучить, но сейчас он кивает, зубами разрывает упаковку с презервативом и быстро раскатывает его по своему члену. Прижавшись к чужой заднице, он тянется вперед, заставляет Чимина еще сильнее развернуться и прикасается к его рту поцелуем. — Готов? — спрашивает он, отстранившись, — ты такой пиздецки узкий… Может быть больно. Вместо ответа Чимин снова опирается на локти и чуть двигает бедрами. От вспышки удовольствия закатываются глаза, и терпение Юнги испаряется окончательно. Он обхватывает свой член, направляя, и проталкивается в эту охренительную тесноту. Смотреть, как член постепенно исчезает внутри, просто невыносимо, и Юнги зажмуривается. — Какой же ты охуенный, горячий, — безостановочно бормочет он. — Подожди, подожди, — заполошно стонет Чимин, когда Юнги полностью оказывается внутри. Совсем остановиться не получается, и Юнги продолжает слегка покачивать бедрами, вздрагивая от вспышек удовольствия, и оглаживает дрожащую спину перед собой. Через пару минут Чимин расслабляется и коротко выдыхает: — Давай. Юнги на пробу двигается назад и снова вперед, въезжая чуть глубже. Чимин так сжимается вокруг него, что стоны вырываются сами собой. Он чуть сдвигается, меняя свое положение и — да. Попадание по простате под нужным углом сопровождается полным удовольствия стоном, и Чимин начинает двигаться ему навстречу, подмахивая бедрами так, что в воздухе почти буквально рассыпаются искры. Найдя верное положение, Юнги окончательно отпускает себя и движется так, как ему хочется — сильно и быстро. Когда волны удовольствия грозят вот-вот потопить его, он наваливается на спину Чимина и просовывает руку под его живот, чтобы обхватить член. Пальцы моментально покрываются смазкой, и Юнги двигает рукой в одном ритме со своими толчками. Это жарко, и сладко, и так охуенно, что остановиться уже невозможно. Юнги теряется в своих ощущениях, и подступивший оргазм накрывает самой сильной волной. Когда зрение проясняется, Юнги понимает, что его пальцы залиты спермой, и чувствует облегчение — они кончили почти одновременно. Он аккуратно отстраняется, стягивает презерватив и тянется за своей футболкой, чтобы вытереть их обоих. После разрядки сил идти в ванную просто нет, поэтому Юнги падает рядом с Чимином и разворачивается к нему лицом. — Добился своего, Булка, — довольно усмехается он, и Чимин возвращает усмешку. Отрубается Юнги почти моментально.